«Ну и сумасшедшая же эта девица! – наблюдая за действиями и передвижениями по городу Леры Крапивиной, думала я. – Ей что, заняться больше нечем, как ходить на всякие там курсы магии и волшебства? Это же шарлатанство чистой воды».
Саму девушку я увидела возле ее дома примерно через полчаса с момента начала слежки – она как раз откуда-то возвращалась. Узнать ее мне не составило никакого труда, так как описания Журавлева оказались очень точными и яркими. Дома Валерия пробыла не более десяти минут, а потом начала таскаться по разного рода курсам и лекциям, проводимым якобы наследственными и потомственными магами и гадалками. Я не могла надивиться, насколько же она дура, если во все это верит.
Нет, я и сама, конечно, прибегаю к помощи магических двенадцатигранных «костей», но это же совсем другое, более правдивое гадание. Мои «косточки» просто передают словами то, что уже интуитивно созрело в моей душе. И не более. А всякая там магия и прочее шарлатанство, ну чем оно может помочь? Прочел ты, допустим, молитву, выполнил какие-нибудь причудливые, а вообще-то смешные действия, ее сопровождающие, и начинаешь ждать, что все сбудется. Как правило, результата не бывает вовсе, а коли и бывает, то просто от того, что человек сам настраивает себя на разрешение сложившихся проблем и стремится к этому. Все вполне логично и научно объяснимо. Так при чем же здесь магия?
Похоже, зря Степан подозревал девушку в убийстве. Она хоть и немного, как бы сказать, того, со сдвигом, но только лишь таскается по всяким там колдунам и зубрит всевозможные волшебные слова. А убийство… Для него нужно в медицине сведущим быть и знать все об используемом препарате. Ну а коли сам не знаешь, проще найти того, кто все объяснит, а потом купить необходимое и применить в действии. Только я сомневаюсь, что какая-то из колдуний, к которым наведывалась Лера, могла дать ей что-то такое, что имело свойство убивать. Они ведь хоть и называют себя колдуньями, а наверняка люди здравомыслящие, и им свобода дорога. Нет, магия тут ни при чем. К такому выводу я в конце концов пришла, наблюдая за Лерой Крапивиной.
Выбросив в окно пакетик из-под сока, который только что выпила, я несколько минут подумала над тем, что делать дальше. Таскаться за Валерией по всяким колдовским «явкам» мне уже надоело. К тому же занятие это было глупым и нелепым, поскольку все равно ни к чему не приведет. Нужно было действовать. И действовать так, чтобы был какой-то результат.
«По-моему, пора обратить внимание на поступки, на нечто реальное, а не на чары злых сил, – выдала подсказку моя интуиция. – То есть сначала вообще нужно доказать, что в тот роковой день хоть что-то было передано Валерией Насте. А сделать это можно, лишь разузнав, встречались ли девушки в течение дня. Пожалуй, стоит побывать на работе Журавлевой и порасспросить ее коллег, не навещал ли кто убитую. Вполне возможно, окажется, что презенты ей передавали совершенно иные люди, а вовсе не Лера. Их и буду искать».
Порадовавшись собственному решению, я завела машину и, на ходу заглянув в блокнот, повела ее к месту работы Анастасии Журавлевой. Это была весьма крупная компания по производству и распространению различных марок сигарет. Ни одни из них я лично никогда не курила, но, как и большинство коренных тарасовцев, хорошо знала о самой фирме и ее заводах. Еще бы не знать, если именно они загрязняют воздух всего Трубного района и окутывают все вокруг себя густым, тяжелым дымом. Название же у такой вредно-промышленной компании было самое безупречное – «Облачко». Прямо хоть плачь, хоть смейся.
Без происшествий и довольно быстро добравшись до главного офиса компании, я припарковала машину на стоянке и направилась к дверям. Возле них, как и в любом другом предприятии и организации, меня ожидала встреча с охранником. Маленький, чуть ли не на две головы ниже меня паренек с совершенно лысой головой и глупыми глазками, но зато в соответствующей форме преградил мне дорогу и сурово произнес сакраментальный вопрос:
– Ваш пропуск?
– У меня его нет, – глядя сверху вниз, ответила я и полезла доставать свое липовое ментовское удостоверение, которым неоднократно успешно пользовалась. Вернее, оно было просто просроченным, оставшимся у меня еще с тех времен, когда я работала в прокуратуре, но сути дела это не меняло – «корочки» меня частенько выручали.
– В таком случае, я не могу вас пропустить, – грозным, на его взгляд, тоном выдал охранник.
– Придется, – улыбнулась я пареньку в ответ и сунула ему под нос добытое из сумочки удостоверение. – Я веду расследование смерти вашего работника и должна опросить ее коллег.
– Вы это… подождите пока тут, – поняв, кто перед ним, торопливо произнес парень и моментально исчез за дверью.
«И зачем только этих охранников вообще у дверей ставят? – вздохнув, подумала я. – Все равно они ничего не делают, да еще и начальство все время от работы отвлекают. Вот сейчас, например, этот олух понесся спрашивать совета: пускать или не пускать? Сам-то он этого решить не в состоянии. Э-э-х, лучше бы бабушку-вахтершу какую тут посадили, и то сложнее попасть посторонним было бы».
Пока я так вздыхала, вновь появился охранник и сообщил, что пройти я все же могу, но только сначала должна зайти к руководству.
«Ну, естественно, – подумала я, усмехнувшись, – оно же в первую очередь должно знать все сплетни и новости. Ладно, загляну, порадую директоров или их заместителей».
Уточнив у стража, как к этому самому начальству дойти, я направилась по выложенному мелким камнем коридору, поднялась по лестнице на второй этаж и постучала в первую дверь слева. Мне почти сразу открыли.
– Это вы из милиции? – полюбопытствовала девица с ужасно ярким макияжем.
– Да, я.
– Заместитель директора вас уже ждет. Проходите, – на одном дыхании выдала все девушка.
Я вошла в приемную, подождала, пока девушка доложит обо мне, и только после окончания обычного ритуала вошла в кабинет заместителя.
– Здравствуйте. Пожалуйста, проходите, – улыбаясь во весь рот, немного наигранно-восторженно произнес мужчина лет тридцати пяти.
Он весь был каким-то напыщенным, ярким. Невольно складывалось впечатление, что он желает всем понравиться, но, как неопытный подросток, немного перебарщивает с этим. Также по лицу этого человека было ясно, что он не очень добр, явно хитер как лис и уж непременно не упустит своей выгоды, если что-то подвернется. Таких людей лично я никогда не любила, но сейчас вынуждена была сделать вид, что невероятно рада знакомству. Так же, во весь рот, улыбаясь, я сказала:
– Прошу извинить меня за беспокойство, но, сами понимаете, работа. Я хотела бы попросить у вас разрешения побеседовать с теми, кто работал рядом с Анастасией Федоровной Журавлевой.
– А что так? – не понял меня заместитель, на столе которого стояла табличка с крупно написанной фамилией, именем и отчеством. Она гласила, что зовут этого павлина Иваном Васильевичем Шлыковым. – С чего бы?
– Понимаете, – стараясь скрыть раздражение, которое возникло у меня при первом же взгляде на этого типа, спокойно начала я, – у экспертов возникло подозрение, что девушка была отравлена. И вот теперь мы пытаемся прояснить, чем именно, а потому я как раз и хотела узнать у ее коллег, что употребляла в пищу во время обеденных перерывов Анастасия.
– А, ясно, – вновь засиял улыбкой заместитель. А потом предложил: – Пожалуй, я лично провожу вас в тот кабинет, что занимала Анастасия Федоровна.
«Чтобы мешаться мне под ногами и подслушивать? – взбунтовалась я про себя. – Ну уж увольте. Сама как-нибудь справлюсь, не маленькая». А вслух сказала:
– Этого не требуется. Понимаете, подобные разговоры требуют спокойной атмосферы, а вы можете немного смутить своих подчиненных. Я бы хотела пойти туда одна. Скажите мне, где это находится?
Мой ответ Шлыкову явно не понравился – я заметила мелькнувшее на его лице недовольство, но потом оно вновь скрылось за маской добродушия. Тогда заместитель сказал:
– Ну, раз так, то пусть с вами пойдет моя секретарша Марина. Она и кабинет покажет, и потом, если что-то вдруг понадобится, прояснит и подскажет. Договорились?
– Хорошо, договорились, – сквозь зубы произнесла я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.
Подобное поведение, какое демонстрировал Иван Васильевич Шлыков, более характерно для людей, старающихся «подмылиться» к начальству и зарекомендовать себя как незаменимого помощника и всезнающего коллегу. Но этому-то куда еще лезть, и так уже заместитель? Хотя, наверное, у него доносительство в крови, такие не меняются и после достижения поставленной перед собой цели, на высоких постах.
Покинув кабинет противного во всех отношениях заместителя директора, я дождалась, когда он проинструктирует свою страшненькую секретаршу, и мы с ней вышли из комнаты.
– Нам туда, – указав на лестницу, заметила девушка и стала подниматься первой.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.
Мы поднялись на третий этаж, прошли до середины коридора и вошли в дверь с табличкой «Менеджеры по продажам». Комната, в которую мы попали, была очень большой. Мебель тут была самая навороченная, компьютеры – также самых последних моделей. Даже картины на стенах и те были не копиями, а настоящими произведениями живописи, хоть и современных художников. Можно было легко предположить, что все это менеджеры заслужили и вполне оправдывают такие расходы.
– Господа, – подняв руку с папкой вверх, громко произнесла приведшая меня сюда секретарша, – можно вас отвлечь на минуточку? Тут из милиции пришли…
Из-за компьютеров тут же повысовывались напряженные и задумчивые лица взрослых тетенек и дяденек и удивленно уставились на нас.
– Вот, можете говорить, – выполнив, как она решила, необходимую программу представления, повернулась ко мне секретарша.
Я ничего ей не ответила, а просто сделала несколько шагов вперед и обратилась к присутствующим:
– Я бы хотела задать вам несколько вопросов относительно Анастасии Федоровны Журавлевой. Если вам не сложно, подойдите, пожалуйста, все сюда, – я указала на единственный никем не занятый стол в углу комнаты. Вокруг него было как раз достаточно места.
Менеджеры неторопливо и с явным нежеланием покинули свои места и подошли, куда я их попросила. Теперь можно было начинать опрос. Я тихонько откашлялась в кулачок и сказала:
– Скажите, в котором часу Анастасия Журавлева пришла на работу в день своей… э-э, смерти? Она не опоздала, не задержалась где-то?
– Да нет, она всегда была очень даже пунктуальной, – за всех ответил полный усатый мужчина с крупным носом. – За ней опоздания никогда не числились.
Остальные согласно закивали.
– В таком случае, продолжим, – снова начала я. – Расскажите мне, пожалуйста, что в течение дня Анастасия ела? Где обедала? Может быть, ей кто-нибудь что-то передавал…
В помещении воцарилась тишина – явно никто не решался взять на себя инициативу и ответить на заданный вопрос. Но тут тишину нарушила секретарша.
– Вы поясните, зачем это нужно, – хитровато попросила она.
– Поясню, но чуть позже, – не оправдала я ее надежд и сразу перевела взгляд на менеджеров.
Теперь двое из них решились.
– Ну, давайте мы, что ли, ответим, раз остальные молчат, – прокряхтел самый пожилой мужчина из присутствующих. – Я и моя коллега как раз по соседству сидим… сидели с ней.
– Я вас слушаю, – подтолкнула я его.
– Что было до обеда, – продолжил старейшина коллектива, – я не в курсе, так как отсутствовал. Зато потом точно помню, что она съела яблоко и два банана, купленные по пути сюда на рынке. И еще какие-то витамины для беременных. И больше уже ничего не ела до самого вечера.
– А утром? – обратилась я теперь к соседке мужчины.
Это была высокая женщина с вялыми и невыразительными чертами лица, в ярко-красном платье и с шикарным бантом на затылке. Черты ее лица были мягкими и указывающими на уравновешенный, спокойный характер и отсутствие болтливости. Впрочем, последнее я поняла, лишь когда женщина заговорила.
– Утром Настя пила чай, чуть позже ела суп быстрого приготовления. И к ней никто не приходил, – это было все, что она сказала.
– Кто-нибудь из вас не видел ли посторонних, приходивших к Журавлевой? – спросила я у остальных.
Все дружно отрицательно замотали головой. А потом один из менеджеров пояснил:
– У нас вообще не приняты посещения. Сюда никого не пускают, чтобы от работы не отвлекали.
– Это я уже заметила, – тихо добавила я и ненадолго задумалась.
Пока никакой зацепки выявлено не было, и все казалось вполне обычным и непримечательным. Фрукты куплены на базаре, а там вряд ли кто-то стал бы что-то в них впрыскивать. То же и с витаминами – их принято покупать в аптеках. Если только девушка оставляла их на работе и кто-то добавил к ним какую-то другую таблетку. Стоит полюбопытствовать.
– Скажите, а витамины Настя оставляла тут? Я имею в виду – в ящике своего стола? – спросила я у бывших коллег девушки.
– Нет, всегда носила с собой, – сразу ответил старейшина. А потом пояснил: – Мы же, как и все менеджеры, часто выезжаем, на месте не сидим, вот и носим все при себе.
– А суп? Его кто Журавлевой купил? – высказала я свой последний вопрос.
– Сама, – удивленно отозвалась женщина в красном. – У нас тут курьеров нет.
– Это верно. Да если бы и были, – продолжил неугомонный пожилой мужчина, – все равно Настя всегда все делала сама. Говорила, что беременной нужно больше шевелиться. Так вы скажете нам, что с ней стряслось-то? Отравили, что ли?
– Возможно. Это пока невыясненный вопрос, – туманно ответила я. – Есть только подозрение, что она отравилась не обычной едой, а каким-то препаратом.
– О, ужас! – закрыв рот руками, воскликнули две другие женщины. – Бедная…
– Да, – вздохнул старший мужчина, – жаль, что мы вам ничем помочь не смогли. Хотелось бы, чтоб того гада нашли.
– У меня к вам еще один, самый последний вопрос, – успев за время этих вздохов-ахов немного подумать, произнесла я.
– Да, конечно, мы слушаем, – торопливо вставила секретарша и тут же замолчала, поняв, что от нее-то как раз ничего и не требуется.
– Скажите, а с кем Настя ушла в тот день домой после работы?
– С кем… – зачем-то повторил мой вопрос молодой парень.
А его соседка, девушка лет двадцати восьми, добавила:
– С какой-то девушкой. Я когда выходила, они уже удалялись. Наверное, она ее внизу дожидалась.
– Как выглядела эта девушка? – сразу уцепившись за услышанное, спросила я.
– Точно не знаю, – замялась девица. – Я ее и не рассматривала вовсе. Помню только, что волосы темные да ростом высокая.
– А одета во что была? – предположив, что это могла быть подруга Анастасии Лера, продолжила выспрашивать я.
– Вроде бы в брюках. Может, в джинсах? Нет, точно не помню, – пожала плечами девушка. – Мне в другую сторону идти надо было, поэтому я и не видела больше ничего.
– А остальные не заметили той девушки? – посмотрев на других, поинтересовалась я.
– Нет, не видели, – ответила та, что была во всем красном, а остальные только кивнули.
– Ну что ж, спасибо и на этом, – поблагодарила коллег Анастасии я. – Не стану вас больше отвлекать от работы.
Сказав так, я быстро вышла из кабинета и сразу направилась вниз. Напуганная моим быстрым уходом секретарша поспешила следом и, догнав меня на лестнице уже между вторым и первым этажами, спросила:
– Кого вы еще хотели бы опросить?
– Никого, спасибо за помощь, – улыбнувшись, ответила я. – Мне уже пора.
Ничего не заподозрившая секретарша с пару секунд помялась на лестнице и, видя, что я на нее смотрю, побежала наверх. Наверняка докладывать Шлыкову обо всем услышанном. Я же спустилась вниз и подошла к маленькому охраннику.
– Уже уходите? – глупо спросил он у меня.
– Да, но сначала хотела бы кое-что у вас узнать. Начальство это разрешило, – на всякий случай добавила я, понимая, что парень – человек не особо решительный.
– А, ну если так… – немного расслабился охранник.
– Скажи, ты знал Журавлеву Анастасию Федоровну?
– Кого? Я по именам тут никого не знаю, – даже не подумав, ответил парень. – Если б вы мне ее показали, сказал бы.
– Показать? Хорошо, сейчас покажу, – вспомнив об имеющихся у меня фотографиях, произнесла я. Потом достала из сумки снимки и передала их в руки пареньку. Тот внимательно рассмотрел каждый, как будто все ему было жуть как интересно, а потом посмотрел на меня и сказал:
– Эту знаю. Она тут давно работает.
– Отлично, – порадовалась я. – А скажи, ты всю последнюю неделю тут работал?
– Я все недели здесь работаю, у нас только в ночь меняются охранники, а так каждый день с восьми до шести.
– Тогда ты должен был видеть, кто и с кем уходил, – глядя в глаза парню, предположила я.
Тот неуверенно кивнул и громко сглотнул слюну. Не став медлить, я назвала парню день смерти Анастасии и попросила его поднапрячь память и вспомнить, с кем она уходила с работы. Мелковатый охранник глубоко задумался и замычал. Ему так, наверное, мыслилось лучше.
Я терпеливо ждала, когда сей тяжкий процесс закончится, но ответ меня поразил:
– Нет, не видел. Я вообще на улицу не выглядываю, когда все покидают здание. Смотрю только, кто что несет.
«Браво! – похвалила я парня про себя. – Стоило тогда так долго думать? Ну да ладно, чего с него взять».
– Спасибо, – устало бросила я охраннику и вышла из здания.
Потом села в машину и задумалась.
Как выяснилось, Настя пошла с работы домой не одна, а с какой-то девушкой. У той темные волосы и высокий рост, что очень сильно подходит к описанию Леры Крапивиной. Возможно, что спутницей Журавлевой была как раз она. Не исключено, что она по дороге чем-то угостила подругу, тем более что домой к ней в тот день точно не приходила. Об этом мне сказал сам Степан. Похоже, что Валерию все же придется проверить.
Понимая, что надо точно установить, Лера ли дожидалась Настю с работы, я стала думать, как мне это сделать. С самой подозреваемой разговаривать без толку. Если она виновна в смерти подруги, то уж точно ничего не скажет. Но и если ни при чем, девушка может испугаться и наврать такого, что потом долго придется уточнять, что было на самом деле, а чего не было. Этого мне совсем даже не нужно. Стало быть, о том, где Лера находилась в тот день с шести до семи, должен рассказать кто-то посторонний, то есть не имеющий причин что-то скрывать. Только вот где такого человека взять?
Размышляя над этим, я нервно постучала кончиками пальцев по рулю и непроизвольно глянула вперед. Через машинное стекло мне была видна довольно бодрая старушка, которая играла с собственной внучкой в песочнице. Девочка все время норовила залезть в лужицу и зачерпнуть из нее воды, а бабушка ее отговаривала. Этот бытовой сюжет натолкнул меня на мысль: а не расспросить ли о девушке ее родителей? Если Лера живет с ними, они хоть что-то, но должны знать.
А ведь верно, можно попробовать порасспросить о девушке у них. Если даже окажется, что родичи ничего не знают, я смогу выяснить у них главные черты характера девушки, что также немаловажно в нашем деле.
Приняв решение, я завела свою машину и направила ее к дому, в котором проживала Валерия Крапивина.
– Вот, ее нет дома, – протягивая мне назад маленькую, свернутую в несколько раз записку, отчеканил мальчик лет двенадцати.
Его я отловила сразу же, как въехала во двор, и, чтобы точно узнать, дома ли сама подозреваемая, всучила небольшое послание якобы от какого-то кавалера, приглашавшего Леру на свидание в соседний парк. Бумажку я попросила передать лично адресату, а не кому-то еще. За эту любезность пришлось, конечно, пообещать мальчонке аж целых пятьдесят рублей, за меньшее наше продвинутое юное поколение и шагу не сделает. Но на подобные траты в расследованиях я никогда не скупилась.
– Спасибо, – поблагодарила я мальчика и протянула ему купюру. – Вот, держи, это тебе на мороженое.
– Мороженое? – скривил недовольную мину паренек. – Фу, я его терпеть не могу.
– На что ж ты тогда деньги потратишь? – с интересом полюбопытствовала я.
– А вот накоплю побольше и куплю себе сотовый телефон, – гордо заявил мальчонка и, не дожидаясь больше вопросов или слов благодарности, побежал по своим делам.
– М-да… – вздохнула вслух я, а про себя подумала: «Сотовый телефон, конечно, хорошая игрушка, но зачем она такому мальцу?»
Не став искать ответ на этот сложный вопрос, я вышла из машины и теперь уже уверенно зашагала в подъезд, из которого пару минут назад выбежал мальчик. Поднявшись на нужный этаж, я нашла дверь с номером тридцать и надавила на звонок, расположенный прямо на косяке.
Через несколько минут за дверью послышалось какое-то движение, потом в глазок глянули и, не признав пришедшего, поинтересовались:
– Кто?
– Я куратор института, в котором учится ваша дочь, – безо всякого стыда произнесла я заранее подготовленную фразу. Но по имени представляться не стала, решив так: коль спросят, назовусь, а нет, так и ни к чему это вовсе.
– Подождите, сейчас открою, – откликнулась женщина за дверью. Она, по моим предположениям, должна была быть матерью Валерии.
Дверь распахнула крупная, но не толстая женщина с белыми вьющимися волосами и предложила войти. Хозяйка явно не ждала сегодня гостей, так как на ней был старенький, измазанный в нескольких местах синей краской халат и полинявшие тапочки.
– Вы уж простите, что у нас такой беспорядок, прибираемся к весне, – извинилась она за бардак. Впрочем, этого можно было и не делать, так как следы проводимого в квартире ремонта были заметны от самой двери: везде валялись обрывки обоев, штукатурка, мел и иной мелкий мусор.
– Понимаю, – улыбнулась я в ответ и поискала глазами какие-нибудь тапочки.
– Не ищите, – догадавшись, почему я все еще стою в дверях, произнесла хозяйка. – Проходите прямо в обуви, все равно вечером пол мыть буду.
Получив позволение натоптать, я моментально забыла про свои перепачканные весенней слякотью туфли и заспешила следом за хозяйкой в кухню. Она была очень маленькой и полностью заставленной холодильниками, тумбочками, шкафчиками и полками. Большая часть всего этого явно была лишней, так как только загромождала пространство. В кухне хозяйка усадила меня на самый красивый стул, точнее – единственный, у которого не было комплекта, и засыпала вопросами:
– Вы, значит, куратор? Что-нибудь случилось у нашей дочери? Она не посещает занятия? Плохо себя ведет? Я говорила отцу, что гонять ее нужно, а не баловать, но мужчинам разве что докажешь. Надеюсь, ее хотя бы не выгоняют, все-таки последний год учится.
– Нет, не выгоняют, – получив возможность вставить слово, сказала я. – Но занятия она и в самом деле не посещает. Точнее, не занятия, а консультации.
– Ох, матушки! – взмахнула руками женщина. – Совсем не думает головой. Ну разве ж так можно! Я обязательно с ней поговорю по этому поводу, могу вас заверить, – без остановок трещала мать Леры.
Я только открывала рот, но так ничего еще и не произнесла, боясь показаться невоспитанной. Потом и вовсе решила дать женщине выговориться и, лишь когда она сама смолкла, заговорила.
– У меня к вам несколько вопросов, если вы не против, – осторожно начала я.
– Нет, нет, задавайте, конечно, – согласилась хозяйка и только сейчас села за стол напротив меня.
Я сразу спросила:
– Скажите, где была ваша дочь четыре дня назад в шесть часов?
– Ой, а зачем это? – смутилась мама Леры.
– Просто хотелось бы знать, чем занимаются мои студентки в тот момент, когда у них идет зачет? – продолжила я играть роль куратора.
– Так она что, не была еще и на зачете? – снова вспыхнула женщина.
Я кивнула и приготовилась к очередному потоку охов и ахов в адрес ее дочери. Поток и в самом деле последовал, и я смогла продолжить разговор только после того, как он прекратился.
– Вы так и не ответили, где была Лера? – второй раз спросила я.
– Где? Дайте-ка вспомнить… – женщина закатила глаза к потолку и принялась перебирать дни в обратном порядке. Когда наконец дошла до нужного, сказала: – Ах, так она куда-то ходила со своей подружкой. До пяти, насколько я помню, была дома, потом за ней зашла Вика, и они удалились. Я и не думала, что они прогуливать собрались, иначе бы никуда не пустила.
– А вернулись они во сколько? – продолжила уточнять я.
– Сложно сказать, – медленно произнесла хозяйка и тут же добавила: – Но точно помню, что поздно. Мы с мужем уже спали, я ночью проснулась, а они все в комнате хихикают.
– То есть, подруга ночевала у вас?
– Да, Вика часто у нас остается. Просто живет она далеко, а одной девушке домой ехать страшно. Вот они и ночуют то тут, то там. А Вика, она что, тоже в тот день прогуляла?
Услышав этот вопрос, я поняла, что девушки учатся вместе, по всей видимости, в одной группе. А значит, можно попробовать выяснить у этой женщины координаты Вики.
– Сейчас посмотрю, – важно ответила я и полезла за блокнотом. А пока доставала его, еще спросила: – С которой именно Викторией дружит ваша дочь? У нас в группе их целых три.
– С Апроянц.
– Ах, с этой… Ну да, ее тоже не было, – не став даже листать блокнот и сделав вид, что просто вспомнила, ответила я. – Мне бы, честно сказать, хотелось и с ее родителями побеседовать, так как девочка совершенно не желает учиться, несмотря на то, что у нее к этому есть все способности. Но вот только адреса ее у меня с собой нет.
– Если хотите, я вам его дам, – попавшись на мою уловку, сама предложила помощь женщина.
– Если не сложно, – удовлетворенно улыбнулась я ей. – Вы мне этим очень поможете.
Теперь все же пришлось не только достать блокнот, но и открыть его на совершенно чистой странице, и я записала продиктованный матерью Валерии адрес.
– Вы уж ее родителям скажите, что я за ними слежу и на занятия отправляю. А то вдруг они подумают, что это я разрешаю девочкам прогуливать, – попросила женщина.
– Хорошо, я скажу им об этом, – согласилась я и поднялась со стула.
– Уже уходите? – удивилась хозяйка.
– Да, мне еще к нескольким студентам заглянуть нужно, – как настоящий куратор ответила я.
– Ну то бы хоть чайку попили…
– Спасибо за заботу, но мне и в самом деле некогда, – вновь отказалась я.
Теперь уже женщина настаивать не стала и пошла провожать меня до дверей. Там она еще раз повторила, что теперь обязательно будет гонять дочь и заставит ее посещать занятия. Я еще раз все выслушала и с огромным облегчением вздохнула, когда мать Леры захлопнула за мной дверь.
Бывают же такие взвинченные люди! В этой женщине как будто фонтан энергии бьет, аж страшно становится. Нет, настолько эмоциональной быть нельзя, для здоровья вредно. Хорошо, что мне больше не требуется с ней общаться, а то еще одного такого разговора я просто не выдержу.
Выйдя из подъезда Валерии на улицу, я вдохнула в себя прохладный вечерний воздух. На улице уже начало смеркаться – самое время для молодежных гуляний и всяких там дискотек. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что успею немного понаблюдать за Лериной подругой Викой, а уж завтра придумаю, как заставить ее рассказать мне правду о том вечере. То, что девушки вернулись домой вместе, еще не указывает на то, что все время с шести и до поздней ночи они были также вдвоем. Ведь могли встретиться и позже.
Определившись с дальнейшими действиями, я села в свою «девяточку» и направилась в сторону улицы Чехова. Ехала я туда довольно быстро, так как боялась, что если пропущу появление девушки дома, то уже не смогу отыскать ее, и вечер окажется потраченным впустую. Как назло, начался час пик, и количество транспорта на дорогах заметно увеличилось. Естественно, стали образовываться пробки и заторы, и мне, увы, не посчастливилось их избежать.
Но, хоть и с задержками, я все же успела добраться до дома Виктории Апроянц как раз вовремя. В тот момент, когда я начала искать место для своей машины, из подъезда старой девятиэтажки вышли две девушки. Одна из них была Лера Крапивина, а вторая, как я могла догадаться, та самая ее подруга – Виктория. Мне даже не пришлось искать способа выяснения того, как выглядела девушка, все сложилось само собой.
Не став больше мучиться вопросом о том, куда деть автомобиль, я сосредоточила все свое внимание на девушках. А те, ничего не подозревая, шли к автобусной остановке, эмоционально что-то обсуждая и временами громко хихикая. На обеих были легкие ветровочки со множеством цепочек и бляшек, а также брюки. Только на Валерии это был ее любимый клеш, а на Вике – обычные синие джинсы с разводами на коленках.
Сама же девушка, на которую мне предстояло переключить сейчас свое внимание, по внешности резко контрастировала с Валерией. Во-первых, она была блондинкой, во-вторых, стриглась коротко, почти под мальчишку, в-третьих, почти не красилась, так что о ее половой принадлежности можно было догадаться только по длинным серьгам в ушах да по едва заметной маленькой груди. При этом сказать, что девушка не совсем красива, было нельзя, данный стиль ей очень даже шел.
Не совсем пока понимая, что общего могли найти для общения эти две совершенно разные внешне девушки, одна из которых принадлежала к категории «свой парень», а другая больше относилась к клану кокеток, я решила пока не делать поспешных выводов и просто следовала за ними по пятам. Дойдя до остановки, девушки дождались пятидесятого автобуса и почти впихнулись в него. Хорошо зная маршрут, я все же не стала обгонять автобус, а неторопливо поехала позади него, тем более что совершенно не имела представления о конечном пункте поездки двух подружек.
Проследовав за автобусом чуть ли не большую часть его пути, я заметила, что на одной из остановок Виктория вышла, а вот Лера осталась внутри. На данный момент больше интересуясь Викой, я быстренько припарковала свою «девяточку», заперла ее и поспешила догнать девушку. Так мы преодолели несколько кварталов, и я увидела, что Вика вошла в подъезд углом построенной трехэтажки.
Я подождала несколько минут, а потом тоже вошла в него и осторожно стала подниматься по ступеням наверх. С третьего этажа до меня донеслись голоса. Взглянув между маршами лестницы вверх, я увидела, что Виктория стоит на площадке с каким-то взлохмаченным парнем и они о чем-то разговаривают. Тогда я встала на первую ступеньку, плотно прижалась к стене и стала вслушиваться в беседу. По первым же словам можно было понять, что парочка ссорится.
– Ты опять за старое, Влад, – недовольно ворчала девушка, стараясь сильно не повышать голос. – Ты мне обещал, что больше к ним не притронешься.
– Обещал, но ты сама знаешь, как сложно бросить, – пытался оправдаться ее собеседник. – У меня ежедневно ломки. Так что я, по-твоему, должен делать?
– Обратись к врачу.
– Чтобы тот сообщил моим предкам? Черта с два! Зачем мне это надо? – не воспринял совета юноша. – Как-нибудь сам справлюсь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.