Гленвэр всё оттягивал и оттягивал старт. Он проверял и перепроверял расчетные координаты гиперпрыжка, пытаясь проложить маршрут к ближайшей известной звездной системе, сверяя с координатами, которые ему все-таки выдали нейросети корабля. Раньше он никогда не зацикливался на этом. Дело было не в расчетах, дело было в другом. Дело было в Далмаре. Гленвэр сомневался. Он сомневался в правильности принятого им решения. Сейчас он сидел за мониторами, смотрел невидящим взором на экраны и прислушивался. Он слышал тяжелую поступь Далмара в дальнем отсеке, где были собраны навигационные карты и межгалактические атласы. Все дни, необходимые для предполетной акклиматизации, провел Далмар на корабле, и всё это время он интенсивно изучал теоретические основы космонавтики и принципы работы бортовых систем. Те вопросы, которые он задавал по теории, наводили Гленвэра на мысль, что его мозг работают и линейно не хуже, чем нейросети компьютера, и креативно, как мозг любого соплеменника Гленвэра. То, что Гленвэр изучал в академии космопилотов в течение шести лет, Далмар освоил за пару недель. Но, когда он применил мнемоническое правило для запоминания и определения созвездий, используемое всеми учениками академии, Гленвэр был не просто удивлен, а поражен. В тот день, Далмар, пройдя все психофизические тесты, необходимые для полета, пришел очень довольный к Гленвэру и сказал, что он полностью готов. Тесты показали хороший результат, а ещё он знает, что созвездие Льва базовое, а Лев в зубах держит Рака, хвостом указывает на Деву, а лапой давит Чашу.
Но, Гленвэр, сомневался. Он хорошо помнил то чувство, которое возникло у него при первой встрече. Тогда, после не очень мягкой посадки, когда Гленвэр только выбрался из капсулы и, выпрямившись в полный рост, чуть потянулся, разминая затекшие конечности, появление Далмара из-за кучи песка было как светопреставление. Представьте, этакое чудище – дерево, у которого вместо корней много длинных лап, на которых оно передвигается. Толстый, высокий, в полтора раза выше Гленвэра ствол. Широкая, темно-бурая листва. Глаза и уши, и главное, рот, из которого изошел утробный звук с такой грозной, повелительной интонацией, что Гленвэр, ничего не понимая, все же замер как вкопанный. Потом, правда, они смеялись, вспоминая их первую встречу. Ну, а вот теперь Гленвэру надо было принять окончательное решение: брать ли с собой в полет на свою Колиопту, к своему голубому солнцу Далмара с его подругами? Когда-то, ученые говорят, солнце, обогревающее Колиопту, было ярко-оранжевым. А теперь в результате потери кислорода атмосфера была столь разряженной, что солнце стало голубым. Далмар просто загорелся своей идеей восстановить на планете Гленвэра леса и, как результат, атмосферу. "Прямо, Мессия – не меньше! – ворчал Гленвэр. Конечно, он мечтал, чтобы его дети или хотя бы внуки жили, как в древности, на поверхности Колиопты, а не в подземных городах. – Но, по силам ли это сделать Далмару? Или это бред его воспаленного мозга. То есть, его мозговой жидкости. А, что скажут братья? А, какой "сюрпризец» будет для Гленды. Что там для Гленды, "сюрпризец" будет для всей Колиопты!"
История планеты и цивилизации на Седаре и Колиопте были, как выяснилось, чем-то схожи. И в то же время имели существенные различия. В свое время Далмар спросил Гленвэра о том, какая продолжительность жизни их особей. Ответ Гленвэра его крайне удивил. Он считал, что за столь короткий период жизни индивидуума невозможно накопить необходимое количество знаний и опыта, чтобы создать устройства, позволяющие вырваться за пределы притяжения планеты. На что Гленвэр, объясняя, сказал, что существует вполне научная гипотеза о происхождении их вида и цивилизации. Эта гипотеза основывается на том, что жизнь на Колиопте зародилась 4 млрд. лет назад. Простейшая клетка росла и в один прекрасный день превратилась в разумное существо. А представители их вида являются потомками предыдущей более развитой цивилизации. Та цивилизация канула в веках. А огромные пласты знаний, доставшихся им в наследство, позволили сделать прорыв в техногенных областях, в том числе в космонавтике. Далмар, удовлетворившись ответом, поведал, что и на Седаре существует такая же гипотеза. Подтверждение тому этот странный артефакт, который Далмар "украл" для Гленвэра. Но лично Далмар, придерживается другой теории. Он считал, что именно научно- техническая революция научила их вид полностью воссоздавать почти всё, что природа генерировала веками. По его ощущениям, именно сейчас границы между биологической жизнью, неодушевленными предметами и технологиями всё больше размываются. Взять, к примеру, их способ размножения на Седаре.
– Во- первых, нужно, чтобы было две особи мужская и женская. Дальше процесс идет следующим образом. В специальном инкубаторе смешивается генный материал, выращивается росток, потом он помещается в отдельный контейнер с питательным субстратом. А дальше переносится, как правило, в отцовскую оранжерею.
Гленвэру не всё было понятно. Почему именно в отцовскую оранжерею и как этот росток становиться мыслящей особью? Тогда Далмар, как выражался Гленвэр, включив "ученого" на полную, подробно, используя массу научных терминов, начал всё ему объяснить:
– Уже давно наши ученые выяснили, что процессы, происходящие в мозговой ткани, имеют квантовую природу, так за память, за управление эмоциями и когнитивными способностями отвечает один из центров нейрогенеза гиппокампа. Эти способности в большей мере проявляются у опытных мужских особей, живших в хороших условиях. Поэтому, для формирования зачатков мозга новородка, забор частички гиппокампоса осуществляется у родственников по мужской линии. В лабораторных условиях выращивается образцы мозговой ткани и в последствии подсаживаются реципиенту. Перед подсадкой необходимо убедиться в хорошем физическом состоянии ростка. Эта процедура достаточно болезненная и опасная, как для донора, так и для реципиента. К сожалению, по статистике около десяти процентов молодых особей погибают. Но это еще не всё. Женские особи тоже участвуют в этом процессе. Для формирования нейронов необходима подсадка стволовых клеток. Стволовые клетки и берут от женских особей из мозговой жидкости или мозгового вещества. Мозг нашего вида, называют мозговой жидкостью, так как он находится в желеобразном состоянии.
– А как же любовь? Любовь в вашем мире существует? – спросил Гленвэр.
– Любовь? – задумался Далмар. – Сложный вопрос. Сначала надо понять, что такое любовь. Кто-то говорит, что любовь – это река, кто-то говорит, что любовь – это песня, кто-то говорит, что любовь повсюду вокруг нас, она поднимает нас туда, где нам место. Кто-то говорит, что, любовь – состояние, когда в звуке дождя ты слышишь смех, – задумавшись, произнес Далмар и, вспомнив первенца, добавил: – Но иногда любовь бывает и болью.
– Как у вас всё сложно, – выслушав Далмара, произнес Гленвэр. – Это всё похоже на пытки. Варварство какое-то.
– И чего же здесь сложного? – возразил Далмар. – А что касается боли… Трудно представить себе жизнь без боли. Наша боль превращает наши раны в мудрость. За каждым творением всегда стоит какая-то, боль физическая или душевная. А мы творим будущее. Впрочем, наши отпрыски с донорским материалом получают и генетическую память от своих родных. Поэтому этап обучения у нашего вида короткий. Многое они знают уже с рождения. А что, у вас на Колиопте родопроизводство происходит без боли? И что обозначает термин "варварство"? Объясни.
– Да, у нас всё проще на Колиопте. А генетическая память у нас тоже существует. Но у нас живорождение. Женская особь рождает одного или двух имаго, так зовут наших новорожденных. Что касается боли, не знаю. У меня пока нет ни семьи, ни потомства, – ответил Гленвэр.
На заданный вопрос про "варварство! Гленвэр отвечать не стал. Он и сам не знал, что обозначает это, случайно слетевшее с его языка старинное слово. И чтобы не вступать в спор с Далмаром он решил перевести разговор на другую тему. Его ещё очень интересовал процесс питания соплеменников Далмара, но он стеснялся заводить разговор на эту тему. Она вызвала у Гленвэра странное чувство стыда. Да, он испытал стыд за своих предков, которые по преданию, уничтожили все деревья, просто съев их. Но Далмар сам заговорил на эту тему. Он рассказал, что в основном питание происходит посредством приема азотно-фосфорно-калийного субстрата. Производство субстрата осуществляется в отдельных специализирующихся на производстве питания поселениях, на автоматизированных фермах. А в качестве деликатесов некоторые особи могут себе позволить питание посредством фотосинтеза. Для этого используют энерголифты. Он поднимает субъект к искусственному солнцу, которое находиться под куполом. Натуральное, природное солнце стало слишком горячим и активным. Оно стало опасным для питания. Оно не питает, оно сжигает. Искусственное же солнце настроено на оптимальную мощность. Разная высота энерголифтов позволяет сделать процесс фотосинтеза управляемым.
– Надо же! И наше солнце стало небезопасно для нас. Правда, по другой причине. Ну, ты знаешь, из-за разряженной атмосферы. Да и питание у нас в основном состоит из растительных субстратов на основе макроэргических соединений. Странно, наши планеты так похожи, а наши виды такие разные, – констатировал Гленвэр.
По отсеку, заглянув в рубку, прошуршали две подруги Далмара – тоненькие, совсем зеленые тростиночки. "Как эти эфирные создания могут изменить мою планету? – подумал Гленвэр. – Ну, уж навредить они ей точно не смогут. А, была, не была! Пристегните ремни. Мы отправляемся!" И, дав команду на запуск варп-двигателя, добавил: "Поехали!"
Чем за общее счастье без толку страдать –
Лучше счастье кому-нибудь близкому дать.
Лучше друга к себе добротой привязать,
Чем от пут человечество освобождать.
Омар Хайям
С момента их последней встречи прошла целая вечность. Повод для новой встречи появился неожиданно. Они оба пришли проводить правнуков в полёт. Далмар почти не изменился. Для его вида существ, прошедшее время было небольшим отрезком в продолжительности жизни, что нельзя было сказать про Гленвэра. Гленвэр сильно постарел. Он уже ходил с палочкой, а глаза заволокла мутная плёнка. Время не пощадило его физически, однако ум его не утратил живости, а речь осталась безупречной. До сих пор его приглашали выступить перед школьниками или студентами с рассказом о своем знаменитом полете. Он даже начал писать мемуары, но то судьбоносное событие никак не хотело ложиться на "пергамент". Даже сейчас по истечении стольких лет он не мог проанализировать те эмоции, да и память начала подводить. Если говорить о жизни, то, конечно, она полностью изменилась после приземления. Он стал Героем!
Даже его увечье стало модным андрогинничным явлением. Удаление двух средних конечностей сразу вошло в моду. В среде молодежи, как они выражались, это было очень «круто». Но подобное разрешалось делать только Имаго – взрослым особям. Самое интересное, что потомство, которые родилось у них с Глендой, уже имели только четыре конечности. Им с рождения передавался ущербный, как раньше считал Гленвэр, ген. Не у всех, конечно, в основном он проявился на сыновьях. Ну, а теперь и у внуков, и у правнуков.
Далмар пришел провожать своих праправнуков. В полетной команде было четыре особи древовидов, так теперь называли его потомков. Две женские особи и две мужские. Из них у Далмара самым любимым был Дахо 4/1. Вообще, Далмар уже не очень хорошо знал всех своих потомков, хотя вел строгий учет. На каждого было заведено досье, но это, скорее, был исследовательский документ, необходимый Далмару в его деле больше, чем просто родословная. Но Дахо 4/1, или просто Дахо (так его называл Далмар), был у него на особом счету. В новых реалиях пришлось поменять старую практику присвоения имен. Теперь имена довались не по отцу, а по матери. Дахо был потомок той сиротки Дахи, которая увязалась с Дуруной. А новое поколение вообще старалось отказаться и от этой практики имен с нумерацией. Они выбирали себе не связанные ни с чем имена, например, "мыслящий наперёд" – Премыслов или "желанный" – Баженов. Однако Далмар вел учет, придерживаясь старых стандартов. У него всё было строго. Он, не сгибаясь, нес на своих могучих плечах груз ответственности за свой род и за своё дело.
Дахо был единственным из всех потомков Далмара, который пошел по его стопам и стал настоящим экспертом в изучении Жукочелов, так сокращенно стали называть расу живущих на этой планете жуков членистоногих. Может, поэтому Далмар его и выделял. Долгими летними вечерами, когда Дахо навещал его, у них всегда находились общие темы для разговоров, переходящие чаще всего в профессиональную плоскость. А на данный момент, Дахо был просто его главной надеждой на будущее, поэтому Далмар не хотел, чтобы в экспедицию отправлялся именно он.
После того, как Далмар оказался принятым на этой планете вместе со своей парадоксальной идеей, которой дали добро на реализацию в качестве эксперимента, как было сказано в официальных бумагах, Далмар столкнулся со многими трудностями. На сегодняшний день многие проблемы успешно были разрешены. Построены и разрастаются поселения рода.
Ниши расселения древовидов и жукочелов пока не пересекаются. Древовиды занимают поверхность планеты, а жукочелы живут в подземных городах. Главное слово здесь «пока». Благодаря деятельности Далмара, концентрация кислорода в атмосфере заметно выросла. В современном обществе жукочелов идея тоже перебраться на поверхность набирает все больше сторонников. Уже есть случаи постройки для жукочелов-нуворишей конструкций на поверхности земли. Это конструкция похожа на солярий. Прямо из-под земли к солярию проведен лифт. Правда, пока это только показуха. Купол солярия сильно затемнен и открывается буквально на минуту, только лишь для того чтобы удивить гостей хозяина. Вся эта возня, как выражался Далмар, его несколько напрягала. Если всё же такое случится, как будут на одном пространстве уживаться два вида или, вернее сказать, две разные расы? Хотя это случится, наверняка, не скоро. Нарастить 600 км атмосферы – дело нешуточное. Его жизни и жизни его внуков, пожалуй, не хватит. Тем не менее, глубокое изучение жукочелов как расы, чем и занимался Дахо, Далмар считал очень важным и своевременным. А ещё он всё чаще задумывался над вопросом: кто станет его преемником? кто сможет продолжить его дело? И с его точки зрения, Дахо подходил на эту роль лучше всего.
Но Дахо настоял на своём участии и убедил Далмара, что именно он в этой экспедиции сможет принести максимальную пользу их делу. Этот полет, действительно, был очень важен. От результатов этой экспедиции зависела выживаемость рода древовидов. Дело в том, что на планете не хватало питательных веществ для интенсивного воспроизводства расы древовидов. Почва была обеднена. Отходов жизнедеятельности жукочелов, использовавшихся для питательного субстрата молодняка, стало не хватать для увеличившейся популяции древовидов. А тут совершенно случайно была обнаружена новая планета в дальней галактике с очень обнадеживающими характеристиками. Правда, он была плохо изучена. Поэтому полетная команда на пятьдесят процентов состояла из военных. Это была обычная практика для такого рода экспедиций. Звездолет был небольшим, основную часть рабочего пространства занимало научно-исследовательское оборудование и оружие. Значительное место было отведено под хранилище нейтронного топлива. Этот корабль относился к категории "изыскательских". Хороший запас топлива гарантировал возвращение его даже из дальних галактик. В команде корабля было три штатных пилота, начальник экспедиции и его заместитель, а также двенадцать ученых различных специальностей и команда военных. Надежда у Далмара на эту планету была большая, поэтому он настоял на включении в состав команды ученых представителей из расы древовидов.
Дахо был породистым древовидом, весь в пращура: могучий высокий ствол, благородная осанка, классические черты лица, отличные способности к аналитическому мышлению. Внешне он в силу мутации генов отличался от прародителей, как и всё последнее поколение древовидов. Необходимость приспособиться к новым условиям жизни на чужой планете по законам мутации сделала их чем-то похожими на жукочелов. Кора потемнела и стала темно-коричневой. Листва оставалась в первоначальном виде только у незрелых особей. С возрастом она сворачивалась и походила на иголочки или ворсинки, так похожие на ворсинки покрывающие тела жукочелов. Лишнюю корневую систему после рождения удаляли за ненадобностью. Оставляя только два корня для движения или четыре, по желанию родителей, для более устойчивого положения. Рост тоже изменился. Среднестатистический рост молодежи древовидов приблизился к росту жукочелов. Были случаи, когда древовида, случайно оказавшегося в компании молодых жукочелов, не сразу отличали, а принимали за своего. Принципиальным отличием были система питания и размножения. Конструирование рекомбинантных ДНК, генная инженерия и биотехнология и в этих вопросах имели обнадеживающие экспериментальные результаты.
Гленвэр пришел проводить свою правнучку Жанэль. У Гленвэра с Глендой было большое потомство, но никто из них, что удивительно, не пошел по стопам Гленвэра. Никто даже не смотрел в сторону космоса. Надо, правда, отметить, что у всех были хорошие специальности, но все они были связаны только с деятельностью на родной планете. Видно, та слава, которая выпала на долю Гленвэра, каким-то образом сдерживала или даже перекрывала потомкам желание стать космопилотами. Что же касается Жанэль, то её специальность тоже была в духе времени. Она занималась "наукой о жизни". Она была подающей большие надежды молодым специалистом в области биологии.
И когда Жанэль включили в список экспедиции, Гленвэр был несколько удивлен. Жанэль никогда не проявляла интереса к космосу, она вся была в науке, не отвлекаясь ни на что, даже на личную жизнь. Хотя по возрасту была вполне половозрелой особью. Она была сильной, без всяких генетических изменений (у неё не проявился родительский ген) привлекательной особой. Желающих завести с ней знакомство с дальнейшим продолжением было много, но она не обращала на них внимания.
Встреча Гленвэра с Далмаром произошла уже на предстартовой площадке космопорта. Встретив друг друга, они скорее удивились, чем обрадовались. Они обменялись крепким рукопожатием, но поговорить им не удалось, слишком много зрителей толпилось рядом. Договорились о встрече позже.
Последний раз они виделись тогда, когда их "допрашивали", иначе не назовешь тот разговор с пристрастием, который у них произошел с членами экспертной комиссии по итогам полета Гленвэра. Комиссию интересовали в первую очередь координаты планеты Далмара. Но ни Далмар, ни Гленвэр ничего конкретного не смогли сообщить. Необходимость разговора с ними возникла ещё потому, что сканирование нейросети корабля Гленвэра на предмет координат планеты не дало результатов. Момент гиперпрыжка был то ли удален, то ли выжжен из памяти корабля, поэтому координаты планеты так и остались неизвестными по сей день. Корабль поместили в Музей космонавтики, а не отправили на переплавку в надежде, когда-нибудь с появлением новых технологий попробовать ещё раз его просканировать. Гленвэр иногда приходил туда навестить старое "корытце". Прикладывая конечность к обшивке, он мысленно возвращался в те далёкие годы и его взор затуманивался.
Звездолет был готов к старту. Все заняли предписанные полетным расписанием места. Сердце Жанэль забилось учащенно. Она не боялась перегрузок и "космической болезни". Вращаясь в восемнадцатиметровой центрифуге на предполетной космической подготовке, её тело натренировалось. Гидроневесомость она тоже отлично освоила, хотя пребывание в воде для неё было непривычным состоянием. Плавать она не умела. С водой на планете было сложно. Но сравнить эти навыки с реальной невесомостью ей ещё предстояло. Говорили, что реальная невесомость напоминает первые шаги в детстве: та же неуверенность и непредсказуемость и тот же восторг. Медико-биологическая подготовка тоже прошла успешно. Она вообще была очень спортивной особью. В свободное время, которого оставалось, к сожалению, всё меньше и меньше, ввиду её интенсивной научной деятельности, она занималась практически всеми доступными видами спорта. У неё даже было одно звание мастера спорта. Возможно, это звание и послужила причиной того, что её пригласили в эту космическую экспедицию. Справедливости ради надо сказать, что кроме хорошей физической подготовки особых заслуг у неё не было. То, что она была доцентом кафедры биологии, в счет можно было не брать. Таких ученых было немало. Только на этапе заполнения анкеты с личными данными, она узнала о ещё одной причине того, почему выбор выпал на неё. Тогда, в самом начале тестирования кандидатов, она не поняла почему, передавая её анкету из конечности в конечность, каждый член комиссии, доходя до определённого пункта, кивал и улыбался. А потом, когда один из них, самый седой, подошел к ней со словами: "Значит, ты родственница нашего героя – старика Гленвэра?" – и пожал её конечность, всё стало понятно. Но, вот для неё Гленвэр никогда не был героем. Для неё он был легендой и любимым дедушкой.
Но сейчас, она разволновалась. Да и какой вид спорта и какие тренировки могут совладать с женскими эмоциями! Произошел неконтролируемый выброс адреналина, и, хотя, полеты в космос превратились во что-то обыденное, для Жанэль это было неординарное событие. В противоположном ряду стартовых кресел находились особи из военного подразделения. Это был небольшой отряд в количестве двенадцати жукочелов. Напротив, её кресла сидел командир группы Гутаэр, они познакомились на курсе ППКП – предполётной космической подготовки. Это был завершающий курс подготовки, непосредственно предшествующий космическому полёту. Главной целью курса была практическая отработка навыков выполнения полётных операций и взаимодействия с членами своего экипажа при выполнении программы запланированного полёта.
Гутаэр, удобно расположившись в своём полетном кресле и пристегнув все необходимые застежки своего ложемента, расслабился, посмотрел на неё и одобряюще улыбнулся. Он заметил, как она разволновалась, и захотел её подбодрить, но она избегала смотреть в его сторону. Жанэль пыталась скрыть своё волнение, поэтому пристальное внимание Гутаэра сейчас ей было не очень приятно. Она отвела взгляд в сторону. Рядом с Гутаэром сидел молодой военный, сильно отличавшийся по возрасту от основного состава команды. Жанэль посмотрела на него и заметила, что он тоже волнуется. Их взгляды встретились, и она ему улыбнулась. Для Гутаэра эта улыбка не осталась незамеченной. Он сдвинул брови и что-то сурово сказал молодому солдатику. Шлем плотно сидел на голове, поэтому Жанэль не расслышала слов, но судя по тому, как напряглись желваки у обоих, слова были неприятными.
Гутаэр приметил Жанэль в самом начале предполетной подготовки. Во время предполетных тренировок она показала себя с лучшей стороны. Сильная, выносливая. Она ему сразу понравилась. От неё исходило сильное очарование взрослой молодой особи. Гутаэр был избалован вниманием со стороны женских особей и поэтому подружек он менял регулярно. Может, поэтому после знакомства с Жанэль он решил сразу, как говорят, "взять пчелу за жало" и попытался назначить её свидание. Но Жанэль ему отказала, сославшись на занятость. Этот завуалированный отказ удивил и раззадорил Гутаэра. Сейчас, глядя на Жанэль, Гутаэр подумал: "Такую красотку упускать нельзя. Ничего, полет долгий, ещё успеем познакомиться поближе".
Сам Гутаэр к предстоящей космической экспедиции относился абсолютно спокойно. Эта была уже не первая его экспедиция. Его отряд был укомплектован проверенными в предыдущих экспедиционных операциях бойцами, кроме одного новичка. Гутаэра вынудили взять этого юнца. "Молодой", так его окрестили бойцы, был протеже или родственник какого-то генерала. Ему, чтобы быстро продвинуться по службе, необходимо было в послужном списке иметь хотя бы одну спецоперацию. Наверху решили, что данная экспедиция очень подходит для этой цели. Гутаэру, приказали следить за вручённым новичком и опекать его. Взвод состоял из крепких профессионалов, до этого полета его бойцы побывали не на одной вновь открытой планете, сталкиваясь с различными очень опасными ситуациями, требовавшими и отваги, и мужества, поэтому командир решил, что "одна перчинка каши не испортит". Самому Гутаэру эта неизвестность, таящая в себе опасность, очень нравилась. Он был военным "до мозга костей".
А с этой планетой, и вправду, было что-то не то. Начиная с названия. Обычно искатели, обнаружив новую планету, помещая её координаты и характеристику в межгалактический атлас, присваивали её просто очередной номер. Например, NGC-189 или M-1311. А в случае с этой планетой произошел парадокс. Ей дали имя! Её назвали Сироари.
В дальнейшем никто из искателей не мог вспомнить, кому в голову пришла эта идея. И почему именно Сироари? Складывалось такое впечатление, что это слово возникло само по себе во многих головах. И эта была не первая странность.
На планету было отправлено уже две экспедиции. После успешного приземления в течение определенного времени от этих экспедиций приходили очень обнадеживающие сообщения. Очень часто звучало архаичное слово "Рай". А потом все сообщения обрывались и больше на связь никто не выходил. Ни одна из экспедиций обратно не вернулась. Если бы не данные о большом скоплении жизненно необходимых полезных веществ, которые экспедиции успевали передать, возможно, эта третья экспедиция и не состоялась.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.