Придя домой, Владимир позвонил Ане. Трубку сняли сразу, и он почему-то удивился, услышав знакомый голос:
– Я слушаю.
– Здравствуйте, Анна Михайловна, – сухо сказал он, – что это вы вчера так поспешно ретировались, как Фантомас от Луи де Фюнеса?
– Простите, Владимир Антонович, – в тон ему ответила она. – Просто так получилось. Я понимаю, что у вас вполне обоснованно могли зародиться какие-то подозрения, но поверьте… мне это было необходимо.
– Почему?
– Вы понимаете, есть такие вещи, которые женщина не может сказать мужчине.
– Если это вещи из числа сходить там в заведение под литерой «Жо» на почве скоропостижно нахлынувших надобностей, это еще ничего, – со злым цинизмом сказал он. – Но если у тебя припасено нечто вроде «я думала, что ты захочешь продолжения банкета и пригласишь на сабантуй с последующим романтическим ужином при свечах, а я не смогу отказать… но я не хотела форсировать отношения, чтобы они перерастали из чисто деловых…», и все таким образом по такому графику, то у меня была одна подобная клиентка, потом она едва не пришибла меня с помощью своего внезапно нарисовавшегося мужа.
Аня молчала.
– Извини, – сказал Влад, подумав, что этого более чем достаточно и что он вел себя как полный ублюдок и хам, хотя по его профилю деятельности такая вещь, как галантность, и вообще какое бы то ни было поведение в отношении клиента – если он не вызывает подозрений – не предусматривалась.
Аня подозрений не вызывала. Представив ее лицо в эту минуту, он почему-то вспомнил сегодняшнюю ночь и содрогнулся от отвращения. Судорожного, лавинного, почти животного.
Нет, его точно отчислили бы из «Капеллы». Что-то – в полном несоответствии с природой – с возрастом он становится все более чувствительным и неадекватно реагирующим на действительность. В голове мелькнуло название фильма «Плачущий убийца», и подумалось, что ведь ему еще нет и тридцати двух, а для многих в этом возрасте жизнь только начинается.
– Извини, – повторил он. – Я подготовил первый пункт нашей программы. Позвоню, как будет сделано.
… А еще он почему-то подумал, что, наверное, хорошо, что по номеру телефона нельзя определить его адрес…
– Это будет в счет задатка, – холодно произнесла Аня. – Еще десять после твоего звонка. А если сделаешь все, рассчитаемся окончательно.
Аня положила трубку и медленно подняла взгляд на стоявшего у журнального столика человека. Он с ироничной улыбкой на тонких губах протянул ей радиотелефон, по которому слушал разговор Ани с Владом. Человек этот был высокого роста, статный, с высокомерной посадкой головы и легкими, отточенными плавными движениями.
Такими, какие Аня подметила у Свиридова.
– Вот теперь я не поставлю за жизнь Бахтина и ломаного рубля, даже послекризисного, – высоким надтреснутым голосом выговорил он и пригладил свои густые темно-каштановые волосы с легким рыжеватым отливом.
– Ну что, ты доволен, Олег? – хмуро спросила она.
– Все идет строго по задуманному, – усмехнувшись, ответил он. – А ты у меня умная девочка.
– Зачем ты подослал ко мне своих бритых идиотов? Они чуть не испортили все дело.
– Во-первых, эти идиоты вовсе не мои. А во-вторых, я нанял их, чтобы инсценировать нападение на тебя. Кажется, это не повредило в плане доверия к тебе Свиридова? Он всегда доверял обижаемым нехорошими криминальными дядями девушкам, особенно таким красивым, как ты.
– Но почему ты не предупредил меня?
– Потому что ты испортила бы все дело. Эти дегенераты искренне считали, что похищают тебя, ты тоже думала, что это настоящее нападение. Так посчитал и Свиридов. Кроме того, это было для меня таким удовольствием наблюдать, как легендарный «Стрелец» из «Капеллы» защищает мою девушку от этих трех остолопов. Он по-прежнему в прекрасной форме. Расправиться с ними двумя касаниями – это признак высокого класса.
– Так ты еще и наблюдал за этим? – воскликнула Аня, и на тонком лице ее проступили бледные пятна гнева.
– А как же. Все-таки я заплатил за этот спектакль полторы тысячи «зеленых» и имел полное право сидеть на VIP-местах. Вот только под занавес ты все чуть не испортила. Кто просил тебя убегать из церкви?
Она посмотрела на него коротко и пронизывающе и, только опустив глаза, медленно проговорила:
– Тебе все равно не понять, Олег.
– Понятно. Владу всегда везло с женским вниманием.
Он подошел к девушке вплотную, резким движением приподнял ее подбородок и заглянул в ее тоскливо стекленеющие глаза.
– Тогда ты правильно поступила. Но если я узнаю, что ты… – Он сделал выразительную паузу и докончил: – Не забывай, Анечка, что ты играешь по моим правилам и в моей игре. На моей стороне. Ты девочка умная, так что…
– Конечно, Олег, – тихо сказала она и села на диван. – Только объясни мне одну вещь: кто убил Лунькова?
…Она прекрасно помнила тот майский день, оборвавшийся для нее на излучине шоссе, по которому ехала машина с ее отцом и братом. Невероятно… поистине неисповедимы пути господни, но ведь что-то привело ее сюда, на окраину Москвы, наивную шестнадцатилетнюю девочку, которая случайно подслушала телефонный разговор своего отца.
Вероятно, он был не самым приятным, этот разговор, потому что лицо отца все больше темнело и хмурилось, а потом он назвал время и координаты места, где должен был встретиться с этими донимающими его людьми.
Она знала, что ничем не может помочь отцу, не может удержать его от поездки на ту роковую встречу… единственное, что она могла предложить самой себе и своей совести – это последовать за ним, быть может, лишь для того, чтобы разрядить жуткое душевное напряжение, невыносимое для не искушенной жизненными испытаниями девочки, лелеемой и оберегаемой всеми остальными членами семьи.
Вероятно, она просто не вполне понимала, на что, собственно, идет.
…Она поймала «попутку» и назвала улицу близ упомянутого отцом места. Как оказалось, она прибыла на «стрелку» первой. Зачем, зачем она приехала сюда, крутился в голове неотвязный вопрос… наконец мелькнула спасительная мысль, что это не то место, или она ошиблась, неправильно истолковав слова отца или неверно расслышав названное им время встречи. Она уже поднялась с лавочки в маленьком скверике у этого шоссе, как вдруг увидела машину брата. Подержанную «бээмвэшку» грязно-серого цвета, которая в те годы считалась едва ли не верхом крутизны. Из нее вышли два человека, третий, водитель, остался за рулем.
Двое вышедших из «БМВ» были ее отец и старший брат.
До сих пор не понятно, почему они приехали на машине брата, а не на более респектабельном «мерсе» отца. Для Ани это показалось каким-то знаковым предзнаменованием зловещих событий. Возможно, все это оставалось бы неврастеническими бреднями возомнившей невесть что испуганной девочки, если бы не подтвердилось с неумолимо жестокой быстротой.
К серому «БМВ» брата подъехала забрызганная грязью «девяносто девятая», и из нее один за другим полезли люди. В первом она узнала знаменитого вышибалу по кличке Бахча, который прославился тем, что среди белого дня расстрелял милицейский патруль и ушел невредимым. И в дальнейшем у него никогда не возникало проблем с правоохранительными органами.
Двое других – бывшие партнеры отца по бизнесу, братья Страдзе. Они в свое время были вхожи в семью Прохоровых, но потом между ними и отцом пробежала черная кошка, и они оставили фирму отца.
И сейчас, по всей видимости, должен был состояться последний акт этого трагифарса под названием «Как Михаил Иванович поссорился с Кириллом Георгиевичем и Эдуардом Георгиевичем». Трагифарса, под занавес окрасившегося кровью.
Они говорили не больше пяти минут. Конечно, Аня не могла слышать их разговор, потому что находилась как минимум от них в пятидесяти метрах, но зрение у нее было превосходное, и она могла различить, как гневно кривился рот старшего Страдзе и шевелил густыми, сросшими на переносице бровями младший. Лицо отца она видеть не могла, потому что он стоял к ней спиной, а брат, судя по всему, и вовсе присел на заднее сиденье своей машины, свесив ноги на асфальт и высунув наружу голову.
Потом отец махнул рукой и тоже сел в машину. Хлопнул дверью. И тут, словно по хлопку этой двери, начался ад, который она будет помнить всю оставшуюся жизнь.
Бахча выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в лобовое стекло «БМВ». В руках старшего Страдзе появился «калаш», которым он в упор прошил «БМВ». Бахча распахнул переднюю дверь и разрядил всю обойму второго – полуавтоматического – пистолета в ее отца.
Автомат в руках второго Страдзе влился очередью в жуткую какофонию смерти.
Через десять секунд до основания изрешеченная «БМВ» взорвалась, а сделавшие свое дело убийцы сели в машину и уехали.
Аня не помнит, что было с ней после всего увиденного, не помнит и того, как добралась домой.
Разве могла знать эта доселе не знавшая ни нужды, ни горя девочка, что кошмар только начинается…
Наполеон разбил горшок с кактусом, стоявший на подоконнике, и Владимиру пришлось в спешном порядке прибирать это безобразие, пока питомец не разнес землю по всей квартире.
– Это невыносимо, ваше величество, – сказал Свиридов, беря отчаянного дрыгающего лапами тезку великого императора на руки. – А что по этому вопиющему факту скажет господин Талейран? Ведь, да будет вам известно, он собирался делать из этого кактуса текилу.
Талейраном по исторической аналогии и в качестве докомплекта к уже наличествующему в доме Наполеону назвал себя Илья, когда Влад после сексуально-алкогольного марафона в обители отца Велимира навестил его в больнице. Как известно, знаменитый министр иностранных дел империи был хромым, а Илье сообщили, что существует некоторая, хотя и малая, вероятность уподобиться ему.
Перед тем как продолжить так счастливо начатую накануне разгульную жизнь, Влад решил хорошенько выспаться.
Что он и сделал.
Проснувшись в пять вечера, он, не успев даже толком продрать глаза, начал отрабатывать детали запланированного на сегодняшнюю ночь посещения «Нимфо».
Прежде всего деньги. В них недостатка нет, особенно при наличии у него аванса от Ани в размере двенадцати с небольшим тысяч долларов. Двенадцати?! Но она давала ему тринадцать. Неужели он умудрился за ночь потратить почти тысячу так стремительно дорожающих нынче «зеленых»?
Ну, кажется, так оно и есть. Нет, никогда тебе не быть богатым, Владимир Антонович Свиридов.
Он включил телевизор, где в этот момент передавали очередную авральную сводку курса валюты на ММВБ, и, порадовавшись за свою относительную финансовую состоятельность, углубился в дальнейшие размышления.
Одежда и внешность. Он подумал, что не стоит идти в клуб в своем природном обличье и мелькать там перед глазами людей, которые могут знать его в лицо, даже не будучи осведомлены о роде его деятельности (об этом знало ничтожное количество граждан города).
Он подошел к зеркалу. Полковник Платонов всегда сетовал на то, что природа наделила одного из лучших его «музыкантов» яркой сценической внешностью. Когда в восемьдесят шестом году курсанты «Капеллы» проходили восьмимесячный курс актерского мастерства, который вел, кстати, заслуженный артист СССР, сотрудничающий со спецслужбами, «Стрелец» получил о себе самый лестный отзыв и полушутливое предложение перейти в храм культуры, в театр этого деятеля культуры в случае, если его, Свиридова, попросят из «Капеллы».
Влад подумал тогда, что единственный храм, куда он может попасть после отчисления из спецгруппы, – это церковь, где его будут отпевать. Как выяснилось позже, отчисленные курсанты не могли рассчитывать даже на это. Уставный посмертный минимум – погребальная урна для пепла – и все. Никаких тебе культурных программ с отпеванием и торжественными похоронами.
…Он решил проблему внешности просто. Надел парик с великолепной по достоверности лысиной, искусно загримировал лицо под почтенного представительного мужчину средних лет. В глаза вставил линзы, меняющие цвет глаз и скрадывающие их выразительный блеск. Надел строгий вечерний костюм. Потом внимательно осмотрел себя в зеркале, откуда меланхолично поглядывал на него пятидесятилетний солидный бизнесмен. Влад остался доволен тотальным изменением своей неподобающе видной для киллера внешности к худшему.
Хотя киллерам совершенно не обязательно рисоваться перед глазами своей потенциальной мишени.
Машина. Этот пункт программы был необязательным, но желательным. Темно-зеленая «БМВ» не подходила к его новому имиджу. По крайней мере, так он посчитал. После некоторых размышлений Влад решил попросить на вечер машину у Маркова. Это было очень удобно, потому что Китобой приобрел этот «Мерседес» только на днях, и он не успел еще примелькаться в городе.
Прекрасная мысль.
Он позвонил Маркову по «мобильнику» и настоятельно попросил его об этом сверхнужном, как он выразился, одолжении.
– А че это тебе, Володя, приспичило? – поинтересовался тот. – Шифруешься, что ль, от кого?
– Да нет, одной клаве пыль в глаза пускаю, – не моргнув глазом, ответил Свиридов.
– А-а-а, фишишь, стало быть? – ухмыльнулся Китобой. – Ну хрен с тобой, бери, но только если мне ее поцарапаешь или пепельницу испортишь, мы с тобой будем долго и нудно разговаривать на эту тему.
– Ну конечно, – меланхолично отозвался Свиридов.
Здоровенный черный «Мерседес-500» бесшумно подкатил к роскошному двухэтажному зданию ночного клуба «Nimpho», откуда, несмотря на ранний час – было всего-то около одиннадцати, – уже слышалась музыка, а на общем балкончике второго этажа, выходящем на Волгу, покуривало, хотя это было разрешено и внутри клуба, и дышало свежим воздухом человек шесть посетителей и посетительниц..
У входа стояли иномарки, но среди них ни одного «Кадиллака», на котором, по словам танцовщицы «Нимфо» Светы, приезжал Бахтин, не было. Зато сверкал белый «Линкольн» с московскими номерами.
Из черного «Мерседеса» вышел высокий лысоватый господин в темном вечернем костюме, и даже Илья Свиридов не признал бы в нем родного брата Владимира. Господин поставил машину на сигнализацию, вошел в вестибюль, заплатил двадцать долларов за вход и был напутствован улыбчивым охранником:
– Приятного вам отдыха!
Судя по внешнему виду главного зала клуба, отдых в самом деле обещал быть приятным. И хотя главное блюдо – стрип-шоу – еще придерживалось хозяевами клуба, очевидно, ожидающими еще большего наплыва клиентов, зрелище затягивало, как воронка водоворота.
К Свиридову подскочил вертлявый официант и проводил его до столика прямо у сцены, на которой вскоре – а именно в полночь – должны будут начаться эротические танцы ночных «нимф» главного развлекательного комплекса города.
Нельзя сказать, что Влада, не особо жалующего городские заведения подобного толка, удивило великолепие нового владения братьев Страдзе. В последний свой визит в Москву он посетил знаменитый ресторан «Золотой», что на Кутузовском проспекте. По сравнению с этим столичным заведением, подъезжать к которому на «Мерседесе» – все равно что выруливать на горбатом «Запоре», потому как стоянка возле него забита сплошь «Ягуарами», «Линкольнами» и «Роллс-Ройсами», – так вот, по сравнению с ним «Нимфо» казался обычной забегаловкой, где студенты пьют дешевую водку и «Портвейн 72».
Влад огляделся: Бахтина действительно видно не было. Ну что ж, тогда можно предаться смертному греху чревоугодия. Совместить, так сказать, приятное с полезным.
Свиридов заказал наугад несколько блюд – по расхожему принципу, который до семнадцатого августа усиленно брался на вооружение новыми русскими. А именно – «куда палец ткнет», варианту детской игры «на кого бог пошлет». Бог послал не самый эклектичный ужин – телятину «Орлофф» с помидорами, ореховые блинчики с апельсиновым салатом, шашлык почему-то из цыпленка и бутылку «коллекционного вина», как то было обозначено в меню. Ну что ж, не глядя, решил Свиридов, не самый плохой выбор.
Конечно, это не котлета «Деваляй» из суперкурицы, фаршированной муссом из лангустов, не омар, фламбированный в коньяке, и клубника с ликером «Куантро», которые доводилось ему есть в упомянутом «Золотом». Да и слава богу. По крайней мере, соотношение между стоимостью и вкусовыми качествами ужина в пользу «Нимфо».
Подумав, Влад добавил к списку заказанных им пафосных блюд еще порцию мороженого.
Когда официант принес все это на манерном подносе, по московскому образцу снабженном гербом ресторана, он расплылся перед Владом в угодливой улыбке и осведомился, не угодно ли господину клиенту провести вечер в приятном обществе и поужинать и выпить вина не в одиночестве, как в данный момент, а с прекрасной дамой. А если щедрому джентльмену заблагорассудится продолжить это знакомство, то к его услугам оборудованные по высшему классу номера наверху.
Влад поморщился: в столице служители ночных клубов не отличались столь скоропостижной назойливостью.
– Угодно, – все-таки ответил он. – Позови-ка мне, любезный, Свету.
– У нас две Светы, – ответил тот, юля перед Свиридовым. – Которую желаете?
– Приведи обеих, я сам выберу, – сказал Влад и приступил к неспешной вечерней трапезе.
Дуэт Светлан появился почти мгновенно, и в одной из них, исключительно эффектной шатенке со стильной прической и в вызывающе открытом и коротком вечернем платье, он не без труда признал свою ночную подругу – так менял ее макияж и прическа.
Он-то ее узнал, а вот интересно, узнает ли она его?
– Присаживайтесь, – сказал он ей, махнув рукой официанту, что вторая свободна. – Вина?
Она взглянула на него, кажется, удивленно.
– Вы не из нашего города? – после паузы спросила она, принимая от него бокал.
– Почему вы так решили?
– Потому что не похожи на местного. Тем более что я вас ни разу не видела.
– Из Москвы, – кивнул он. – Вы знаете, у вас тут совсем неплохо. По крайней мере, очень прилично даже на фоне московских стандартов.
– А почему вы называете меня на «вы»? – спросила Света. – Это как-то…
– …режет слух? – договорил он. – Ну хорошо, Света. А я, между прочим, тебя знаю. Мне рассказал о тебе мой деловой партнер в вашем городе.
– Это кто, если не секрет?
– Именно секрет. Меня зовут Андрей, можешь так и называть.
Завязался какой-то незначащий разговор, во время которого Влад налегал больше на еду и мороженое, а девица – на вино, да так, что уже к исходу получаса от бутылки ничего не осталось. Пришлось заказать вторую.
Именно в этот момент появился Бахтин.
Свиридов сразу узнал его, хотя видел только на фотографии. Он был в расстегнутой на две верхние пуговицы белой рубашке и песочно-желтом пиджаке, по которому, между прочим, очень хорошо было ориентироваться в темноте, отметил для себя Влад. С Бахчой в зал вошли двое громил роскошных габаритов, очевидно, телохранителей из службы безопасности братьев Страдзе.
И тотчас же потух и без того достаточно интимный верхний свет, на сцене включилась дансинг-иллюминация, а по залу замелькали разноцветные лучи: началось стрип-шоу. Очевидно, директор ночного клуба ждал появления главного своего завсегдатая.
Свиридов тотчас вспомнил элитарный московский клуб «Dolls», самое известное столичное заведение подобного толка, стриптиз-шоу которого считалось лучшим. Нельзя сказать, что курируемое его новой мишенью, то бишь Бахтиным, шоу катастрофически уступало московскому. Даже с точки зрения столичного сноба, которого он, Влад, сейчас довольно удачно изображал.
Косясь на что-то весело говорящую ему в ухо Свету, которая уже деловито примостилась к нему на колени, он переводил взгляд с мелькающих на сцене девушек на сидевшего через два столика Бахтина, который не отрывал взгляда от их все более обнажающихся прелестей.
А того Олега, про которого говорила ему Света, а Афанасию – Саша, что-то не было видно. По крайней мере, ни один из сидящих за столиками парней не соответствовал даже тому более чем скудному описанию, которое он слышал.
И Бахтин подозрительно поглядывал в его, Свиридова, сторону…
Спустя некоторое время выяснилась причина косых взглядов Андрея Николаевича в сторону своего мнимого тезки (напомним, что Свиридов представился Свете именно Андреем). Причина, как оказалось, коренилась в Свете.
Вернее, в ее наличии рядом со Свиридовым.
Просьба вызвать для себя Свету строилась в расчете именно на такую удачу. Удачу, которая была так маловероятна, но пришла. Удача, которой могло не быть, без которой он вполне мог обойтись, но если она пришла, то глупо было от нее отказываться.
Потому что так было легче не упускать из виду Бахтина и в результате выхватить один такой миг, чтобы сделать то, зачем он сюда пришел.
– Да мне плевать!.. – долетели до него отрывки фраз, выпущенных уже основательно нагрузившимся спиртными напитками Бахтиным. Перед ним застыл испуганный официант и только бессмысленно вращал глазами, пытаясь вставить свое робкое слово в шквал бахтинского красноречия.
Очень хорошо. Он, Свиридов, получает прекрасный шанс столкнуться с Бахтиным нос к носу и оказать ему ценную услугу, которая может понравиться шефу «секьюрити» братьев Страдзе.
Ну вот. Кажется, до этой глупой куклы стрип-шоу дошло, в какого рода переплет она может влипнуть из-за свирепого нрава своего постоянного клиента. Побледнела, даже протрезвела, наверное, глупая девочка. От страха.
Официант вырвался из гневной словесной лавины Бахтина и, ловко петляя между столиками, размашистыми шагами подошел к Свиридову.
– Простите, сударь, – чинно обратился он к Владу, – возникло маленькое недоразумение. Надеюсь, что оно будет легко и естественно устранено.
Хорошо говорит, подумал Влад. Наверняка какое-нибудь образование по специальности что-то вроде иняза. Разумеется, мы легко разрешим это незначительное недоразумение, брат.
– Дело в том, что Светлана, в чем обществе вы сейчас находитесь, не может более оставаться с вами. Я понимаю, что это звучит для вас неприятно, но в качестве моральной компенсации наше заведение готово не выставлять вам счет за то, что вы издержали на нее, и презентовать вам вот эту бутылку вина. Надеюсь, вы не в претензии на нас?
– Разумеется, я на вас не в претензии, – сказал Свиридов.
Тот облегченно вздохнул. Да, сильно его напугал Бахтин. Вероятно, по отмашке Андрея Николаевича золотой дождь льгот, скидок и компенсаций и пролился над ним, Владом. Разумеется, по предложению бедняги официанта, не желающего скандала или, упаси боже, потери работы.
– Я полагаю, Свету желает заполучить вон тот господин в желтом пиджаке. Если не сложно, будьте добры, пригласите его за мой столик.
Официант глянул на Влада в некотором смятении, а Света и вовсе приоткрыла рот.
– Хо-ро-шо, – наконец по слогам выдавил представитель заведения. – Одну минуту…
Одна минута истекала, и по мере ее приближения к своему финалу лицо Бахчи, которому что-то говорил на ухо официант, все более вытягивалось, а брови ползли вверх. Потом он повернулся, бросил на Свиридова пристальный, но отнюдь не агрессивный, а скорее любопытствующий взгляд. Поднялся и направился прямо к нему, Свиридову.
…Нет, не сейчас, мелькнуло в голове словно в ответ на мгновенный импульс, дернувший его руку к внутреннему карману, где лежал у него мини-пистолет. Позже.
А нервы все равно сдали. Да, в «Капелле» у него были не нервы, а какая-то стальная арматура из железобетонной конструкции. Рука не дрогнула бы и на миллиметр, даже если бы через секунду он должен был спустить курок пистолета, направленного в его собственный лоб.
Бахтин надвинулся и присел на стул напротив. «А он, оказывается, больше, чем казался издали, здоровый парень, отметил Влад. Не иначе какой-нибудь культурист и бывший вышибала эпохи первоначального накопления капитала, как ныне называют время на стыке восьмидесятых и начала девяностых».
Света промямлила что-то отдаленно напоминающее приветствие, но осеклась под его тяжелым взглядом.
– Добрый вечер, – поздоровался Влад. – Мне сказали, что вы хотели бы пообщаться со Светланой. По-видимому, она ваша старая знакомая?
– Угу, – процедил Бахтин.
– Ну что ж, не буду вам мешать, тем более что я внакладе не остаюсь. Не выпьете ли с нами?
– Пожалуй, – неожиданно ответил тот. – Эй, Василий, принеси-ка нам бутылку… а то я на халяву пить не привык.
– Чего изволите?
– Водки, понятное дело!
Они выпили водки, и за столик Свиридова подсели и охранники Бахтина, потому как хозяин, очевидно, решил некоторое время посидеть в обществе сговорчивого гостя.
Естественно, Бахтин позаботился о том, чтобы тот не остался в одиночестве. По окрику Андрея Николаевича Василий доставил к столику еще пару девиц, не задействованных в шоу, вернее, уже оттанцевавших свои номера. Одной из них, по необъяснимому стечению обстоятельств, оказалась та самая Саша, что накануне развлекала пресвятого отца Велимира и довела до такой кондиции, что тот едва-едва приводил в вертикальное положение самого себя, не говоря уж, прощу прощения, об отдельных функциональных фрагментах своего организма.
То есть компания подобралась прежняя, только вместо старого однокашника Афони Фокина наличествовал господин Бахтин с двумя своими бодигардами.
– Ну че, Андрюха, – пропустив уже за свиридовским столиком пять по пятьдесят граммов, прохрипел Бахтин, – ты, как человек московский, скажи… как, ничего наша хибара? Покатит со столичными равняться?
– Почему нет? – ответил тот. – Конечно, ковров от «Бринтон» за полсотни «косых» баксов вы тут на полу не стелете и системы ионизированной атмосферы, до последнего иона идентичной воздуху Инсбрука и Сен-Тропеза, тут нет, но это не главное. Главное, что сервис по высшему стандарту, меню на уровне… а что больше всего радует, так это девчонки… недаром говорят, что в Поволжье самые красивые девочки России обитают.
Пьяный Бахтин, которому «ария московского гостя» показалась сплошь курением фимиамов и адаптированным к условиям российской провинции вариантом композиции Фредди Меркури «We are the champions», что-то одобрительно промурлыкал и содрал с сидящей на его коленях Светы предпоследнюю одежку (последней, само собой, были трусики, впрочем, тоже чисто номинальные).
Внезапно Влад ощутил что-то похожее на жалость к этому самодовольному и сильному человеку. Потому что ничто не смогло бы защитить его, у которого были все блага, которые дают человеку богатство и известность, от безвременной смерти, сидевшей сейчас перед ним, вежливо улыбаясь и гладя грудь заказанной им, Бахтиным, девушки.
Он, Влад, эта смерть.
А потом перед глазами вспыхнуло лицо Ани, ее скомканный ненавистью взгляд. Она не может лгать, да и без того смешно говорить об угрызениях совести у него, идеально вышколенного элитного убийцы, взявшего на себя грех слишком многих смертей, чтобы испытывать колебания перед умножением их числа.
Было много и менее виновных, чем этот Бахтин, и все они умерли. Значит, так нужно.
– Пойдем наверх, – предложил ему Бахтин, – с девчонками побалуемся.
– Позже, Андрей, – ответил Свиридов. – Я еще не поужинал.
– Да ну, в самом деле… наверху и доешь. Да ты че, в натуре, сюда жрать, что ли, пришел?
– Я хочу пока посидеть здесь.
– Ну, как знаешь. А мы пошли покувыркаемся… Сашку тебе оставить?
– Нет, бери с собой.
– А ты, значит, подойдешь? – продолжал бормотать Бахтин, которому, очевидно, не терпелось пустить пыль в глаза «столичному фрукту»: дескать, и мы тут в провинции не лыком шиты. – Мы будем в третьем номере.
– Да, – ответил Влад. Ну зачем же ты, Андрей Николаевич, сам приближаешь свою смерть, медленно выкристаллизовалось в мозгу, поживи еще немного, ведь я и так не даю тебе шансов надолго задержаться на этой столь благодатной для тебя земле…
Бахтин, пошатываясь, поднялся и, набросив на почти обнаженное тело Светы какую-то вещичку из одежды, которая до того на ней была, сгреб ее буквально в охапку и, периодически придерживаемый своими охранниками за локти, проследовал через весь зал к тускло поблескивающей в отсветах прожекторов мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.
За ними поднялась Саша и еще одна девушка, только что отработавшая свой номер на сцене.
Прошло с четверть часа. Влад выпил еще немного вина из своей трофейной «морально ущербной» бутылки. К нему подошел Василий и, почтительно вытянувшись – очевидно, на него произвело сильное впечатление то, как легко Влад сошелся с грозным Бахчой, – поинтересовался, что еще угодно господину клиенту.
– Принеси мне через десять минут сто граммов кальвадоса и еще вашего мороженого. Оно мне очень понравилось.
– Через десять минут? – переспросил Василий. – Разве вы собираетесь уходить?
– Почему ты так решил?
Тот замялся, вероятно, не зная, что ответить.
– Боишься потерять хорошего посетителя? – улыбнулся Свиридов. – Ну что ж, такой подход к делу не может не радовать. В общем, ты понял: мороженое и кальвадос через десять минут.
Тот кивнул и испарился. Хороший парень, подумал Влад, по крайней мере, не из числа тех, кто задумывается о своих моральных кондициях, только отправляясь на тот свет.
Он поднялся по отделанной белым мрамором, зеркалами и позолотой лестнице на второй этаж и прошел по пустынному коридору, застеленному скрадывающей шаги мягкой ковровой дорожкой. Здесь было на удивление тихо и спокойно, по крайней мере, такое ощущение сложилось после кутерьмы и ночного разгула, полыхающего в главном зале. Снизу доносились какие-то обрывочные звуки музыки, иногда прорезывался смех и голоса – наверное, тех, кто сидел близко к лестнице.
А тут было тихо. Из номера под цифрой семь доносились вздохи, стоны, сопение и возня, не оставляя сомнений в том, чем там могли заниматься. Из пятого слышался смех, звон бокалов и женский визг – надо полагать, прелюдия к номеру седьмому.
Он подошел к двери третьего номера и потянул на себя ручку двери. Закрыто. Ну конечно, Бахтин забыл о нем, едва потерял из виду. Вероятно, предусмотрительный охранник запер ее, чтобы никто не мешал шефу развлекаться. И это даже к лучшему.
Он прислушался. Ничего нового не услышал – такая же звуковая гамма, что и в седьмом, разве что народу участвует больше. Интересно.
Влад вынул из внутреннего кармана коробочку с набором миниатюрных отмычек, при помощи которых смог бы открыть и не такой примитивный замок, как тот, что сейчас был перед ним. Этот набор состоял на вооружении еще у специалистов «Капеллы» и от обычных урковских инструментов отличался так же, как, скажем, дирижабль от космического «Шаттла».
Он провозился не более семи-восьми секунд. Тихо приоткрыл дверь и проскользнул внутрь на звуки интенсивных сексуальных экзерсисов.
Из маленькой прихожки, на полу которой валялся чей-то пиджак и разорванный надвое черный лифчик, в разные комнаты вели две двери.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.