Офис канала новостей в это раннее утро, как обычно, пребывал в тишине. Вероника Дмитриевна пришла на работу рано, чтобы подготовить документы для перевода Евы в другой отдел. Еще эта пасмурность на улице, от которой, как ей казалось, болела голова…
Подготовив все необходимое для перевода, она наслаждалась ароматным чаем, запах которого витал в кабинете, просачиваясь через дверь к собирающимся в офисе сотрудникам. Вероника ждала Еву – очень любила она эту девчонку за сильный характер и стойкость к трудностям, несмотря на столь молодой возраст.
Ева пришла слегка напуганная, как показалось начальнику службы журналистики. Вероника Дмитриевна, улыбаясь, выложила документы для подписи на стол:
– Ева, подпиши…
Внезапно раздавшийся свист смешал все планы. Ева стремительно выбежала из кабинета.
– Что это? – испуганно произнесла Вероника и, взяв телефон, набрала номер команды операторов.
– Вертолет в небо – нам нужны первые новости!
Операторы следили за происходящим через городские камеры, но ничего не было видно. Остолбеневшие люди направили взгляды на север.
– Видимо, что-то там! Вероника Дмитриевна, куда отправляем вертолет? В лес?
– Пусть осмотрят северную часть города и лес. Что за бред, там в лесу ничего нет! Это, должно быть, шум от какого-нибудь производства. Сверху будет видней: такой звук должен сопровождаться выбросами в воздух… Смотрите по камерам, где камеры с вертолета?
– Борт новостей, включите камеры кругового обзора на вертолете! Как слышите? Прием…
Вперемешку со свистом раздался голос Жени:
– Слышим хорошо, включаем…
– Если что-то увидите – незамедлительно докладывайте, – сказала Вероника, уходя в свой кабинет.
Камеры передавали с помехами, ничего существенного не было видно. Исполнив команду, вертолет сделал петлю, и тут одна из камер что-то зафиксировала. Операторы сразу отдали команду двигаться северней.
– Уходите дальше на север – там, похоже, массовая валка деревьев… Или нам кажется? Верхушки исчезают, будто бы проваливаются. Прием…
– Вас понял, ухожу на север, – ответил Евгений.
Михаил, оператор видеокамер, направился в кабинет к начальнице, чтобы доложить об увиденном.
– Вера, иди посмотри, там что-то интересное засняла камера…
– Хорошо, а вы транслируете в прямом эфире то, что происходит?
– Да, конечно, и людей предупреждаем, что нет повода для беспокойства.
– Отлично…
Вдруг из динамика по громкой связи раздались слова: «Вероника Дмитриевна, вертолет потерпел крушение, на связь не выходят».
У нее помутнело в глазах. Выйдя из своего кабинета, хватаясь за стены, женщина добралась до операторов.
– Звоните во все службы! Им нужна помощь! Срочно…
Оперативный персонал, связавшись с нужными службами, незамедлительно получил ответ, что там уже работают специалисты.
…Истребители, пролетевшие над вертолетом съемочной бригады, двигались, изучая местность, в поисках очага выброса звука. Огромная скорость сканирования местности позволила вмиг определить место, которое и так увеличивалось в размерах, не скрываясь. Пролетев над ним несколько раз для выяснения обстоятельств происходящего, пилоты заметили падающий вертолет и, сообщив об этом на пост вылета, вернулись в аэропорт.
По заданным координатам в сопровождении военных выдвинулись ученые и спасатели – на вертолетах, в несколько групп. Эшелон с военными, амуницией и химической аппаратурой вылетел первым для проверки местности, далее за ним – ученые и спасатели.
При приближении к месту облысения местности чувствовалась мощная тряска, но основательно подготовленные военные, одетые в специальные костюмы и шлемы, не пропускающие никаких звуков, прекрасно чувствовали себя. Военная техника, звеня корпусом, села на землю.
– Мы приземлились, открываем дверь, выходим по одному, будем постоянно на связи…
Связь была идеальная, передатчик улавливал только голос, подавляя шум. Вокруг парила пыль частиц расщепленных деревьев, переливаясь на солнце бликами мелкого фейерверка, будто бы плавающего в этой среде. Тепло не выделялось – это была игра солнца с этой средой, которая, взрываясь, выбрасывала энергию в виде звука, нежно сметая все на своем пути.
Через некоторое время стало понятно, что это горит газ, который, выходя из небольшой расщелины, стелился метровым ковром по земле и далее дуновениями ветра переносился в сторону города. Все вертолеты приземлились, каждый делал то, что полагалось в случае какой-либо чрезвычайной ситуации.
– Быстро уходим отсюда, быстро!.. – крикнул один из военных, вылезший первым на землю. – Это ловушка, здесь опасно!
Закричав, он упал. Микрозвук проникал всюду, ткань свободно пропускала его, и, врезаясь в кости, он крошил их в порошок. Впрочем, это никак не ощущалось для людей, стоящих в эпицентре. Друг за другом люди, будучи в сознании и полны сил, падали бесформенным мешковатым набором мышц и беспомощно дрыгались на земле.
По рации из шлема военный передал сигнал на место вылета служб. Душераздирающий стон людей, доносившийся до операторов нечеловеческими звуками, говорил о страшных вещах – возможно, даже о вымирании всего человечества.
Тучи затянули небо, стихший звук нисколько не успокоил граждан, а только еще больше насторожил.
Вертолеты и все люди, посетившие так называемый Гвалт, через некоторое время были стерты с лица земли, растворившись в газовой среде.
Массовое выселение горожан началось незамедлительно – прочь от опасности, идущей из Северного леса. Еще абсолютно ничего не было известно про этот Гвалт. Знали, что он горит, не выделяя тепла, издает истребляющий шум, плюс, по словам спасшихся с разбитого вертолета, он неощутим без воздействия солнца. Техника отказывается работать рядом с ним, глохнет – так что, может, он и опасен… Опасность таилась и в том, что его направление и скорость движения зависели от ветра…
Ученые повторно вылетели на исследование газа, выходившего из земли. Оставив технику на проселочной дороге, по которой возвращались сотрудники телеканала, продолжили движение пешком.
Войдя в зону выброса в химзащитных костюмах, они, остерегаясь возможного появления солнца, делали все быстро. Набрав пробу, остановились рассмотреть место гибели команды, прилетевшей до них, и удивляясь, в какую мелкую пыль превратилось все живое и лежало на земле легким разноцветным ковром.
– Уходим! Здесь опасно!
Ноги становились тяжелей, глаза приобрели серый цвет.
– Фильтры не спасают. Ребята, выводите нас, мы хапнули большое количество газа.
Упав на четвереньки, человек уже плохо держался, практически не работали конечности, дыхание обжигало носоглотку.
– Мы идем, держитесь! – Выдвинувшиеся на подмогу, преодолевая тяжесть костюмов и таща на плечах носилки для переноса пострадавших, бегом устремились к товарищам.
Запыхавшись, они обнаружили на земле двух ученых из трех и, погрузив их на носилки, понесли в вертолет.
– Где же Роман, куда он делся? – ругался Арсений. – Мужики, я останусь, найду его.
Развернувшись, остановился, посмотрел на небо и, задержав дыхание, заменил фильтр. Взглянув как в последний раз на уходящую команду, выдвинулся на поиски Романа.
Открытая местность или, так сказать, лысина от Гвалта была абсолютно пустой – настолько, что взывала страх. Проходя вдоль леса, Арсений всматривался в его глубину, чувствуя на себе чей-то взгляд, и постоянно оглядывался, очень боясь нападения кого-либо. Но нет, никого не было.
– Где же ты? Мать твою…
Арсений решил подойти к расщелине, чтобы детально изучить выход газа наружу. Осторожными шагами, постоянно вглядываясь в небо – нет ли просветов солнца, он продвигался к неизвестному. Выход газа, эта дырка, запорошенная пылью разрушений, как снегом, таила массу неизвестностей.
– Что там, Рома? Эй, мужик… – Он увидел в этом отверстии Романа, который специально провалился туда, чтобы перекрыть своим телом выход газа.
– Ты что натворил! Твоя семья ждет тебя…
Арсений дотянулся до Романа и потащил его вверх. Тяжелое тело, плохо поддаваясь, начало приподниматься, выпуская газ наружу.
– Мать твою, мать твою! Что ты наделал?! – ругался Сеня, зная, что Роман уже мертв. Оттаскивая волоком труп товарища к вертолету, Арсений почувствовал недомогание и слабость.
– Ах, вот что ты сделал… Ты спас нас, запихав себя в эту дырку… Дал нам отсрочку на покидание этого места. Ты понял, что фильтр не защищает!..
Нажав кнопку вызова на рации, Арсений передал все то, что не успел передать Роман. Упав, он взял в руки горсти земли и сдавил так, что она стала выдавливаться сквозь перчатки.
– Забираешь меня? – Он закрыл глаза, отключился, изредка чувствуя толчки, тряску, шум, голоса…
Серость мраком тянулась по всему горизонту, давая жителям города отсрочку для эвакуации в более безопасные места. Но кто-то отказывался покидать свои дома, не веря в лучшее в другом месте.
Гвалт выходил не спеша, чувствуя себя хозяином происходившего, плавно заселял поверхность, углубляясь в овраги, в зависимости от рельефа и порывов ветра стремился туда, где легче.
По собранным материалам ученых стало известно, что газ, выходящий из земли, – Гвалт – это неизвестного происхождения испарение, которое в обычном состоянии неактивно и не несет вред окружающему, но при воздействии прямых солнечных лучей возгорается, издавая мощный звук. И при концентрации этого звука происходит разрушение, или расщепление, всего того, что встречается на его пути. Сгоревший газ, даже после затишья, при вдыхании живыми организмами ведет к плавному помутнению рассудка. Но только надышавшись Гвалтом вдоволь, организм дает сигнал паники – уже смертельной.
Ученые изучили циклон и на его основе рассчитали дальнейшее движение Гвалта и выбрали места для эвакуации людей, причем не только в Москве, но и во всей центральной части страны. Опасность двигалась легким облаком, тишь – то единственное, что держало горожан в спокойствии.
Серость небес должна была сохраниться еще пару дней, и правительство пребывало в замешательстве – как все успеть? Ученые постоянно проводили какие-то эксперименты, анализы. Но утешительного мало: этот газ еще не был изучен в достаточной мере, и каких от него можно ждать сюрпризов – неизвестно.
Арсения и остальных ученых доставили в лабораторию. Роман был мертв, его кожа в вертолете поменяла цвет с желтого на бледно-желтый, под кожей чувствовалась припухлость: в организме шла какая-то реакция. Другие ученые, потеряв сознание, были прикованы к больничной койке, в кровь им подавался физраствор для подпитки организма, конечности были зафиксированы ремнем – для предотвращения несчастных случаев, если они вдруг придут в себя. Что-либо другое вводить в организм не хотели, так как это могло еще более усугубить их состояние. Цвет кожи у них тоже был светло-желтым, глаза – бело-серые, сердцебиение стабильное, ногти треснули по центру. Взяв анализы со слизистой, ногтей, волос, кожи, врачи оставили ученых под постоянным присмотром, докладывая о каждом пройденном часе и делая соответствующие записи в журнале осмотра.
Передвижная лаборатория, в которой находились ученые, так же, как и все остальные, покидала город в восточном направлении, уходя от циклона. Постоянно убегать было бессмысленно, так как если ничего не делать с этим существом, оно попросту уничтожит планету. На междугородних трассах образовались огромные пробки, машины двигались плотным потоком, местами даже терлись друг об друга бортами – лишь бы только проехать. По воздуху их сопровождал вертолет, наблюдая дорожную обстановку.
К группе с канала новостей приехала помощь из Москвы, а также специалисты по катастрофам, чтобы выяснить обстоятельства крушения и мельчайшие подробности.
Устроив своего рода допрос, специалисты заметили, что цвет глаз у Евы был нестандартным – ярким кислотно-зеленым, а при воздействии ультрафиолета он становился белым. У нее взяли анализ крови для проверки изменения организма при взаимодействии с Гвалтом. Результат показал незначительные изменения по свертываемости, в остальном кровь была в норме. Ева чувствовала себя хорошо, на щеку в месте прокола сучком ей наложили два шва.
Павла уложили спать на кушетке в коридоре больницы, он был перевязан и одет в казенную больничную одежду.
Евгения увезли, его состояние было тяжелым, и Ева, не успев с ним попрощаться, очень переживала и боялась, что больше его не увидит.
– Собирайтесь, мы выдвигаемся на восток, в нашем распоряжении всего пара дней, дальше опять выглянет солнце – и последуют разрушения, – сказал басом мужчина крепкого телосложения, одетый во все черное.
– А что с газом, что-то будут предпринимать? – Ева словно думала, что всем хочется просто убежать. – Мы что, бороться не будем?
– Явно не вы, девочка! – уходя из комнаты, бросил мужчина.
Голова Павла гудела, настроение было подавленным.
Серость и замолкший звук, будто выжидавший удобного момента, чтобы снова напасть, тяготили Павла, он чувствовал упадок сил, но не мог показать это Еве, которая, казалось, только в него и верила.
…Больница опустела, машины-перевозчики были заполнены людьми, двигались по улицам поселка, из окон хорошо просматривалась пустота, и лишь бездомные собаки с лаем кидались под колеса, как бы умоляя взять их с собой.
Пассажиры бурно вели беседы, что-то выясняли, но постепенно наступило затишье, и пассажиры просто смотрели в окна на мелькающие картинки природы, погружаясь в сон. Колонна двигалась, водители менялись друг за другом, все вроде бы осталось позади…
Выезд с междугородней трассы на федеральную был затруднен плотным потоком машин, многие автомобили брошены из-за поломок или потраченного топлива. Пробка, похожая на горную реку, плавно обтекала препятствия. Связавшись с пилотами дежурных вертолетов для выяснения пути объезда, водители получили приказ свернуть на следующей развилке вправо и двигаться далее по маршруту.
Колонна разделилась, и часть, в которой находилась Ева, свернула вправо: девушку нужно было одной из первых доставить в разбитый под Казанью медицинский лагерь для выяснения причины изменений в цвете ее глаз. Ученые были уверены, что на это как-то повлияла встреча с Гвалтом, но, обследовав всех тех, кто с ним встречался, они выяснили, что только у Евы наблюдается данное изменение. У умерших – бледно-желтая кожа с припухлостями, у живых, но без сознания, – желтая. А такие, как Павел, кто встречался с Гвалтом лишь на мгновение, не имели отличительных признаков. Только у Евы что-то произошло с глазами.
Оставшаяся на федеральной трассе колонна, в которой ехал Павел, продолжила двигаться, как и все. Он вел себя нервозно, чувствуя, что его разлучают с Евой…
– Где она? Почему они свернули? Что происходит?
– Успокойтесь, Еву требуется срочно доставить в лабораторию, – спокойно ответила девушка в белом халате. – Держите себя в руках, время пройдет – и вы увидите свою девушку, а пока она не изучена, ее будут держать изолированно от всех и под тщательным присмотром.
Паша хотел броситься из автобуса, как вдруг ноги подкосились, он почувствовал слабость, в глазах потемнело. Из обмякшего тела вынули шприц и перенесли на стационарную койку для больных. В салоне автобуса тихо звучала грустная музыка, скрипела рация вперемешку с голосами, внутреннее тусклое освещение больше напоминало о романтическом свидании, фары глупо упирались во впереди идущие машины, водитель лениво тянул сигарету, тяжело вздыхал от усталости.
Темнота ночи затягивала, с вертолета все выглядело похожим на вулканические потоки, которые тянулись от центрального округа России к востоку, четко прорисовывая дороги страны светящимися полосками…\
Открыв глаза, Паша лежал не двигаясь. Его тело болело от неудобного положения, в котором он пребывал. Автобус, как ему казалось, был слегка наклонен. Тишина царила в салоне, частички пыли, освещаемые лучами солнца, кружили в легких дуновениях слабо ощущаемого сквозняка. Оценив обстановку и убедившись, что ему ничто не угрожает, Павел сел на край лежака. Шатаясь, встал. Пустота пугала, в голове стучала боль от снотворного, непонятные кровавые потеки от виска тянулись по шее вниз.
– Что произошло? Где все и почему меня бросили?
Паша, что-то невнятно бормоча, схватил бутылку с водой, плеснул на лицо, вытерся аккуратно сложенным белым медицинским халатом.
Окна автобуса были закрыты мелкой сеткой, больше похожей на паутину, через которую пробиваются лучи солнца, из-за чего внутрь салона свет попадал, но снаружи ничего не было видно. Открыв дверь, Павел вышел наружу…
…Поле, разрезанное трассой, которая была вся усыпана транспортом. Повсюду вдаль тянутся следы уходивших людей, помятая трава говорит о панике и о том, с каким страхом убегающие покидали это место. Автомобили внешне были будто бы побиты градом со всех сторон, ни единой живой души, звенящая тишь.
Солнце пригревало теплом. Паша в растерянности сел рядом с колесом автобуса.
– Куда идти? С чего мне начать поиски Евы? – выкрикивал в пустоту он. – Меня хотели убить или как это понимать? – Чувствуя во рту привкус крови, он смачно сплюнул тянущуюся клейкую массу темно-красного цвета. Поднявшись на ноги, Паша зашел обратно в автобус, чтобы найти пропитание. Внутри необычные блики света празднично играли на разброшенных вещах. В рюкзаках быстрого реагирования, припасенных на случай аварийных ситуаций, была необходимая еда. Накинув один такой рюкзак на плечи, Павел отправился в ту сторону, куда когда-то двигался транспорт. Автомобили плотным потоком стояли на трассе, и их вереница уходила за горизонт. Павла не отпускала мысль о том, как же быстрей пробраться через этот железный лабиринт, в котором даже обочины были заставлены…
– Я, конечно, могу взять внедорожник и ехать вдоль дороги, но ведь впереди может быть что угодно… И это не так быстро, как мне требуется… – рассуждал Павел, рассматривая по пути стоящий на дороге транспорт. – Мне нужно что-то узкое… На остальном мне не проехать… Ева, я живой, я найду тебя! – перейдя с ходьбы на бег и сжав кулаки, сквозь зубы прорычал Паша.
Со всех сторон мешались машины с распахнутыми дверями и включенным зажиганием. Павел продолжал идти, устремив взор на ров справа от дороги и следы вдоль него.
– Бедные люди, где же вы теперь? Что там? Не может быть, это же мотоцикл! – обрадовался он и, скинув рюкзак, побежал к нему.
Пытаясь приподнять байк, Павел почувствовал, как тот соскальзывает вниз.
– Мне нужен трос…
Он открывал багажники машин, пытаясь найти несколько тросов для длинной сцепки, чтобы прицепить мотоцикл. Когда все было найдено, Павел соединил тросы и подобрал нужный автомобиль, чтоб вытащить байк на дорогу.
Он обошел все автомобили вокруг, поставив их на нейтральную передачу, и той машиной, которой решил вытаскивать мотоцикл, растолкал в стороны соседние, освобождая место для рывка. После зафиксировал автомобили на ручном тормозе.
Освободив мотоцикл из «плена» и решив проблему с недостатком топлива, Павел усердно пытался завести двигатель, который то и дело схватывал, но сразу глох. После достаточного количества попыток байк издал рык и с перебоями, постепенно выровнял работу до нормальной.
Не теряя время, Паша стартанул сквозь мертвое кладбище автомобилей. Продвигаясь вперед, он акцентировал внимание и на окружающих машинах, и на тропах, отходящих от трассы. Становилось свободней, дорога, которая уходила вправо, освободила часть трассы, и на ней четко виднелись следы пробуксовки, осколки стекла, во всем чувствовалась паника…
Свернув и развив большую скорость, Павел двинулся по пустой дороге. Она уводила все дальше в лес и, поворот за поворотом, оставляла все меньше надежды на встречу с человеком. По пути начали попадаться брошенные авто, притормаживая у которых Павел всматривался в салоны.
Вдруг движение чего-то передвигающегося, уходящего с дороги привлекло внимание Павла. Он тут же устремился к находке, которая, словно не замечая ни Павла, ни звучания байка, уходила в растительность.
– Эй, стой! Слышишь? – крикнул Паша с опаской.
Это была женщина, одетая в хорошую одежду. Повернувшись к Павлу, она очень тихо произнесла:
– Уходи, Паша, прячься…
Моросивший мелкий пронизывающий дождь туманным занавесом затянул Москву. Освещение ночного города – уличные фонари, окна домов, вывески реклам – создавало цветастое клубящееся зарево.
Павел мчался в кафе, перебегая дорогу в неположенном месте, сокращая расстояние. Не заметив небольшое углубление в асфальте, он наступил в лужицу и промочил обувь. Павел и его характер, ищущие себя в этом мире, боролись с ленью, которая накопилась в нем, как снежный ком.
На протяжении нескольких последних лет Паша работал в кафе. Его мастерство ведущего и достойный внешний вид привлекали молодую публику, в особенности девушек, которых он приводил к себе домой после кафе заниматься сексом. Поиски любимого человека отодвинулись на задний план из-за случая, который произошел год назад.
…Павел познакомился через Интернет с девушкой Кариной, и она переехала к нему почти сразу. На годовщину совместной жизни он решил преподнести избраннице сюрприз. В рабочий день отпросившись с работы, он ехал домой в такси с многочисленными подарками. Карина работала на дому, поэтому должна была быть там…
Такси остановилось, большая охапка шариков на ленточках выскочила из салона автомобиля. Взяв под мышку букет цветов и бутылку шампанского, Паша направился к подъезду. Он поднялся на лифте на свой этаж, бесшумно открыл дверь квартиры… Вначале ничто не предвещало беды, но потом до его слуха донеслись исходящие с кухни звуки: этот до боли противный скрип стола, дурацкий тихо играющий старый рок… И какой-то мужской голос, говорящий про красивое тело, про то, как приятно его пользовать…
Пользовать гниющее тело измен.
Выпавшая бутылка наделала много грохота и суматохи в той ситуации, разрушившей всё для Павла. Выбежавшая в прихожую Карина, прикрытая лишь цветистым кухонным полотенцем, начала просить прощения, хоть и видела в глазах Павла пустое безразличие. Он просто стоял и ждал ухода посторонних из квартиры – в том числе и той, которая жила с ним и так нагло врала…
Предложение в тот вечер так и не было сделано. Со звоном кольца, летящего по ступеням вниз, в глубине души улетучилась любовь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.