– Как я записан в системе пассажиров? – сейчас Степе было море по колено. Если с самого начала отношения не выстроить, ничего путного из поездки не получится, а ему еще по планете Авангарда путешествовать. Пора было расставлять все по своим местам.
– Как торговый представитель «ВМН», – Соловей сбросил наконец издевательскую маску терпящего хозяйские выходки охранника и говорил, как нормальный человек. Ну, почти. – Донкат Степан Афанасьевич.
– А вы?
– Соловей Сергей Петрович. Представитель сервисной службы корпорации «ВМН», – космоштурм чуть наклонил голову в шутливом приветствии. – Техдепартамент. Прошу любить и жаловать.
– Не понял? – мотнул головой Степа.
– В Англо-Саксонском Союзе запрещена деятельность нелицензированных телохранителей.
– А как тогда охранять?
Соловей чуть улыбнулся.
– В пределах слоя оружие не требуется.
– А дальше? – в пределах слоя Степа и не переживал, его беспокоили как раз миры Авангарда.
– Разберемся.
– Точно? – не поверил Донкат.
Космоштурм посмотрел на него тяжелым взглядом, напоминая, кто из них кто. Степа решил перевести тему.
– Что это? – он ткнул пальцем в книжицу, лежащую на столе.
– Меню, – пожал плечами Соловей.
– Спасибо, – саркастично поблагодарил Степа. – А что такое «меню»?
– Список доступных блюд, – кротко сообщил Соловей.
– Пыль да космическая, – возмутился Степа. – А нельзя было сразу сказать, что это спидоб? И зачем его на бумаге тащить, на стол нельзя было вывести?
– Нельзя, – терпеливо вздохнул космоштурм. – Здесь нет спидоба. Здесь только меню. И приносится оно только в таком виде. Это земной гала-люкс, и по-другому здесь не бывает.
Донкат вздохнул поглубже, да так ничего и не сказал. Что тут скажешь? Большинство жителей галактики ни разу в жизни не путешествовало на гала-люксах. Он тоже был из этого числа. До этого момента.
– Ладно, – примирительно вздохнул он. – Давайте это мэню. Посмотрим, что там из доступного.
Содержание книжицы ясности не внесло. Степа перелистал тоненькую брошюрку из конца в конец, ни черта не понял и поднял глаза на Соловья, собираясь пройтись по поводу скудости выбора.
– Выбрали что-нибудь? – опять заставил его вздрогнуть появившийся белоснежный мужчина.
– Нет, – ошарашенно ответил Степа и, окончательно хороня так и не сложившийся имидж значимой шишки, поинтересовался у космоштурма: – Кто это?
– Официант, – Соловей, похоже, тоже решил больше не играть в иронию. – Здесь все блюда приносят люди. Автоматической доставки нет.
– А… – Степа хотел спросить, почему, но вспомнил стюардессу вместо автомата в челноке и переиграл на ходу. – …Теперь понятно.
– Чего изволите? – голос официанта веял легкой прохладой.
Холуй, обозлился Степа. Что, если нет бриллиантовой кредитки, теперь и говорить с человеком не надо? Он, между прочим, полноправный пассажир. И обозленно ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо.
– Вот это!
– Колтош фонерол? – деловито уточнил официант, зачем-то наклонив голову.
Степа чутьем старого переговорщика ухватил издевку, усердно прячущуюся в голосе белоснежного, и тут же скосил глаза на Соловья. Тот с легкой усмешкой чуть качнул головой.
– Нет, – барственно поправил официанта Степа, – ниже. Кажется, Сишен сегес, так?
Короткий взгляд на космоштурма. Соловей прикрыл глаза, соглашаясь, и Степа расправил плечи. Угадал. Но расслабляться долго не пришлось.
– Гарнир предпочитаете фойин или гатилья? – с наслаждением продолжил экзекуцию официант.
Донкат опустил меню… Ну что ему ответить? Но тут неожиданно пришла помощь.
– Обычно на гала-люксах гатилья удается, – Соловью надоело наблюдать за избиением младенцев. Тем более своих. Он протянул руку через стол. – Вы позволите, Степан Афанасьевич?
От тона, которым были произнесены эти вежливости, белоснежный официант встал чуть ли не по стойке «смирно». Степа, никогда не считавший зазорным поучиться у мастеров, постарался запомнить стиль и тон высказывания. Хотя, скорее всего, не пригодится. В голосе Соловья отчетливо звякнул металл бронескафандра, помноженный на земной опыт общения со значимыми людьми. Это надо иметь за плечами, иначе не получится. Ты можешь сколько угодно делать сильное лицо на переговорах, но если внутри нет знания, что ты справишься с любым вопросом, успеха ждать придется долго. А такие вещи приходят только с опытом.
Степа злорадно передал космоштурму невесомую книжку. Тот, небрежно глянув на первые две страницы, перелистнул и поднял глаза на белую аллегорию почтения.
– Молодому человеку я порекомендую салат ашшудж. Сишен сегес соглашусь, но гарнир, я вижу, есть юсса? Как он?
– Да, – значимо подтвердил официант.
– Хорошо, и десерт, – удовлетворился Соловей. Короткая пауза. – Айтоди.
Он оторвался от меню и посмотрел на Донката.
– Вы не возражаете против моего выбора, Степан Афанасьевич?
– О нет, что вы, – светским тоном отозвался Степа. – Полностью с вами согласен.
Официант постарался тонко улыбнуться, показывая, что все позади, дело, мол, житейское, можно и пошутить. Но космоштурм не дал ему расслабиться.
– Мне тоже ашшудж, хорошо прожаренный ростбиф с гатилья и сок, – пауза. И тут же, коротко, как отдавая боевой приказ: – Томатный.
Официанта распрямило.
– Конечно, – выдавил он, хотя видно было, что очень хотелось ответить «так точно». Степа его понимал. Он сам сел попрямее на стуле. Уж больно убедителен был «бывший» космоштурм Соловей. Белая фигура исчезла.
Тишина ресторана стала обволакивающей. Приглушенные голоса за дальними столиками доносились как сквозь вату. Чтобы перебить паузу, Степа полез за сигаретами. Достал, поискал глазами пепельницу. Не нашел.
– Прикуривай, – посоветовал Соловей.
Дают – бери, бьют – беги. Степа решил последовать совету знающего человека. Чиркнула зажигалка, Донкат выпустил струю. Белоснежная рука справа неслышно поставила на стол сверкающую хрусталем пепельницу.
– Спасибо, – барственно поблагодарил Степа. Рука исчезла.
– Благодарить необязательно, – сообщил космоштурм.
– Спасибо, – автоматически отреагировал Донкат. Теперь уже в адрес Соловья.
– Меня тоже, – хмыкнул тот. – Давно куришь?
– Года три, – Степа выпустил кольцо дыма.
– Бросай, – посоветовал Соловей.
Он откинулся в кресле, поправив косичку, попавшую между спинкой стула.
– Зачем? – беспечно отмахнулся Донкат. – Раз в год рег-камера, и все в порядке. Входит в корпоративную страховку. Надоест курить, настройки камеры поменять, и все дела.
– Бывают ситуации, когда ре-ка не доступна, – спокойно отреагировал Соловей. – И сигареты кончаются.
Он чуть усмехнулся.
– Вот тогда веселье и начинается.
– Из опыта? – полюбопытствовал Степа.
Космоштурм кивнул.
– И из опыта, и из наблюдений. Да и вообще, травить организм не самое лучшее занятие.
Донкат пожал плечами. Ввязываться в дискуссию о вреде курения желания не было никакого. Тем более что обсуждать-то и нечего. Вредно? Понятно, вредно. И тем более Степа удивился, когда Соловей достал из нагрудного кармана пачку сигарет. И на вопросительный взгляд Степы в своей обычной манере не отреагировал никак. Донкат хмыкнул про себя. Ну да, что позволено космоштурму…
Сишен сегес оказался обыкновенными мясными шариками. Правда, невероятно воздушными, вкусными и почему-то вознесенными на тоненьких овощных палочках над мифическим гарниром, юссой. На вид обыкновенным пюре.
– И как это есть? – покосился на Соловья Степа.
Тот сделал неопределенный жест, как будто подхватывая ложкой что-то из воздуха. Степа добросовестно свалил один шарик в пюре. Космоштурм чуть покривился.
– Не мешай. Юсса должна смешиваться с сегесом во рту, иначе невкусно.
Донкат пожал плечами и попробовал упавший в пюре шарик. Ничего так себе. Очень даже ничего. Тем более на исстрадавшийся в похмелье желудок. Потом посмотрел на Соловья и решил все же попробовать, как тот советовал. М-м-м-м! Вкусно-то как! Неведомая юсса, соединяясь с небольшими шариками, превращалась во рту в нечто невообразимое. Степа мигом уплел оставшиеся тефтельки и напоследок закусил ножками сешена, торчащими из пюре. Фу, трава бумажная. Только вкус перебил. Неспешно доедающий свой кусок мяса Соловей откровенно забавлялся, глядя на его эксперименты.
– Еще?
Степа прислушался к ощущениям.
– Нет, пожалуй, хватит.
– А как тебе ашшудж?
– Нормально, – Степа неопределенно пожал плечами, вспоминая вкусный, но непонятно из чего сделанный салат, который он проглотил, почти не заметив. – Это вкуснее.
– Ну-ну, – ухмыльнулся космоштурм.
Степа задумался. Опять он что-то пропустил?
Белоснежное привидение невесомо опустило перед ним небольшую плошку с причудливо взбитой горкой какого-то крема. Очень маленькой горкой.
– Это и все? – пренебрежительно заглянул в плошку Степа.
Соловей как раз дожевывал кусок и поэтому не успел ничего сказать, прежде чем Степа отхватил крошечной ложкой приличный кусок кремовой горки, на ходу подосадовав о мелкой посуде.
– Ты… – распахнул глаза быстро сглотнувший космоштурм, но было поздно.
– А-а-а-о-о-о, – Степа разинул рот, пытаясь избавиться от маленькой бомбы, взорвавшейся у него внутри.
Степа и представить себе не мог, что в природе может быть ТАКАЯ сладость. И что какой-нибудь идиот может мешать ее с ТАКИМ количеством перца.
– У… а… у… а… а-а-ах, у-у-ух, ы-ы-ых, – Донкат дышал, как двигатель на продувке, но не помогало. Из глаз градом лились слезы, сквозь которые он разглядел, как Соловей подозвал официанта. Тот как будто заранее готовился к этой гадости, тут же поставил перед Степой небольшую чашку с темной жидкостью. В перерыве между хоть как-то охлаждающими рот шумными выдохами Донкат различил в жидкости кофе. Горячий.
– Выпей, – сочувственно улыбаясь, посоветовал космоштурм.
Степа замотал головой, показывая, что он не дурак и пить не будет. Горячий кофе на перец? Благодарим покорно.
– Пей, – из голоса Соловья напрочь исчезло веселье.
От командных интонаций, лязгнувших в приказе, Степина рука сама собой схватила чашку и поднесла ко рту. Глоток обжигающего напитка… Степа зажмурился. И ничего. Помогло. Отпустило! Не совсем, конечно, но значительно легче. Донкат одним махом опрокинул в себя остатки кофе и прополоскал ими рот.
Проморгался, вытер слезящиеся глаза и уставился на Соловья. Космоштурм сидел, собрав в кулак нижнюю часть лица. Видны были только глаза. Они… смеялись. Плечи Соловья вздрагивали от смеха.
– Что не так? – прошипел Степа. Официанта он не видел, но был на сто процентов уверен, что тот ржет где-нибудь в углу над очередной выходкой неумехи. Это добавляло злости.
– Это же айтоди, – Соловей, наконец, справился со смехом. Злость Степы его не волновала ни в коей мере. – Извини, я и предположить не мог…
– Что?
– Ты перед вылетом планетную пред-информацию читал?
Все, на что Донката хватило, это на натужный кивок. Нет, пыль космическая, не читал. Он так, два дня порнокомиксы в офисе рассматривал. Конечно, читал. Эту аналитическую сводку о Бойджере, мире Авангарда, куда они направлялись, он разве что себе в мозг напрямую не закачал через транс-порты уникомпа. И что?
– Что составляет основу экспорта на Бойджере?
– Продукция сельскохозяйственного сектора, – не очень понимая, куда клонит Соловей, ответил Степа.
– А точнее?
– Бойджа какая-то, – конкретизировал Степа. – Из-за нее мир так и назвали.
– А, черт, – досадливо скривился космоштурм. – Я и забыл совсем, что айтоди – это китайское название блюда. Они его придумали.
– То есть?
– Айтоди – это десерт, приготавливаемый из перетертой бойджи, – пояснил Соловей. – Которая, кстати, в диком виде встречается на нескольких планетах в обследованной части рукавов, достаточно далеко отстоящих друг от друга. Между прочим, одна из загадок. Бойджа – штука редкая и капризная. Растет долго. Урожайность низкая. Лететь за ней далеко. Потому и дорогая.
– Ну извините, – развел руками Степа. – Я по ресторанам, где такие десерты подают, не хожу. Я всего лишь продавец по направлению «основные проекты» в корпорации. Не по зарплате мне. И на гала-люксе в первый раз лечу.
Почему-то ему стало очень обидно за себя. Хоть плачь. Или это бойджа-айтоди до конца не выветрилась?
– Порыдай еще, – безжалостно заметил его состояние Соловей.
Степа вздернул голову.
– Айтоди едят совсем по чуть-чуть, – ушел от эмоций космоштурм. – Она сытная, и много ее в себя не впихнешь. Поэтому и порции маленькие, и ложки крошечные. Но вкусно. Попробуй.
– Нет, спасибо, – открестился Степа, даже отодвинувшись немного от стола. – Я уже попробовал. Мне хватит.
– Не дури, – посуровел Соловей. – Сказано: попробуй. На Бойджере эта штука на каждом углу и в каждом втором блюде. Никуда ты от нее не денешься. Ешь. Потом еще хвастаться будешь.
Донкат представил, что ему всю дорогу на планете придется питаться этой гадостью, и содрогнулся. Соловей нахмурился.
С обреченным видом Степа отковырял ложечкой (а вот теперь и очень хорошо, что она такая маленькая) еле видимый взглядом кусочек и, затаив дыхание, слизнул его. Еле удержался, чтобы не зажмуриться.
Взрыва нет. Нормально. Сладко. С какой-то особенной перчинкой. Вкусно. Степа перевел дух.
– Живой? – весело поинтересовался Соловей.
– Вроде бы.
– Хорошо, – космоштурм допил свой сок, аккуратно поставил стакан. – Ну что, теперь в бар?
Если бы он предложил захватить весь лайнер, Донкат, наверное, удивился бы не сильнее. Вид сурового космоштурма, пусть и в отставке (а в отставке ли?), никак не вязался с предложением пойти в бар.
– Ну да, – немного неуверенно согласился Степа.
А и правда, почему нет? Что он, не человек? Тоже, наверное, хочет отдохнуть. Соловей негромко рассмеялся.
– Ты меня неправильно понял.
Степа чуть сбился. А это как? Что можно неправильно понять из предложения пойти в бар? Или на гала-люксах бары тоже похожи на эти, как их… айтоди? Да нет вроде. Последнее посещение было, конечно, несколько смазанным, в силу объективных причин, но все же основные воспоминания остались. Бар как бар. И водка нормальная.
– Пошли, – Соловей поднялся, небрежно кивнув замершему официанту. – Покажу, почему бойджа такая ценная.
Степа последовал за ним. Но как он ни старался, кивок официанту безразличным не получился. Все, больше он сюда ни ногой.
– Еще? – хитро прищурился Соловей, с удовольствием глядя на восхищенного Степу.
– Ага, – радостно блестя глазами, согласился тот.
Бармен с покровительственной улыбкой поставил перед ним еще одну рюмку. Степа опрокинул ее одним махом и со стуком поставил на стойку. Прислушался к ощущениям, довольно осклабился и повернулся к Соловью.
– Точно, вообще ничего.
– Ну, насчет ничего я бы не обольщался, – приостановил его порыв космоштурм. – Но переноситься будет легче. И выходить тоже.
– Ну, и я чувствую. На вчерашнее-то меня должно было убить давно. Восемь-то рюмок. А мне хоть бы что. Дальше готов. Только легкость какая-то во всем теле ощущается.
– Вот за эту легкость ее и ценят знатоки, – Соловей кивнул в сторону оставленного в ресторане десерта. – Одно из не самых известных свойств бойджи. Только ты не расслабляйся. Полностью алкоголь она не нейтрализует. Так что если переберешь, плохо все равно будет. Иногда сильно. Эффект не всегда предсказать можно.
– А если смешать? – Степа прищурился в сторону пива.
– Попробуй, – хмыкнул космоштурм. – Только не здесь.
– А где?
– На террасе.
Соловей слез со стула и поманил за собой Донката. Точно, два расслабляющих заведения из трех предлагающихся они сегодня уже посетили. Еда, питье. Теперь пришла очередь, так сказать, духовной пищи.
От прозрачности панорамного стекла захватывало дух. Чистый, прозрачный, никогда не знавший спусков в атмосферы купол обзорной площадки оставлял немногочисленных посетителей один на один с безбрежным океаном звезд. Если запрокинуть голову так, чтобы не было видно периметра стекла, то казалось, что ты один в этом темном море загадочных, манящих к себе огоньков. Один. И никого вокруг. У Степы закружилась голова, и он сделал шаг в сторону, чтобы поддержать равновесие.
– Я же говорил… – подсказал сзади Соловей.
– Не, это не от выпивки, – мотнул головой Степа. – У меня всегда, когда на звезды смотрю, голова начинает немного кружиться.
– Да? – заинтересованно переспросил космоштурм. – Кружится, говоришь? А ты никогда не хотел себя попробовать в кос-пилотах?
– Кто ж не хотел, – хмыкнул в ответ Донкат. – Я даже документы подавал в летную академию слоя.
– И что?
– По здоровью не прошел, – пожал плечами Степа. От зрелища звездного океана в душе проснулась запоздалая обида. Или это от водки?
– И где у тебя что сломано? – делано недоверчиво поинтересовался космоштурм, нарочито внимательно осматривая спортивную фигуру Донката.
– Вот тут, – Степа прикоснулся к голове. – Сказали, повышенная возбудимость.
– Это и правда так?
– Откуда я знаю, – пожал плечами Степа. – Мне кажется, что нет, но врачам-то виднее.
– Порошок нюхать давали на тестах? – интерес Соловья стал более практичным.
– Давали, – нахмурился Степа. – А что?
– Да так, ничего, – космоштурм начал искать что-то в глазах Донката. – Жжения сейчас в животе нет? Круги перед глазами? Голоса не слышишь?
– Слышу, – кивнул немного сбитый с толку Степа.
– Какого рода? – тут же настроил свои прицелы Соловей.
– Вон те, – Степа махнул рукой в сторону небольшой компании, удобно устроившейся на лежаках поближе к прозрачной стенке купола площадки.
– Да нет, – досадливо отмахнулся космоштурм. – Нереальные голоса, как будто изнутри головы идущие.
– Не-е, – рассмеялся Степа. – Я такие голоса всего один раз слышал. Но тогда я совсем плох был.
Он кивнул на виднеющуюся в стороне барную стойку. Звездами предлагалось любоваться не всухую. Соловей хмыкнул и пошел за ним.
Владевшая Степой легкость требовала дальнейших экспериментов, и Донкат, невзирая на неодобрительное ворчание «охраны», попросил высокий бокал пива. Тем более что пассажиров гала-люкса поили исключительно голубоватым «VV Цефей». За такую цену Степа его еще пару веков не попробовал бы, но раз бесплатно наливают…
За получением хмельных напитков разговор как бы сам собой прекратился, и в итоге Степа с удовольствием растянулся на разложенном кресле, вглядываясь в звезды и прихлебывая «Цефей». Вечер задался по полной. Тяжелый день после тяжелой ночи заканчивался. На гала-люксе, под звездами, с дорогущим пивом в руках. Чего еще?
Откинув до максимума спинку, Донкат задрал голову, вглядываясь в замысловатое кружево созвездий. Для путешествий из слоя в слой лайнеры не поднимались над плоскостью галактики, поэтому на виду справа невесомой дымкой всегда присутствовал Млечный Путь. И пусть он давным-давно просвечен телескопами, препарирован, доказан как срез спирали галактики, нанесен на все карты и полностью задокументирован, но все равно во все времена светлая дымка волновала и будет волновать умы людей. Рукава обжить, ха. Помимо рукавов, еще балдж галактики никак не изучен. Про ядро вообще молчим. Сколько… Сколько миров ждет людей, покорителей космоса, стремящихся познать неведомое?
Коротко полыхнул габаритный огонек на огромной лопасти, гигантским ухом торчащей в головной части. Можно было устроиться и в том месте, где не видно вынесенных за корпус лайнера преобразователей кинетической энергии элементов космических лучей, подпитывающих двигатели на ходу, но тогда пришлось бы устраиваться неподалеку от одной из гуляющих компаний, потихоньку заполнявших террасу. А Донкат хотел уединения. А преобразователь вовсе и не портил вида: в плывущем посреди величественной неподвижности космоса корпусе лайнера тоже было свое очарование.
Несмотря на изрядное количество алкоголя и второй по счету бокал «Цефея», тяжелого опьянения не было, была легкость, уносящая вдаль, приближающая к далеким светящимся манкам, замершим на черном пологе раскинувшегося вокруг космоса.
Степа пристальнее всмотрелся в кружащиеся вдали узоры звезд, и звезды пришли к нему. Опустились на плечи, завертели в своем волшебном хороводе. К ним можно было прикоснуться, с ними можно было играть. Где-то в глубине звездного водоворота вдруг проявилась дымка. Прозрачная дымка, похожая на Млечный Путь. Она мерцала, звала к себе. И Степа пошел. Дымка приблизилась, обвилась вокруг. Заволокла на миг глаза серебряным мерцанием несуществующих созвездий. Превратилась в дверь. За этой дверью было что-то… кто-то… Но Степа пока не хотел туда идти. Там интересно, он это знал, но было еще не время. Дымка улыбнулась ему на прощанье, легко коснулась его щеки невесомым пологом и ушла, танцуя. Скрылась за прекрасным узором из сверкающих звезд.
А звезды все кружились и кружились. Они превращались в сказку, в сон. И в этом прекрасном сне звездные миры сложились в не менее прекрасное лицо. Лицо девушки. Оно склонялось над ним. Большие глаза внимательно и удивленно смотрели на него, губы шевелились, спрашивая что-то. Степа не понимал, что именно, но это и не требовалось. Зачем во сне понимать? Он просто блаженно улыбнулся небесному видению.
Улыбка видения стала напряженной. Исчезла. Вселенная закачалась, звезды испуганной стайкой упорхнули куда-то вдаль, но лицо осталось. Приблизилось, стало материальным. Степа моргнул… и вывалился из сказки.
– …в порядке? – как сквозь вату пробился чей-то голос.
К слову сказать, ничуть не менее приятный, чем звездный танец.
– Каком порядке? – Донкат отчаянно пытался сфокусировать взгляд, но получалось плохо. Единственное, что оставалось неизменным, это лицо симпатичной девушки. Степа к нему и потянулся, как к единственному родному ощущению.
Лицо превратилось в испуганное и отодвинулось. Степа потянулся за ним. И сел.
Мир резко обрел очертания. Звезды, купол, терраса, кресло, лайнер.
– Ой, – Донкат замотал головой, с трудом совмещая видение и реальность. Что куда отнести, куда разложить в голове? Ингредиенты разболтанного коктейля потихоньку начали разбредаться по местам. Э-эй, а девушка к чему относится? Справа, слева.
Ух ты, а девушка и вправду была. Невысокая фигурка замерла неподалеку.
– Все в порядке?
Да, это, оказывается, ее голос.
– Э-э, да, – откашлялся Степа. – А что случилось?
– Я не хотела вам мешать, – смутилась девушка, и Степе тут же захотелось попросить ее помешать еще немного. – Но вы сидели, а потом у вас руки упали, и вы как-то обмякли. Я просто подумала, что вам плохо.
– Нет, – Степа постарался вложить все свое хмельное обаяние в улыбку. – Мне как раз было очень хорошо.
Как она очаровательно смущается. Но тут смущение девушки ушло. Ее улыбка стала… лукавой. Степа замер, это выражение шло ей гораздо больше. Ой-йой-йой. Путешествие-то стремительно оказывалось роскошным не только в плане окружающей обстановки.
– Может быть, конечно, и так, но это только в том случае, если вы любитель сидеть в мокрых штанах.
Космическая нимфа указала пальчиком на… причинное место. Со сдавленным ругательством Степа схватился за чресла. То-то он смутно ощущал какое-то неудобство. И тут его пробил холодный пот. Это он что? По пьяни… это, того… не удержался? Мама! Лицо тут же бросило в жар, хоть прикуривай.
Девушка то ли поняла, что с ним происходит, то ли просто продолжила рассказ.
– Вы в руках бокал держали. И когда вас выключило, бокал, естественно, опрокинулся.
Облегчение было таким, что Донкат чуть на самом деле… не расслабился.
– Да?.. Я?.. – он судорожно пытался найти, что сказать. – Спасибо. Наверное, я на самом деле уснул. Вы не подумайте… я обычно не так отдыхаю…
Голова с трудом понимала, зачем он несет эту чушь, но глаза без спроса смотрели в лицо, обрамленное короткими, чуть вьющимися ярко-каштановыми волосами, и слова сами собой слетали с языка.
– На самом деле я выпил-то не так уж и много, – КосмоБог, что он лепечет? – Это… это… это…
И тут мозг, подстегнутый стыдом, все же нашел, за что зацепиться.
– На самом деле, это не я, это бойджа.
– Бойджа? – лукавство напрочь исчезло из глаз девушки. – Вы после бойджи пили алкоголь?
Сначала Степа обрадовался найденной причине, но потом классифицировал выражение ее лица и напрягся. Это была тревога. Неподдельная. Выглядело, кстати, тоже довольно мило.
– Ну да. А что?
Ответить она не успела. Выражение ее лица опять сменилось. Разболтанная голова Донката уже плохо справлялась с такой скоростью, но он постарался. Теперь это был испуг. Испуг?
– Зачем вы его разбудили? – жесткий голос сзади заставил и самого Степу выпрямиться в кресле. Ощущение было таким, как будто его застали за чем-то неприличным. Типа недержания. Тьфу, пакость, вот привязалось. Степа даже головой мотнул, отгоняя лезущие в голову глупости.
– Он после бойджи алкоголь пил, и ему стало нехорошо, – девушка указала пальцем на Степу. Он закивал, подтверждая. Из-за невыветрившегося хмеля вышло глупо и суетно.
– Пил, – спокойно подтвердил подошедший к ним Соловей. – И что?
– Но это же может быть опасно, – девушка переводила взгляд с одного на другого.
– Неправда, – невозмутимо отреагировал космоштурм. – Далеко не всегда.
Он подошел к Степе, приподнял ему веко, вглядываясь в зрачок, убедился в чем-то и удовлетворенно повернулся к незнакомке.
– Это стандартный полевой тест кос-пилотов и навигаторов в отсутствии альбита. Я не знаю еще ни одного человека, который бы от этого умер.
– Но ему же плохо, – испуг девушки прошел. Теперь на ее лице было возмущение. Такое же очаровательное, как предыдущие эмоции. Степа умилился. Она беспокоилась за него. За него. Нет, однозначно, такую естественность он еще не встречал.
– Тебе плохо? – повернулся к нему Соловей.
Ему плохо?! Степа гордо развернул плечи.
– Пожалуйста, – сдержав фырканье, показал на него космоштурм.
– Ну да, – незнакомка в отличие от «деликатного» Соловья ехидный смешок сдерживать не стала. – Он сейчас, чтобы настоящим мужчиной показаться, умрет, но будет всех заверять, что ему замечательно.
Половина Степы покраснела до корней волос, а вторая замерла в восхищении. Какая девушка, господа, какая девушка! Шесть смен эмоций за пару минут, и все, все (!) как одна очаровательны и естественны дальше некуда. Богиня, нимфа, русалка, наяда и… и… кто там еще есть в земной мифологии? Волшебное видение, короче. Вот!
– И ничего страшного, – отмахнулся Соловей. – Ему через несколько дней на Бойджер, а там пить придется постоянно. Пусть тренируется.
Степа не успел вдоволь налюбоваться на удивление – седьмую эмоцию, овладевшую лицом его космической нимфы, как откуда-то сзади раздался хрипловатый, слегка как будто надтреснутый голос.
– Извините, но вы с моим ассистентом говорили так громко, что я не мог не услышать. Я правильно понял, вы тоже направляетесь на Бойджер?
Степа не видел подходящего из-за спины человека, но уже за одно это «тоже» готов был возлюбить его, как родного. Тем более что он, судя по всему, являлся коллегой его нежданно обретенного объекта непрерывного восхищения.
– Да, – Соловей повернулся в сторону нового действующего лица. Представиться он не попросил, но одним поворотом головы все было сказано.
– Петрухин Игорь Денисович. Профессор.
Степа, морщась из-за мокрых штанов, вывернул шею. Подошедший мужчина был немолод, сухопар, жилист и достаточно высок. Густая сивая шевелюра резко контрастировала с поблескивающим черепом Соловья. По виду мужчина напоминал бывалого путешественника, как их себе Донкат представлял. Темная куртка со множеством карманов, широкие штаны, крепкие ботинки.
Космоштурм задумчиво оглядел высокую фигуру.
– Тот самый Петрухин?
Мужчина усмехнулся.
– Если вы имеете в виду теорию ветвящихся цивилизаций, то да, тот самый. А я с кем имею честь беседовать?
– Соловей Сергей Петрович, – отрекомендовался космоштурм. – Представитель технического департамента корпорации «ВМН».
Судя по взгляду, Петрухин ни на секунду не поверил в его слова. Но переспрашивать не стал. Техдепартамент так техдепартамент.
– Степан Донкат, – указал на Степу космоштурм. – Мой коллега. Продажи.
– Добрый вечер, – лучезарно улыбнулся Степа, стараясь не думать о мокрых брюках. Он перевел взгляд на стоящую рядом девушку. Ну?
– Селена, – нейтрально представилась она.
– Селена? – поднял брови Степа, мучительно чувствуя на брюках каждую пролитую каплю. Нет, ну до чего идиотское положение. С мокрой мотней он еще с девушками не знакомился. – Необычное имя.
Уже знакомая теперь незнакомка почему-то резко поскучнела.
– Это именно та фраза, которую все обычно и говорят.
Степа чуть сквозь землю не провалился. Дамский угодник, так его… Надо срочно было разряжать обстановку.
– Степан, а почему бы вам не пойти переодеться? – Соловей небрежно кивнул на многопроклятые брюки.
Донкат от злости напополам с отчаянием чуть прикрыл глаза. Спасибо, «напарник». Разрядил.
– Да, конечно, – стараясь не выдать творившееся внутри, Степа ретировался, все же не удержавшись от бессильного:
– Вы тут побудьте немного, я скоро.
– Побудем, – покровительственно напутствовал его «коллега».
Проклиная Соловья – зараза, все из-за него! – Степа почти бегом рванул в свою каюту Скорости, с которой он выпотрошил сумку и переоделся, позавидовал бы любой космоштурм, поднятый по тревоге. Успел? Да!
Народу на террасе прибавилось, но его троица все так же сидела в отдалении и беседовала. Вернее, беседовали Петрухин с Соловьем, а Селена сидела чуть в отдалении, любуясь звездами. Йе-ссс, как говорят братья-саксы. Чувствуя, как внутри поднимается горячая волна от адреналина, или что там вырабатывается от знакомства с девушками, Степа расправил плечи. Заглянул в себя. Готов? Готов. Ну, вперед. Поездка обещала быть интересной.