– Ты ещё не видела это устройство. Его изобрёл я. Пока оно умеет только ходить. Но я уже закончил чертежи, и скоро, через месяц-другой, Ходун сможет искривлять пространство! Мы сможем добывать зверей со всей планеты, из любого места!
«Через месяц-другой?! – подумала я, и мне стала ясна вся сила и опасность Ходуна. Мы видели, как он искривляет пространство сегодня! А это значит только одно – через месяц-другой этот робот будет искривлять не только пространство, но и время, проходя между мирами».
Чаг и Гуль согласно кивали и довольно улыбались. Я держала улыбку на лице.
– Это бы всё ничего, – возразил Чаг, едва умолк Глёльм. – Но на острове живёт эльф-маг, местный головач (т.е. высший аристократ, глава округа или острова – замечу от себя). И он, вполне может статься, не одобрит наши исследования. Он может нас разорить.
– О, нет, нет же! – снова воскликнула я, поддерживая образ импульсивной дамочки. – Я знаю этого эльфа! Ему нужна помощь. Да, помощь! Его эмоции ему очень сильно мешают. Вы обещаете ему забрать его эмоции, и он поддержит вас! Он такой простак! Как и все эльфы. Только представьте, чего можно достичь с этими устройствами! Вы сможете менять людей, и получать столько золота! Столько золота!!
Я схватила первого попавшегося гнома – им оказался Гуль – за руки и горячо потрясла, расширяя и расширяя улыбку, так что глаза превратились в щёлочки.
– Вы гении! Боги правые, вы такие гении!!
Мои восторги прервал Глёльм, который довольно крякнул, почесал под бородой и сказал, что время выпить кофе с ромом и обсудить мои скромные предложения по чертежам. В чертежах я разбираюсь ещё хуже, чем в чистой магии, поэтому я внутренне сжалась. Я долго рассматривала линии, точки и подписи на толстой волокнистой бумаге и слушала пояснения гномов. Говорил, в основном, Глёльм, и его немного примитивные предположения и объяснения подали мне нужную идею. Да, я знала, что следует попробовать, чтобы камера начала высвобождать волшебную силу предметов. Но я не знала, как мои мысли переложить на язык конструкций, приспособлений и инструментов. Поэтому я задумчиво высказала туманное теоретическое соображение и попросила кружку с кофе и ромом побольше. Мою просьбу тут же выполнил Гуль. Я сделала большой глоток, внутренне содрогаясь, затем качнулась всем корпусом и размашисто опустилась на скамью – донышко кружки при этом громко стукнуло по столешнице. Гномы тут же переключились на фамильярно-рабочий лад и затянули, по гномьему обыкновению, спор о давно уже решённых проблемах и задачах. В основном, бессмысленные дебаты кружились вокруг камеры и Ходуна. Я поддакивала то одному, то другому из братьев, надеясь, что их дискуссия никогда не закончится. И действительно, вскоре гномы были так пьяны, что Глёльм пытался обнять меня за талию и потрясти как молодую яблоню. Я тихонько прошипела дурманящее заклинание и опрометью бросилась вон. В тёмном коридоре я несколько раз потеряла направление, но вовремя сориентировалась по звукам. Мимо живодёров я проскочила с таким деловым видом, что они решили, будто я вот-вот не сдержу свой мочевой пузырь. Выбравшись снова в уютную сырую чащу, я сбросила личину и побежала со всех ног.
Я не разбирала пути и вскоре заблудилась так, что уже никогда не нашла бы дороги к замку. Но этого я не понимала и не помнила, я бежала, пока мне хватало дыхания и сил, а затем моя левая нога подвернулась, и я рухнула в сырую траву и прошлогоднюю листву. Надо мной, то смыкаясь, то расходясь, качались кроны деревьев. Солнце уже перешло через центр неба, и зелёные кучи надо мной покрылись причудливыми пятнами.
Время шло, и тени становились гуще. В них уже мерещились лесные кошмары, лешие-дупловики. Возможно, я бы уснула или потеряла сознание, но надо мной склонилась чья-то тень. Это был Эрэн.
– Вы заблудились, – сказал он недовольно.
– Нога…
– От вас пахнет ромом.
– Вы, Эрэн, ничего не знаете.
Аристократ молча поднял меня, так что мои ноги на секунду оторвались от земли, затем поставил – я вскрикнула, Эрэн закинул мою руку себе на плечо, взял меня под другую руку, и мы медленно пошли. Через пару минут ученик Мастера подвёл меня к серой в белых яблоках кобыле, будто ребёнка, легко посадил на луку седла, затем вскочил сам, и теперь мы уже поехали, а не поковыляли к замку. Я задремала, уронив голову на серый плащ эльфа. Мне снились кошмары, и я всхлипывала. Несколько раз Эрэн будил меня, прерывая мою муку. Наконец, на окраине леса, он остановил кобылу.
– Так что же с вами случилось?
– Там браконьеры, Эрэн.
– Браконьеры?!
– Они убивают редких животных.
– В нашем лесу?!
– Я еле убежала от них. Я напоила их и сбежала.
– Вы точно их видели?
– Да, но я не помню где! Я такая растяпа!.. Их нужно поймать, Эрэн! Они такие жестокие. Они где-то в чаще.
– Мы обыщем лес, – пообещал мой спаситель, он взял под контроль свои эмоции. Мы снова поехали. Кобыла, не спеша, прекрасно зная дорогу и уже предвкушая отдых, брела к замку. Я же ломала голову, как и что буду объяснять Мастеру. Очень странно с моей стороны приехать к нему в ученицы, а вместо этого стать защитницей животных, свидетелем в суде против браконьеров, да ещё вернуться в замок с вывихнутой ногой, листьями в волосах и одежде и на седле молодого мужчины.
Мастеру не были нужны мои объяснения. Наедине он холодно выслушал мой сбивчивый лепет, а затем произнёс:
– Вам придётся покинуть остров. Как свидетель, вы обязаны предстать на государственном суде.
Как же я ненавидела себя в эту секунду! Как я хотела плакать, выть и рвать на себе волосы! Но Мастер был прав. Маги должны заниматься магией, а не впутываться в светские и, тем более, криминальные неприятности.
С позором, который, я думала, не смогу пережить, я покинула остров Терезы ночным дирижаблем.
Я провела в столице год, три месяца и четыре дня. Это большой яркий город, и он обескуражил меня с первого взгляда. Он очень шумный, людный, и здесь всё близко, хотя горожане сетуют на большие расстояния. Полагаю, это правда, что в столице можно найти всё, что захочешь. Сюда привозят товары со всей Кари и из многих других стран. Поэтому магазины очень большие (хотя есть и маленькие), и их очень и очень много. Первый месяц я смотрелась смешно и даже нелепо на этих пёстрых улицах, где люди всегда чем-то заняты и озабочены, даже если ничего не делают. Я постоянно удивлялась, как можно так просто и безотчётно тратить своё время, вести такие пустые разговоры и ценить такие дешёвые предметы и явления, как одежда, сады, чужое мнение или чужие оплошности. Как можно осуждать человека за то, что о нём плохо отзывается некий аристократ, принижать талант учёного только потому, что Коллоквиум не согласился с его доводами?.. Более же всего поражало, с какой уверенностью иные столичные жители рассуждают о магии и науке, притом не имея ни достаточных сведений, ни сколько-нибудь глубокого образования. По их образу действий выходило, что для познания даже сложнейшей, тонкой магии достаточно раз в год обедать с каким-нибудь признанным мастером или пару раз побыть на званом балу с магистром, коих, как известно, в мире всего 9. В обязанность их входит посещение различных крупных городов с целью просвещения молодых магов. И, конечно, в честь магистра неизменно устраивается званый бал.
Вся эта суета и сейчас не стало частью моей жизни, но я привыкла к тому, что люди думают таким образом. Их заботит, во что они одеты, но им безразлично, насколько они справедливы в своём суждении о чём-либо. Они без конца обсуждают поступки и неудачи других, но молчат о том, как мало постигли или создали сами. Тем не менее, сейчас я нахожу забавным и даже полезным время от времени заводить такие пустые разговоры – для того только, чтобы иметь добрых знакомых среди влиятельных особ.
Я вкратце расскажу о своей жизни в столице Кари, Асафетиде, и о том, что повлекло меня вновь на остров Терезы.
Расстроенная и подавленная своим изгнанием с острова Терезы, я забыла отправить хотя бы краткое извещение Его Превосходительству Генеральному Прокурору, что прибываю в столицу, когда меня ждать и с какой целью. Я пересекла по диагонали огромное королевство Кари, объединившее, кажется, все эльфийские земли и кланы, и прибыла в его главный город на большом речном корабле «Рассвет». Я растерялась, оказавшись в толчее порта, однако тут же выяснилось, что меня ждали. Стюард, молодой эльф с искусственно завитыми кудрями, подошёл ко мне с благожелательной улыбкой – с той снисходительной манерой, с которой столичные жители относятся к любому приезжему.
– Ведьма Лог? Я очень рад вас видеть. Я стюард Его Превосходительства Генерального Прокурора Кари. Вы можете меня звать Бон или просто слуга. Мне поручено проводить вас всюду, где потребуется.
– Как вы узнали, что я прибуду? – искренне удивилась я, позволяя увлечь меня сквозь кишащую толпу куда-то на свободное место, к небольшой двухместной повозке, запряжённой прекрасным гнедым жеребцом.
– Губернатор Ратэ известил Его Превосходительство о том, что вы прибудете в столицу. Ведь у вас крайне важное сообщение, не так ли?
– Губернатор Ратэ? Мастер?
– Ну, если быть откровенным, – из-за толчков и суеты людей вокруг, стюард шёл, почти прижавшись ко мне, и голос его учтиво журчал у меня над самым ухом, – полагаю, это была его несравненная, обворожительная сестра, жемчужина острова Терезы, госпожа Милена.
– Милена?
– К сожалению, глава клана не слишком утруждает себя светским долгом, – как бы извинился стюард, и его тон возмутил меня.
– Маг и не должен заниматься светскими делами. Он должен заниматься магией!
На мою вспышку стюард ответил всеотпускающей улыбкой, с которой малышам прощают их глупость.
– Но ведь он, кроме того, губернатор острова. Разве можно допускать, чтобы гости родового имения пропадали в неизвестном направлении? Но не волнуйтесь, – примирительно закончил стюард. – Под письмом стоит подпись господина Ратэ. Посему приличия все соблюдены.
Мой провожатый помог мне взойти в повозку, одновременно он забрал мой чемодан и передал кучеру, а он, в свою очередь, положил чемодан под своё сиденье и закрепил специальным рычагом.
– Куда мы поедем? – спросила я, когда стюард устроился рядом со мной и покровительственно, хотя и не пересекая границ слуги, положил руку на спинку сидения позади меня.
– Прежде всего, не хотели бы вы сменить платье?
– Зачем?
Стюард изобразил что-то вроде сожаления и просьбы о прощении.
– Ведь вы уже получили диплом чародейства, не так ли? К чему вам и дальше носить ученическое платье?
– Диплом я получила. Но я не хотела бы тратить деньги на наряды.
– Вы бы предпочли потратить их на книги? – догадался стюард, и губы его дрогнули, будто он вот-вот разразится хохотом. – Не волнуйтесь, в столице для этого есть библиотеки. Вы купите абонемент всего за несколько таллов, и сможете брать книги для чтения бесплатно.
– Я знаю, что такое библиотеки, – заметила я сухо. – И всё же мне не понятно, зачем мне менять платье.
Про себя я отметила, что одна только ткань для ливреи, что была на этом стюарде, безусловно, стоила дороже, чем год моего обучения в Чародейской школе. И, уж конечно, светское платье молодой аристократки будет стоить гораздо больше, чем есть у меня в кошельке.
– Ну, неужели вы хотите предстать перед судом этакой…
– Оборванкой? – закончила я за стюарда, он протестующе замотал головой, но тут же улыбнулся.
– Я хотел сказать скромницей.
Я задумалась. Вокруг уже тянулся город, и все его женщины были одеты ярко – если говорить о тех, кто заслуживает внимания. Тех, кто был плохо одет, провожали насмешливым или брезгливым взглядом. Служанки взирали на наряды аристократок с нескрываемым восторгом и завистью. «Может статься, – подумала я, – что суд не отнесётся к моим показаниям серьёзно, увидев, что я одета беднее, чем какой-то стюард».
– Хорошо, – согласилась я. – Мы заедем за платьем. Но учтите, что я не так богата, как Его Превосходительство.
Стюард изобразил сердечный поклон, что было трудно, поскольку он сидел.
Мы заехали в самый демократичный по ценам салон готовых нарядов и купили одно из самых скромных платьев. Оно было глубокого синего цвета, долу, с тонкими кружевами на манжетах и воротнике, а низ платья украшал неброский узор, вышитый бисером. По настоянию стюарда, я дополнила наряд серебристыми серьгами с меонитом, прозрачным, как хрусталь, полудрагоценным камнем, и кипельно-белыми туфлями на невысоком каблуке.
– Прелестно, – заключил стюард, пребывая в полном самодовольстве. Он явно полагал, что превратил заморыша в юную госпожу. Я же считала, что меня обвесили довольно дорогими и бесполезными безделушками, которые никак не понадобятся мне ни в магистратуре, если я туда соберусь, ни дома, в лесной глуши Таицы, ни в каком-либо из путешествий, если я решу начать образ жизни странствующей ведьмы.
После магазина Бон отвёз меня в ресторан, где мне пришлось проявить все качества благовоспитанной аристократки. К счастью, стюард галантно расплатился по моему счёту. За свои деньги я бы не купила в этом заведении и зёрнышка от кунжутной булочки.
Наконец, мы отправились в гостиницу, где останавливались и жили, как пояснил стюард, государственные лица, в том числе свидетели, и губернаторы, и министры, прибывшие в столицу по делам.
– Я должен сказать вам, – произнёс стюарт, пока я ставила подпись в реестре гостиницы, – что процесс может затянуться. И если вам станет скучно в государственной гостинице, вы всегда свободны покинуть это место и потребовать с меня подобрать вам такое жильё, которое оградит вас комфортом и покоем в часы досуга.
– Мне нравится здесь, – немного удивилась я.
Гостиница была просторная, делилась на два крыла. Снаружи она была украшена парком и клумбами, а изнутри – большими окнами, старой позолотой и пурпурной парчой. Моя комната была в четыре раза больше той, что была у меня в общежитии чародейской школы, и в два раза больше той, что мне отводили в замке на острове Терезы. Она была больше даже той комнаты, в которой я жила дома. Пол был укрыт сверкающей мягкой плиткой с простым узором, стены покрывали матовые текстурные обои бежево-золотистого цвета и белые и розовые шифоновые драпировки, окна прикрывали белые кружевные тюли. Пространство было обставлено так, чтобы образовывать несколько зон: спальню, гардеробную и гостиную, если вдруг у меня будут посетители. Широкая кровать под атласным покрывалом была закрыта от гостиной занятной шестистворной ширмой, на которой была изображена пастушка в розовых шифонах, умильные кудрявые овечки и то ли пастушок, то ли молодой аристократ, играющий на свирели и шутливо улыбающийся девушке. Конечно, картина не шла в сравнение с творениями Гётса, Саурима или других великих художников, но она была милой, забавной и очень гармонично вписывалась в обстановку комнаты.
На прощание Бон дал мне свой микрофон, который до этого он нёс на левом ухе в виде кафа, и сообщил, что я могу вызывать его в любое время дня и ночи и полностью располагать им. Он обещал, что всюду проводит меня, всё объяснит и, если я пожелаю, представит меня в любом обществе. Слушая его, я впервые заподозрила, что мне придётся пробыть в столице гораздо дольше, чем я ожидала.
Действительно, так оно и вышло. Я больше пятнадцати раз посещала дознавательный корпус, повторяя и уточняя свои показания, дважды меня подвергали гипнозу. Помимо событий, произошедших в лесу на острове Терезы, я рассказывала о своём прошлом, своей семье, даже о своей жизни в чародейской школе. Иногда, пытаясь уличить меня в рассеянности или лжи, мне давали перечитывать запись прежних моих показаний, в которых намеренно были сделаны неточности и ошибки. Я неизменно указывала на отклонения и терпеливо повторяла правильный вариант. Как я узнала позже, вместе с тем, как велись бесконечные допросы, в Таицу, мою чародейскую школу и даже на остров Терезы были отправлены запросы на мою подробную характеристику и проверку моих показаний и документов. Наконец, дознание было окончено, мои показания проверили, приняли и записали в уголовное дело. Однако покидать столицу мне запрещалось. Гномы всё ещё не были пойманы, а улики ещё не были собраны в достаточном количестве. Мне предписывалось оставаться в городе, пока не закончится следствие и судебное разбирательство. Иными словами, пока не будет вынесен приговор.
Так прошли 16 дней. В свободное от конторы время я призывала Бона и просила показать мне столицу. Мы ездили по улицам на двухместном экипаже, и стюард знакомил меня с достопримечательностями, культурными и научными центрами города, а также с его обычаями, нравами и законами. Очевидно, я выделялась из толпы тем, что появлялась регулярно после трёх часов дня и неизменно была в одном и том же синем платье. К этому выводу я пришла, разглядывая три визитных карточки. Это было в конце первой недели, я вернулась с экскурсии, и регистратор гостиницы вместе с ключом передал мне три небольших ламинированных листа мелованного картона. На каждом значились незнакомое имя, фамилия, титул и должность, а также мостились, мешая друг другу, завитки, линейки и другие украшения. На следующий день я спросила у Бона, что это значит, и он пояснил: