Нет боли сильнее, чем быть разочарованным в одном человеке, который, как ты думала, никогда не сделает тебе больно, но он сделал.
Прошла неделя.
Выйдя из автобуса, Мила посмотрела на окна комнаты Гранта, там горел свет, посмотрела на часы и вспомнила, что ей надо купить заколки для волос, перешла улицу и медленно пошла в универмаг.
Из-за угла дома общежития вышли не высокого роста симпатичная, темноволосая моложавая женщина и Нелли.
Увидев Милу, темноволосая женщина дёрнула Нелли за локоть, тихо произнесла: «Неля, смотри, это она».
Нелли удивлённо посмотрела на подругу, перевела взгляд на Милу: «Кто она?»
– Ну… она, – прошипела подруга, – зазноба Григория.
– Откуда ты знаешь?
– Я видела, как Григорий сажал её к себе на мотоцикл, и они поздно вечером поехали кататься.
– Кататься? Этого не может быть. Он никого не катает на своем мотоцикле.
– Вот именно. А её он катал. Я видела тогда их, из окна.
– Ты уверена?
– Да. Это она, её трудно с кем-либо спутать. Она ещё танцевала около ДК, здорово танцевала. А потом он и все его парни стояли вместе с ней, смеялись. Борис понёс её медведя, которого ей вручили, как приз, а Григорий потом понёс её сумку, они вместе гуляли.
– Так вот из-за кого он меня бросил… из-за девчонки, – усмехнулась Нелли, – не могу поверить.
– Но это так.
– Он сказал мне, что любит её… Мне он не говорил этих слов, – тихо медленно произнесла Нелли.
– Да брось ты. Он сам не знает, чего хочет, просто он обиделся на тебя из-за Женьки. А откуда он узнал-то про него не пойму что-то? – усмехнулась подруга.
– Не знаю. Я устала быть одна и бегать за ним. Он в последние месяцы словно окаменел, всё молчал и прищурившись смотрел на меня, как статуя, а я вокруг него и так, и сяк. Он стал неожиданно как-то совсем другим, словно его подменили. А тут Женька такой живой, горячий, вот я и не выдержала, да никто бы не выдержал.
– Ну, и забудь тогда его, будь с Женькой.
– Это невозможно. Они небо и земля.
– Женька земля, а Григорий небо? Я правильно понимаю тебя.
– Да.
– Так земля она надёжнее, зачем тебе небо? Оно далеко, – усмехнулась подруга.
– Женька земной мужлан, а он… Ты не представляешь какой он, он не такой, как все. Я буду бороться за него. – Нелли решительно быстрым шагом пошла за Милой.
Нелли догнала Милу: «Постой. Я хочу с тобой поговорить», – резко схватила Милу за локоть.
Мила вздрогнула, обернулась, увидела перед собой симпатичную блондинку: «Руку уберите», – резко ответила она.
Нелли смотрела на неё решительно и смело, руки не убрала.
– Я сказала, руку уберите, – чётко и зло, выговаривая каждое слово, тихо повторила Мила, смотря на неё злым взглядом. Губы были плотно сжаты, взгляд остановился, она жёстко смотрела на незнакомку.
Нелли смутилась, как-то обмякла, убрала руку.
– Извини. Я тебя напугала. Меня зовут Нелли. Я очень прошу тебя, давай пройдемся… не будем привлекать внимания. Мне надо обязательно с тобой поговорить, ты не бойся…
Мила усмехнулась: «А я и не боюсь. Слушаю», – её голос звучал глухо.
– Меня зовут Нелли. Я жена Гриши, Гранта. Мы с ним давно любим друг друга, несколько лет, правда мы ещё не расписаны. Мы просто копим деньги на свадьбу, понимаешь… мы так решили. Мы хотим сыграть красивую свадьбу, а на это нужны деньги, – быстро протараторила Нелли.
Мила удивлённо взглянула на женщину, сжала скулы, слегка покачнулась, молчала.
– Из-за разных житейских вопросов мы поссорились… в общем, он меня приревновал, ну и психанул, хлопнул дверью… Потом появилась ты. Молодая, веселая… он рассказывал мне о тебе… ты хорошо танцуешь. Конечно, он увлёкся тобой. Но ты пойми, он это всё делает мне назло. Так бывает в жизни, люди любят друг друга, но ссорятся. Дело в том, что дочка Машенька очень скучает по нему, плачет, он совсем не приходит к нам. Мне дочку очень жалко… Ты не обижайся, ты ещё молодая, у тебя всё ещё будет, любовь, семья, дети. Прошу тебя, отпусти его! У тебя всё ещё впереди, а у нас… я люблю его! И Машенька его очень любит и плачет. Я к тебе по—доброму, как женщина к женщине, прошу, не разрушай нашу семью, прошу, – она заплакала.
– Я всё поняла. Я его не держу. Успокойтесь, никто вашу семью и не думает разрушать, – медленно произнесла Мила.
– Правда? Спасибо, спасибо тебе, – Нелли вновь схватила её за руку.
Мила, сузив глаза, отстранилась от женщины.
– У тебя всё ещё будет… – пробормотала Нелли.
– У вас всё ко мне? Я пошла, – прервала её Мила.
– Да, да. Спасибо, – Нелли вытерла слёзы.
Мила быстро пошла к дому.
Грант вышел из-за угла общежития, посмотрел на часы, огляделся по сторонам и увидел Милу, переходившую улицу на свою сторону. Он быстро побежал за ней, окрикнул её. Она, услышав его, оглянулась и ускорила шаг… Он, увидев, что она уходит от него, остановился, нахмурился, ускорил шаг, затем бросился её догонять.
Мила вбежала в свой подъезд, остановилась, отдышалась.
Дверь открылась, вбежал Грант, быстро схватил её за руку, она вырвала руку, побежала по ступенькам.
– Постой! Что случилось? Мила, подожди, – услышала она.
Мила подбежала к своей квартире, нажала на звонок. Быстро открыла сумку, руки не слушались, достала ключи, вновь принялась звонить, не отрываясь от звонка, она дрожала. Грант около квартиры вновь догнал её.
И тут дверь квартиры открылась. Мила рванула и вбежала в квартиру.
– Господи, что случилось? – воскликнула Валентина, увидев ворвавшуюся в квартиру Милу.
Мила вихрем влетела в ванную комнату и закрылась.
Валентина повернулась: «Грант? – брови взлетели вверх. – Что случилось?»
Грант часто дышал, стоял перед дверью и, нахмурившись, смотрел в сторону, на дверь ванной комнаты.
– Что случилось? – Валентина, удивлённо посмотрев на него, оглянулась на закрытую дверь ванной комнаты.
Он посмотрел на неё, сжав скулы, пожал плечами и быстро спустился по лестнице вниз.
– Ничего себе, – пробормотала Валентина и закрыла дверь.
Прошло две недели. Они не виделись.
Мелькали кадры её жизни: Занятия в техникуме. Посиделки с девчонками в кафе. Чтение дома книг, которые ей давал Виктор. Занятия музыкой. Мытьё полов в магазине. Помощь в библиотеке ДК. Уборка квартиры. Концерт с Виктором классической музыки в филармонии. Переживания, мысли о нём…
Был поздний субботний вечер. В тот вечер Милу подвёз домой Виктор, двоюродный брат подруги, с которым она познакомилась и который становился ей другом.
Машина подъехала к её подъезду.
Виктор вышел, протянул ей руку: «Прошу вас, сударыня».
Мила вышла из машины, посмотрела вокруг, увидела под деревьями мужскую фигуру, напряглась, быстро повернулась к Виктору: «Спасибо, что довёз до дома. До свидания. Я побежала».
– Читай всё. До свидания, – улыбнулся Виктор.
Грант вышел навстречу ей: «Мила, постой, нам надо поговорить».
Не взглянув на него, Мила быстро скрылась в подъезде. Грант стоял, опустив глаза, держа руки в карманах, желваки играли на скулах.
Виктор внимательно посмотрел на Гранта, затем сел в машину и поехал в сторону Москвы.
Грант посмотрел вслед машины и мысленно произнес: «Вот она преграда. Иль пасть, иль сокрушить её мне надо!» – желваки играли на скулах, постояв, медленно пошел в сторону общежития.
Прошло ещё две недели. Был вечер.
Мила вышла из универмага, находившегося в доме общежития на первом этаже. В дверях она неожиданно столкнулась с Вачиком и Гариком. Парни, увидев её, обрадовались, переглянулись, подмигнули друг другу, весело подхватили ёе под руки и вывалились на улицу, они весело потащили её к себе. Мила сопротивлялась, но парни её крепко держали. Шёл дождь.
На ходу Вачик рассказывал веселые истории. Они быстро добежали до подъезда общежития и, смеясь, поднялись на пятый этаж. Весело подошли к комнате парней.
Грант сидел на подоконнике с учебником в руках. Борис, прислонившись к стене, сидел на кровати, читал. Звучала тихая спокойная музыка. Дверь открылась, в комнату с шумом ввалились трое. Они были слегка мокрые от дождя. Мила раскраснелась, смеясь, оттолкнула парней.
– Смотрите-ка кого мы вам привели? Еле её затащили к нам, пропащую девушку. Мы ей говорим, что мы все по ней соскучились, а она упирается, не верит. Ну вот, опять затащил её и опять дождь идёт. На нас даже обратили внимание, подумают ещё чёрте что… Гарик, давай горячий чай, – весело болтал Вачик.
Гарик, вытирая голову полотенцем, весело отозвался: «Сейчас организую», – схватил чайник, стал наливать воды.
Борис, увидев Милу, расширил глаза, улыбнулся, вскочил с кровати, подошёл к Миле: «Вот уж приятная неожиданность. Привет. Ты куда пропала? Мы все соскучились по тебе, – тихо добавил, – а я больше всех».
На этих словах Грант спрыгнул с непонятным звуком с подоконника. Борис и Мила оглянулись.
Грант подошёл, внимательно посмотрел на неё: «Привет. Рад тебя видеть».
Она грустно улыбнулась, молча покачала утвердительно головой, поправляя мокрые волосы.
Борис быстро подошел к шкафу, достал полотенце: «Люда, вот возьми полотенце, вытрись, оно чистое», – улыбаясь, протянул ей полотенце.
Мила улыбнулась ему, взяла полотенце и отошла к столу.
Грант постоял, смотря на неё, медленно отошёл к окну, сжал скулы и повернулся к окну.
Вытерев волосы, Мила присела на стул, задумчиво посмотрела на парней, тихо произнесла:
– Скажите, кто знает, сколько влюбленных живёт на свете?
Парни переглянулись между собой.
– Много. – Не знаю. – Без понятия. – отвечали они.
Грант молчал, не поворачиваясь, теребил в руках карандаш.
Мила продолжила:
– Такой статистики нет пока. Но, если полчеловечества нету, то треть, пожалуй, наверняка. А все остальные? А все остальные влюблялись уже или только влюбятся. И каждый, на звёзды глядя ночные, мечтает, что счастье, когда-нибудь сбудется.
Она подошла к Борису: «Скажи, в чём счастье твоё?»
– В любви, – тихо ответил он.
Она вопросительно посмотрела на Вачика.
– В детях, в семье, – ответил с улыбкой Вачик.
Посмотрела на Гарика.
– Счастье – это любить, иметь семью, детей, деньги, большой дом, – задумчиво ответил он.
Мила подошла к Гранту, посмотрела ему в спину, постучала пальцем по его спине.
Он медленно повернулся, взгляд был тяжёлый, скулы и губы плотно сжаты, посмотрел ей в глаза, глаза сузились. Он молчал.
Она выдержала его взгляд, отвела глаза:
– Так в чём же счастье человека? Оно в любви, что так широка! Не все человечество так ответит, но полчеловечества наверняка, – отошла от него, подошла к столу, с ухмылкой продолжила. – А кто из вас хоть однажды в хороший вечер, со стрелок часов не спуская глаз, не ожидал назначенной встречи? И не признался в любви хоть раз? – посмотрела по очереди на парней, они молчали.
Мила продолжила медленно, сузив глаза:
– Но слово сказать не сердце отдать! Отсутствие чувств не заменит ничто. Любовь не всем суждено познать. Она, как талант, даётся не всем, – посмотрела на Гранта.
Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами, облокотившись о подоконник, зажав в пальцах карандаш.
Мила перевела взгляд на Бориса, потом вновь на Гранта, продолжила говорить с ухмылкой:
– А сколько людей по всякому поводу и без повода, готовы сказать о любви своей, как телеграмму послать по проводу, – помолчала, продолжила. – Поцеловал, ещё не любя, обнял взволнованно раз, другой, и сразу, поверь, я люблю тебя, – с ухмылкой посмотрела на Гранта.
Он вздрогнул, выпрямился, смотрел на неё широко распахнутыми глазами, сломал карандаш, державший в руке, взгляд стал злой, на скулах заходили желваки.
Она посмотрела на него, перевела взгляд на сломанный карандаш и отвернулась. Продолжила, отчеканивая каждое слово:
– Признавшийся разом в любви навек, не слишком ли часто бывает порой, похож на банкрота, что выдал чек, а как расплатиться потом не знает, – замолчала.
Присела на стул, задумалась и тихо медленно продолжила:
– На свете не мало хороших слов, зачем же их путать себе на горе. Влюбленность – ведь это ещё не любовь. Как речка, пусть даже без берегов, пусть в самый разлив – всё равно не море! – встала. – Не можешь любовью гореть, не гори. Влюблён? – Про влюблённость и говори. Понятно? – Грустно оглядела всех, подошла к другому окну, тихо произнесла. – Дождь кончился… И если не каждый любит пока, так пусть и не каждый то слово скажет. Не все и не полчеловечества даже, а те лишь, кто любит. Наверняка! Вот так.
Быстрым взглядом посмотрела на Бориса, остановила взгляд на Гранте, он смотрел на неё, затаив дыхание, сжав скулы.
– Извините, мне пора, – схватила сумку и метнулась к двери.
В дверях столкнулась с Машей, остановилась, пропуская её в комнату, перевела взгляд на Гранта, потом на девочку и выбежала.
Грант не шелохнулся и жёстко смотрел в окно, желваки играли на его скалах.
Ты мне нужна как капелька воды
В пустыне пересохшего сознания,
Когда воспоминания, как дым
От горького костра непонимания.
Все парни переглянулись между собой.
– Маша, что ты хотела? – спросил Вачик у девочки.
Маша протянула учебник: «Мамы нет дома, у меня задачка не получается, – подошла к Гранту. – Дядя Гриша, помоги мне задачу решить».
Он стоял, не слыша её, девочка повторила свою просьбу, он очнулся, посмотрел на нёе странным взглядом: «Что? Я не смогу», – пробормотал тихо, отвернулся к окну, застыл.
Вачик подошел к Маше и вывел её из комнаты, тихо говоря ей что—то на ухо.
Грант сжал скулы и только желваки выдавали его состояние. Он видел в окно, как Мила перебежала улицу.
Вачик вернулся в комнату, все парни по—прежнему молчали. Он прервал молчание: «А здорово Людмила рассказывала, только я не понял она была чем-то расстроена?»
– Она удивительная, правда? Она меня прямо потрясла своим рассказом, – тихо сказал Борис.
Грант не поворачиваясь, не меняя позы, тихо произнёс:
– Это стихи Эдуарда Асадова. Она их выразительно прочла.
– Она всё делает выразительно: поёт, танцует, стихи читает, – Борис зашагал по комнате.
– Не буду спорить. Девушка талантлива, – медленно произнёс Грант.
– Стихи? Ничего себе! Я подумал она нам рассказывала, – задумчиво произнес Гарик, – и такая девушка одна. Кто знает, у неё есть парень?
– Я без понятия, но нравится она многим. Я знаю это точно, – произнёс таинственно Вачик.
– Есть у неё парень! Поверьте, – воскликнул Борис.
– Ты откуда это знаешь? – спросил Гарик.
– Я буду её парнем. Мне она очень нравится и давно, с первой нашей встречи, вы же знаете, – смущённо произнес Борис.
Грант повернулся и с ухмылкой произнёс:
– Да ты что? Она тебе нравится? – зло посмотрел на друга. – Не придумывай! Ты помолвлен! А она не та девушка, чтобы с ней просто так крутить, – вновь отвернулся к окну.
– А я и не думал просто так. Мне она очень нравится, как никогда. А что касается помолвки, я согласие на свадьбу не давал. Это воля её родителей и моих, а я её уже не люблю. Этот союз нужен моим родителям.
– Желание родителей, у нас на Кавказе, закон, – зло произнёс Грант.
– Сейчас не те времена, мы живём в 20 веке и молодежь сама решает, как ей жить, кого любить и на ком женится.
Грант резко обернулся, взгляд его был злым:
– И ты пойдёшь против воли родителей? Да они тебя без поддержки и содержания оставят, без поддержки всех родственников.
Их взгляды встретились: глаза Гранта горели злым блеском, он тяжело дышал; глаза Бориса излучали влюбленность, он дышал взволнованно – взгляды влюбленных джигитов, в них кипела кровь. Они сдержали свой пыл.
Наступило молчание.
Первым нарушил его Борис:
– Ну, как будет и что будет никому неизвестно. Я сказал о своих чувствах друзьям и всё.
Грант усмехнулся и вновь повернулся к окну, сузив глаза, он втянул в себя щёки и задумчиво устремил взгляд в даль.
Вачик и Гарик внимательно смотрели на друзей, переглянулись между собой, Вачик прищелкнул языком, Гарик почесал за ухом.
Прошло ещё две недели.
Кадры его жизни стали мрачными: Грант стал хмурым, всё время молчал. Работа. Учёба в институте. Пробежки по утрам. Гонки на мотоцикле по вечерам. Рисование, чтение, слушание музыки. Сны… переживания, мысли и воспоминания о ней…
Он не выдержал и вновь пошёл к её дому. Сколько простоял у её дома, он не помнил, подняться и позвонить в её квартиру он не решался.
К дому подъехала машина вишнёвого цвета, из машины вышла Мила вдохнула воздух. Грант напрягся.
Мила посмотрела на подъезд дома, глаза расширились.
Прислонившись к стене дома, стоял Грант и смотрел на неё. Медленно подошёл. Они грустно смотрели друг на друга.
Из машины вышел Виктор. Посмотрел на них, снял очки, протёр стекла, водрузил их себе на переносицу и увидел, что Мила быстро вбежала по ступенькам, вошла в подъезд.
Виктор вздохнул, перевел взгляд на грустного Гранта:
– Да не стой ты, как истукан. Беги за ней. – Грант удивлённо посмотрел на него. – Проснись! Роза счастья во сне не расцветает. Догоняй, борись, – тихо добавил: – я лишь друг.
Грант стоял в растерянности, перевел взгляд на уходящую Милу, очнулся и побежал в подъезд.
Вбежал в подъезд, догнал Милу, обнял её сзади: «Постой. Прошу. Не уходи», – поцеловал её волосы, крепко держал в объятиях.
Мила стояла, как каменная.
Грант резко развернул её к себе, взволнованно произнёс: «Что с тобой? Не молчи. Объясни. Что, что случилось? Почему ты отстранилась от меня?»
Она смотрела на него и молчала.
– Мила, прошу только не молчи, объясни, что происходит. Месяц прошёл, я так больше не могу.
Она усмехнулась: «Объяснить? Что ты хочешь, чтобы я тебе объяснила?»
– Всё. Что происходит?
– А что происходит? По-моему, ничего. Ты живёшь со своей семьей. Я живу своей жизнью. Всё идёт своим путём.
– Не понял? – удивлённо нахмурился Грант.
Мила расширила глаза: «Ты издеваешься?»
– Объясни, о чём ты? С какой семьей? – тихо произнес он.
Мила вскипела, резко одернула его руки. Грант вздрогнул, широко раскрыл глаза. Они молча смотрели друг на друга.
Она, глядя ему в глаза, зло прошипела: «Это ты должен был мне рассказать о своей семье, о Неле, о дочке. Ты! Но ты всё скрыл, думал я не узнаю? – зло усмехнулась. – Лёгкой интрижки захотелось на стороне?»
Грант в недоумении смотрел на неё: «Какой семьи? Какой дочки? У меня нет никакой семьи… и тем более дочки».
Мила нахмурилась, брови выразили полное удивление.
– Уйди, – тихо произнесла она, попыталась уйти.
– Мила, послушай меня! – схватил её за плечи, силой повернул к себе, осторожно сжал её руки в своих, смотрел долго на них, стиснув зубы. Мила вырывалась, но не хватило сил. – Успокойся! Я не отпущу тебя, пока мы всё не выясним! – повысил на нее голос. Она затихла, опустила глаза, не смотрела на него. – Выслушай меня спокойно. Не перебивай. Я не знаю кто и что тебе наговорил про меня. Но я тебя не обманывал и никакой интрижки с тобой не заводил. Да, у меня была женщина, до тебя, у меня были с ней отношения. Отношения мужчины и женщины, но никакой семьи я с ней не заводил… Это были не систематические отношения – зов плоти и всё. Я же мужчина! У меня были, и другие женщины… Но повторяю! Я никогда, никого не обманывал, всё было по обоюдному согласию, лишь зов плоти и всё! Я никогда, никому не говорил главных слов жизни. Ты первая, кому я это сказал. Поверь мне! – он был очень взволнован, румянец выступил на щеках, перехватило дыхание. – Когда я встретил тебя, я сразу порвал с ней все отношения. Никакой дочери у меня нет, это её дочка от первого брака. Я ни разу не встречался с ней, после встречи с тобой. Мне никто не нужен, кроме тебя, – помолчал. – Я люблю тебя, тебя.
– Любишь? – она усмехнулась. – Как это всё просто, оказывается. Сначала одну полюбил, надоела, другую полюбил. Так?
– Нет, совсем не так, – глухо ответил он. – Я не любил её.
– Да ты что! А если не любил, зачем же к ней в постель лез? – её глаза зло сверкали.
Он вспыхнул: «Я никуда не лез! Никогда и ни к кому! Всё было по обоюдному согласию!»
– Неужели? – ехидно произнесла она. – А расставание? Тоже по обоюдному согласию было? Что-то я этого не заметила по её слезам. – Мила сверкала злыми глазами, отвернулась.
Прошло несколько минут.
Наконец, она посмотрела на него. Они смотрели друг на друга взволнованные.
– Я говорю тебе правду. Пойми, ты ещё молодая девчонка и не всё можешь понять в чувствах мужчины. Я никогда бы не смог тебя обмануть… ни в чём. Я впервые в жизни влюбился, как полоумный, – он говорил тихо, с надрывом в голосе.
– Почему как? – усмехнулась Мила.
Грант нахмурился посмотрел ей в глаза. Мила смутилась, опустила глаза.
– Я полюбил тебя с первого взгляда, встретив тогда, давно… около лужи.
Мила молчала, дыхание становилось спокойнее, взгляд теплел, потом она слегка улыбнулась: «Какой лужи?»
Грант выдохнул, улыбнулся кривоватой улыбкой: «Когда Борис девочку обрызгал из лужи, а ты ей помогла»2
– Тебя там не было, – глухо произнесла она.
Он слегка улыбнулся: «Был, ты меня не видела. Ты была увлечена и добивалась справедливости, – усмешка пробежала по его губам, помолчал. – Мила, я хочу, чтобы мы были вместе. Я люблю тебя», – прошептал он.
– Тебе это кажется, – тихо произнесла она.
– Нет. Я твёрдо это знаю, – грустно улыбнулся, – наверняка.
– Асадова вспомнил, – она грустно посмотрела на него, – а я знаю, что на несчастье других, себе счастье не построишь, – чуть слышно произнесла, глаза наполнились слезами, помолчала, плотно сжав губы. – Отпусти меня, пожалуйста. Я тебя услышала, не знаю, что тебе ответить сейчас… я пошла.
– Прошу тебя, поверь мне, я говорил правду, – взволнованно произнес Грант. – Верь мне.
– Грант… – Мила смахнула слезу, грустно посмотрела в его грустные глаза, повернулась и медленно стала подниматься по ступенькам.
Грант смотрел ей вслед затуманенным взглядом, сжал скулы, глубоко вздохнул. Постояв молча, он тихо произнес: «Я всё равно завоюю тебя… я уже впустил тебя в свой мир», – повернулся, хлопнув дверью, вышел из подъезда.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.