Блинвилль
Двое джентльменов шли пешком по неровному грунту. Они шли так уже почти два часа – из экономии. Их поливало ноябрьским дождичком. Дождичек попадал за шиворот весенних пальто, купленных на распродаже в «Страттон, мелкие камешки попадали в оксфордские туфли («Английская модель, средний каблук, легкие и комфортабельные туфли для прогулок на распродаже летней обуви в “Хаб”!») и за отвороты брюк («Воспользуйтесь возможностью! Брюки “Парагон” – самые классические из летних брюк по вакационным ценам!»). Эти брюки – единственные приличные штаны на распродаже, вынуждали носить визитку. Визитки у двоих джентльменов, по счастью, были. В таком парадно-официальном виде компаньоны выглядели вполне, если не считать того, что белые летние брюки смотрелись в ноябре несколько легкомысленно.
Д.Э. Саммерс полез за картой.
– От Данвуди-роуд отходит Кромвель-роуд, – произнес он. – Она через Кэббам-Парк-Серкл переходит в Грин-Роуд, ну, а Грин-Роуд…
Грин-Роуд была оплотом все надежд компаньонов: она была дорогой на Нью-Йорк. М.Р. забрал карту, вдоль и поперек исписанную карандашом, и так с ней и шел, как всегда, не заботясь, ни о том, что под ногами, ни о том, что по сторонам. Д.Э., как всегда, волок его за рукав, разглядывая окрестности.
– Небольшой разрыв, – бормотал Дюк, – потом Йеллоустоун-роуд. А от нее…
Пока М.Р. бормотал себе под нос, мимо промчался автомобиль и заволок все дорожной пылью. Наконец, она осела. Двое джентльменов стояли у перекрестка. Перед ними спускалась вниз утоптанная дорога. Там, куда она вела, виднелись низенькие двух- и трехэтажные дома с жестяными крышами. Среди них возвышалось одно-единственное четырехэтажное. Когда компаньоны вошли в город и добрались до этого здания, они обнаружили внизу этого здания вывеску: «Аптека». Здесь же располагались почта, заведение вакуумной чистки, магазин «Всевозможных резиновых изделий» с пугающим разнообразием клизм на витрине. Клизмы скромно оттенялись перчатками, макинтошами, сосками и лечебными бандажами. Здесь же располагались продуктовая лавка и кондитерская. Словом, именно здесь находилось сердце города. Через стеклянную витрину аптеки было видно собрание старых кошелок, старых кляч, старых кошек, старушенций – словом, пожилых леди: дюжина, не меньше. Компаньоны поторопились отойти от витрины подальше, перешли дорогу, обошли площадь, – она, похоже, была самой большой площадью очень маленького города, прошли мимо пустых скамеек. Обозрели аллею, оканчивающуюся спуском с трамвайными рельсами. И площадь, и аллею украшали старые – не обхватишь – яблони. Яблони качали голыми ветвями. Трамвая видно не было. У тротуаров скучали экипажи. Со всех сторон двоих джентльменов окружали полуразрушенные каменные ступени, покосившиеся заборы, шаткие ограды. В оконных ящиках поникли цветы – их мочил дождичек и трепал ветер.
– Пойдемте, сэр, из этого сонного царства, – зевнул Джейк.
Весь городок можно было обойти пешком часа за четыре. Что-то вроде этого и сделали двое джентльменов, двигаясь вдоль дороги и отметив, что за это время мимо них проехали три или четыре автомобиля. Кроме того, они, несколько удивившись, обнаружили по пути еще четыре магазина «Всевозможных резиновых изделий» и три заведения вакуумной чистки.
Наконец, они достигли Йеллоустоун-роуд. От нее отходила еще одна дорога – Кромвель-роуд. Вела она в Энн-Арбор, и тоже была неплоха: компаньоны слышали шум мотора.
– Хм, – сказал Джейк.
– Послушай, – спросил Дюк, – а где мы вообще-то жить будем?
– Меня пока больше интересует, где мы будем сегодня ночевать, – рассеянно ответил Д.Э. Саммерс. – Последний поезд в семь.
Было уже совсем темно – двое джентльменов добрались до места около двух. Успеть на поезд не светило. Пора было искать ночлег.
Измученные компаньоны еле передвигали ноги. Им ужасно не хотелось углубляться в город: жаль было тратиться на гостиницу, и они тащились и тащились вдоль дороги, подумывая набрести в конце концов на какой-нибудь домик, где гостеприимство хозяев не простирало бы свои щупальца слишком глубоко в их тощий кошелек. Но каждый раз, когда двое джентльменов приближались к следующему милому маленькому домику, их охватывала удивительная скромность. Это похвальное в других обстоятельствах качество так и не позволило им постучаться ни в одну дверь.
– Ну, – бубнил М.Р. Маллоу, – ну же!
– Сам-то что?
– Ну, не могу я!
– А я, по-твоему, могу?
Еще с полмили прогулялись под дождичком.
– Гордыня, сын мой, смертный грех.
– Умру грешником.
– Сгоришь в аду.
– Ну, и отлично.
– Что, думаешь оказаться в хорошей компании?
– Не знаю. Знаю, что там тепло и денег не просят.
Так, препираясь они протащились еще миль пять, промерзнув до костей и промокнув до подштанников.
Как вдруг, прямо у них под носом, у самой дороги обнаружилось дощатое строение с мансардой. Крыша провалилась, окна и двери были заколочены, и ни внутри, ни поблизости не имелось никаких признаков владельца или владельцев.
Джейк достал свой старый матросский нож, отогнул гвозди, убрал в сторону пару досок и спрыгнул на утоптанный земляной пол. Помещение было не особенно высоким, но просторным, а на задней стене размещались четыре двери. Комнаты за ними были пусты, если не считать того, что обычно оставляют бродяги и поздние прохожие. А также бродячих кошек, которые бросились вон во все стороны. Сквозь доски, которыми были забиты окна, гулял ветер. Опилки под ногами были сырыми.
– Зато даром, – Д.Э. Саммерс пожал плечами. – Добро пожаловать, дорогой компаньон!
Дюк заглянул в щель возле двери.
– Вот так, – он показал руками, – отлично помещается бензоколонка. Пристроить навес – и все дела.
Он опять приник к щели, едва не прищемив себе нос.
– В крайней комнате сделать офис, – откликнулся Джейк. – Остальное пустить под служебные помещения. В целом, сэр, мне здесь нравится.
Судя по звукам, он снял свое легкое пальто и теперь стряхивал с него воду. Затем неразборчиво ругнулся сквозь стиснутые зубы и надел обратно. Потом куда-то пошел.
Молчание длилось слишком долго. Дюк отлепил глаз от щели, чтобы посмотреть, чем же занят компаньон.
Д.Э. Саммерса нигде не было. Наконец, он нашелся. Он стоял возле заколоченного окна той самой крайней комнаты, которую намеревался «пустить под офис» и тоже смотрел в щель. Только в другом направлении. Туда, где оказались бы двое джентльменов, если бы продолжили свой путь.
Там, у самой дороги, стоял дом.
Иве, что росла рядом с ним, наверное, было лет двести. Мощные искривленные ветви, как руки, тянулись на все четыре стороны. Громадная крона стелилась по земле, поднимаясь ввысь с каждой ветвью и простираясь до самой крыши. Влага от ее ветвей обволакивала туманом дом под стать дереву. Построенный давным давно, с высоким резным крыльцом и кружевными верандами, с башенкой и мансардой, со стрельчатыми окнами и черепичной крышей, возвышался он над своими приземистыми соседями. В этот момент порыв ветра пронесся через все щели, обдав промокших компаньонов. Плакучая крона ивы раскачивалась теперь еще сильнее. В окнах было темно.
Меньше, чем через десять минут оба джентльмена стояли на скрипучем крыльце. Над крыльцом болталась, звякая цепью, позеленевшая деревянная табличка:
МИГЛИ
Они только что обошли дом вокруг, и обнаружили, что все окна темные. Похоже, никого, кроме прислуги в доме не имелось.
– А если проникнуть потихоньку? – спросил Джейк. – Через чердак, а? Подумай: чердак. Все равно там теплее даже, если он заперт.
– А если, – поинтересовался Дюк, – если незаперт?
– Отлично.
– Да?
– Да.
– Чем это, интересно мне, отлично?
– Если в доме кто-нибудь есть, переночуем потихоньку. Прислуга в верхней башне, внизу, как положено, гостиная, а мы устроимся на втором этаже. Комнат там четыре, никто ничего не узнает. Представляете, как смешно, сэр?
– Не узнает-не узнает. Пока кто-нибудь в уборную не пойдет.
– Предлагаю в уборную не ходить, – нашелся Д.Э., не моргнув глазом. – Обойдемся кустами. Ну что, вперед?
Он по-хозяйски прошелся по веранде, попробовал ногой резную решетку и полез по резной колонне.
Даже промокнув, М.Р. Маллоу почувствовал, что у него вспотела спина.
– Что? – возопил он. – Вы что, сэр, опять? Опять ваши криминальные наклонности?
Д.Э. спрыгнул на веранду.
– А вы подумайте, сэр. Подумайте трижды прежде, чем отказываться. У некоторых из нас, кстати, легкие.
Дождь лил уже сплошной стеной. Только ненормальный мог выйти сейчас из убежища. Двое джентльменов продолжали спорить.
– Некоторые из нас считают, что в тюрьме будет для них подходящий климат? – поинтересовался Дюк. – Это если хозяин не грохнет нас из винчестера.
– Я знаю одно место, где вы будете себя чувствовать в полной безопасности. Это могила. Могила, сэр.
– Почему это могила? – обиделся компаньон.
– Потому что там-то уж точно все у вас будет по закону.
– С вами, сэр, у меня нет в этом уверенности. Пошли отсюда, пока в нас хозяин палить не начал.
– Нет там никакого хозяина, сам не видишь, что ли? Дом пустой.
– Да что вы? Кто вам сказал?
– Чувствую.
– А если ты ошибаешься?
– Да там никого нет, кроме прислуги! – рявкнул Джейк. – Ну, нет там никого! Никого там нету! Нету! Нету!
Но М.Р. Маллоу был тверд. После происшествия в Сан-Хосе он так хорошо представлял себе, как окажется в тюрьме, что уже ни под каким видом не видел ничего смешного в таких вот авантюрах. Мокрые, в прилипших штанах и хлюпающих туфлях, двое джентльменов долго ругались, пока не пришли, все-таки, к соглашению: выяснить, сколько людей в доме и действовать по обстоятельствам.
– Ну! – в отчаянии простонал трясущийся, как мокрый пудель, М.Р. Маллоу, стуча зубами. – Ну же!
– Не могу! – уперся Д.Э. Саммерс.
Компаньоны одновременно сняли шляпы, чтобы вылить с полей воду.
– Все, – сказал М.Р. Маллоу, надевая свою обратно. – Кишка у вас тонка, сэр. Придется мне. Отойдите.
– Вот это отлично! – обрадовался компаньон и отошел.
– Эх ты, а еще Ланс. Э. Лауд.
М.Р. Маллоу прочистил горло и храбро взялся за позеленевший дверной молоток.
– Я же говорил: никого нет! – шипел Джейк. – Все, полезли на крышу, холодно.
Но тут из окна на ступеньки упал отсвет, послышались шаги, дверь открылась и сын изобретателя мышкой шмыгнул за широкую спину компаньона.
– Что вам угодно, господа?
Экономка (а это была она) поправила толстой рукой седую прическу, вытащила из кармана передника очки и нацепила их на нос. Лицо ее с крупными, мужскими чертами, имело недоброе выражение. К тому же, оно сильно напоминало картофелину. Проросшую. С косой щелью рта.
Компаньоны представились. Они не знали, что сказать. Один взгляд на эту особу делал невозможной даже мысль о том, что что-то в этом доме могло ускользнуть от ее внимания.
– Мы, эээ, – начал Д.Э. Саммерс.
Она оглядела с ног до головы его, затем М.Р. Маллоу и, поколебавшись ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы достигнуть полного отчаяния, позволила войти.
В огромной гостиной блестело лаком пианино. Торжественно сияли медные андероны перед камином, на каминной полке тикали часы и тосковала библия. Лампа в зеленом, похожим на дамскую шляпу, абажуре, уютно освещала стол.
Двое джентльменов робко устроились на диване у стены. Ждали ужина. Ужин следовало тянуть так долго, как только будет возможно, после чего не спеша возвращаться на вокзал, провести там несколько часов до первого поезда и ехать в Детройт, к Форду. Ночевать в доме было нельзя: даже буйное воображение Д.Э. Саммерса и самая черная меланхолия М.Р. Маллоу не могли породить чудовищной цифры в три бакса за ночь, когда в кармане всего шесть на все про все, из которых один следовало потратить на железнодорожные билеты.
Можно было, конечно, попроситься даром, но… Саммерс поерзал, чертыхнулся, вынул из-под себя вязанье и стеснительно пристроил его в угол. Маллоу, в чьей голове родился этот план, удобно вытянул усталые ноги.
На кухне продолжалась возня. Что-то упало, хлопнула чугунная дверца печи, из которой вынимали, по-видимому, стопку кастрюль, чиркнули спичкой, что-то поставили на плиту, и, наконец, зашипело, заскворчало и запахло.
– Э, – глубокомысленно отметил Джейк, – сосиски!
– Да, – с удовольствием сказал Дюк, – сосиски.
Экономка вышла из кухни.
– Арлингтонские сосиски, – с достоинством ответила она.
СОСИСКИ АРЛИНГТОНА
УПАКОВАНО НА ФАБРИКЕ
ОТКРЫТО НА ВАШЕЙ КУХНЕ
При этом упоминании М.Р. Маллоу быстро обернулся, задев экономку локтем.
В руках у нее был поднос. «Бам-м-м!» – сказал поднос, задев на лету край стола.
– Ох! – сказала экономка, собирая тарелки.
– «Звяк-бряк», – сказали нож и вилка, оказавшиеся за компанию на полу.
Блюдо с сосисками перехватил Д.Э. Саммерс.
– Сэр! – в восторге произнес он. – Сосиска вы арлингтонская!
– А что сразу я? – вскричал М.Р., ползая по полу, как будто все еще был юнгой на «Матильде». Он и правда испугался, что вот сейчас откроется дверь, войдет кок, обзовет его опять арлигтонской сосиской и треснет подносом по лбу. – Что ты ржешь, как конь?
Конь, впрочем, ржал недолго. Он как-то вдруг умолк, поправил на столе блюдо, еще раз окинул взглядом комнату, как будто что-то искал, и, вдруг поднявшись, двинулся к лестнице.
Скрипели ступени, проплывали мимо пустые овалы от несуществующих уже портретов: один, второй, третий. Имело ли это обстоятельство какое-нибудь значение? Додумать мысль Д.Э. не успел: помешала экономка.
Она поднялась следом, посмотрела подозрительно, потом выразительно показала глазами в сторону одной из двух дверей, располагавшимся отдельно от остальных, и скрылась. Д.Э., однако, уборная не интересовала. Он остался стоять.
– Что вы там делаете, сэр? – в чулане грохотали дрова.
– Н-ничего, – пробормотал Джейк.
Экономка высунула лицо наружу.
– В чем дело? Кто вы такой?
– Я? – Джейк попробовал заглянуть в полураскрытую дверь чулана, но мисс Дэрроу захлопнула ее за собой.
– Сэр, – обличительным тоном сказала она, – мне кажется, что вы жулик!
– Почему сразу жулик? – обиделся Джейк.
– Попробуйте сказать, что нет!
– Ну… – он обозревал потолок, – в общем-то… Мисс Дэрроу, а крыша течет, что ли? Вон, пятна. И штукатурка отходит.
– Да, – признала экономка. – Крыльцо совсем развалилось. А дорога? Прямо под окнами проложили дорогу! Жильцы недовольны. Пыль столбом, грохочут, как пьяный жестянщик – а мне даже не на кого подать в суд! Вообразите, мистер Спарклз грозится переехать! Три года я не могла на него нахвалиться – и вот вам!
Джейк прошел вперед по коридору.
– А тут что? – он кивнул на запертую дверь.
– Библиотека.
– Да вы что?!
– Что вы имеете в виду?
– Н-ничего, просто спросил. Можно посмотреть?
Нельзя сказать, что эта просьба экономке понравилась, но дверь она отперла.
За широким окном простиралась далеко между деревьями дорога. Виднелась вдалеке церковь. Несколько ваз на подоконнике, потускневшее от солнца сукно библиотечного столика, лампа. Джейк обернулся к книжному шкафу.
– Картер?
– Да, сэр, Ник Картер. С тысяча восемьсот восемьдесят шестого года. С самого начала, сэр.
– И Пинкертон?
– Нат Пинкертон, сэр.
Количество журналов потрясало воображение. Джейк перевел дыхание и повернулся к экономке.
– Сэр? – ахнула та. – Что с вами, сэр?
– Молодой головорез, – Маллоу с усмешкой потрогал чуточку просохший жилет.
Он сидел в кресле в гостиной и прислушивался к тому, что творилось наверху.
– Покоритель бабушек и тетушек. Вечно-то его всем жалко. Почему меня никому не жалко?
Но тут наверху раздался душераздирающий вопль: «Помогите! Помогите! Полиция!». За которым сразу последовал грохот, возня, как будто тащили что-то тяжелое, и шум борьбы.
В коридоре среди рассыпанных дров валялся опрокинутый табурет от телефонного столика. Сам столик помещался у стены между дверей в комнаты. Телефонный аппарат на нем, кажется, тащили за салфетку, и только чудом он он удержался на самом краю. Дверь в одну из комнат закрывалась на глазах М.Р. сама, без какого-либо очевидного вмешательства.
– Прелестно! – сказал Дюк.
Картина, представшая его глазам, впечатляла: Д.Э. всем весом прижимал к кровати экономку, зажимая ладонью ее рот.
– Нет, ничего подобного! – возражал он стонущей жертве. – Дрова… Что? Но я не собираюсь вас насиловать! Что мне, заняться нечем!
Экономка не согласилась.
– И что, что на кровать? – возмущался Д.Э. – Куда-то вас девать надо было? Не на пол же!
Мисс Дэрроу продолжала спорить.
– Да что мне оставалось? – оправдывался Саммерс. – Сбегутся соседи – доказывай потом, что хотел, как лучше!
М.Р. Маллоу деликатно прокашлялся.
Джейк обернулся, не снимая, впрочем, ладони со рта жертвы и сияя шишкой на лбу.
Диспозиция была такова: рухнувший туалетный стол, рассыпанные у камина дрова, опрокинутая подставка с каминными инструментами, чудом уцелевшие лампа и графин. Дюк поставил стол на место, утвердил на нем графин и лампу, отодвинул ногой осколки стакана, перешагнул лужу и подошел к кровати. Экономка перевела на него мокрые глаза.
– Ну что, – усмехнулся Дюк, – допрыгались, леди? Он не любит шума. Освободи даме рот, изувер, я не слышу ничего.
– Полиция! Полиция! Не прикасайтесь ко мне! Я позову полицию!
– Какая еще поли…
Д.Э. убравший ладонь, принужден был схватить экономку за руки: ему выкрутили нос.
– Предупреждаю, джентльмены, ваше преступление будет вам дорого стоить!
– Вы уж определитесь сначала, какое! – усмехнулся Дюк.
– Какое? – растерялась экономка, и тут же закричала: – Он покушался!
При этом она еще крепче сжала пальцы на носу Д.Э. Саммерса.
– Да, какое? – прогнусавил тот. – Должен же я знать, на что покушался: на убийство или на изнасилование? Ведь нельзя же сказать полиции, что вы не знаете!
От таких слов экономка едва не упала в обморок.
– Мисс Дэрроу, – сказал Дюк, – вы начитались детективных историй.
– Да как вы смеете!
Мисс Дэрроу получила свободу. Она привела в порядок воротник платья и одернула передник.
– Ему все известно, – хрипло сказал Д.Э. Саммерс и потрогал распухший нос. – Запираться бесполезно. Что у вас на полках, старая выдумщица?
– Не притворяйтесь, бандит! Одни глаза чего стоят!
– Так, я все понял, – Дюк успокоительно поднял руку. – Сэр, вы маньяк. У вас муравьи в штанах. Вас нянька в детстве уронила! Мисс Дэрроу, есть в доме бренди? Не «да, сэр», а наливайте, каракатицу вам в корму!
– Джентльмены, – мисс Дэрроу наполнила стакан Д.Э. Саммерса, искательно заглядывая ему в глаза, – вы, видно, люди неглупые. Я должна сказать вам одну вещь. Я раскрыла убийство.
Повисло молчание.
– Убийство? – страшным голосом спросил Дюк.
– Да, сэр. Это… это случилось давно. Но меня никто не слушает. Никто, джентльмены. В полиции велели меня не пускать.
Д.Э. Саммерс уселся поудобнее, закинул ногу за ногу и внимательно посмотрел на нее сквозь полный стакан.
История, рассказанная мисс Дэрроу, была такой. Почти десять лет назад, освобождая от газеты только что купленную рыбу, она прочла заметку:
Прелестная миссис Гонзалес выпила карболовую кислоту.
Покончила с жизнью в присутствии своего мужа, отказавшись дать объяснения.
Миссис Маргарет Гонзалес, чья смерть наступила в результате принятия карболовой кислоты.
Ее муж утверждает, что она приняла яд по ошибке, приняв его за лекарство.
Миссис Маргарет Гонзалес, жена Эдварда Гонзалеса, репортера утренней газеты, покончила с собой вчера днем, в их доме на Минна-стрит 312 1/2, выпив содержимое флакона карболовой кислоты. В момент, когда она совершила этот поступок, присутствовал ее муж, который немедленно вызвал доктора Вильяма МакЛарена, с Четвертой улицы 142 1/2, но когда тот явился, миссис Гонзалес уже была мертва.
Миссис Ливингстон, соседка, ухаживавшая за миссис Гонзалес в ожидании доктора, спрашивала ту, которая выпила кислоту о причине, по которой та приняла яд, и умирающая женщина ответила: «О, ничего».
Ее муж сообщил заместителю коронера Хокинсу, что его жена не имела умысла совершать самоубийство, и приняла яд по ошибке, приняв его за лекарство от печени. Она родилась в Сан-Франциско и имела 26 лет от роду.
Коронер был информирован по телефону в 3:15 p.m, однако, его заместитель не явился в дом Гонзалесов для выяснения обстоятельств происшествия до 5 p.m. Он пришел вместе с мистером Гонзалесом, который отправился в офис коронера, чтобы объяснить, как умерла его жена, и настаивать на разрешении оставить ее тело в доме.
Миссис Гонзалес была очень красивой женщиной. Ее соседи говорят, что не могут назвать никаких причин, по которым она могла бы покончить с собой.
– Если все так, как написано в газете, – продолжала экономка, – то дело крайне подозрительно. Почему она выпила целый флакон, если почувствовала, что это не лекарство? Если она не заметила пометку «Яд», потому, что не смотрела на этикетку, куда же смотрел муж? И, наконец, вообразите: замужняя дама на глазах супруга хлещет лекарство из горлышка, словно какой-то старый пьяница!
Джейк смотрел в огонь. Лицо его все более принимало героическое выражение.
– Я все понял, – произнес он. – Так вы говорите, что всем рассказывали эту историю?
При этом он озабоченно хмурился.
– С самого начала, сэр.
– Так, – Д.Э. как будто немного успокоился. – Доложите теперь ход расследования.
Экономка схватилась за брошь.
– Я знала, – прошептала она, – я знала, что оно не обманет! У меня было предчувствие! Джентльмены, запираться бесполезно. Вы сыщики!
Компаньоны обменялись взглядами.
– Мы коммерсанты, мадам, – сказал М.Р. Маллоу, и оба учтиво склонили головы. – Находимся здесь по делам бизнеса.
– Ах, ну да, ну да, – пробормотала мисс Дэрроу. – Но что с вами?
Маллоу не понял, о чем она. Он посмотрел на компаньона. Лицо Д.Э. Саммерса было значительно и бесстрастно.
– Скажите, мисс Дэрроу, – негромко произнес он, – вы никогда не замечали, что за вами следят?
– Я не знаю, сэр, – стоически ответила та. – Не могу знать. Я стала такой нервной с тех пор, как произошла та ужасная история с Альфредом!
– Какая история? – спросил М.Р. Маллоу.
Д.Э. Саммерс хлопнул ладонью по столу. Экономка подпрыгнула.
– Ну, вот что, – решительно произнес он, – рассказывайте все. Все, от начала и до конца!
Мисс Дэрроу расправила фартук. Сняла очки. Надела их обратно. Протянула руку, по-видимому, собираясь потеребить себя за нос, но немедленно сложила руки на коленях.
Это была короткая и печальная история. Некто Альфред, очень воспитанный молодой человек, проживавший некогда в этих краях, должен был сделать ей, юной особе семнадцати лет, предложение. Но, как это часто бывает с воспитанными юношами, никак этого предложения не делал. Он работал писцом у местного нотариуса, жил на небольшое жалованье, и мисс Дэрроу никогда его не торопила, никогда не намекала, до тех пор, пока родная ее матушка не намекнула, что этак придется искать другого жениха. Других женихов у мисс Дэрроу не было. Мисс Дэрроу решилась на отчаянный шаг.
– И вот, когда настал тот день, – заканчивала она свой рассказ, – день нашего венчания, Альфред не явился в церковь! Мало того, он и на работу не явился! Всю следующую неделю искали его тело, но так и не нашли!
– Куда же он делся? – спросил Д.Э. Саммерс.
– Сорок лет, – продолжала мисс Дэрроу, – сорок долгих лет я верила, что с ним что-то случилось! Его ведь могли убить. Могли покалечить. Могли угрозами заставить уехать!
– Да, но зачем? – поинтересовался уже М.Р.
Глаза экономки потухли.
– Это самое говорила и доктор Бэнкс, – пробормотала она. – Так и спросила: «Но мисс Дэрроу, кому он мог быть нужен?» И я поняла, что меня просто обманули. Больше ни один мужчина, ни один не найдет себе пристанища в этом сердце!
– Хм, – сказал задумчиво Джейк. – А ведь вы его не любили.
Экономка подскочила во второй раз, но, сочтя это неприличным, сделал вид, что просто расправляет юбки.
– Так вы говорите, не любила? – дрожащим голосом спросила она.
– Конечно, – Джейк хлопнул себя по карманам. – Вы позволите закурить? Отлично. Так вот, вы его не любили. Ну, подумайте сами: на что он вам сдался?
– Как это, на что?
– Что бы вы с ним делали? – продолжал молодой головорез. – Вы, с вашими дедуктивными способностями – на что вам какой-то писец? Который не смог даже наврать толком, почему он не может на вас жениться, вместо того, чтобы позорить на весь город? Что бы вы делали с этим вегетарианским субъектом? Что?
Экономка сидела румяная.
– Но ведь то же самое говорила и доктор Бэнкс!
– А кто такая доктор Бэнкс? – спросил Маллоу.
– Такая умная девочка, и, вообразите, тоже незамужем! – вздохнула мисс Дэрроу. – Ей, наверное, уже сравнялось двадцать.
Она подумала.
– Да, как раз в августе должно было исполниться. Она недавно вернулась в город.
– Ну, хорошо, – сказал Д.Э. Саммерс. – Плюньте, мисс Дэрроу, и забудьте этого человека. Есть вещи поинтереснее.
– Ох! Ведь и доктор тоже… – начала было мисс Дэрроу, но Саммерс ее перебил.
– Так, на чем мы остановились? Ах да: не замечали ли вы, что за вами следят?
– Да с чего ты взял, что за ней должны следить? – спросил М.Р. Маллоу.
– С того, что, может быть, убийца до сих пор на свободе, – повернулся к нему компаньон. – Ежедневно и ежечасно пытается уверить себя, что все обошлось, но сердце подсказывает ему, что…
– Что?
– Ну, это, помнишь, ты говорил: «…с рук моих весь океан…»
– «…Весь океан Нептуна не смоет кровь»? Ты думаешь, он выжидает?
– А ты бы на его месте не выжидал? Когда вот уже десять лет его гложет червь сомнения. Когда он вот-вот ожидает ареста. Подозревает своего обличителя в каждом прохоже. Нет, он просто не может чувствовать себя в безопасности. От такого типа можно ждать всего!
По виду мисс Дэрроу можно было, скорее, сказать, что ей внезапно сообщили счастливую новость.
– Сэр, – тихо спросила она, – неужели вы думаете, что мне угрожает опасность?
Д.Э. Саммерс встал.
– Если я неправ, ошибка может дорого стоить. Вы слишком много знаете.
– Боже!
– Да.
Джейк прошелся по комнате взад-вперед.
– Это дело требует самого тщательного расследования. Ну, мисс Дэрроу, мы должны идти. Не показывайте своего страха. Сидите тихо и ждите нас. И вот что: никому о нас не рассказывайте. В особенности этой, как ее, доктору Бэнкс. Она, возможно, замешана.
Мисс Дэрроу с отвисшей челюстью смотрела на него.
– Давайте, сэр, рассчитаемся за ужин, и нам пора, – поднялся со своего места Маллоу. – Сколько мы вам должны?
– Но, джентльмены, вы ведь вернетесь? – робко спросила экономка.
– Не волнуйтесь, – заверили компаньоны.
– Сколько же вас не будет?
Двое джентльменов пожали плечами.
– Это будет зависеть от хода дела.
Они надевали шляпы, когда мисс Дэрроу осторожно поинтересовалась:
– Это место, куда вы собираетесь – оно опасно?
– Ну, мы собирались заняться другим делом, – отозвался Джейк, – но теперь уже придется заняться вашим.
– Но это опасно?
– Риск, – заметил М.Р. Маллоу, – часть нашей жизни.
И он скромно прошел в распахнутые экономкой двери. То же самое сделал и Д.Э. Саммерс.
– Джентльмены! – услышали они, уже спустившись с крыльца в промозглую ноябрьскую ночь. – Подождите, джентльмены!
Вилла «Мигли», полночь
– Сэр, – говорил, стоя у застланной постели, М.Р. Маллоу таким тоном, что ни маленький рост, ни подштанники, в которые он был одет, не делали его менее значительным, – я понимаю, что вы затеяли с домом. Я понимаю, что вы в своих, то есть, в наших интересах решили обольстить эту старую леди, которая клянется, что ни одному мужчине отныне не найдется места в ее сердце. Но ты, ты-то понимаешь, что если наружу вылезет хоть малейший намек на то, что мы ей наврали, это сердце захлопнется перед нами вместе с дверьми?
– А разве мы ей наврали? – невинно спросил Д.Э.
М.Р. задумался.
– Мы коммерсанты, – пробормотал он, – и так и сказали. Ладно. Ей может угрожать опасность… ну, если теоретически – может. Вон, и кирпич мне на голову тоже может. Потом эта Бэнкс, на которую ты навел напраслину…
– Ну, должны же у меня быть версии! В ходе расследования! Пусть будет хоть одна подозреваемая!
– Да, но… Но как же расследование? Ты ведь обещал мисс Дэрроу расследование!
Д.Э. Саммерс снисходительно посмотрел на компаньона.
– Расследование, – произнес он, – закончено. Сейчас я тебе все расскажу.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.