– Ты что, не говоришь по-альдеваррски? – Каддар прикусил губу и всмотрелся в диковинный лик парня. – На твоё счастье, я знаю ещё четыре языка. Как насчёт бреккского? Нет, не похож: больно уж тонкие черты… Речь Старых Холмов – едва ли. Сотторийский – нет и ещё раз нет, а вот Годаранский? Не из славной солнечной империи ли ты пришёл? Не думаю. Наверное, Нимлатар или Тивалия. Точно. Тивалия. По глазам вижу. Жаль, этим языком я ещё не овладел.
Следопыт не сомневался в своей догадке, как и в том, что узник вполне понимал его. Языки давались Каддару легко, и, в случае альдеваррского, остатки его акцента едва ли мог уловить рядовой житель Западных Королевств. Наверняка, говорил он даже чище шепелявых меранийцев.
– Дружище, зачем мы с тобой играем в молчанку? – Каддар присел на колени перед измученным пленником. – Мне ведь и так понятно многое о тебе. Ты Лис. Один из последних выживших, если верить командующему, а в этом я ему верю.
Тивалиец лишь медленно сопел да изредка подрагивал от холода.
– Ну и что тебя здесь ждёт, Лис? – следопыт опустил взгляд в притворном волнении. – Они же убьют тебя. Рано или поздно, но вздёрнут на площади. Ты будешь отдуваться за всех своих пособников, понимаешь? Кранц Родейн и все другие, кого вы убили – неважно, что ты мог их и не трогать. Ответишь за всех, ведь Клемен очень зол на вас. Чувствую, что герцог – тоже. И это очень грустно. Очень.
Тело узника пронзила судорога, и он скорчился от боли на несколько мгновений.
– Я предлагаю тебе сделку, Лис, – Каддар аккуратно смахнул слезу, появившуюся на щеке тивалийца и оставившую бледную полосу на пыльной коже. – Я правда могу тебе помочь: у меня очень влиятельные покровители. Да, даже влиятельнее герцога Содагара. Я могу тебя отсюда вытащить хоть сегодня.
– Сильно сомневаюсь, – узник разомкнул пересохшие губы и прохрипел.
– Другое дело, – Каддар положил руки на его колени. – Видишь? Не так всё сложно.
– Кто ты вообще такой? – Лис корчился при каждом слове.
– Каддар Бреккский. А вот друг я или враг – будет зависеть от тебя. Ты же веришь в чудо, Лис?
– Чудес не бывает. Не в Басселе.
– Не могу не согласиться. Летара, как и все Западные Королевства – место крайне скудное на чудеса, – Каддар поднялся и подошёл к замурованному окну. – Так почему бы тебе не вернуться в Тивалию? Я могу этому поспособствовать. Почему ты смеёшься?
– Прости, конечно, – смех истерзанного Лиса больше походил на разгулявшийся кашель. – За последнее время я был на цепи так часто, что уже привык. Воротилы, бандиты, теперь – гвардейцы. Серьёзно, стоит мне сбежать из одной западни, как я попадаю в другую. Видимо, Святое Солнце решило, что это моя судьба, а от судьбы не убежишь. Вот я и возвращаюсь на цепь. Раз за разом, снова и снова.
– Друг мой, если и есть где-то там Святое Солнце, Далёкая Звезда или ещё кто-то… Ты правда думаешь, что им есть дело до того, сидишь ты на цепи или у тёплого очага? Если вести судьбу каждого человечка на Большой Земле, никаких сил не хватит. Да уж, нелёгкая это работа – быть богом.
– Ты всё равно не поймёшь. Это моё наказание, и я его принял, – Лис попытался подтянул ноги поближе и скривился в судороге. – Каждый раз мне обещают спасение, побег в Алледан или вообще в новую жизнь. Но этого не будет. Моё место в Бездне, и я уже в ней.
– Хорошо, – Каддар постукивал пальцами по свежей кладке на месте окна. – Ты можешь и дальше верить, что какая-то неведомая сила приговорила тебя к вечным мучениям, и сидеть здесь. А можешь договориться со мной, получить одежду и деньги, чтобы добраться до Меренфольда. Там мой добрый знакомый посадит тебя на судно, идущее в порт Идалла. Несколько лун пути – и ты дома, Лис.
– Видишь? Пустое искушение. Твои красочные картинки рушатся на первом же шаге, потому что я прикован к стене в какой-то тюрьме.
– Ты не совсем осознаёшь, насколько я могу повлиять на твоё положение. У меня есть хорошие друзья: сильные, влиятельные. Настолько, что даже герцога Бассельского приструнят. Что скажешь? Будешь дальше ждать, пока не замёрзнешь тут на смерть, сидя голой задницей на полу?
– Не замёрзну, – Лис рассмеялся. – Как только становится совсем плохо, стражники окатывают меня горячей водой. Это же Бездна: нельзя умереть, если твоя душа уже в ней.
Каддар стоял к пленнику спиной, но чувствовал на себе его взгляд. Лис старательно убеждал себя в том, что давно потерял свою душу. Его можно было понять: так гораздо легче смириться с неизбежной гибелью.
– Последний шанс, – произнёс следопыт. Он залез в поясную сумку и достал аккуратно сложенный лист. – Проезд в Тивалию в обмен на сведения, пойдёт? Посмотри на этот портрет, очень внимательно посмотри. У художника отличная репутация, так что он должен быть весьма точен. Разглядел?
– Чёрт, – усталые глаза Лиса оживились при виде изображения молодого мужчины с острыми скулами и длинными волосами. – Химера…
– Чудесно, – Каддар улыбнулся, причём искренне. – Наша сделка в силе, и от тебя мне нужно только одно. Расскажи мне всё, что знаешь об этом Химере, и помоги его разыскать.
Верхний рынок. Сосредоточие бассельской меркантильности и лицемерия. Из некогда приятных рядов с добротными товарами и честными продавцами он превратился в кипящий котёл обмана. На Верхнем рынке было принято врать.
Продавцы из окрестностей всячески преувеличивали ценность своих безделушек. Ошмётки хилой коровы, едва не умершей от старости, они преподносили как нежнейшее мясо из холмов Средней Летары, коим с завидной регулярностью угощались всевозможные бароны. Там же, на соседних прилавках, вырезанные их детьми поделки из валежника вдруг превращались в чудотворные амулеты, созданные по давно забытым рецептам баланошских друидов. Нималии с трудом верилось, что залитая мутной водой и овощными выжимками полынь могла вылечить бесплодие или вернуть утраченную мужскую силу.
Этот ореол обмана всегда отталкивал её от Верхнего рынка. Причём исходил он как от торгашей, так и от их наивных покупателей. Истинно богатые бассельцы заходили на эту площадь в сердце Купеческого квартала так же редко, как и герцог Содагар. Здешним торговцам нечего было предложить тем, кто знает, чего хочет. Зато не было отбоя от обычных горожан, готовых отдать последние сбережения дабы казаться лучше и богаче, чем они есть.
Ими и пользовался Его Сиятельство барон Аддайский по имени Хамарант. Чаще всего он был известен как искусный торговец из знатного рода, восходящего ещё к свободному Басталу. Говорили, что Хамарант умел находить общий язык даже с самыми непримиримыми врагами. Ему, например, удалось договориться о том, чтобы допустить меранийские суда на Сальмену. Конечно, делал он это исключительно для собственной выгоды, а отнюдь не ради дружбы соседних королевств. Но главной заслугой Хамаранта оставался брак его дражайшей племянницы Салеи с нынешним владыкой Басселя. Выиграли от него все: герцог закрепил союз с потомками свободного Бастала, а торговля Хамаранта достигла небывалых высот.
Его точки в городе знал каждый. Простолюдины надеялись прикупить себе отборный окорок или диковинное украшение с островов Севера. Бандиты же по большей части обходили эти места стороной, но исключения бывали. И в таких редких случаях на защиту богатства старины Хамаранта вставали лучшие солдаты Басселя, на чём и строился план Химеры. План довольно наглый и несколько сумбурный, но всё же он имелся. А значит, семья Нималии и Крысолов стали на шаг ближе к спасению.
– Зараза, надеюсь всё получится, – простонала Сойка.
Она уткнулась лицом в ладони и старательна обдувала их, стараясь согреться. Пусть день выдался приятным для зимней поры, Химера облачил Таделию в обтягивающее бордовое платье с таким вырезом, что тот едва не доходил до живота. Всё обширное и весьма впечатляющее пространство, которое её одеяние открывало глазу, покрылось гусиной кожей.
Девушкам их неожиданный лидер велел ждать в одном из отдалённых углов Верхнего рынка. Здесь, среди обычных магазинчиков, весьма удачно вписался бордель под названием «Дом Наслаждения». Нималии такая позиция пришлась не по душе, но план был важнее её возмущений.
– Если не получится… – начала она.
– То нас всех поубивают, – закончила Сойка.
– Но сначала я убью Химеру.
Ним хихикнула, но веселья она не чувствовала уже давно. Она берегла искреннюю улыбку на момент, когда пленники вернутся из замка и попадут в её объятия. Сейчас же она не могла и сказать, как относилась к Химере. Она смотрела на него все эти три дня в «Старом Мельнике» и видела старого друга. Того, кто так часто напивался в «Морде», рассказывал ей о своих злоключениях и любовных похождениях. Но что-то глубоко внутри приходило в движение при виде того, кто запустил эту трагическую цепочку.
– Что, дамы, готовы? Сигнал вот-вот будет, – из подворотни появился Калач. В выданных ему лохмотьях он стал походить на отпетого бандита. – Ого, классно выглядишь, Златовласка!
– Не взаимно, – Сойка ответила наёмнику удивлённым прищуром.
– Ты-то точно справишься? – спросила Ним.
– Обижаешь, Грибочек, – Калач облизнулся. – Я вам весь план обеспечу, вот увидите.
– Какой ещё Грибочек? – дочь Бертольда слегка толкнула его в грудь.
– Хотел тебя рыжиком назвать, – наёмник пожал плечами. – А рыжики – они же грибы, вот и назвал так, а то было бы слишком банально.
– То ли дело «Златовласка», – Таделия усмехнулась и поправила коварное платье. – Давай уже свой сигнал, Хлыст.
– Скоро даст. Ладно, девчата – по точкам.
После неуклюжего поклона Калач ушёл задами, а девушки продолжили томительное ожидание. Формы Сойки успели привлечь несколько зевак, но после недолгих заигрываний каждого из них пришлось поторопить прочь. Сигнал ведь мог прийти в любой момент.
Нималия рассматривала привычную суету рынка и вслушивалась в монотонное гудение дюжин голосов. Они сливались в один протяжный гул, от которого ей было даже хуже, чем от привычной тишины. Так было, пока этот гул не разорвался яростным криком.
– К Чёрту зажравшихся свиней!
Раздалось несколько хлопков. Над центральными прилавками появились струйки дыма, тут же устремившиеся в хмурое небо. Последовало ещё два хлопка, и теперь рынок охватывала паника.
Крики людей наполнили квартал. Казалось, будто на улице происходила настоящая резня, вот только было это далеко не так. Всего лишь Хлыст с Полозом закинули мешочки с зажигательным порошком в уличную жаровню у мясницкой лавки и нагнали жути своими криками.
Покупатели бросились врассыпную, путались друг у друга под ногами и устраивали потасовки. Стражники остервенело метались от одного магазина к другому, но найти причину буйства не могли. Во всей этой суматохе никто и не заметил, как Химера облил углы лавки Хамаранта маслом и щёлкнул старым огнивом.
– Пожар, пожар! – галдела стража.
Блюстители порядка отвлеклись от погони за тенями и принялись забрасывать роскошное деревянное строение снегом. Только один из них решился помочь людям, что пытались вырваться из огненной ловушки.
– Слышишь что-нибудь? – шепнула Сойка. – Есть гвардия?
– Пока нет, – ответила Ним. – Но до замка неблизко. Пока гонец дойдёт, пока они выйдут…
– Или гвардия просто не придёт, потому что Химера просчитался.
– Эй вы, курицы, можете у нас спрятаться! – в дверях «Дома Наслаждения» появилась пышная дама лет пятидесяти. – Тут побоище какое-то!
– Спасибо, но такое зрелище я не пропущу, – Таделия помахала ей.
– Совсем ум отморозили эти уличные… – хлопок двери, что закрылась за дамой, оборвал её речь.
Химера явно не пожалел масла. Огонь становился сильнее и уже объял всю лавку, а солдаты всё пытались играть с ним в снежки. Языки пламени танцевали на редкой черепичной кровле и завораживали Нималию. Она почти потеряла счёт времени, и очнулась, лишь услышав протяжный гул со стороны города. Так звучал сигнальный рог.
Особое положение поспособствовало скорейшему приходу гвардии, и всадники под стягом Басселя ворвались на Верхний рынок в полной боевой готовности. Их было около дюжины – может, чуть больше. Выставив копья, они кружились вокруг пылающей лавки и пытались разглядеть зачинщиков в общей кутерьме.
Люди не могли покинуть площадь, ведь в переулках то и дело щёлкала очередная порция зажигательного порошка. Вихрь из человеческих тел охватил рынок. Всадники с трудом пробирались через обезумевшую толпу. В пылу беспорядков многие решали поживиться товарами, оттягивая внимание гвардейцев. Начинались самые настоящие битвы за право стащить очередную безделушку или куриную тушку.
По плану Химеры, солдаты должны были растянуться по площади в попытке усмирить толпу и найти настоящего преступника, ведь разглядеть что-то в этом буйстве человеческих пороков не представлялось возможным.
Высокий гвардеец в развевающемся на ветру жёлтом плаще как раз соскочил с лошади на окраине рынка и обнажил меч. Он отбился от соратников и вглядывался в каждую бегущую фигуру, когда Калач вынырнул из переулка и схватил Таделию за волосы.
– Хороший прикид, Златовласка! – наёмник оскалился и до треска потянул за бордовую бретель. – Без него – не хуже, я надеюсь.
– Пусти, тварь! – Сойка повернулась к гвардейцу и завопила. – Помогите! Стража, стража!
– Закрой пасть и иди за мной!
Платье-таки надорвалось под натиском Калача. Он перехватил жертву за волосы и с рыком потянул за собой. Лицедеи-недоучки скрылись в подворотне, но от гвардейца добились лишь короткого взгляда. Значит, настал выход Нималии.
Девушка подобрала полы накидки и бросилась к солдату. Тот замер в нескольких саженях и поглядывал то на бордель, то на пожарище. При виде бегущей к нему Нималии он насторожился, но клинок выставлять не стал.
– Прошу, помогите! – Ним схватила гвардейца за холодные наплечники. – Он утащил её, помогите!
– Тихо, дамочка, ближе не подходи, – гвардеец шагнул назад и выставил указательный палец. – Что происходит? Да замолчи ты и объясни нормально!
– Этот урод забрал Ситару! – дочь Бертольда постаралась выдавить слезу. Благо, долетавший до неё пепел раздражал глаза. – Уволок туда, за бордель! Да помогите вы мне, он же её сейчас…
– Что происходит?
– Ты меня слушаешь или нет? Я же только что объяснила…
– Пока я слышу только вопли! – гвардеец всплеснул руками, и клинок просвистел перед лицом Ним.
– Но ты же видел этого типа! – девушка чуть отошла. – Разве вы не его искать пришли?
– Да что это за тип такой? О ком ты толкуешь, а?
– Как это? Бандит, который магазин поджег!
Возможность поймать того, кто обидел благословенного Хамаранта, воодушевила гвардейца куда больше, чем защита чести незнакомой бассельки. Он поправил шлем, вскинул руку с клинком и бросился туда, куда указывал перст Нималии. Сама она семенила следом, но старалась не слишком приближаться.
Солдат оказался на редкость молодым, и возможность выслужиться перед командованием заставила его забыть об осторожности. Ведомый надрывным плачем Сойки, он стремглав промчался по узкому проходу и наконец нашёл её обидчика.
В выданных обносках Калач выглядел ещё большим головорезом. Он широко расставил ноги над распластавшейся в снегу Таделией. В одной руке наёмника поблескивал кинжал, а на другую он накручивал золотистые локоны Сойки. Он явно вжился в роль, обнажив неровные зубы и капая слюной на порванное платье жертвы. Такого не грех было и на месте прикончить.
– Бросай оружие! – воскликнул гвардеец. – Именем Его Светлости…
– Лучше на мою светлость посмотри, – Калач всерьёз расстегнул мешковатые брюки и выпалил заученный накануне лозунг. – Горите, псы зажравшиеся! Начну с тебя, козёл ты сраный, а потом всех подожгу, как барахло барыги Хамаранта!
– Это ты зря.
Гвардеец перехватил меч и бросился на распоясавшегося бандита. Наверняка, он предвкушал скорую расправу, но встретил лишь крепкий удар по шлему. Раздался страшный звон. Не ожидавший засады солдат попятился, но клинок не выронил. Его обидчик выскочил из-за угла и вновь занёс палицу. Теперь она обрушилась на латную перчатку бойца. Тот вскрикнул и всё же расстался с клинком.
Химера откинул волосы с лица и ещё дважды проверил на прочность гвардейский шлем. Работа замковых кузнецов прошла испытание, пусть палица и оставила пару глубоких вмятин. Солдат попытался стянуть звенящую железяку, но очередная атака отправила его спиной в сугроб. По команде Химеры Нималия бросилась к нему и принялась стягивать холодные латы с лежащего без чувств тела.
– Красавцы! – улюлюкал Калач. – И красавицы! Вставай, Златовласка, я помогу.
– Обязательно было платье рвать? – бурчала Сойка, пока наёмник подтягивал её к себе.
– Извини, увлёкся, – наёмник потряс головой. – Химера, ты там как?
– Тороплюсь, как видишь, – Варион как раз пытался совладать с кирасой. – Сначала разберёмся с делом, а потом будешь лезть под юбку Сойке, договорились?
– Ревнует, – Таделия поправила волосы, за которые её изрядно потаскали.
– Всё лады, Химера, – Калач снял поножи с солдата и оставил его в нижних брюках. – Всё, как ты и говорил. Навели суеты, наваляли гвардейцу.
– Это – только начало, – напомнила Ним. – Ещё нужно пройти за ворота замка, не обделаться… Ты видел, сколько их там? Чудом уложили одного, а замке будут ещё! А вывести через них пять человек…
– Слушай, Грибочек, – наёмник сплюнул в сугроб. – Паника – дело хреновое, запомни.
Нималии было, что ответить Калачу. В конце концов, не его близких истязали в стенах бассельского замка. Для него вся эта авантюра была просто игрой. Развлечением после скучной работы в качестве охраны столичного воротилы. Но девушка не могла не признать, что задора ему хватало, так что получалось весьма неплохо.
Под беспрестанные подстёгивания вожака беглых Лис они облачили Химеру в одеяния бассельского гвардейца. Дело это было непростым. Один сапог из нескольких слоёв выделанной кожи, покрытый железными пластинами, весил как хороший окорок. Пока Нималия натягивала жёлто-чёрную гербовую накидку поверх выпуклой кирасы, она то и дело оглядывалась через плечо. Но гвардейцы не спешили нагрянуть в этот мёртвый тупик: всё их внимание оставалось приковано к неразберихе пожара.
– Готово, – сказал Химера, насадив помятый шлем поверх шерстяного подшлемника. – Сука, почему оно всё такое тяжёлое?
– Тебе идёт, – заметила Сойка и поправила ворот, торчащий из-под его кирасы.
– Пойдёмте уже, – Лис бросил ей недоверчивый взгляд. – Ним, переходим к следующему шагу. Свяжи этого мудня, а потом ищи Вдову. Мы скоро будем
– Только попробуй вернуться без них, – девушка обняла его и чуть не примёрзла к броне. – Я тебя убью.
Глава 9. Мы отсюда не выйдем
Химера шагал под лязг тяжёлых доспехов. Гвардейцев не облачали в полные латы, но ему вполне хватило уродливого панциря, полного шлема, наголенников и металлических пластин поверх выделанной кожи. Поход выдался долгим – всё же между Верхним рынком и Астарой лежал почти весь Бассель – однако он освоился с новым облачением только после середины пути.
Его спутники передвигались гораздо проворнее, но не могли отойти от скованного латами Лиса. Калач брёл прямо перед ним, а руки его были связаны за спиной. Не слишком туго, но достаточно убедительно. Сойка же семенила сзади и старалась согреться, покрыв порванное платье шерстяным плащом.
– Златовласка, а тебя как зовут-то? – подал голос Калач, когда позади осталась главная городская площадь.
– Таделия, а что? – тон у Лисы был довольный.
– А меня вот Граус по-настоящему звать. Ты не подумай, я ничего такого не намекаю, – Калач притормозил, и Химере пришлось подтолкнуть его, чтобы далёкие прохожие чего не заподозрили. – А мужик у тебя есть?
– Кажется, нет. Но бывали всякие, – Сойка рассмеялась.
– Вы сейчас серьёзно? – шикнул Варион. – Нашли время.
– Не ворчи, – попросила Таделия, положив руку ему на плечо. – А ты не волнуйся, Граус: он просто не любит, когда говорят не о нём.
– Прости, – отреагировал Граус. – А у тебя мужик есть, Химера?
Варион молча поторопил его с помощью чудодейственного пинка. Окольные пути вывели их ко второй по важности площади – Замковой. Твердыня герцога уже была отлично видна на другой стороне Астары. Горожане почтительно расходились при виде лже-гвардейца с пленником и белокурой спутницей, а вот настоящие солдаты, что дежурили у начала подъёмного моста, насторожились.
– Вы всё запомнили? – уточнил Варион уже в третий раз с начала пути.
– Сколько раз ещё спросишь? – простонала Сойка.
– Сколько потребуется, – Химера вновь проверил подготовленное оружие: меч гвардейца на поясе и якобы отобранную у преступника палицу в левой руке. – Как подойдём к страже, плащ распахни пошире.
Когда до моста оставалось несколько десятков шагов, Химера замедлился. Он сотню раз прокрутил весь свой план в голове и был уверен в нём. До этого момента. После недолгого, но вдохновенного планирования настал решающий момент, когда Лис в краденной броне должен будет перешагнуть порог Бассельского замка.
Дышать стало труднее и отнюдь не из-за холода. Латы вдруг показались Вариону до безумия тесными. Они сдавили его грудь и голову, мешали двигать ногами. Ему хотелось развернуться и броситься на утёк. Лис перебирал пальцами свободной руки и пытался призвать в свой разум образ Ладаима, Бертольда и других пленников, что ждали их по ту сторону серой каменной стены.
Но страх отступил столь же внезапно, когда Лисы, сами того не заметив, поравнялись с передовой заставой замковой гвардии.
– Ты чего один, брат? – плечистый солдат поднял руку в приветствии. – Кого тащишь?
– Да вот, гниду одну повязал, – Химера не дал голосу дрогнуть. – Надо командиру сдать поскорее.
– Давай-давай.
В этом месте Астара была не меньше пары сотен саженей. Соорудить мост через неё уже было непростой задачей для бассельских строителей, так что подъёмным сделали лишь небольшой участок перед самыми вратами замка. Химере же казалось, что и без того длинный путь разросся до целой версты. Словно перебрав дурмана, он шагал и шагал, а твердыня оставалась всё такой же далёкой.
Но то была иллюзия, и неминуемая встреча с высокими створками, обшитыми металлическими листами, всё же состоялась.
Конечно, их заприметили гвардейцы со стены. Когда до ворот оставалось совсем немного, одна из створок пришла в движение и открыла путникам проход. Вот только четверо солдат уже ждали по ту сторону. Враждебным их настрой не казался. Двое солдат держали алебарды в дежурной стойке, а на тетиве третьего не было стрелы. Четвёртый же вышел навстречу, положив ладонь на рукоять меча, но доставать его не собирался.
– С возвращением, – промолвил гвардеец. – Ты откуда гостей ведёшь?
– Недалеко от рынка поймал, – пояснил Химера и пнул Калача аккурат меж ягодиц. – Чуть не удрал: хитрый, зараза.
– Пусти, свинья! – огрызнулся Калач и плюнул через плечо. – Я твою мать на вертеле…
– Тихо-тихо, – гвардеец поднёс палец к лицу Грауса. – Будет ещё на чужих матерей рот разевать.
– Не худшее, что он говорил или делал, – отмахнулся Варион. – Я ему за всё наподдам, не волнуйся.
– Конечно, – гвардеец стоял прямо посреди прохода, так что путникам пришлось остановиться. – Так ты с Верхнего рынка, говоришь? Хорошо тебе там шлем помяли, я смотрю. А где остальные? Поймали погромщиков?
– Ловят ещё.
– Угу, – солдат поднял забрало и почесал подбородок. – А ты их чего не подождал?
– Эта гнида трижды чуть не сбежала, пока сюда шли. Хочу поскорее его закрыть.
– Угу-угу. А пешком зачем?
– Он лошадь мою завалил, – Варион старался дышать ровно и глубоко. – Я усмирял толпу на рынке и увидел какую-то суету в переулке. Только сунулся – а он из засады кинжал воткнул животине в горло, представляешь?
– Вот сучонок, – гвардеец не сдержался и отвесил Калачу оплеуху. – Не люблю, когда животных трогают.
– Да я по людям больше, – наёмник оскалился.
– Как и я, – рыкнул на него Химера.
Гвардеец замолчал и одарил пришельцев ещё одним цепким взглядом.
– А это кто такая с вами? – он ткнул пальцем в Таделию.
– Кто я такая? – возмутилась Лиса и топнула ногой в неуместно тонком сапожке. – Я тут – главная жертва вашего безделья!
Сойка обошла гвардейца и сыпала проклятья на пороге замка. К удовлетворению Химеры, солдаты сразу отвлеклись на вычурное платье под предусмотрительно расстёгнутым плащом. Оборванная слева бретель весьма удачно дополняла природные чары, что возымели верх над уставшими от службы мужланами.
– Вот этот урод схватил меня и потащил в подворотню! – вопила Таделия. – Он чуть не забрал мою невинность, понимаете?!
– Невинность, говоришь? – старший гвардеец не переставал чесать подбородок.
– Именно! Как вы вообще допускаете, чтобы такой сброд ходил по святому городу? А если ему твоя дочь приглянется дальше, а? А твоя? А если мать…
– Короче, досталось ей от этого хмыря, – заключил Варион.
– Это я понял, – солдат кивнул. – А здесь-то она что делает?
– Как это, что? – Сойка аж подпрыгнула. – Я хочу лично убедиться, что он своё получит! Хочу смотреть, как этот герой отрубит его прыщавую башку!
– Ну-ну, мы же не варвары. Тут суд нужен, – гвардеец тряс головой и не торопился пропускать гостей. – Герцог, там, пусть судит или маркиз, на худой конец. Там уже и башку отрубать можно, если они скажут. Давайте командира подождём, а он скажет, что делать. Эй, Холец, командир тоже на рынок поехал? Вроде, выезжал, да?
– Не, Лейм, мне кажется, не выезжал, – ответил один из алебардщиков.
– Это ещё один Лис! – не выдержал Химера. – Он сам признался. Надо его к остальным посадить, а то найдёт, как сбежать, пока командира ждём.
– Ай, зараза, ещё один выполз, – старший гвардеец выругался. – Чего молчал тогда? Я уж думал, всех прикончили, а они всё лезут и лезут…
– Ты о нас ещё услышишь, псина, – загоготал Калач.
– Ты кого псиной назвал? – Лейм выдал новую оплеуху. – Твоя правда, брат: давай к остальным в Бастион пока засунем. Ты проходи, а мы командира разыщем – и к вам пришлём.
– Я тоже пойду! – настаивала Таделия в окружении голодных до женской компании солдафонов. – Я спать спокойно не смогу, пока не увижу его рожу в клетке.
– Да ты замёрзла, наверное, дамочка, – заговорил лучник. – Лучше погреемся у нас в караулке.
– Сначала я посмотрю, как сажают ублюдка, – Сойка подошла к нему поближе. – А там и погреться можно, согласна.
– Ладно тебе, Лейм, – попросил Химера. – Давай даму порадуем, а то настрадалась сегодня. Часто что ли нам достаётся благодарность таких милых особ?
– В натуре, Лейм, – добавил лучник. – Она же безобидная.
– Только чтоб командир не видел, лады? – Лейм кивнул.
– Спасибо, солнышко, – Таделия ответила томной улыбкой и подмигнула.
Гвардейцы переглянулись и расступились, но следующие десять шагов дались Химере сложнее всего. Он ждал, что кто-то из караульных передумает, возьмётся за оружие и ударит незваных гостей в спину. Но те просто наблюдали. Лишь когда врата остались позади, Варион смог выдохнуть.
– Слуш, мне ж командиру передать надо по форме! – донеслось ему вслед. – Напомни, как тебя звать-то, а то не узнаю? Ты из последнего набора, что ли?
– Да. Из последнего, – оборачиваться Химера не стал. – Варма меня зовут.
– Развелось этих Варм, не разберёшь, где какой, – бурчал солдат уже издалека. – Имён что ли нет других?
Времени на ликование не было, потому что сложности только начинались. Химере был нужен чистый рассудок, чтобы не забыть инструкции Вдовы.
«Так, от главных ворот иду прямо под арку, там будет площадка. Ага, есть, точно. Дальше – лево, лево, право, между мастерских и к северной стене», – вспоминал он, как найти Серый Бастион.
Трата лишних мгновений на осмотр местности была для Лис роскошью, которую сегодня позволить себе было нельзя. Гвардеец Лейм собирался искать командующего Клемена, чтобы тот отправился в Серый Бастион и пообщался с новым пленником. Варион подозревал, что долго эти поиски не продлятся. Среди всадников на Верхнем Рынке Клемена в этот раз не было видно.
– Охренеть, – шептала Сойка ему на ухо, пока Лисы брели в обход мастерских. – Мы серьёзно в замке, ну ты даёшь!
– Пока нам везёт, – сухо ответил Химера.
– Тебе везёт с самого Баланоша, так что наслаждайся.
Наслаждаться Варион не спешил. Чем дольше длится везение, тем более вероятным становился его конец.
– Ты был хорош, – не унималась Таделия. – Я думала, всё. Меня так точно не пустят. А ты так убедительно ему затирал, что я аж сама поверила. Я, конечно, всё равно не шибко довольна тем, какую роль ты мне уготовил. Я всё-таки больше, чем ходячая грудь.
Варион усмехнулся. В таком деле хороши любые средства. Иногда нужен умелый боец, способный уложить пару сильных врагов. В других же случаях достаточно красивой дамы, чтобы отвлечь горстку замёрзших мужланов. Какой враг – такие и средства, и хорошо, что та же Сойка могла играть обе роли.
– Приложил меня тоже смачно, даже жопа заболела, – заявил Граус. – Ты, а не он. Солдафон этот бьёт как ребёнок. Вломить бы ему…
– Так, тихо, – оборвал его Химера.
Память не подвела Лиса. Перед ними появилась старая угловатая крепость, потускневшие стены которой пошли трещинами. Этот увядший фасад мог принадлежать только Серому Бастиону.
Разумеется, и здесь без стражников не обошлось. Гвардейцы караулили вход в Бастион парой, но, в отличие от собратьев с главных ворот, особого рвения не проявили. Химера лишь кратко поведал им, что ведёт пленника в камеру по приказу старшего по гарнизону.
– Ща разберёмся, – гундосо ответил один из них и провёл гостей за собой в низкий проём. – Эй, Силант! Ты там ещё?
– Да-да, – на ближайшей лестнице появился немолодой мужчина с блестящей лысиной на вытянутой голове и пустой миской в жилистых руках. – Что случилось?
– Наши ещё одного привели. Говорят, Лис. Откроешь ему?
– Да ну, правда? – Силант оживился и чуть не уронил миску. – Любопытно-то как.
– А мне – не очень, – промолвил Химера. – Давай его под замок скорее.
– Как прикажешь, – ответ старика прозвучал как-то слишком холодно. – На второй, к остальным?
– Ну не на первый же.
Силант в заскорузлом желтоватом камзоле, явно с чужого плеча, стал их проводником в сыром Бастионе. Он на удивление ловко взлетел по лестнице, а при каждом шаге позвякивала тугая связка ключей на его поясе. Старик привёл Лис в узкий коридор второго этажа, где ещё двое гвардейцев караулили очередную дверь.
За ней начинался тёмный, едва освещённый проход с глухими камерами по обе стороны. Силант не стал брать заготовленный у входа факел. Видимо, с темницей он был знаком весьма хорошо.
Проводник остановился у одной из дверей в глубине коридора и приготовил ключи. Пока он искал правильный, Химера решил ему помочь. Лис аккуратно разрезал верёвку, что стягивала запястья Калача. Наёмник с наслаждением размял руки и принял протянутую Лисом палицу. Сойка спешно запахнула плащ и достала кинжал, спрятанный в потайном кармане подкладки.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.