Уже очень скоро все забыли, кто, за что и с кем воюет, да с чего война началась. В каждой семье были потери, каждый мстил всем без разбору и убивал на всякий случай от страха. Если бы не нашёлся тот, кто смог бы остановить эту войну всех со всеми, давно пришёл бы конец нашему миру.
И знамо дело, такой человек нашёлся. Единственный, кому под силу было остановить всех. Тот, кому подчинялись ведьмы и колдуны, кого боялась нежить и уважали люди. Это был ведун Яросвет.
Многие потом жалели, что вмешался ведун не сразу. Много колдунов за это время полегло, много нечисти разной, а ещё больше людей. Погиб и Ратибор, защищая свою Росаву – обоих нашли потом раздавленных огромным камнем…
Крупные слёзы Веданы закапали на страницы потрёпанной книги солёным дождём, строчки поплыли перед глазами, в горле встал ком, стало трудно дышать. Некоторое время она самозабвенно рыдала, отбросив книгу. Ей хотелось кричать, но она вовремя опомнилась – не стоило вмешивать деда с бабкой в свои переживания… В конце концов, Ведана обняла собственное тело, продолжавшее сидеть в полной неподвижности, и долго всхлипывала у него на плече, а потом боль неожиданно прошла. Слёзы закончились, глаза высохли, и стало удивительно легко. Конечно, Ведана так и осталась сиротой с десятком вопросов, на которые пока не было ответов, и никто не мог восполнить её потерю, но теперь, по крайней мере, она узнала правду. Пусть пока совсем немного, но это успокоило её, и она снова вернулась к брошенной книге.
…С тех пор никакая нежить не может причинять вред людям и не должна иметь с ними никаких дел. Смешанные браки между людьми и нечистью запрещены, колдуны никому не могут передавать свои знания и силу, а люди ушли в Чистое Поле. Построили дома, засеяли поле, завели огороды и скот – словом, там и осели…
Конечно, не всё так просто. Иногда и нечисть вредит помаленьку, коли её затронуть, но уж если сам виноват, жаловаться некому. Иногда и ведьмы с колдунами причиняют людям вред, но им это сходит с рук – мы ведь защищаем Чистое Поле от нападений нечистой силы и лечим болезни всяческие. Люди нас боятся. Для них нет разницы – что колдун или ведьма, что оборотень, что потворник поганый, что знахарь, гадалка, вещатель… Для них всё едино: не такой, как они – значит, нечистый. А спорить с людьми – только время зазря тратить.
Так и живём…
***
Ведана закрыла книгу, и та сама вернулась на место. Полка с книгами тут же исчезла, а ещё через несколько минут девушка обнаружила, что сидит неподвижно уже столько времени, что всё тело затекло. Она с трудом выпрямилась и улеглась на спину прямо на полу, чтобы немного отдохнуть от сильного физического и эмоционального напряжения. Новые переживания переполняли её. Было странно, наконец, выйти из своего тела – ведь столько раз до этого Ведана целенаправленно пыталась это сделать, но ей не удавалось даже усидеть в одной позе достаточно долго, а тут ей всё далось без особого труда. Может быть, в этом и был весь секрет – не надо слишком стараться? А может быть, сейчас она просто была готова к тому, чтобы узнать правду? …Стоп. Правду она знала не всю. Оставались ещё очень важные вопросы, ответы на которые ей нужны были срочно. Ведана поднялась с пола и направилась на кухню. Она была настроена очень решительно.
***
Когда девушка вернулась на кухню, Древослав уже месил тесто для нехитрых лепёшек, а в печи тушилось ароматное мясо в глиняных горшочках. Без лишних предисловий Ведана сказала:
– Я всё знаю.
Дед не шелохнулся. Не отрываясь от своего занятия, он лишь мельком взглянул на внучку:
– Что именно?
– Всё,– повторила она.
– Если бы ты знала всё, – усмехнулся Древослав, – ты бы не прибежала сюда только для того, чтобы сообщить мне об этом. Значит, тебе известно не всё, что хотелось бы.
Под пытливым взглядом деда Ведана густо покраснела и пробормотала себе под нос:
– Я нашла книгу. Твою книгу в красном переплёте.
– Ну наконец-то, – вздохнул дед. – Я почему-то был уверен, что ты найдёшь её гораздо раньше.
– Ну знаешь, – обиженно просопела девушка. – Ты мог помочь вообще-то. Или просто всё рассказать. Вместо того чтобы…
Ведана могла бы демонстративно обидеться надолго и даже пропустить обед, но сейчас это было не в её интересах.
Сжалившись, Древослав первым прервал паузу.
– Так о чём ты хочешь знать?
Не веря своему счастью, что сейчас ей расскажут всё, Ведана быстро проговорила:
– Расскажи мне про мою тень.
Дед кивнул, молча забросил сырые лепёшки в печь и присел за стол напротив внучки.
– Тебе кажется, что тень – это всего лишь тень, – начал он, прокашлявшись. – Но это не так. Тень – это хранилище большой силы, средоточие древних знаний, и очень важная часть души. Без неё невозможно овладеть всеми колдовскими знаниями и умениями в полной мере…
– Почему же у меня её нет? Тень есть даже у людей – у всех до одного!
– Ты уже знаешь, кто твоя мать, – полувопросительно-полуутвердительно сказал Древослав. – Потому не удивительно, что с самого детства к тебе присматривались и соседи-колдуны, и люди из Чистого Поля, которые приходили за помощью. При том, что вещали для тебя судички, да при том, что ты – дитя вилии, ты не могла быть простым ребёнком. Твоя сила рано или поздно должна была проявиться… И она проявилась – ещё до того, как ты научилась ходить. Сначала ты научилась перемещать взглядом кружки да кувшины – перемещать-то перемещала, да так, что посуда падала со стола и разбивалась на мелкие осколки. А поднять да собрать, как было, не умела. Это всё ерунда, конечно… Но однажды к Зубахе пришла баба из Чистого Поля – попросить чего-то там, не помню уж, чего. А тебе в это время вздумалось полетать… Да, летать ты тоже умела… А та как увидела ребёнка на высоте, под самым потолком, да как заорёт! Ты и упала от неожиданности. Синяков, конечно, набила, ушиблась больно… Ну и разозлилась, на бабу-то. Как глянула на неё, так та вся пятнами какими-то покрываться стала и задыхаться… Хорошо, Зубаха рядом была, спасла бабу и лечила её потом ещё неделю, травами отпаивала. А та как выздоровела, побежала к Яросвету жаловаться… Ведун, конечно, сразу ничего делать не стал, и никакого ответа не дал. Но когда ему стали жаловаться и другие, созвал совет…
Помолчав, Ведана вздохнула:
– Я ведь ничего этого не помню… Совсем ничего…
– Так было нужно, девочка. Такова твоя жертва…
– И что, ничего нельзя было сделать? Ну с моими разрушениями этими…
– Можно было. Конечно, можно… Тогда, на советном холме под старыми дубами, спорили долго. Мы с Зубахой просили за тебя. Хотели научить тебя силу свою под контролем держать, чтобы не причинять вреда никому. Некоторые другие были на нашей стороне… Но остальные сразу сказали: раз ведун запретил обучение – нечего кому-то потакать, и стояли на своём крепко… Яросвет поначалу сомневался, да советниками, видно, окружил себя недобрыми… В конце концов, он согласился, что справедливо будет насовсем лишить тебя силы.
– Как они это сделали?
– Долго рассказывать вообще-то… Но если в двух словах, то в ближайшее полнолуние Яросвет собрал колдунов на Красной горе и провёл над тобой страшный ритуал – поставил тебя лицом к луне и ножом отрезал твою тень. Она там так и осталась, в горах, а поелику тень бессмертна, так, наверно, там и прижилась и живёт себе… А ты вроде как человеком стала… Вообще-то от этого ритуала многие умирают, но, видно, твоя сила и вправду велика была. Ты только память потеряла да говорить не могла ещё три года…
– Но… как это вообще возможно? Как можно было сделать это со мной? И… как это теперь вернуть обратно?
Древослав не успел ответить девушке – домой вернулась Зубаха, причём не одна, а с кричащим и вопящим маленьким уродцем на руках, и на время Ведана забыла обо всех своих расспросах.
***
– Он не похож на обычного ребёнка, ба!
– Это и есть не обычный ребёнок.
Уродец ни на секунду не прекращал орать, и из-за маленьких глазок, сжавшихся в узенькие чёрточки, из-за покрытого красными пятнами личика, из-за надутых, залитых слезами, щёк казался ещё уродливее.
– Что с ним случилось? – спросила Ведана, вставая на цыпочки, чтобы получше разглядеть маленькое создание, орущее в Зубахиных руках.
Зубаха пожала плечами – как будто это само собой разумеется:
– Домовые поменяли.
Такого Ведана ещё не видела. Она так и стояла посреди комнаты, раскрыв рот и не сводя глаз с орущего существа.
– Так и будешь стоять или поможешь мне? – проворчала бабка.
– А чем помогать-то? – растерялась девушка. – Я не знаю. Скажи мне хотя бы…
– Лезь на чердак, тащи старую люльку. Потом принеси свежего сена из хлева, постели в люльке. Да пошевеливайся – не видишь разве, что тяжело держать его на руках? Чай, не лёгонький!
Когда ребёнка положили в люльку, он ненадолго замолчал, оглядываясь по сторонам, как будто привыкал к новым условиям, но потом снова продолжил орать. Неужели он никогда так и не успокоится?
– А может, его покормить надо?
– Да не будет он есть ничего… Не человек он. – Древослав подошёл к ребёнку. – А вот нам поесть не мешало бы, да и каша как раз подоспела… Отдохни, Зубаха. Сдаётся мне, работёнка нелёгкая у тебя будет…
Зубаха и правда казалась уставшей. Ведана глянула на деда и успела заметить, как Древослав быстро начертил в воздухе над колыбелью неизвестную ей руну, и орущее существо сразу же замолчало.
– Нельзя ему долго спать, – проворчала Зубаха. – А то так и останется не-пойми-кем… Разве ненадолго только…
Ели быстро и молча, опустив головы, не глядя друг другу в глаза. За окнами смеркалось. Ночь предстояла долгая…
Пока Ведана суетилась, бегая по горнице в поиске нужных трав (благо, и мяту, и фенхель, и зверобой можно узнать по запаху безошибочно!), Зубаха чистила свой большой медный котёл на трёх ножках.
Вошедший в дом Древослав протянул знахарке крупное куриное яйцо, потом присел и вынул три короткие широкие доски из пола – именно эти три не были прибиты к полу гвоздями, как потом заметила Ведана. Возле разобранного пола старик сложил немного дров и поставил кувшин воды.
– Дальше сами управитесь? – спросил он. – Пока полнолуние, надо идти на болото – сабельник подоспел как раз. А заодно собрать бы крапиву и душицу – они сейчас в самом соку…
– Будь осторожен, – тихо сказала Зубаха, не глядя на мужа. – Слышала я, мужики собираются на охоту в эту ночь: говорили, будто волки им покоя не дают… Но я-то знаю, что на самом деле они втайне надеются, что удастся оборотня убить – в открытую-то охотиться на них нельзя, а у мужиков давно руки чешутся… Неспокойно становится, Древослав. Чую близкую беду, да не знаю пока, откуда её ждать… Будь осторожен.
– Буду, – кивнул старик и вышел на улицу.
Через миг где-то невдалеке раздался протяжный волчий вой…
***
– Значит, сила стала проявляться… Так-так-так…
Потворник, одетый по своему обыкновению в огромный белый балахон с капюшоном, наброшенным на лицо и прикрывающим большую его часть, задумчиво ходил по хижине взад-вперёд, заложив руки за спину. Прямо на пороге сидели два невысоких, грязных человечка, а возле них лежали сброшенными маленькие ящеричьи кожи. Человечки были похожи друг на друга как две капли воды, только у одного из них через всю левую щеку наискосок тянулся длинный кривой шрам, а у другого не было левого глаза.
Потворник остановился, подняв голову, и спросил:
– Она осознавала, что делает в тот момент?
Оба человечка заговорили одновременно:
– Похоже…
– Стоп, – потворник резко прервал их. – Пусть говорит кто-нибудь один. Ты, Полосатый.
Названный Полосатым вздохнул.
– Похоже, что нет… То есть не совсем…
– Что значит «не совсем»?
Потворник повысил голос, и Полосатый испуганно вжал голову в плечи.
– Я думаю, она хотела, чтобы гроза началась.
– Твоё дело не думать. Твоё дело – внимательно наблюдать…
– Да…
– Продолжай.
– Я ясно видел, и думаю…, – Полосатый осёкся, но заметив, что потворник никак не отреагировал, осторожно продолжил – …думаю, что и Одноглазый видел тоже, как ведьма зажмурилась и улыбнулась сама себе, и сразу после этого началась гроза. Она хотела вызвать грозу, но вряд ли знала наверняка, как это делать. Скорее всего, просто очень захотела и сосредоточилась на своём желании. Но мне показалось, будто она удивилась, что всё получилось…
– Ты тоже так думаешь, Одноглазый?
Теперь наступила очередь Одноглазого вжимать голову в плечи, что он и сделал немедленно под испытующим взглядом потворника.
– Так точно, – выдохнул он. – Ведьма не ожидала, что у неё получится вызвать грозу. Но определённо этого хотела.
Потворник молча кивнул.
Тишина продолжалась несколько минут. Всё это время Полосатый и Одноглазый сидели неподвижно, боясь шелохнуться, а потворник продолжал ходить по комнате.
– А… а… а-пчхи!
Чихание, прервавшее тишину, вывело потворника из задумчивости. Опасаясь разгневать немедленно повернувшегося в его сторону потворника, Полосатый попытался оправдаться, быстро забормотав: «Это всё проклятый дождь… а бежать надо было срочно… дело-то сурьёзное… ну вот и простудился… и знал же, что так и будет, и всё равно побежал…», утёр нос влажным рукавом и сжался ещё больше.
– Можете идти, – кивнул потворник. – Не спускайте с неё глаз. И немедленно ко мне, как только что-нибудь произойдёт. Теперь следить нужно вдвое внимательнее – надеюсь, вы оба это понимаете?
Оба человечка одновременно кивнули:
– Конечно…
– Свободны.
Человечки подняли с пола грязные и мокрые от дождя ящеричьи шкурки, поморщившись, накинули их на себя, и мгновение спустя две юркие ящерицы вышмыгнули из чёрной хижины потворника и побежали мимо аккуратных белых домиков, окружённых зелёными садами – через горы, в сторону Тихого Омута.
***
Когда Ведана вернулась с травами, почти всё уже было готово. В разобранное место в полу были сложены дрова, и уже потрескивал огонь.
– Что-нибудь ещё?
– Принеси мою метлу, – сказала Зубаха. – Боюсь, понадобится.
Ведана принесла бабкину метлу, обвязанную шерстяными нитками да увешанную наузами, поставила рядом и присела в угол на огромную медвежью шкуру, поджав ноги. Этот медведь был когда-то грозой Тихого Омута – говорят, скотину драл нещадно и людей не боялся. Убил его Древослав – однажды ночью, совершенно один. Люди долго удивлялись, как ему это удалось, и с тех пор почитают старика великим охотником. «Чистая случайность», – улыбался он. А на вопросы маленькой внучки рассказывал древние семейные заговоры. Чтобы стрела летела в цель, чтобы била метко, усилия надо приложить. Нужны костяные наконечники для стрел, заговорённые перья, что легче ветра. Да и заклинания сложные понадобились – медведь-то не простой оказался, хотя мало кто о том догадывался… Оборотень это был из дивиих гор, смуту посеять в Тихом Омуте хотел, давнюю войну продолжить – да помешал ему Древослав. На том рассказы оборотнические и закончились. Больше дед никогда не поднимал эту тему, как внучка ни просила.
– Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала, сиди молча и не двигайся, – сказала Зубаха, и девушке стало страшно. Она хотела бы вообще уйти и ничего не видеть, но бабке могла понадобиться её помощь, так что выбора не было…
Знахарка подошла к колыбели, повела рукой над ребёнком, и тот сразу проснулся и продолжил орать, как будто и не спал вовсе. Не обращая на него внимания, Зубаха присела у костра, аккуратно разбила куриное яйцо и вылила его содержимое в огонь. Огонь взвился и взметнулся почти до потолка. Туда же знахарка бросила меньшую часть скорлупы в огонь, а в большую зачерпнула воды, ловко захватила скорлупку щипцами, повернулась так, чтобы ребёнок мог всё это видеть, и протянула скорлупу над огнём.
Ребёнок тут же замолчал, и некоторое время внимательно наблюдал за происходящим, а потом неожиданно старческим голосом насмешливо проскрипел:
– Стар я как древний лес – а может, и поболе. Видал уже и такое диво, чтобы воду в скорлупе варили!
Раздосадованная знахарка бросила скорлупу в огонь и резко встала. Поставила на огонь котёл с водой, бросила в него травы, знаками показала Ведане, чтобы та готовила отвар, сама взяла пучок сухой мяты, стала разбирать его на травинки и выкладывать ими вокруг колыбели ровный круг. Когда круг был готов, Зубаха взяла украшенную метлу и легонько стала подметать этот круг внутри. Ребёнок молчал, но стал волноваться и беспокойно заворочался в колыбели. Дрожащая Ведана старалась не смотреть в его сторону и следить только за отваром.
Знахарка стала ходить по кругу против часовой стрелки, бормоча какие-то заклинания, которых девушка не могла расслышать. Зато она отлично слышала, как ребёнок стал отчаянно ругаться и выкрикивать страшные проклятия в адрес Зубахи – но та не останавливалась.
Наконец, знахарка замолчала, вышла из круга, взяла лучину и подожгла сухую траву. Круг загорелся и ребёнок стал кричать пуще прежнего, но когда трава догорела, малыш вдруг замолчал и спокойно заснул.
– Остуди немного отвара и заставь его выпить хоть пару глотков.
Ведана, не переставая дрожать, зачерпнула кружкой душистого травяного отвара и немного подержала его в руках – подула, остуживая. Потом подошла к колыбели и удивилась: ребёнок больше не походил на маленького урода. Это был самый обыкновенный, здоровый и симпатичный малыш. Когда она приподняла его, чтобы напоить, он открыл ясные голубые глаза и улыбнулся. Ведана улыбнулась в ответ, а малыш вдруг дёрнулся и больно ударил девушку по руке так, что она чуть не выронила кружку. Девушка облила бы ребёнка ещё горячим отваром, если бы Зубаха вовремя не подоспела – женщина взяла кружку из рук растерянной внучки, напоила ребёнка, и тот мигом заснул.
– Он нормальный, просто капризный, – пояснила она.
Ведана вздохнула с облегчением и посмотрела в окно. Светало. Да-а, трудная выдалась ночка! Спать хотелось ужасно, да утром ребёнка надо отнести обратно, к его родителям, в Чистое Поле. А Зубаха устала, наверно, ещё больше… Девушка оглянулась. Когда это бабка успела прибраться? В комнате не было уже ни котла, ни метлы, ни следов костра, а доски, вынутые из пола, снова лежали на месте, как будто их никто оттуда не вынимал. Если бы не ребёнок, мирно сопящий в колыбели, да едва ощутимый запах трав, Ведана могла бы подумать, что всё ей только приснилось…
Как ни странно, знахарка не выглядела уставшей.
– Нет ничего лучше чабреца и валерьяны от усталости и пережитых кошмаров, – подмигнула бабка. – Присаживайся, дочка, выпей пару глоточков снадобья. Тебе обязательно станет легче. Правда, только на время – в этом главный секрет целебных трав. Запомни это хорошенько: силу свою травы черпают в тебе. Некоторое время ты продержишься замечательно бодрой, но спать потом всё равно придётся – чудес на этом свете не бывает…
Ведана села за стол и взяла чашку в руки. Зубаха была права – каждый глоток травяного настоя возвращал её к жизни. Девушка почувствовала себя энергичной и бодрой, от ночного кошмара не осталось и следа.
– Отнесёшь ребёнка в Чистое Поле, Барвину и Злате. Их дом – третий с краю, во дворе у забора заросли барвинка. Не ошибёшься… Скажешь, пусть перестанут дразнить своего домового с женой, иначе в следующий раз ребёнка сразу подменят на берёзовый чурбан – и тогда им уже никто не поможет. Каждый вечер пусть оставляют немного еды в углу у печи. И обязательно пусть вернут домой своего старого кота… Ишь чего надумали – мышей не ловит! А сколько он их за свою жизнь наловил, и не думают даже… Скажи, кота этого домовые шибко любили, скучают без него, вот и капризничают… Как угодно пусть ищут, пусть хоть весь лес перероют!
Ведана уже ничему не удивлялась. Даже не стала спрашивать у Зубахи, откуда та знает про кота. Просто послушно взяла ребёнка на руки, – он тут же прижался к ней во сне, – кивнула бабке и шагнула за порог.
До Чистого Поля Ведана дошла на удивление быстро – и даже упитанный ребёнок, которого молодая ведьма несла на руках, не казался ей слишком тяжёлым. Позже, размышляя о том, как ей удалось так быстро преодолеть довольно большое расстояние, девушка вдруг вспомнила, что в пути она думала лишь об одном – как поскорее дойти, отдать ребёнка и вернуться домой. За всю дорогу Ведана ни разу не подумала о том, что ей тяжело, что на улице невыносимая жара, и что она безумно устала после насыщенной событиями и переживаниями ночи… Видно, в этом крылся какой-то секрет – Ведана решила позже подумать, как это можно было использовать в дальнейшем.
Улица в Чистом Поле была всего одна – причём сначала дома тянулись лишь по одной её стороне, и только потом нить домов раздваивалась и улица расширялась.
Ведана редко бывала в Чистом Поле и не знала, где чей дом, но она не могла не заметить, что первый с краю дом разрушен и пуст, его ставни заколочены, словно хозяева давным-давно покинули эти места. Второй дом – чистый и аккуратный, производил впечатление светлого и радостного жилища, хозяева которого всегда радушно привечают гостей. Но когда мимо проходила ведьма, она успела заметить, как кто-то быстро стал прикрывать ставни изнутри – словно хозяин дома боялся, что ведьма заглянет в окно и сглазит его уютное жилище. Ведана считала, что никто не заслужил такого отношения, и изо всех сил стала уверять себя, что это не из-за неё, и вообще, это совсем не обидно… На небе стали сгущаться тучи – вот-вот был готов хлынуть новый дождь. Ведьма зажмурилась и приказала себе не думать о том, что она только что видела.
Наконец, третий дом – небольшой, но чистый и красивый, со свежей соломенной крышей и белыми ставнями. Невысокий забор увит барвинком. Во дворе старая яблоня с раскидистыми ветвями, склонившимися вниз под тяжестью крупных зелёных яблок.
Ведана отворила калитку, одной рукой придерживая ребёнка, и шагнула во двор. Увидев ведьму, огромный чёрный пёс протяжно заскулил и попятился в свою унылую конуру, не спуская глаз с Веданы. На пороге мгновенно показалась молодая хозяйка – в длинном тёмно-синем сарафане и серой рубахе, с тёмными волосами, спрятанными под платок. Увидев своего ребёнка, Злата мгновенно подскочила к ведьме и взяла на руки малыша.
– Спасибо, спасибо!
– Мне-то за что, – пожала плечами Ведана и, вспомнив наказ бабки, быстро сказала: -Злата, бабушка просила передать, чтобы вы больше не гневили домового – оставляйте для него еду у печи…
– Обязательно, спасибо! – Злата так крепко прижала к себе ребёнка, что Ведана даже испугалась, не задавит ли она его. Но матери, конечно, было виднее…
Ведана не уходила, и Злата насторожилась:
– Что-нибудь ещё?
Ведана спохватилась: когда она задумывалась, то, бывало, забывала обо всём вокруг.
– Да. Найдите своего старого кота и верните его домой.
– Кота? – глаза Златы округлились. – Так он это… давно ушёл-то… сам… может, его уже и волки в лесу разорвали… как же мы его вернём-то?
– А это ваши проблемы, – резко сказала ведьма. Она знала, что домашние животные побаиваются Чуткого леса и крайне редко сами убегают туда. Девушка вдруг вспомнила, что Зубаха всегда учила её быть снисходительной к людям, поскольку у многих из них просто нет мудрости житейской, и они творят своё зло не из злых побуждений, а просто по незнанию, и постаралась смягчиться. – Бабушка сказала, что этого кота ваш домовой любил – вот и тоскует по нему… Вы ведь не хотите завтра вместо ребёнка найти в его люльке берёзовый чурбан?
– Типун тебе на язык! – Злата сказала это очень тихо, но ведьма всё равно услышала. Громче женщина сказала: – Передай бабушке: сделаем всё, как она сказала.
Ведана развернулась и направилась к выходу. Злата крикнула вслед:
– Чем нам отблагодарить Зубаху?
Ведьма оглянулась:
– Просто верните своего кота. Иначе в следующий раз вам не поможет не только моя бабушка, но и вообще никто.
Едва Ведана закрыла за собой калитку, а счастливая, хоть и напуганная Злата, зашла в дом, как хлынул дождь. Причём шёл он исключительно над домом Златы – женщины, выгнавшей в лес своего старого кота. И не прекращался до тех пор, пока кошачьи лапы не ступили на пол дома.
***
Дорога в Чуткий лес проходит через бескрайние поля. Пшеница стоит высокая, но ещё светлая, недозревшая. Между колосками, насколько хватает взгляда, виднеются омытые дождём яркие маки, ромашки, васильки и множество других красных, синих, жёлтых, лиловых и белых цветов. От этого поле кажется разноцветным, и буйство красок, радуя глаз, поднимает настроение до небес.
Великолепие природной палитры сопровождается жарким ароматом всевозможных цветов и трав, пронзительным запахом свежей травы, и сливается в едином аккорде со стрекотанием кузнечиков и пением десятков невидимых глазу птиц. Гармонию не нарушали даже голоса стайки ребятишек, идущих по дороге всё дальше в лес.
– А хорошо сегодня, да? Такое солнышко!
– Тебе бы всё солнышко…
– Дань, ну чего Остроглазик опять дразнится! Разве плохо, когда солнышко? Вон, сколько дней шёл дождь – нельзя было даже нос из дома высунуть…
– Яра, он просто дразнится. Не обращай внимания…
Девочка немного помолчала.
– А мы найдём Жёлтого Глаза? …А вдруг котик уже забыл, как это – жить у людей? Вдруг он не захочет вернуться?
Братья-Остроглазки фыркнули и засмеялись в один голос:
– Как же, не захочет! Кто ж его спрашивать будет!
– Подумай лучше, – продолжал один из братьев, подмигнув остальным мальчикам, – Что ты будешь делать, если в лесу окажутся волки – говорят, их там пруд пруди. …А если кто пострашнее волков?
Яру начала бить дрожь, её шаги стали замедляться – они замедлялись и замедлялись, пока девочка в растерянности совсем не остановилась на месте с широко раскрытыми от страха глазами. Пустая корзинка для ягод выпала из её ручонок на пыльную дорогу, но девочка даже не обратила внимания.
– Кто же может быть страшнее волков?
– Да мало ли кто! Леший, например!
Девочка вздохнула от облегчения, подняла корзинку и, улыбнувшись, бодро шагнула вперёд:
– Мама сказала, леших не бывает. Правда, Дань?
– В нашем лесу их никто не видел, – подтвердил мальчик. – А волки днём спят и ни на кого не нападают. А если кто будет Ярку пугать, – Даня повысил голос, – так мы до леса только ночью дойдём и увидим всё самое страшное, что там есть. Так что давайте пойдём быстро и не будем никого пугать.
Все согласно кивнули и ускорили шаг. Некоторое время никто не решался сказать и слова, а когда один из мальчиков начал было бормотать обиженным голосом: «А моя бабушка говорит, что лешие бывают. И леший всегда страшный и одет навыворот, его завсегда узнать можно. И он так ходит и всё время пригова…», все дружно остановились и укоризненно посмотрели на него («Ну Миииря!»), и он замолчал на полуслове…
В испорченном настроении дети молча дошли до леса, но как только они вышли на поляну с усеянными крупной спелой ежевикой кустами, все страшилки были немедленно забыты.
Уже через час корзинки были наполнены ягодами, а щёки и подбородки довольных детей измазаны свежим ягодным соком. В лесу было прохладно и хорошо, верхушки стройных сосен раскачивал убаюкивающий ветер, птицы пели, казалось, уже не бодро, а сонно, и детей быстро сморило. Кто-то заснул на пеньке, положив на колени руки и голову, кто-то сидел прямо на земле, прислонившись спиной к дереву, кто-то лежал на широкой нижней ветке дуба, свесив вниз ноги и руки…
Проснулись они все одновременно – от усилившегося ветра, шуршащего в кустах ежевики, и чьих-то неосторожных шагов, под которыми громко трещали сухие ветки. От страха дети застыли на месте, стараясь почти не дышать, и испуганно смотрели друг на друга.
Треск сухих веток всё усиливался, шаги приближались, и вскоре на поляну вышел, бормоча что-то невнятное, невысокий грязноватый старичок. Дети заметили, что его рубаха была перевёрнута задом наперёд, обветшалый жилет вывернут наизнанку, как и штаны. Шёл старичок босиком, его седые волосы были всклокочены, косматые брови нависали над глазами.
Он подошёл совсем близко к Яре, остановился, наклонился, глядя ей прямо в глаза, и продолжал бормотать: «Шёл, нашёл, потерял… шёл, нашёл, потерял…». Девочке хотелось закричать, но она онемела от ужаса. Ей показалось, что она вот-вот умрёт от страха, но вдруг Миря, сидевший где-то справа от неё, резко выкрикнул:
– Овечья морда, овечья шерсть!
Старик замер на месте и замолчал, быстро моргая красноватыми глазами.
– Овечья морда, овечья шерсть! – повторил Миря громче прежнего.
Убедившись, что это ему не послышалось, старик взвыл от досады:
– Ууу, догадался! – одним прыжком перепрыгнул через поляну и скрылся в кустах.
Остолбеневшие дети не сразу смогли говорить. Они молча смотрели то на Мирю, то в сторону кустов, где только что скрылся жуткий старик, а через несколько минут засыпали маленького героя вопросами:
– Почему он сразу убежал?
– Как ты догадался?
– Откуда ты вообще знал, что надо говорить?
– Так это что – леший? Он что – хотел нас убить, да?
– Мне бабушка рассказывала, что леший завсегда ходит и говорит: «Шёл, нашёл, потерял. Шёл, нашёл, потерял», – авторитетно заявил Миря, довольный всеобщим вниманием. – И когда его встретишь, надо просто сказать: «Овечья морда, овечья шерсть», и он сразу убежит и ничего тебе не сделает.
– Ой, точно, – вспомнил Даня. – Моя мама такое тоже рассказывала…
– Так это мама что, взаправду, что ли, рассказывала? Я думала, это сказка только! – Яра взвизгнула. – Ой, мамочки, мне уже вообще страшненько! Побежали скорее отсюда, без кота обойдутся! Скажем, что не нашли, и всё. Сами пусть ищут!
Мальчики переглянулись, молчаливо совещаясь. Все были напуганы, в лесу начинало темнеть, а ягоды были уже собраны. Кота, конечно, они так и не нашли, но ведь он и не должен был сидеть на полянке и ждать, пока дети за ним придут! Скажут, что искали – долго искали. Не виноваты же они, что кот так и не нашёлся!
Дети шли домой молча, быстрым шагом, по знакомой дороге. Солнце уже село, становилось холодно, а выхода из леса всё не было видно. Младшие дети начинали ныть и жаловаться на усталость, а когда Яра заплакала, все решили, что надо остановиться и немного передохнуть, а кто-нибудь залезет на самое высокое дерево и посмотрит, куда идти дальше.
Дети остановились на небольшой полянке, с размаху плюхнулись в густую траву и тут же подскочили как ошпаренные: тот же старый дуб с широкой нижней веткой, тот же пенёк, у которого уснула Яра, когда к ней подошёл леший, те же кусты ежевики… Это была та же самая поляна – сомнений быть не могло!
Малыши посмотрели друг на друга, на растерянный вид старших мальчиков, и словно сговорившись, завыли в голос. Страх, и так уже царивший на поляне, усиливался наступающими сумерками. Пения птиц уже не было слышно, только где-то вдали ухнула сова, а стрекотание сверчков и шелест травы казались теперь зловещими.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.