Я положила голову на плечо Шервуда и улыбнулась, обнажив все зубы. Если они хотят думать, что мы пара, пусть думают. Возможно, здесь и сейчас, Аэрон все-таки даст ответы на мои вопросы. По крайней мере, на виду у всех этих людей он точно не причинит мне вреда.
– С тех пор многое изменилось, – ответил мужчина.
Она вспыхнула и, вручив подруге свой бокал, ушла прочь. Та в недоумении последовала за ней.
– Боже, да вы же с ней спали! – осенило меня, и я отодвинулась от Шервуда.
– Да, – усмехнулся Аэрон, – В этом зале находятся девушки, которых я пробовал.
Мне стало противно. Намек на то, что я являюсь одной из тех, кого трахало это чудовище, ударил ниже пояса. Он изнасиловал меня, а теперь издевается. Жаль, что я не могу дать ему пощечину на виду у всех. Хотя, почему не могу?
Я замахиваюсь, но Шервуд вовремя перехватывает мою ладонь и прикладывает ее к губам. Поцелуй получается долгим, а затем он прикусывает мою кожу. Я вскрикиваю и выхватываю руку.
Прием длится уже несколько часов. На протяжении всего этого времени к нам подходит множество людей, чтобы поздороваться. Шервуд представляет меня, как свою пассию, и все желают нам счастья. Я мило улыбаюсь, пытаясь ничем не выдать дрожь от того, что Аэрон обнимает меня за талию. Игра этого человека мне не понятна, но она точно имеет смысл.
Наконец, нас всех провожают к столу. Неудивительно, что Шервуду достается почетное место, ну а я сажусь рядом с ним. Играть его пассию не так уж и плохо, если стереть из памяти девяносто процентов наших общих воспоминаний.
– Давайте поднимем этот тост, – крупный мужчина со смеющимися глазами и заразительной улыбкой встает из-за стола, – За человека, без финансовой помощи которого открытие целого ряда больниц и детских садов было бы просто невозможно! Господин Шервуд, за вас!
По залу раздаются одобрительные возгласы, а мне хочется кричать, что перед вами не благодетель, а дьявол. Я смотрю на Аэрона, который говорит, что это его долг, и он не заслужил таких оваций, и мне хочется вырвать.
Слишком много фальши. Слишком. Я резко встаю из-за стола и несусь в уборную. Мне нужно умыться и немного побыть одной.
Провожу мокрыми ладонями по горящим щекам и делаю несколько вдохов. Ужасно не хочется возвращаться туда, где все боготворят Шервуда. Это невыносимо, знать, что здесь куча людей, а попросить помощи не у кого.
Наверно, они все хорошо знают Аэрона, и если я начну говорить, что он меня держит насильно, то, скорее всего, меня просто сочтут за сумасшедшую, а потом обо все доложат Шервуду. Уж тогда мне точно не поздоровится.
Провожу перед зеркалом еще несколько минут, а затем возвращаюсь обратно. Играет приятная музыка, и некоторые пары танцуют.
– Анастейша! – Шервуд даже не удосужился назвать мое настоящее имя.
Я встречаюсь взглядом с пожилой женщиной в милом фиолетовом костюме.
– Добрый вечер, – улыбаюсь я.
– Это была прекрасная речь мистера Шервуда, – восхищение в ее глазах разглаживает морщины, – Чудесный человек! Мне особенно понравилась та часть, в которой он говорит о вас! Замечательная пара!
Она весело мне подмигнула, поцеловала в щеку, а затем убежала.
Я покачала головой. Если бы только все эти люди знали истинного Шервуда! Например, того, который сейчас высматривает меня в толпе. Да в его глазах столько злости, что жить не хочется.
Я набираю в легкие, как можно больше воздуха, и иду к нему навстречу. Краем глаза замечаю, что за мной следует журналист.
– Где ты, черт возьми, была? – хмурится Шервуд.
Я дотрагиваюсь ладонью до его щеки и провожу пальцем вдоль губ, приближаюсь ближе и выдыхаю в ухо:
– Как жаль, что эти люди не знают, какое ты чудовище!
Мужчина ухмыляется и кладет руку мне на талию.
– Зато у тебя есть возможность почувствовать это в полном объеме.
Улыбка исчезает с моего лица.
Обратно бы едем в таком же молчании. Что дал мне этот прием? Я знала, что Шервуд гад, теперь знаю, что он лицемерный гад.
В доме тихо. Я бросаю неудобные туфли на пол и собираюсь подняться на второй.
Но сильная мужская рука цепляется за мои волосы и возвращает меня обратно.
– Не так быстро! – шипит Аэрон и откидывает меня на пол.
Я стараюсь отползти дальше, но он прижимает меня к полу.
Его рука сдавливает мне горло. С каждой секундой он давит все сильнее и сильнее, пока у меня не начинает темнеть в глазах. Мужчина отпускает руку и задирает платье.
Черные трусики с треском разрываются пополам, и в следующую секунду в меня входит огромный член. Я вскрикиваю, но Аэрон закрывает мне рот ладонью. Мужчина управляет моим телом, то поднимая, то опуская, то подкидывая меня наверх.
Я упираюсь руками ему в грудь, но это не помогает. Он сильнее меня. Злее и быстрее. Его бешеный ритм доставляет мне одну боль. Я прерывисто дышу, открывая и закрывая глаза.
– Пожалуйста… – я прошу о прекращении, но он только ускоряется.
У меня нет сил говорить, я только дышу, а он продолжает насаживать меня на свой огромный член.
Мне не видно его лица, вокруг слишком темно, я слышу, как он дышит. Тоже прерывисто. Шервуд в последний раз сжимает мои ягодицы, а затем резко отпускает.
Я чувствую, как по моему бедру стекает теплая жидкость.
Аэрон бросает на меня свой пиджак и уходит. Я остаюсь лежать, не в силах подняться на ноги. Он снова это сделал. Снова воспользовался мной. Внутри что-то обрывается, и слезы с новой силой скатываются по моим щекам.
Разве это не ужасно? Мне казалось, что от унижения и боли я провалюсь прямо в преисподнюю, и там останусь. Он так грубо сжимал меня своими лапищами, что на теле, кажется, останутся надолго следы на память об этом жутком соитии.
Я никогда не испытывала чувство ненависти настолько сильно, но сейчас – это именно оно. Весь мир был далеко от меня, ведь я была его пленницей, и могла слышать только отчаянный плач моей души.
Боль и опустошение. Пожалуй, это единственное, что я сейчас чувствую. Наверное, лучше бы эта боль была только физической, ведь тогда ее можно было бы заглушить. Но душевная боль другая. Она поглощает человека полностью. Не дает ни малейшего шанса спрятаться от нее.
Всем нутром я прочувствовала, что не могу больше сражаться, ведь сколько бы я не вставала, в конечном итоге я все равно буду повержена. Он не просто изнасиловал меня, он показал мне этим мое место. Как он ко мне относится. Проявил всю свою ненависть!
Открыв глаза, я поняла, что лежу не на холодном полу, а на вполне удобной кровати. Моя голова находится на мягкой подушке, а перед глазами белый потолок.
Первые мгновения после пробуждения – прекрасны, потому что воспоминания возвращаются не сразу. Но уже в следующую минуту страх и стыд тяжким грузом падают на сердце. Я накрываю ладонью лицо и жмурю глаза, пытаясь остановить поток отвратительных картинок в сознании.
– Я думал, ты будешь спать дольше, – голос Дерека пугает меня до чертиков. Я даже представить не могла, что нахожусь не одна.
Натянув одеяло до самого подбородка, я приподнимаюсь, чтобы лучше его видеть.
– Это ведь ты принес меня сюда, да? – догадалась я.
– Ты была в ужасном состоянии, – чуть нахмурился он, – Я решил, что здесь тебе будет лучше.
Я благодарно улыбнулась. Этот парень был, несомненно, лучше всех людей, обитающих в этом месте. От того мне было непонятно, что он вообще здесь забыл. Дерек не из тех, кто может так просто причинить вред другому человеку, по крайней мере, мне так кажется.
– Обычно босс так не поступает с женщинами.
– А как же он с ними поступает? – резко спросила я, – Насилует до смерти? Что ж, тогда мне еще повезло!
При упоминании Шервуда я почувствовала, как во мне закипает злость. Каждый раз, находясь рядом с ним, мне хочется врезать ему со всей дури, чтобы кровь хлынула из него. Однако, когда он приближается и начинает смотреть на меня в упор, то возникает другое желание – убежать как можно дальше.
– Это все из-за Бельского.
– Да какая разница? – я вскинула руки в нахлынувшем жесте, отчего одеяло сползло вниз.
Платье на мне было разорвано, поэтому часть моей груди была полностью обнажена. Взгляд парня тут же метнулся туда. Мне стало неловко, и я тут же одернула покрывало на себя. Продолжать разговор так же уверенно теперь не получится.
– Что бы не сделал мой отец, это не дает никому права издеваться надо мной, – тихо сказала я, опустив голову.
Дерек кивнул. Он собрался уходить, но напоследок решил что-то сказать:
– Тебе лучше рассказать, где скрывается Бельский. Тогда это все закончится.
Я упала на кровать и закрыла лицо подушкой. Мне уже не хотелось отвечать, что я не знаю. За последние несколько дней мне задавали такой вопрос десятки раз. Но правда была в том, что я не имела даже малейшего представления, где может быть папа. Да в любой точке земного шара!
* * *
– И что это был за цирк с девчонкой Бельского? – поинтересовался седовласый мужчина, закуривая трубку.
Шервуд стоял у окна. У него была такая привычка – думать, глядя на горизонт. Мужчина мог проводить в молчании несколько часов, слушая только свои мысли. Обычно он не обращал ни на кого внимания, но этот старик был исключительным случаем. Брат отца, родной дядя, единственный, кто остался в живых из представителей старшего поколения семьи.
– Я произносил речь, в которой передал Бельскому послание. Благодаря журналистам это попадет в СМИ, как и фотографии с Аной. Тогда ему ничего не останется, как связаться с нами. Иначе, его дочери конец, – объяснил Аэрон.
Старик внимательно его слушал, пуская густой дым. Седые брови поднимались, а затем опускались.
– Как всегда умно, – похвала этого мужчины звучала, как укор, – Но, ты действительно убьешь ее?
– Ради отца! – стиснув зубы, кивнул Аэрон.
– Ради себя, – покачал головой Шервуд старший.
* * *
Время близилось к вечеру, когда ко мне вошел лысый тип с пронзительными глазами и велел спускаться вниз. Я все еще находилась в кровати, поэтому мне понадобилось время, чтобы переодеться. Он долго не хотел покидать комнату, кидая на меня мерзкие похотливые взгляды, но затем все-таки вышел.
Несколько дней назад я нашла в шкафу увесистый пакет с одеждой, в котором находилось буквально все, начиная от нижнего белья и заканчивая украшениями. Это было немного странно. Фактически, я в этом доме пленница, но для меня создали все условия, словно я гостья, хотя Шервуд постоянно напоминает мне о том, для чего я здесь.
Звуча небольшим каблуком по ступенькам, я неторопливо спускалась вниз. Необъяснимое чувство тревоги внезапно врезалось в грудь. Я вспомнила события вчерашнего дня. Лучше бы не вспоминала, потому что главный мерзавец этого дома сейчас стоял передо мной.
Дьявол и ничтожество внутри, но практически Аполлон снаружи. Шервуда даже не портил шрам, проходящий практически через все лицо. Этот мужчина был олицетворением опасности и загадки. При других обстоятельствах я бы назвала его привлекательным, однако сложно делать комплименты своему палачу.
Знак рукой, чтобы я следовала за ним, вместо приветствия. И я послушно иду за ним, еле успевая за размашистым шагом. Неподчинение этому человеку слишком дорого мне обходится.
Мы шли, пока не покинули особняк. Задний двор вел в небольшую пристройку, похожую на гараж. Но Шервуд не нуждался в гараже, у него была целая парковка.
– Дамы вперед, – зловеще улыбнулся Шервуд, протягивая руку к двери.
Я несмелым жестом толкнула дверь, и она поддалась. Я делала аккуратные неторопливые шаги, желая отсрочить этот момент. Чувство тревоги нарастало.
Аэрон не выдержал и толкнул меня вперед, а после зашел сам, захлопнув дверь.
Его пальцы щелкают кнопку выключателя, и небольшое помещение озаряет свет лампочки.
– Господи… – осевшим голосом проговариваю я, не в силах удержать шока.
Это была настоящая комната пыток, склад оружия, кабинет самого сатаны, да как угодно назови это место, все равно невозможно передать весь его ужас. А в центре находилась очередная жертва: мужчина, с привязанными за спиной руками, сидел на стуле весь в синяках и кровоподтеках. Его правый глаз весь заплыл и, кажется, увеличился в несколько раз.
Шервуд подошел к нему и схватил за волосы. Бедняга зажмурился и еле слышно заскулил. Аэрон с силой опустил его голову на колени. Я даже услышала, как лоб этого незнакомца ударяется о кость его ноги. Мужчина истошно закричал, и я приложила ладонь к губам.
– Вот так я поступаю с людьми, которые меня обманывают, – процедил Шервуд. В его синих глазах мерцали молнии. Я смогла это разглядеть даже при тусклом свете одинокой лампы, – Хочешь оказаться на его месте?
Я усиленно замотала головой, отходя назад. Аэрон ухмыльнулся и снова ударил пленника. Крики мужчины стали еще громче и отчаяннее. Я больше не смогла сдерживаться. Мне становилось плохо от вида его страданий и этого скорченного в нечеловеческих муках лица.
Я рывком открыла дверь и выбежала на улицу. Мне срочно нужен был воздух. Я сделала несколько вдохов и выдохов, но так и не смогла до конца успокоиться.
– Я не разрешал тебе уходить, – выделяя каждое слово, произнес Шервуд. Его мощная фигура надвигалась на меня, руки угрожающе сжались в кулак.
– Я не могу! – выдохнула я, – Не могу смотреть на его мучения. Это бесчеловечно!
Моя последняя фраза заставила его резко остановиться. Аэрон сощурил глаза и едко произнес:
– Не тебе говорить о человечности. Только не дочери такого отца. Ты такая же, как и он, – в его голосе было столько презрения, что я была готова заплакать, – Отправляйся наверх.
Я чуть не задохнулась от несправедливости. Я знала, что не заслуживала такого обращения к себе.
– Вы не знаете меня! – закричала я ему в спину, но голос сорвался и перешел во всхлип.
Шервуд не обернулся. Когда его фигура скрылась в одной из комнат, я упала на колени. Зеленая трава холодила мои ноги. Солнце светило так ярко, словно сегодня был особенный день, а я чувствовала себя такой разбитой, что хотелось разреветься в голос. Аэрон доставлял мне много физической боли, но еще сильнее он добивал меня морально.
Нет, я больше не доставлю им такого удовольствия, чтобы видеть мою боль. Я утерла нос, поправила волосы и встала на ноги. Сейчас лучше действительно подняться наверх. Здесь небезопасно. Все, кто тут находится, смотрят на меня либо с ненавистью, либо с похотью. Ни одно, ни другое не обещает ничего хорошего.
Я иду неспешно, стараясь не шуметь обувью и не привлекать к себе лишнего внимания. Когда я дохожу до лестницы, мое внимание привлекает громкий и возмущенный голос. Он кажется мне знакомым.
Любопытство заглушает инстинкт самосохранения и все доводы разума, поэтому я, взяв в руки туфли, беззвучно перехожу на противоположную сторону коридора. Возле входа в зал стоит комод с бюстом какого-то человека, что позволяет мне не быть увиденной.
– Аэрон ищет Бельского! – снова раздался знакомый голос, и теперь я точно смогла определить, кому он принадлежал.
– Успокойся, Томас, он ищет его уже несколько лет, – ответил его собеседник.
Они говорили об отце. Я напрягла слух.
– Да, но теперь у него есть девчонка, и если она расколется, то Шервуды выйдут на Бельского, а тот уж точно не станет умалчивать о нашем участии, – ворчливо заметил Томас.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание.
– Тогда у нас всего два варианта, – второй голос превратился в сталь, – Убрать девушку или же ее отца.
Я вытаращила глаза и прикрыла рот рукой. Один из мужчин поднялся на ноги, и я решила уйти сейчас, чтобы не быть замеченной.
Сердце колотилось, как бешеное. Я взбиралась по ступенькам, и кровь отходила от мозга. Мне было страшно. Если раньше я всерьез не задумывалась над тем, что здесь меня хотят убить, то сейчас поняла, что это может произойти в любой момент.
С каждым днем, проведенным здесь, я начинала все больше и больше сомневаться в отце. Как не пыталась отгонять эти мысли и отговаривать себя, сомнения все равно проникали в мою голову.
Добегаю до своей двери и дергаю ручку на себя. В следующую минуту я натыкаюсь на что-то твердое, и затем мы вместе летим на пол.
Мое лицо оказывается на неприлично близком расстоянии от лица Дерека. Хотя сейчас это меньшая из зол, поскольку его пах упирается в мой. Я лежу на нем сверху, а его рука мертвой хваткой вцепилась в мой локоть.
Такое чувство, что нас обоих выключили. В настройках произошел сбой, поэтому мы тупо продолжаем пялиться друг на друга. Его затуманенный взгляд мечется от моих глаз к губам. Я даже перестала дышать. Я просто ждала его дальнейших действий.
И вот его губы впиваются в мои. Поцелуй получается требовательным, но ни лишенным нежности. Его губы мягкие и приятные. Я отвечаю на поцелуй с большой охотой, дотрагиваюсь рукой до его щеки.
Мы целуемся, валяясь по полу. В наших движениях столько голода и жажды, как будто нам удалось вырваться из долгого плена. Я чувствую, как мои губы начинают опухать от такого количества поцелуев, но мне этого мало.
Столько пережитых эмоций выливаются в одно страстное желание. Когда поцелуи Дерека опускаются на мою шею, а потом ниже, мои соски начинают твердеть.
Я издаю легкий стон, и парень улыбается, довольный моей реакцией на его прикосновения. Он с легкостью расстегивает мой лифчик и берет сосок в рот, начиная его посасывать. Я закусываю губу, чтобы не закричать.
Пальцы тянутся к ремню брюк. Уже через мгновение я держу в руке затвердевший член. Дерек хочет меня, а я хочу почувствовать его внутри себя.
Он аккуратно снимает с меня трусики. Не желая терять ни минуты, я придвигаюсь к нему ближе, и он входит в меня. Дерек делает это медленно, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям, а только потом увеличивает темп. Я снова оказываюсь сверху. От его толчков я подпрыгиваю вверх, и моя грудь активно сотрясается.
Единственное, что мешает нам – это страх, что нас могут застукать. Одержимый страстью и похотью, Дерек сжимает меня в объятиях, а я ощущаю, как все его тело трясет от возбуждения.
Мы целуемся, прижимаясь телами, словно боясь потерять друг друга, как будто нас должны немедленно разлучить и дали несколько минут для того, чтобы в последний раз насладиться нашим страстным общением.
В нашей страсти есть всё. Мир сужается до границ комнаты. Мне кажется, что нужно успеть все, что такое счастье не может длиться вечно и нужно успеть доставить ему максимум удовольствия от любого моего действия.
Наши тела словно сговорились и каждая его клеточка отвечает мне необычайной нежностью и лаской. Мне кажется, что наши позы меняются со скоростью света.
Хочется успеть попробовать все. Я впускаю его член в себя с такой радостью, словно ждала этого момента всю жизнь. Сначала осторожно, затем резче и глубже, он проникает в мое лоно, отчего я чувствую неимоверное возбуждение, а его стоны и блаженство, разливающееся по лицу только разжигает меня, вновь и вновь заставляя уноситься в круговорот оргазмов.
Удивляюсь своему телу, не ожидала, что могу кончить столько раз. Умелый язык Дерека, как угорь, проникает в самые нежные складочки моих половых губок, а потом опускается дальше и делает пробежку по колечку ануса.
Дерек ласкает мои груди, покусывая и посасывая соски, периодически поднимая голову и целуя меня в губы, сильно и глубоко орудуя своим языком у меня во рту.
Я в это время активнее начинаю двигать бедрами и ощущаю, как его прекрасный член снова поднимается. Когда он снова проникает в меня, я издаю сладостный крик, и в этот момент я забываю о том, что я пленница в этом доме, что меня могут в любой момент убить.
Потрясающее ощущение наполненности доводит меня до исступления и я, прижав Дерека за затылок к своим грудям, начинаю скакать на нем, словно я первоклассный жокей, а он – необузданный жеребец.
Его движения такие грубые, но в тоже время, они наполнены нежностью. Он очень противоречив. Для меня он является книгой на мёртвом языке. Мне очень тяжело предугадать его действия, понять его мысли.
Я желаю сейчас только одного: чтобы наша близость не кончалась! Мне так хорошо, что время уже не играет никакой роли. Наслаждение разливается волной по всему телу.
Никогда в жизни я не испытывала такой умиротворенности. Я знаю, что этот момент не может продолжаться вечно. Рано или поздно это всё должно закончиться, поэтому сейчас, я хочу просто не думать ни о чём. Мне не хочется ничего усложнять, только пребывать в этом экстазе.
Растворяться, полность отдаваясь наивысшим чувствам, переполнявшим моё сознание.
Пара минут, и я кончаю, громко вскрикивая и еще сильнее прижимая парня к себе. От этого он не может сдерживаться и кончает внутрь меня, изливая свое теплое семя, прижимая мои бедра к своим.
От этих ощущений я парю над пропастью. Нет, над вселенной. Это просто потрясающе. Дерек, как и я, несколько раз наслаждается сладостными оргазмами, первый из которых я благодарно принимаю в ротик. А я вбираю его семя, наслаждаясь нашей страстью.
Потом он покрывает спермой поверхность моих ягодиц и живота, разглаживая ее головкой члена по поверхности кожи. И только время и усталость останавливают нашу неугомонную страсть.
Мысли в моей голове путаются. Эмоции зашкаливают. Хочется то плакать, то кричать от счастья. Я истощена не только физически, но и душевно. Думать не хочется не о чём, кроме него. С ним я чувствую себя самой прекрасной и желанной женщиной в мире в этот момент. Как бы не звучало это банально, но я чувствую, как бабочки порхают у меня в животе. И лёгкая улыбка касается моих губ.
Все заканчивается тем, что мы оба лежим усталые и счастливые в постели. Уже глубокая ночь, мое разгоряченное тело переплетается с его.
Мне с ним так хорошо, что я ощущаю его горячее дыхание и осознаю, что это не сон. Это происходит со мной наяву. В душе всё трепещет. Мне хочется вечно ощущать тепло, исходящее от его тела.
Дерек гладит меня по волосам, и мои глаза постепенно закрываются. Так спокойно и хорошо, что не хочется думать ни о чем. Хочется, чтобы этот момент и эти чувства, которые я сейчас испытываю, длились вечно.
Но вот рука Дерека перестает перебирать мои волосы, его тело уже не согревает мое. Парень натягивает футболку и джинсы. Ему пора уходить.
– Я должен идти, иначе могут быть проблемы.
После этих слов моя идиллия разрушается. У нас был прекрасные секс, которым мы занимались, не говоря ни слова. Его молчаливые прикосновения никак не могли состыковаться в моей голове с его голосом. Зачем вообще нужны разговоры, когда можно касаться друг друга? Я закусила губу, понимая, что нам скоро придется объясниться.
– Дерек, – растерянно проговорила, поднимаясь на локтях, – А зачем ты вообще приходил?
– Босс просил убедиться, что ты здесь, – ответил парень.
Я кивнула. И только через время, стоя под холодным душем, я поняла, что только что совершила. Моим эмоциям нужен был выход, и они нашли его в лице этого парня, который был единственным, кто ко мне здесь хорошо относился. Израненная постоянным презрением и нападками, моя душа искала нежности и ласки.
Я закрыла лицо руками. Кажется, только что я совершила большую ошибку.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.