23 апреля 1909 года
События продолжают развиваться
Небольшая чайхана была битком набита посетителями. Тошнотворный запах гашиша висел в воздухе. Основу посетителей составляли местные жители. На что указывала своеобразная восточная одежда и небольшие шапочки, которые здесь носили даже в самую жаркую погоду. Исключение составлял лишь один человек. Это был, несомненно, европеец. Он сидел в крайнем левом углу и медленно потягивал из блюдечка чай. Европеец сидел один. На него мало кто обращал внимания. Константинополь в последние годы был полон иностранцами. Однако того же самого нельзя было сказать о европейце. Он весьма пристально наблюдал за всеми посетителями и, в особенности, за открытым входом из-под краёв надвинутой на лоб шляпы. Допив чай, европеец подозвал официанта и что-то сказал на местном наречии. Едва официант отошёл, как в чайхану вошёл человек восточной наружности лет сорока одетый в европейский костюм. В руках у него была трость, на которую он опирался при ходьбе. Увидев этого человек, европеец слегка приподнял шляпу. Тот увидел жест. Немного помедлив, он окольным путём подошёл к столу, где сидел европеец и сел напротив него на свободный стул. Этот человек сразу же подозвал официанта и попросил принести чай. Как только официант отошёл, он незаметно улыбнулся европейцу и почти на безукоризненном русском языке тихо произнёс:
– Рад вас видеть, господин Лущев!
– Я тоже, Махмут бей! – так же тихо ответил тот, кого назвали Лущевым.
– Вы хотели меня видеть? – снова так же тихо спросил Махмут бей. Задавая этот вопрос, он слегка повернулся вправо, чтобы иметь возможность полностью видеть происходящее в чайхане.
– Меня интересует имя человека, который спровоцировал резню армян в Адане? – Лущев улыбнулся подошедшему официанту. Принял чай. Налил его в блюдечко и с явным наслаждением отпил глоток.
– Их трое! – Махмут бей последовал примеру Лущеву и тоже отпил глоток чая. Ещё раз, настороженно оглядев чайхану, он едва слышно продолжил: – Вали Аданы Джевад паша, санитарный инспектор Эшраф паша и редактор газеты «Итидаль» Ихсан эфенди. Все трое влиятельные члены комитета партии «Единение и прогресс». Они исполнители. Действовали по указанию правительства.
– Какова была истинная цель?
– Их две. Уничтожить армян и набить свои карманы золотом!
– Сведения точные?
– Абсолютно.
– А что наши «друзья» из «Тешкилат»? – задавая этот вопрос, Лущев привстал и приподнял шляпу, приветствуя какого-то знакомого, появившегося в этот миг в чайхане.
Бросив быстрый взгляд на этого человека, и не глядя на Лущева, Махмут бей коротко ответил:
– Несколько дней назад была отправлена группа людей в направлении Саракамыша. Все были одеты в крестьянскую одежду. На самом деле эти люди – военные. «Тешкилат» впервые использует военных в своей работе. Зачем это сделано не известно. Все детали, касающиеся этой операции, содержатся в строжайшей тайне. Но, – Махмут бей понизил голос до полушёпота, и в который раз оглядев чайхану, продолжил: – Есть более точные сведения о второй организации, цели которой вы просили выяснить. В прошлый раз я говорил вам о том, что именно эта организация выпустила несколько сот преступников из тюрем. Все они были осуждены за особо тяжкие преступления. На этом они не остановились. «Махсусе» на сегодняшний день ведёт очень странную деятельность. Сам Бехаэтдин Шакир разъезжает по всем тюрьмам страны. Его сопровождают те самые преступники, которых он освободил. Руководствуясь советами этих людей, Бехаэтдин Шакир составляет списки преступников в каждой из тюрем. Версий, по поводу этих действий, очень много, но реальной мне представляется только одна. Этих людей готовятся освободить из тюрем, а впоследствии…создать отдельную дивизию «Чётников». Какие задачи будет выполнять эта дивизия – неизвестно. Можно лишь предположить, что им будет отведена так называемая «чёрная работа».
– Спасибо! – Лущев снова поднёс блюдечку ко рту собираясь отпить чай, когда снова раздался едва слышный голос Махмут бея.
– Это не всё. У меня есть информация о тайном заседании правительства под председательством Талаат паши. Информация совершенно секретная. На этом заседании была утверждена карта Османской империи.
– И что же секретного в этой карте? – внимательно слушающий Лущев отпил чай и поставил блюдечко на стол.
– Карта особенная, – Махмут бей кинул быстрый взгляд на Лущева, а потом снова отвернулся, делая вид, что рассматривает посетителей, а затем шёпотом продолжил: – Карта особенная. На ней указаны все изменения, которые должны произойти в империи вплоть до 1920 года. В частности наименования провинций, количество жителей и этническая принадлежность этих людей.
На лице Лущева отразилось ярко выраженное удивление.
– Что же в этом секретного? Все страны производят такие карты, – тихо ответил Лущев.
– Что секретного? На этой карте ни разу не встречается слово «Армянин». А ведь только в Константинополе живёт более 250.000 армян. Я достану копию.
Положив монету на стол, Махмут бей едва заметно кивнул в сторону Лущева и неторопливо покинул чайхану. Лущев ещё оставался несколько минут в харчевне, а потом последовал примеру Махмут бея.
Покинув чайхану, Лущев остановил на улице извозчика. И уже садясь в коляску, коротко бросил на местном наречии:
– Русское посольство.
Через четверть часа он уже входил в здание посольства. А ещё через четверть часа Лущев подошёл к одноименной двери в посольстве. У двери стоял вооружённый охранник. Увидев Лущева, он откозырял ему и открыл дверь. Лущев вошёл внутрь. Это была небольшая комната, где сидели два человека за телеграфными аппаратами. Лущев остановился возле одного из них и отрывисто бросил:
– Шифровка в генеральный штаб контрразведки!
Раздался уже знакомый стук. Началась передача сообщения.
– Есть сведения о том, что в район дислоцирования кавказской армии направлена группа военных. Возможная цель – разведка оборонительных позиций нашей армии в районе Саракамыша. Точнее сообщить не представляется возможным.
Докладываю вашему превосходительству о сложившейся обстановке в Османской империи. Предпринимаемые правительством меры, в коих они заверяют страны Европы и Россию, являются ширмой. События, произошедшие в Аданском Вилайете, являются результатом антиармянской политики властей. Есть доказательства участия в оных действиях чиновников самого высокого уровня. Как в правительстве, так и в министерстве внутренних дел и армии. Что выявляет несомненность совместных действий. И что, в свою очередь, доказывает существование некоего плана, разработанного правительством в отношении армянского населения империи.
– Считаю своим долгом выразить собственное мнение по поводу происходящих событий, – продолжал Лущев сосредоточенным тоном под стук телеграфиста, – стабилизация ситуации и в частности касающейся армянского населения…временна. Меры правительства Османской империи, принимаемые в данный момент для стабилизации обстановки и прекращения поголовной резни – вынужденными, принятыми в первую очередь под давлением со стороны Франции. Правительство которой однозначно выразилось по поводу производящихся бесчинств и пригрозило вводом войск в случае, если убийства армянского населения не будет немедленно прекращены. Считаю, это обстоятельство и твёрдую позицию России, единственными причинами сегодняшней спокойной обстановки. Принимая во внимание вышесказанное, считаю прекращение поголовной резни лишь началом операции, спланированной высшими эшелонами властей Османской империи. Считаю обстановку в части касающейся армянского населения – катастрофической. Прошу рекомендовать ужесточить позицию России по данному вопросу. Прошу рекомендовать военному ведомству рассмотреть вопрос о начале военных действий силами сухопутных войск и флота.
Немногим позже Лущеву принесли ответную телеграмму. На ней стояло всего несколько слов:
– Ваши рекомендации приняты к сведению!
Лущев скомкал бумагу и в таком виде сунул в ящик стола. Истинное значение этих слов состояло в следующем: «Не лезьте не в своё дело!».
Лущев поднялся и, подойдя к окну, нервно закурил.
«Все только и делают, что кричат об армянском вопросе, – думал Лущев, – все только и делают, что грозят туркам и сочувствуют армянам. Неужели они не видят, что убийства не прекращаются, а наоборот принимают всё более страшные формы? Неужели они не видят, что никто не несёт ответственности за весь этот ужас? Неужели они не видят, какая катастрофа может произойти? И как мы сможем простить себя, если зная обо всём, не помешали этому свершиться?».
Эрзерум конец мая 1909 года
«Арут… не смотри… беги сынок… беги»
Шестилетний мальчик, босой, голый по пояс в потрёпанных коротких штанишках с перепачканным гарью лицом стоял внутри полыхающего дома и как заворожённый смотрел на два тела, распростёртые перед ним на полу. Оба тела были женскими и оба были полностью обнажены. Одно тело принадлежало женщине лет тридцати. Другое – девочки лет двенадцати. У обеих были вскрыты животы таким образом, что ясно виднелись внутренности. Мальчик, не мигая, смотрел на тела и на лужи крови возле них.
В углу рядом с телами лежал истекающий кровью мужчина. Сделав неимоверное усилие, он поднялся, шатаясь, подошёл к мальчику, взял его за руку и отволок к окну, которое ещё не было охвачено огнём. Мужчина приподнял мальчика и бросил через окно, во двор. Падая мальчик, даже звука не издал. Мальчик мгновенно вскочил на ноги и посмотрел на окно, где по-прежнему стоял мужчина. Он стоял всего лишь несколько мгновений. Языки пламени коснулись мужчины. Не издав ни звука, он исчез за окном. Мальчик стоял и смотрел, как огонь охватывает окно. Через несколько минут, объятый огнём, дом рухнул. А мальчик стоял и смотрел, пока огонь не пожрал всё.
Неожиданно… руины сгоревшего дома превратились …в благоухающий сад. Мальчик удивлённо смотрел на появившуюся невесть откуда девушку в свадебном платье. Девушка была хорошо сложена и необычайно хорошо собой. Карие глаза идеально сочетались с длинными чёрными волосами и смуглой кожей. Правильные черты лица ещё более красила мягкая улыбка. Девушка держала в руках розу.
Мальчик подошёл к ней, взял из её рук розу и приколол к волосам. Сразу после этого девушка нежно поцеловала его в губы. Затем счастливо улыбаясь, она начала куда-то исчезать. Прежде чем совсем исчезнуть, она протянула руки навстречу мальчику и нежно промолвила:
– Я жду тебя, Арут! Приходи, мой суженый!
– Опять стонет…, каждую ночь вот так, – вожак отряда армянских фидаи Сепух бросил взгляд на молодого человека, спавшего в нескольких шагах от костра, около которого сидел он и представитель армянских боевых отрядов, прибывший из Константинополя – Ашот Эгоян.
Оба смотрели на то, как молодой человек мечется во сне. Время от времени из его горла вырывались судорожные стоны.
– Кто такой? – тихо спросил у Сепуха Ашот Эгоян.
– Арут Акопян!
– Тот самый? Кес Арут? – с уважением глядя на спавшего молодого человека, спросил Эгоян.
– Да!
– Наслышан о нём! Говорят – он даже чёрта не боится. Ещё слышал, как он в Адане бился. Не знаю только, правда или нет?
– Так и есть, – подтвердил Сепух, – парень – огонь. Когда к нам пришёл, ему 17 лет было. Мы все посмеивались над ним. Думали, ну что он – несмышлёныш, юнец. Худой, невысокий, разговаривает мало, стесняется как девушка. Ну и что ты думаешь? В первом же бою нас всех посрамил, – Сепух улыбнулся, вспоминая прошедшие события, – мы тогда засаду устроили. Ожидали увидеть человек семь-восемь из карательных отрядов, а появились сорок. А нас всего двадцать человек. Я уже хотел отменить нападение. Силы были неравны, и… смотрю, глазам не верю. Арут… вышел на дорогу, спокойно подошёл к переднему всаднику. Это был какой-то офицер. Подошёл, без единого слова стащил с лошади и убил. Турки даже не отреагировали. Они были потрясены этим поступком. Они только и делали, что смотрели на Арута, – Сепух, а за ним вслед и Эгоян, рассмеялись.
– Ну и это не всё, – смеясь, продолжал рассказывать Сепух, – мы тоже не хуже турок растерялись. Тоже молчим, звука не издаём. Они молчат, мы молчим, а наш Арут спокойно подходит ко второму и убивает. Тут всё и началось. Не поверишь, Ашот, мы ни одного человека не потеряли в том бою. После этого все наши фидаи начали с уважением относиться к Аруту. Да и сильный парень оказался. Он любого в отряде без усилия уложит. Про его силу у нас в отряде шутка ходит. Мол, на медвежьем молоке вырос. Сколько передряг после этого было. И с турками бились и с курдскими отрядами. Арут всегда впереди всех. И спокойнее всем в бою, когда он рядом бьётся. Все знают – умрёт, но друга не оставит в беде. Арут – душа нашего отряда.
– А что Адана? – задал вопрос Эгоян. – Что там было?
– Наши ребята там целый день бились. Как могли, спасали людей. Воспитанниц гимназии Нерсесяна спасли. Ещё других. Всех вывели из города. Рассказывают и сами удивляются, что в живых остались, да ещё столько людей спасли. Один фидаи только погиб. А что касается Арута, про него лучше не напоминай, – Сепух махнул рукой, – совсем с головой не дружит этот парень. Только и делает, что смерть свою зовёт. Про него такое рассказывают,… не поверишь, Ашот, даже у меня волосы дыбом встают от страха.
– И что же рассказывают? – Эгоян с не скрываемым любопытством посмотрел на спящего Арута.
– Что? – переспросил Сепух. – Мало, что он только и делал, как нападал на всех кто стоял у него на пути, так он ещё додумался с целым полком сразиться.
– Не может быть, – не поверил Эгоян.
– Клянусь тебе, Ашот, так и было, – голос Сепуха не оставлял сомнений в правдивости его слов. – Зашёл один в казарму к туркам…перебил там всех. Взял оружие, патроны и начал стрелять во всех, кого видел. Его сразу же окружили… и конец бы ему, да бойцы наши успели взорвать склад боеприпасов. Представь, там даже охраны не было. Все побежали нашего Арута убивать. Взорвали склад, а заодно и лошадей выпустили из конюшни. Начался переполох. Пока турки приходили в себя, наши взяли патронов, сели на лошадей и убежали. Арута раненого вытащили из казармы. Две пули у него в теле сидели. Наши бойцы клянутся, что запоздай они немного, Арут на весь полк в рукопашную пошёл бы…
Эгоян долго и весело смеялся над рассказом Сепуха.
– Вот такой наш Арут!
Закончив говорить, Сепух снова, в который раз, широко улыбнулся. Оба снова одновременно посмотрели на спящего Арута, который всё так же беспокойно ворочался.
– Беспокоит видно что – то, – заметил Эгоян, – может, стоит разбудить?
– Не надо, – Сепух слегка помрачнел, – Арут родом из Кеса.
– Того самого? – встрепенулся Эгоян. – А я слышал, что всех жителей деревни полностью вырезали.
– Пятеро спаслись. Арут в их числе. Ему тогда шесть лет было. На его глазах турки убили отца, изнасиловали сестру и мать. Вскрыли им животы, а потом заставили его смотреть, как они умирают. А потом они подожгли дом. Арут находился внутри. Каким-то чудом ему удалось выбраться из горящего дома. Он мне сам признавался, что с того дня ни одну ночь не может заснуть без того, чтоб не видеть кошмаров.
Сепух замолк. Он молча подбросил несколько сухих веток в костёр. Костёр запылал ярче. Эгоян сочувственно покачал головой.
– История Арута похожа на тысячи других историй. Вряд ли сегодня найдётся армянская семья, которая не потеряла близких или родственников в этой не объявленной нашему народу войне. Наш долг сделать всё возможное, чтобы не допустить событий, подобных Кесу и Адане.
– Ты думаешь, резня может повториться? – в голосе Сепуха послышалось беспокойство.
– Мы уверены в этом, – Эгоян мгновенно посерьёзнел и заговорил с медленной рассудительностью. – Суди сам, Сепух. К власти пришли младотурки. Все знают, что эти люди ярко выраженные националисты. Они давно точат на нас зуб. К тому же, в Константинополе идёт слух о том, что тайно создаются специальные карательные отряды, состоящие из курдов и освобождённых из тюрьмы преступников. Пока это, слава богу, только слухи, но мы должны быть готовы к самому худшему. Если нас снова начнут убивать, мы должны быть готовы ответить. Это одна из главных задач моей поездки. Мы собираемся повсеместно создать отряды самообороны. И таким образом, чтобы они могли взаимно выручать друг друга в случае опасности.
– А как же Россия, Франция, Англия, Америка? Неужели они бросят нас одних?
– Пока они доберутся до нас, пока будут выражать протесты – уйдёт определённое время. А наши враги рядом. Они живут по соседству. Мы не должны забывать об этом. И рассчитывать, прежде всего, на самих себя. Хотя признаюсь откровенно, Сепух, эту точку зрения разделяют не все. Некоторые считают, что подготавливая боевые отряды, мы вызываем ненависть турков и тем самым приближаем расправу.
Сепух подбросил ещё немного веток в костёр. Глядя на костёр, он задумчиво проговорил.
– Глупцы, Ашот. Так могут говорить глупцы и предатели. Неужели наша история ничему не научила этих людей? Османская империя никогда не станет другом армянам. У них руки по плечо в армянской крови. Мы ни улыбаться им должны, а сражаться. Насмерть сражаться. Это ещё не конец. Не конец.
Оба поглощённые разговором не заметили, как молодой человек, о котором они говорили, поднялся и, набросив на плечи плащ, который служил ему одеялом, направился в сторону от горящих костров.
Луна ярко освещала лагерь фидаинов. Лагерь бал расположен на небольшом плато, что находилось на самой верхушке горы. Семьдесят человек, составляющих отряд, мирно посапывали возле горящих костров. Несколько человек бодрствовали. Около двух десятков несли охрану по всему периметру лагеря, следя за подходами.
Арут, вдыхая свежий горный воздух, подошёл к самому краю горы, откуда начинался крутой склон вниз и где начинался лесистый массив. Мужественное лицо вначале было обращено к звёздам и на мгновение застыло. Появилось мечтательное выражение. Оно не сходило с лица, когда голова молодого человека слегка склонилась. С верхушки горы открывался потрясающий вид на город Эрзерум. Тысячи огней лежали всего лишь в нескольких километрах от места, где стоял Арут. Он долгое время созерцал огни города. Поглощённый этим зрелищем, он не заметил, как два человека подошли и встали чуть позади него.
Несмотря на это, он даже не шелохнулся, когда позади него раздался голос Сепуха.
– О чём думаешь, брат Арут?
– О девушке, – не оглядываясь, ответил Арут.
– Ну, если парень смотрит на звёзды и думает о девушке – всё ясно.
Услышав незнакомый голос, Арут обернулся. Рядом с Сепухом стоял бородатый мужчина лет пятидесяти и дружески улыбался ему.
– Ашот Эгоян из Константинополя! – представил его Сепух.
Эгоян, открыто улыбаясь, протянул руку Аруту. Тот так же открыто пожал её. Сепух дружески похлопал Арута по плечу и, улыбаясь, спросил:
– Так что это за девушка, которая сумела украсть сердце у нашего сорвиголовы?
Арут в ответ на этот вопрос, застенчиво улыбнулся.
– Не знаю, Сепух!
Услышав этот ответ, и Сепух и Эгоян расхохотались. Арут тоже улыбнулся, понимая, насколько странно прозвучали его слова.
– Девушка из моего сна, – коротко пояснил Арут, – она мне уже месяц снится. Каждую ночь. И каждый раз одно и то же. Стоит в саду в свадебном платье и говорит: «Арут, я жду тебя! Приходи, мой суженый!». Она очень красивая…
Сепух подмигнул Эгояну.
– Ты имя-то спросил? Как зовут девушку?
– Каждый раз хочу спросить, но она уходит, – признался Арут. По его лицу было заметно, что девушка из сна производила на него неизгладимое впечатление.
Сепух снова подмигнул Эгояну.
– Брат Арут, когда узнаешь имя девушки, обязательно скажи мне.
– Скажу, – коротко пообещал Арут.
Сепух незаметно потянул Эгояна за руку, показывая, что следует оставить Арута одного. Парень явно не был расположен к разговору. После их ухода Арут обратил лицо в сторону звёзд. В светло серых глазах застыла робкая надежда. Мечтательный взор устремился ввысь.
Эгоян и Сепух вновь уселись подле костра и продолжили прерванный разговор.
– Странный он, – кивая на одинокую фигуру Арута, отчётливо заметную в лунном свете, произнёс Эгоян, – влюбился в девушку, которая ему приснилась.
– Мы все мечтаем, – коротко ответил на эту реплику Сепух, – как же жить без этого?
К Сепуху подошёл один из часовых несущих дежурство. Наклонившись, он коротко сообщил:
– Ахмед пришёл!
– Турок? Здесь в лагере? – Эгоян мгновенно всполошился. – Наверняка шпион. Убить его. Нет, лучше сперва допросим. Узнаем что ему известно.
В ответ на это Сепух не смог сдержать улыбки.
– Сделаешь это, Ашот, и поверь, Арут до Константинополя доберется, чтобы тебя найти. Арут всех нас на тот свет отправит, вздумай мы причинить вред Ахмеду.
– Ты смеёшься надо мной, Сепух? – Эгоян не знал, что и думать.
На его глазах один из фидаинов провёл худощавого паренька лет восемнадцати укутанного с ног до головы в чёрную одежду в сторону одиноко стоявшего Арута. Эгоян увидел, как Арут повернулся и как потом крепко обнял паренька.
– Арут считает Ахмеда родным братом. В Кесе турки ударили Арута саблей и бросили умирать. Его, окровавленного, умирающего, подобрал отец Ахмеда – Мусават Али. Он несколько месяцев боролся за жизнь Арута, и только ему он обязан тем, что остался тогда жив, – пояснил, улыбаясь Сепух.
– Мусават Али? Имам?
– Он самый, – подтвердил Сепух и продолжал: – Ахмед тоже идёт по следам отца. Он учится в медресе, и готовиться принять духовный сан. Он сильно рискует, приходя в наш лагерь. Его могут убить свои же. Но парня ничего не может остановить. Раз в месяц он приходит к нам. Иногда приносит домашнюю еду, а чаще они садятся с Арутом и часами о чём-то разговаривают. Как сейчас.
Эгояну оставалось только удивляться и издали наблюдать за обоими. А Арут тем временем строго выговаривал Ахмеду. Тот стоял с опущенной головой и молча слушал.
– Я же тебя просил не приходить. Ты понимаешь, как опасно здесь? Нас в любой момент могут атаковать? На тропинках устраивают засады. Любой может попасть под пулю, а ты… всё равно лезешь головой в петлю. Ты подумал о том, что я скажу отцу? Что скажу матери, если с тобой что-нибудь случится? Как посмотрю им в глаза? Ахмед… – внезапно Арут осёкся. Он осознал, что парень сильно расстроен.
– Да ладно, – видя, что его слова расстраивают Ахмеда Арут сменил тему разговора, – по правде говоря, я тебя очень рад видеть, брат!
– Правда? – лицо Ахмеда засветилось от радости.
– Правда, – признался, улыбаясь, Арут. Взяв Ахмеда за плечи, он усадил его рядом с собой на одном из валунов разбросанных вокруг них. – Рассказывай, как отец? Как мама? Как Эрзерум? Как медресе? Что нового?
Арут минут пятнадцать слушал сбивчивый рассказ Ахмеда и почти всё это время улыбался. Парень совсем не изменился. Всё, даже любую мелочь, Ахмед воспринимал слишком эмоционально. Поэтому ответы на обычные вопросы Ахмед превращал в увлекательный рассказ. Арут в который раз поймал себя на мысли, что ему нравится слушать Ахмеда. Он говорил красиво и всегда открыто и искренно. На мгновение Арут задумался. На память пришли дни, прошедшие в доме имама. Странно, но чувство семьи он получил от тех же людей, которые уничтожили его семью и против которых он боролся. Сквозь размышления Арут уловил имя «отец» и тут же переспросил Ахмеда:
– Что отец? Он нездоров?
В ответ последовал удивлённый и слегка обескураженный взгляд Ахмеда.
– Брат, ты меня не слушаешь? Отец хочет поговорить с тобой. Он договорился с властями. Тебя не тронут, если ты бросишь фидаинов и придёшь с повинной. Подумай, брат, зачем тебе такая жизнь, как сейчас? В Эрзеруме у тебя будет свой дом. Ты женишься. Заживёшь спокойной жизнью.
– Спокойная жизнь не для меня, – коротко ответил Арут, – а отцу передай, что я обязательно приду. Даже если буду знать, что по дороге меня ждёт смерть, я приду на его зов.
– Отец это знает, – с чувством произнёс Ахмед, он сказал мне: не может сын не услышать зова отца. Да ещё, чуть не забыл, – спохватился вдруг Ахмед, – ко мне уже раз десять приходил Мушег.
– Мушег? Тот, чей отец торгует табаком на базаре? И что ему надо?
– Теперь он сам торгует на базаре табаком. Его отец умер.
– И зачем он приходил?
– Тебя искал. Ему девушка одна понравилась. Хочет её украсть. Просит твоей помощи. Сказал, что хорошо заплатит, если поможешь ему.
– Подумаешь, девушку украсть? – несколько удивлённо ответил Арут. – Зачем моя помощь нужна? Пусть попросит своих родственников.
– И я ему так сказал, – закивал головой Ахмед.
– Ну, а он?
– Говорит, девушка – княжеская дочка. Дом большой. Много мужчин. Слуги. Ему не под силу такое осуществить.
– Ишь ты, княжескую дочку захотел?! – Арут неопределённо покачал головой и тут же негромко добавил: – Ну да ладно, поможем Мушегу. Хороший человек. Увидишь, скажи, приду на днях. Зайду с отцом поговорю и заодно княжну эту выкрадем.
– Обязательно передам. Её и красть не надо будет. Узнают, что ты пришёл – сами отдадут, – Ахмед засмеялся.
В ответ Арут улыбнулся, и слегка полу обняв Ахмеда, похлопал по спине.
– Ну, а теперь пора в обратный путь. Тебе надо засветло добраться до города. Вставай, я провожу тебя до дороги.
Через несколько минут, вооружившись винтовкой, Арут пошёл провожать Ахмеда. Глядя им вслед, Эгоян коротко спросил у Сепуха:
– Не выдаст?
– Никогда, – последовал уверенный ответ Сепуха, – Ахмед хороший человек. Для него не существует ни религий, ни национальностей. К тому же, он скорее умрёт, чем позволит волосу упасть с головы Арута.
– Глядя на эту дружбу, начинаешь надеяться, что не всё потеряно… а, Сепух? Может, придёт тот день, когда мы с турками перестанем враждовать и сядем за стол как добрые друзья?
Сепух поднял на Эгояна тяжёлый взгляд.
– Каждый раз расплатой за подобные слова становились десятки тысяч убитых армян. Почему ты думаешь, что сейчас будет по-другому?
Эгоян не нашелся, что ответить на эти суровые слова. Сепух был прав. И он это понимал лучше, чем кто бы то ни было. Однако рассвет был уже близко. Эгоян ещё около часа проговорил с Сепухом, обсуждая предстоящие взаимные действия, поставку оружия и ещё много насущных вопросов, которые стояли перед обоими. И уже под утро в сопровождении двух фидаи из отряда Сепуха отправился дальше в сторону города Карса.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.