8
Мы поднялись в мансарду, и Уэс принялся разминать пальцы рук, хрустя костяшками, как перед дракой. Обычно в такие минуты пустоту заполнял только этот неприятный хруст и отчаянные мольбы провинившейся жертвы – эти откровенные душевные излияния были вовсе не напрасны, ибо «Здоровяк» всегда разминался только перед тем, как хорошенько кого-нибудь отделать, в данном случае меня. Что делал я в этот момент? Просто стоял напротив него, топчась на месте в волнении, и ждал. Уповал невесть на что.
– Ты либо тупой, Мазерс, – сказал «Здоровяк», засучив рукава, – либо… – он внезапно запнулся и ненадолго задумался, —… либо тупой, – наконец закончил он речь и сжал кулаки, которые были размером с мою голову. – Приготовься падать на колени и молить о пощаде, возможно тогда я сохраню тебе пару зубов… – он снова задумался, а затем с мечтательной улыбкой добавил вслух. – Один подарю Аманде, думаю, она оценит сюрприз.
Теперь вы понимаете какой Уэс неуправляемый и до ужаса тупой дикарь. Мне срочно требовался план, если я не хотел через пару секунд оказаться на полу с переломанными костями. Идея дать ему отпор показалась настолько безнадежной и нелепой, что я не стал ее даже рассматривать. «Здоровяк» замахнулся кулаком, целясь мне прямо в нос. И тут меня будто ударило током.
«Толкни его… – прозвучало в голове. – Толкни!..»
Я, не колеблясь, повиновался. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я навалился на него всей массой, толкая вперед, и это сработало! Уэс, не ожидавший от мышонка ничего подобного, с некоторым удивлением отошел на пару шагов назад; его ботинки запнулись друг о друга, и огромная туша неуклюже повалилась на спину, от чего задрожала вся мансарда. Зашатался стол, на краю которого стояла печатная машинка – она пошатнулась. И я закрыл глаза. Сначала услышал возглас, падение предмета, а затем омерзительный хруст…
Когда я открыл глаза, то не сразу понял, что произошло. Я тяжело дышал, сердце громко стучало в груди. Меня парализовало от ужаса.
Десятикилограммовое старое устройство упало со стола, словно нарочно, под чьим-то невидимым давлением, проломило голову Уэса. Он не шевелился. Тело было в порядке, и выглядел он, как если бы отдыхал. Но вокруг затылка уже растекалась темная лужа. Было так много крови – я в жизни не видел столько.
«Это случайность. Я не убил его. Нет, я не хотел убивать его. Не хотел. Я не убийца! Ведь не убийца? Он подскользнулся. Упал. Его убила машинка, не я. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Боже, нет, прошу, Боже, я не виноват… Господи, нет… Пожалуйста, пусть это будет не правдой…»
Наверное, я ждал, когда он очнется. Не знаю, сколько стоял, но в скором времени почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Оказывается, я не дышал целую минуту и судорожно принялся глотать ртом воздух. Если бы он только встал, насколько бы он облегчил мне задачу, насколько бы стало легче и проще.
«Дальше будет легче…»
В эту секунду безумно захотелось домой, в кровать. Укрыться под одеялом и никогда больше не вылезать из-под нее, не вспоминать, не видеть эту картину и не прокручивать в сознании снова и снова, пытаясь придумать какой-то несуразный план. Однако, пожалуй, самое ужасное было чувство, озарившее меня тогда. Я уловил приятную свободу. Оно затронуло сердце, протекло по венам и прошло по моим кишкам, опустилось вниз до самых пяток, дало заполнить собой полностью. Странно.
Я развернулся и покинул комнату, оставив Уэса лежать в собственной крови. Мне нужно было срочно проветриться, очистить разум, подышать свежим воздухом.
Дом ожил. Его стены с черно-белыми лилиями как будто заколыхались, словно морские волны в момент шторма. Из глубины его древесной утробы доносились клокочущие бушующие звуки. Но никому не было дано их слышать. Дети в полумраке гостиной пили кока-колу, ели закуски, смеялись и разговаривали. Играла быстрая музыка. Неугомонные тени по-прежнему прыгали по стенам чуть более возбужденные, совершая причудливые страстные движения в оранжевых красках огня. Я находился в другом месте. Этот дом показал мне свою истинную сущность. Открылся мне. С этого все и началось…
Я выбрался на улицу, вспотевший, словно меня окатили ледяной водой. Простоял пару минут, пытаясь перевести дух, и отправился по брусчатой дороге в сторону фонарей. На дворе стояла глухая ночь. Лютый холод заползал под одежду, сковывал и пробирал до костей. Но было ли это внешнее или что-то внутри меня, я это так и не понял. Мысли в сознании устроили настоящую третью мировую войну.
«Убийца! Я – убийца! Убийца… Это вышло случайно. Я его не убивал. Не убивал! Нет, это случайность. Это сон. Дурной сон. Вечеринка завтра, и я на нее не пойду… это оно убило его… оно… проклятый зеленый туман!»
9
Остальную часть ночи я провел дома у себя в спальне не смыкая глаз. В таком же состоянии прошел день. Родители несколько раз стучали в комнату, просили выйти, но я не открывал им и не отзывался. Четыре раза папа срывался, надрывая глотку, кричал через стенку, приказывая мне «открыть эту чертову дверь!». Я слышал, как они опять бранились с мамой. Даже сейчас, когда их ребенок попал в беду, они не переставали кричать друг на друга, как собаки. Однако, в силу сложившихся обстоятельств, мне было абсолютно на это плевать. Будто что-то замкнуло в мозгу.
Все это время я ждал, как приговоренный на казнь, когда к нам в дом нагрянет полиция, чтобы арестовать меня и посадить в тюрьму за убийство. Только об этом я и думал, словно параноик вздрагивая от каждого шороха. Мысли путались, строили в голове железную клетку – в ней сидел я, поджав под себя ноги, потерянный, напуганный и совершенно одинокий. Неизбежно должно было произойти что-то ужасное. Эта ситуация медленно, но верно сводила меня с ума, ибо чем дольше я тянул со временем, тем явственнее казалось, что вот-вот, как гром, раздастся звонок в прихожей и на пороге предстанут два офицера полиции в темно-синих костюмах и с бляхами в протянутых руках. Их каменные морды будут равнодушны к моим попыткам оправдать себя. Они наденут на меня наручники и уведут от родного, светлого, любимого мира. Больше я уже не вернусь. Произойдет что-то ужасное. Эта извечная неизвестность хуже любой пытки. Она неизбежна и придет только тогда, когда ты не будешь ее ждать. Нет, мистер, не будешь ждать.
«Чистосердечное признание, – подумал я, – облегчит мою участь. Лучше рассказать все, как есть, и ничего не скрывать. Зеленый туман, „Здоровяк“ и печатная машинка. Главное не перепутай последовательность, Дилан».
Вечером, немного успокоившись, я все-таки спустился на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. Родители куда-то ушли. В тишине я приготовил себе бутерброд, налил стакан сока и в молчании уселся за стол. К еде так и не притронулся. Смотрел на тарелку, как если бы на ней лежал кусок вяленого гнилого мяса, по которому ползают личинки. Желудок скрутило. Перед глазами возникли отрубленные конечности, размозженная голова, кровавое голое тело, сплошь усеянное бесчисленным множеством ссадин, порезов, синяков и царапин, словно истерзанное до дьявольски уродливого состояния… это не Уэс. Корман? Почему Корман? Почему именно он? Корман ведь жив.
Чья-то рука резко ударила по столу, от чего я содрогнулся. Видение кончилось. Тетя Лиза стояла передо мной, уставившись на меня пустым безразличным взором.
– Держи это! – сказала она строго. – Это поможет.
Я бросил взгляд на вещицу, которую она положила на стол – маленький серебряный крестик с распятием. Тетя Лиза носила его на шее и никогда не снимала. Сейчас же она, не дожидаясь ответа, развернулась и тихо пошелестела из кухни в коридор, словно необычайно старая гувернантка, потратившая на этот дом больше половины своей жизни.
Я взял крестик и быстро спрятал в карман штанов, крепко сжав его там в дрожащей ладони, словно последнее, что у меня осталось…
10
«Несколько лет спустя…»
«Выпускной класс»
– Куда пропадал, приятель?
– Мне нездоровилось.
– Гарнер с тебя три шкуры спустит, ты уже в его полосатом списке.
– Чертов список! – я издал не то рычание, не то стон, походивший на вздох подыхающего животного, и громко выругался: – Чертов Гарнер, ненавижу его! Эта сволочь меня недолюбливает, специально валит на вопросах. Уж не знаю, за что он на меня так взъелся.
– Может, потому что ты все время пропускаешь его занятия? – поддел Ники. Я перевел на него холодный взгляд. Он замолк.
– Говорю же, что болел, – проворчал я.
Занятия кончились, и школьная столовая внезапно оживилась, наполнившись возбужденными после уроков детьми. На пути к раздаче образовалась длинная очередь из голодных школьников. Практически все столики были заняты, мы чудом отыскали свободный в конце зала и поспешили его занять.
– Спокойней, тигр, – пошутил Лаймон, обращаясь ко мне. – Чего такой нервный? Съел что-то не то?
Я нахмурился.
– Нет, – мрачно ответил, с отвращением уставившись на еду на подносе, – в последнее время у меня пропал аппетит.
С того самого хэллоуиновского случая во мне произошли радикальные изменения. Их названия мне неизвестны. Есть ли у этого какой-то термин? Что-то внутри меня омертвело. Начались бессмысленные, ежемесячные паломничества к Мертвому Дому. Как будто я, занимаясь самосудом, наказывал себя за ужасную кончину Уэса, за то, что совершил. Я словно искал там утешения, ждал чего-то или кого-то, простившего бы меня за ошибку, но всюду видел осуждение. Тихо поднимался в мансардную комнатку и стоял, иногда всю ночь, а иногда хватало и пары минут, но уходил с отрешенной ноткой, оставляя в душе ощущение какой-то незавершенности.
Я еще не говорил, что Уэс Дэвис официально был признан без вести пропавшим? Его тело куда-то испарилось и никаких пятен крови на полу обнаружить не удалось, абсолютно ничего, – а ведь его голова была всмятку! – как будто он вовсе не умирал. Организовывали поисковые отряды, подключались все, кто хоть как-то мог помочь, однако положительных результатов это не дало – мальчика не нашли. Дом забрал его. И если я еще не сошел с ума, то будет верным сообщить, что никто так и не узнал, что я раскроил ему череп – ни единая душа не знала и не узнает. Они решили, что в этом замешан Мусорщик. Эта очередная тайна на улице Мрака останется между мной и Мертвым Домом, который обязался хранить ее вечно.
Расследуя дело исчезновения, полиция задавала много вопросов. Не только мне, но и моим друзьям, одноклассникам. И во время одного из таких《допросов》внезапно всплыл факт о вечеринке и месте, где она проводилась. Родители были в ярости, узнав о том, что я обманул их, отправившись с ночевкуой туда, где свершился дебют великого и ужасающего маньяка в истории города. Если бы они углубились в подробности, стали бы так горячиться из-за каких-то глупых пустяков, которые ровным счетом не значат ничего по сравнению с тем, что я сделал? Сны не дадут забыть. Даже мертвым «Здоровяк» умудрялся причинять мне колоссальные проблемы… проклятый мудак, испортивший мне жизнь!..
– Я возьму у тебя яблоко? – спросил Генри и схватил с моего подноса зеленый спелый фрукт. Он тут же с жадностью откусил большой кусок, и сок струйкой побежал по его подбородку.
Ребята о чем-то разговаривали, но я не прислушивался к их словам, увлеченный иным, более интересным занятием. Я смотрел на один из дальних столиков, за которым сидела Аманда, и откровенно за нею наблюдал.
Моя дорогая прекрасная Аманда, как же я люблю тебя. После расставания с Эметом Макбрайером – защитником школьной баскетбольной команды «Уэлбридж Уайт Тайгерс», с которым она встречалась около месяца, – сейчас ее часто можно видеть вместе с Корманом. Он давно уже пытается к ней подкатить. Это меня пугает, ведь пока что с ее стороны не прозвучало отказа. Но Аманда будет моей и только моей! Я поклялся себе в этом.
Она сделала глоток сока из своего стакана. Корман протянул руку через стол и коснулся ее руки. Она подняла на него глаза и улыбнулась. Его губы шевелились, но из-за дикого шума, стоявшего в столовой, я ни черта не расслышал. Кажется, у меня в груди что-то взорвалось. Я поднялся с места и, не взирая на недоумевающие лица друзей, поплелся к выходу, продолжая краем глаза следить за ними.
Я дождался, когда Корман выйдет из столовой, подстерегая его в коридоре одного, а затем набросился: схватил за ворот рубашки и со звериной яростью впечатал в стену, от чего он резко выдохнул.
– Отвали от нее! – зашипел я со злобой. – Слышишь? Оставь ее в покое!
– Ты чего творишь? – воскликнул он, испугано и ошарашено вылупив на меня глаза. – Дилан! Ты сошел с ума!?
Он попробовал освободиться, но я только крепче схватил его, почти сдавливая его шею.
– Я говорю об Аманде!..
Корман вдруг замер на месте.
– Вот оно что, – наконец произнес он с гадкой ухмылкой. – Так, значит, в этом все дело, да? Ты ее любишь? Но знаешь, есть небольшая проблемка, – он изобразил задумчивость. – Она тебя не любит, приятель.
– Заткнись!
– Еще в том доме, помнишь, – продолжал он, – когда ты корчил из себя героя и «Здоровяк» собирался тебя поколотить? Вы с ним куда-то уединились, а знаешь, что в этот момент делала Аманда? – он мерзко улыбнулся, медленно, почти беззвучно шевеля губами. – Веселилась вместе со всеми, пока тебе вставлял Уэс. Она не думала о тебе, ей было плевать, что с тобой сделает этот верзила. Абсолютно на тебя плевать. Она тебя не любит, Дилан, и никогда…
Помутнело в глазах, и я резко ударил кулаком по стене в нескольких метрах от довольного лица Кормана, которое мгновенно исказилось в ужасе, и он зажмурился, опасаясь за свою физиономию.
Оказывается, за это время народ столпился вокруг нас с любопытством, хотя более с беспокойством, ожидая, что будет дальше. Но на этом представление завершилось.
Мои пальцы невольно разжались, и я отпустил Кормана, попятившись от стены. Очухавшись, он смерил меня презрительным взглядом, а затем сказал:
– Какой же ты все-таки придурок. Полный псих. Дилан, ты просто конченый псих-х-х. Псих-х-х… больной ублюдок…
Все буравили меня осуждающими и подозрительными взглядами, как будто о чем-то догадывались или опасались, что я наброшусь и на них, словно… словно я действительно сумасшедший.
Развернувшись, я помчался по коридору, пока не столкнулся с кем-то и у того, второго, посыпались из рук тетради.
– Прости, – рефлекторно вырвалось у меня.
– Ничего страшного, – робко отозвалась девушка. – Дилан!
Она окликнула меня по имени, обернувшись, однако я уже бежал дальше.
Я выскочил из школы. Быстро шагал по дороге в непонятном направлении и завернул в какой-то переулок, где от усталости и сильной головной боли свалился на землю, рядом с черным мусорным баком, ощущая, как буквально разваливаюсь на куски. Жуткие черные лапы, раздирая мою рубашку в клочья, прорывались из-под кожи с чавкающим и булькающим звуком, как будто тянулись наружу, к свету; прикасались к моему вибрирующему, бешено стучащему сердцу, протыкая его изогнутыми когтями, из которых вытекала черная вязкая жидкость и капала на раны. Боль разливалась по крови, на теле выступил холодный пот. Густая и непроходимая темнота затмила разум.
«Дальше будет легче… Вы еще не знаете, какие зверства оно совершило!… Земля эта проклята и когда-то была землей ведьм… Албрикт – исконный владелец… иногда мне кажется, что ты живешь в какой-то параллельной вселенной…»
– Дилан… Очнись, Дилан… – чей-то спокойный твердый голос выталкивал меня из темноты. – Дилан…
В голове прояснилось, и постепенно начали возвращаться образы и очертания: мусорный бак, грязно-серая стена жилого дома, расписанная баллончиком.
Передо мной стоял парень невысокого роста с короткими светлыми волосами, торчавшими в разные стороны, и с щетиной. На нем была расстегнутая черная кожаная куртка, под которой скрывалась рубашка рыжего цвета, и рыжие брюки.
– Меня зовут Тайлер, – представился он, протягивая руку для помощи. – Просто Тайлер.
Я осторожно поднялся с земли, опираясь на бак, чтобы снова не свалиться.
– Что со мной произошло?
– Это не важно, – сказал он. – Это все не важно. Пустая болтовня. Спроси лучше, кто я, и пойдем отсюда.
Я малость помедлил, пристально его изучая.
– Кто ты?
– А какой бы ты хотел услышать ответ?
От такого неожиданного вопроса я растерялся.
– Что? Правдивый, конечно.
– Ты мне так просто поверишь?
– Возможно.
– Ведь что-то заставляет тебя мне верить.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я вымысел, но существую, как часть тебя. В тебе.
– Что за хрень ты несешь?
– Нам нужно кого-нибудь сегодня убить, – он сказал это так непринужденно, безо всяких церемоний, как будто говорил обыкновенную фразу, вроде того, как «нужно купить сегодня продукты» или «какое чудесное небо».
– Убить? – переспросил я, и голос мой дрогнул.
– Убить, – повторил он жестко, по слогам, с заметным удовольствием, – иначе умрешь ты.
– Умру, в смысле… отправлюсь на небеса?
– Нет, просто умрешь. Как умирают собаки или червяки. Окончательно и бесповоротно.
– Как-то это… мрачно, что ли, – сказал я, вовсе не смутившись предыдущих сообщений от своего нового знакомого. Я действительно ему верил, хоть и не понимал до конца, о чем он говорит.
– Да, – согласился Тайлер. – Это наша с тобой реальность…
На мгновение он замолчал. И пронзительно смотрел на меня с серьезным лицом около пары секунд, давая осмыслить и переварить услышанное, после чего вдруг неожиданно разразился смехом, а я так и продолжал стоять столбом, как последний идиот, с выражением полнейшего замешательства.
– Это шутка, да? Всего лишь долбаная шутка? – растерянно затараторил я, вконец запутавшись. – То есть ты шутил? Типа, я не умру, это все шутки? Прикол?
– Нет, – сказал он, перестав смеяться, – разумеется умрешь. Просто видел бы ты свое лицо сейчас. Идем, – он махнул рукой. – Тут недалеко. За углом есть кафе. Посидим там.
Голова раскалывалась. Я поколебался, бросая отчаянный взгляд назад, и все же последовал за ним. Нельзя было этого делать. Я должен был остаться там, поступить иначе, но никуда с ним не идти, не слушать, однако, к сожалению, в тот момент я действовал исходя из своих инстинктов и убеждений. И только он мог ответить на мои вопросы.
Так мы с Тайлером впервые познакомились.
11
В забегаловке «У Лаферта» в основном тусовались бедные студенты колледжа. Это маленькое заведеньице состояло всего из нескольких столиков. Мы расположились в углу, заказали пива. За стойкой бара сидело еще два человека. В вечернее время здесь наверняка от посетителей нет отбоя. Сейчас же было довольно спокойно и даже по-своему как-то уютно, правда, я не успел насладиться комфортом, ибо Тайлер сразу же перешел к делу.
– Мы с тобой едины, тебе следует это уяснить.
– Почему мы должны убивать, Тайлер? Ответь мне, зачем это нужно?
– Ты не мог не почувствовать это, когда убил того подонка, правда? Приток живительной силы, греющей кровь.
– Я думал это все адреналин. Так давно это было, хотя помню, как вчера. Что-то вроде волнения и наступившего за ним умиротворения. – Я покачал головой и пожал плечами. – Не знаю, что это было, но…
– Но тебе понравилось, – закончил он за меня. – Это не просто удовольствие, мой друг. Каждый человек обладает особой энергией. Ее источает, м-м, скажем, душа. – Он язвительно усмехнулся. – Когда человек переживает сильные эмоции, будь то возбуждение или страх, по телу пробегают импульсы – это его душа выделяет чистейшую энергию, как батарея. Знаешь какой заряд способна выделить душа человеческая? Энергии десятка хватило бы, чтобы превратить целую страну в великий большой каньон. Мне нужна эта энергия. Как бы парадоксально это не звучало, она дает жизнь и вместе с тем у кого-то ее отнимает.
– Но какое это отношение имеет ко мне?
– Я соприкоснулся с твоим внутренним телом… – Он внезапно оборвал свою речь, словно утратил мысль, к которой вел.
Наступил ключевой момент. Я не повел глазом и не прикоснулся к своей пинте пива, которую любезно поставил на стол официант.
Тайлеру потребовалось пару секунд.
– …Я прикоснулся к твоей душе, – продолжил он, – а это так просто не прощается. У мертвых, знаешь ли, свои правила. Когда две такие противоположности, как смерть и жизнь, соединяются вместе – образуется нечто невероятное и странное. – Тайлер сделал замок, сплетя пальцы обеих рук.
Дверь забегаловки открылась, забренчал колокольчик, и вошла молодая девушка. На ней была короткая красная юбка, черные чулки и черный шелковый топ без рукавов. Светлые волосы были заплетены в конский хвост. Она изящно прошла к барной стойке, незаметно поглядывая по сторонам, словно выискивала кого-то сверкающими таинственным блеском голубыми глазами.
– Они будут уверять тебя, что ты псих – чертов маньяк! – но ты не убиваешь без причины, понимаешь? Ты спасаешь свою душу.
– Такой ценой… – прошептал я в ужасе, – разве это стоит того?
– Конечно стоит, Дилан! Эти идиоты тратят жизнь впустую. Проживают ее в дешевых мотелях с дешевыми шлюхами и паршивой работой. Они обходят жизнь стороной. Ты делаешь им только одолжение, заодно спасаешь и себя родного. Ты, как мусорщик, мать твою, убираешь чужое дерьмо! Но люди неблагодарны, никто не скажет тебе «спасибо». Нет, все мечтают швырнуть тебе в лицо еще большим дерьмом и обвинить в своих ошибках. Мир никогда не был справедливым, потому что на нем всегда присутствовали люди. И так будет впредь. Хочешь что-то взять – иди и бери…
– Что же ты хочешь? – спросил я.
Тайлер отпил почти половину из своей кружки, и на его губах осталась пена.
– Ну, для начала я бы хотел разобраться с тем ублюдком, который всячески нам досаждает.
– С-с уб-блюдком? – заикаясь, переспросил я. – С Корманом? Ты имеешь ввиду Кормана?
– Да, – сказал Тайлер, – я имею ввиду Кормана. Пора с ним кончать.
– Но также нельзя, может, обсудим? – забормотал я.
– Можешь обсудить с самим собой.
– И как мы это сделаем?
– Ага! – воскликнул он торжественно. – Значит, ты согласен?
– Я этого не говорил.
– Но подумал об этом, а, значит, фактически уже принял участие.
– Что за глупые выводы?..
– Привет, может, познакомимся?
К нам подсела та самая симпатичная голубоглазая блондинка: длинные, стройные ноги, подтянутая фигура и гладкая белая кожа. Глаза Тайлера хищно загорелись. Видимо мой настырный взгляд привлек ее внимание. И судя по тому, как она держалась у стойки и по манере ее поведения, нельзя было сказать, что она готова прыгнуть в кровать к первому встречному. Кажется, она стеснялась собственной красоты, а может быть делала вид. Ей было неловко. А потом я присмотрелся: на лице были видны засохшие слезы. Недавно рассталась с парнем?
– Мне нравится такая энергия, – сказал Тайлер, с довольным прищуром кота оценивая девушку.
– Ты тут совсем один? – сказала она низким, завлекающим тоном, нежно гладя меня по плечу; ее голос слегка дрожал, мятное дыхание щекотало мне ухо. – Меня зовут Лия. Скажешь свое имя?
– Трахни ее, а потом убей, – ухмыльнулся Тайлер.
– Нет, – сказал я, сбрасывая ее наманикюренную ручку с плеча. – Я гей.
– Что!? – воскликнули они одновременно.
Заливаясь краской, девушка смущено пробормотала «Извини», и поспешила удалиться.
– Ты серьезно? – спросил Тайлер, когда она отошла.
– Нет, но ты бы убил ее – ответил я хмуро. – Я не мог этого допустить.
– Хорошо, хорошо, – как будто успокаивая сам себя, заговорил он, – хорошо. Я уж подумал у нас неприятности.
Не смотря на всю катастрофичность моей ситуации, было довольно забавно наблюдать, как Тайлер облегчено выдыхает, словно папаша, которому только что сообщили, что у него здоровый мальчик. Не думаю, что его что-нибудь способно настолько уж удивить или сбить с толку, однако то, что отобразилось на его роже в этот момент, я забуду еще не скоро.
– Не думал, что ты такой, – сказал я, выдавливая из себя слабый смешок.
– Какой? Ты думал, что я монстр – сущее зло, да? Послушай, у меня ведь тоже есть чувства. Невинных я не трогаю. А вот мерзавцев убиваю. Терпеть не могу мерзавцев! – Он вдруг наклонился к столику. – Знаешь, что я хочу тебе сказать? Ты хороший человек, Дилан, вот почему я выбрал именно тебя. Ты отличаешься от них, ты не такой, как они. В тебе меньше того, м-м-м… дерьма.
– Я должен поблагодарить тебя за это? – съязвил я. – Так трогательно, у меня сейчас тушь потечет.
Он засмеялся, хотя смех вышел притворный.
– Вот за это ты мне и нравишься! Рубишь правду с плеч! Выпьем же за это еще!
Он заказал нам еще легкого пива. Я решил не отказывать, тем более алкоголь мне потребуется, чтобы хоть на секунду унять головную боль.
Тайлер действительно не убивал невинных, правда проблема заключалась в несколько ином. Он попросту считал, что невинных в этом мире не существует, у каждого найдется свой грешок, за который можно зацепиться, а значит – его можно и убить.
Но убить Кормана – я учусь с ним в одном классе, мы знакомы с самого детства и когда-то дружили, да и Аманда к нему неравнодушна, – и вот так просто его убить… хватит ли у меня смелости? Еще раз отнять жизнь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.