Темная тяжелая туча стремительно надвигалась, в ворота поместья его карета въехала под проливным дождем. В библиотеке растопили камин. Беатрис встретила его, радостно улыбаясь. Она оставалась прежней, но что-то в ней изменилось. Бенедикт поглядывал на нее, пытаясь ухватить эту перемену.
– Я привез новые книги! Как продвигается работа над портретом?
– Он завершен, Уолтер нанес слой лака. Завтра он представит свою работу.
– Хорошо. Не скучала?
– Немного… – Беатрис смущенно опустила глаза – Но я брала уроки живописи, дочитала историю Древнего Рима…
– И у тебя много вопросов?
– Конечно! Я так мало всего знаю…
Утро было ясным и свежим. Бенедикт распахнул окно в кабинете. Слуга доложил о приходе художника. Уолтер был бледен, заметно волновался, но пытался скрыть свое волнение. Он торжественно внес картину, закрытую полотном. Внимательно оглядел кабинет и поставил холст на каминную полку.
– Господин, кажется, это моя лучшая работа… Но судить о ней, безусловно ваше право…
Дрожащей рукой художник снял полотно. С холста смотрела Беатрис. Бенедикт невольно замер, пораженный ее красотой. Волосы короной уложены на голове, прямые брови, большие голубые глаза излучают свет, прямой аккуратный нос, четко очерченный рот, нитка жемчуга на шее и простое платье. Мужчины в молчании изучали портрет, только птицы щебетали за окном. Бенедикт смог понять суть перемены, произошедшей с его воспитанницей, она повзрослела. С холста на него смотрела молодая женщина.
– Да, это лучшая твоя работа. Хотя, ты несколько польстил своей героине…
– Нет, господин, – горячо возразил художник. – Я сожалею, что не смог передать всей красоты души этой дамы. Подобные ей приходят в этот мир не каждое столетие.
– Да…
Бенедикт щедро наградил художника. Портрет занял свое место в библиотеке. Литературные вечера возобновились. Бенедикт изредка ловил себя на том, что сравнивает портрет и оригинал, и все чаще портрет казался бледной копией Беатрис.
Беатрис всегда любила гулять в парке. День был пасмурным, туман сначала стелился по земле, потом начал окутывать все вокруг. Огромные деревья, как призраки стояли в белой пелене. Тишина царила глубокая и мягкая, даже шаги по дорожке стали не слышны. Беатрис шла медленно, накинув на голову капюшон, когда из тумана возник всадник – это Бенедикт возвращался домой. Он спешился и придержал коня. Бенедикту в голову пришло, что фигурка Беатрис словно соткана из тумана и мрака, столько в ней было чего-то неосязаемого, загадочного.
– Похоже, туман решил поглотить наш мир.
– Да, но мне это даже нравится. Только вслушайтесь в это безмолвие!
– И тебе не страшно?
– Нет, мне кажется, что я попала в сон…
Они медленно шли к дому, наблюдая, как полотно дорожки выступает из белой пелены, показывая путь.
В доме было темно, наступил вечер. Туман плотно задрапировал стрельчатые окна библиотеки. Бенедикт устроился в кресле, пламя свечей горело ровно, в камине догорали красноватые угли. Беатрис сидела рядом с книгой, лицо ее, склоненное над страницей, словно разделилось на две половинки: огненную теплую и призрачно-холодную темную.
– Сегодня ты говорила про то, что этот туман напомнил тебе сон. Ты помнишь свои сны?
– Да. Большей частью помню – она подняла голову и стала смотреть перед собой на книжные полки напротив. Иногда сны бывают интересные, яркие, как сказки. Но чаще – просто отголоски мыслей и воспоминаний… А вы? Что такое сны, на ваш взгляд?
– Половину жизни мы спим. Я много думал над этим. Всё зависит от человека, от того, как работает его мышление и воображение. Сны – величайшая загадка нашего существования. Иногда мне кажется, что там, за порогом сна есть еще одна жизнь. Когда мы засыпаем, то забываем про нашу реальность и живем в той сонной, неведомой вселенной. В ней другие законы и своя логика. Ты заметила, как сложно порой пересказать свой сон или записать его?
– Да… Там все иначе. Я еще никогда не пыталась записывать сны, но уверена, это будет непросто… У вас есть любимые сны?
– Трудно сказать. Есть несколько повторяющихся…
– Пожалуйста, расскажите!
– Хм… Чаще всего я вижу во сне аббатство – то самое, в скриптории которого могу поработать, когда бываю в городе. На мне монашеская ряса, я намного старше. Видишь ли, сны, как мне кажется, могут быть пророческими, или показывать одну из вероятностей возможного развития событий… За стенами скриптория слышны выстрелы. Я очень волнуюсь. Но что-то ведет меня, подсказывает, что делать. Я иду к боковому выходу. С высокой стены смотрю на город, он погружен в туман. Вижу каменные ступени, ведущие вниз, сбегаю по ним, придерживая полы рясы. Бесшумно открывается тяжелая дверь, туман окутывает меня… – Бенедикт замолчал, погрузившись в воспоминание.
– А дальше? – Беатрис даже невольно придвинулась ближе.
– Дальше, – Бенедикт провел ладонями по лицу, словно снимая с него паутину сна – Дальше, ничего нет, я просыпаюсь. У одного мудреца я прочитал, что, если записать сон, то можно понять его смысл.
– Получилось?
– Записать? Да. Разгадать – нет. Это сновидение пока хранит свою тайну… – сказав это он улыбнулся и невольно зевнул. – Кажется, пора в объятия Морфея! Хороших снов и пусть к нам придет яркая волшебная сказка!
Беатрис некоторое время не могла уснуть, она отодвинула штору, приоткрыла окно и стала ждать, когда тонкие полоски тумана вползут в комнату. Но вскоре сон пришел к ней и принес то самое сказочное видение, которого она ждала, сама того не осознавая, и которое напророчил Бенедикт.
Туман стелился по полям, туман окутал все. У него не было мыслей, только тупое упрямство: шаг, еще шаг, снова шаг. И вот из белой пелены выступила стена, он пошел вдоль нее, проводя пальцами по шершавой поверхности, стена оборвалась дверным проемом. Он шагнул туда в полную темноту. Шаг, еще шаг. Что-то блеснуло впереди. Слабый огонек в тягучей тьме. Так. Теперь туда, к нему. Это огонь, и кто-то сидит рядом. Кто-то важный, ради которого нужно было так упорно идти сквозь туман. Вот оно! Еще усилие – нужно разбить склянку. И звук разбитого стекла облако тускло-серебристой в темноте магической пыли…
– Ты ошибся, гость… Это не то заклинание. Но я рад, что ты смог дойти. Посмотри сюда!
Он прищурился, пытаясь понять, чего от него хотят. Яркая вспышка света, и мир преобразился.
Большая комната, летний солнечный день за высоким окном, пение птиц. Худощавый немолодой человек в темной мантии с очень умными и понимающими глазами стоит перед ним.
– Я рад тебе, рыцарь! Не волнуйся. Все уже позади. Я снял заклятье! – он подал знак, и слуга протянул гостю большую чашу – Пей. Будет легче.
Тот, кого назвали рыцарем, сделал робкий глоток, а потом залпом допил содержимое. По телу разлилось тепло. Получилось глубоко вздохнуть.
– Так. Хорошо. У тебя будет много вопросов, но сначала тебе нужен отдых. За этой дверью ванна, а здесь кровать.
Рыцарь посмотрел на роскошную кровать под балдахином, на безупречно белые простыни, на атлас одеяла. Кровать манила его. Он пошел к ней.
– Нет, сначала сними доспехи! Стой.
Рыцарь слегка замедлился, ровно настолько, чтобы увидеть свое отражение в зеркале напротив: черное от грязи лицо, ржавая кольчуга, клочковатая борода. Но кровать манила. Он уже подошел и протянул руку. Тогда маг, а это был без сомнения именно он, хлопнул в ладоши. И все это чудное убранство превратилось в мышей, ручьями брызнувших в разные стороны. Перед рыцарем остались голые резные доски.
– Еще шаг, и ложе убежит от тебя в виде крыс. Отдыхать придется на голом полу…
Рыцарь как-то сразу поверил магу и обреченно пошел в соседнюю комнату. Там странно безликие слуги ловко разоблачили рыцаря и помогли ему погрузиться в горячую воду. Еще один кубок пряного напитка придал силы, и вскоре абсолютно чистый рыцарь блаженно вытянулся на новых белоснежных простынях под атласным одеялом.
За коном светило солнце. Рыцарь проснулся отдохнувшим. На стуле рядом он нашел новую одежду своего размера. Молчаливый слуга помог ему одеться, аккуратно сбрил бороду и привел в порядок волосы. Рыцарь смотрел в зеркало на свое бледное лицо с запавшими щеками и понимал, что ничего не помнит. Только клубящийся туман… Он невольно вздрогнул, когда понял, что не знает даже своего имени. Слуга откланялся и пригласил на завтрак, а потом ушел, указав дорогу.
Рыцарь вышел из комнаты в широкий коридор и замер от неожиданности. Везде на черно-белом как бы шахматном полу кипело нешуточное сражение: примерно полдюжины абсолютно одинаковых черных котов сражались с несметным количеством мышей. Коты были аспидно-черные с длинными хвостами и лапами, с яркими янтарными глазами. Прямо перед ним четыре кота, встав хвостом к хвосту, вытянув лапы и выпустив когти лупили мышей, при этом они показались на миг рыцарю чудовищным осьминогом. Рыцарь двинулся дальше. Война котов и мышей клубилась кругом, но, что удивительно, звуки были вполне мирные: мягкие шлепки, помякивания. Окончательно поразил его воображение один единственный и неповторимый огромный усатый и толстый кот, который преспокойно лежал на полу, подставляя свои бока и мохнатый живот мышиным лапкам. Мыши энергично бегали по нему, словно делая массаж и, как почудилось рыцарю, улыбаясь.
Впереди показалась большая гостиная, откуда доносились ароматы еды. Рыцарь ускорил шаги, решив ничему не удивляться.
– Доброе утро, друг мой! – маг поднялся из-за стола, приветствуя рыцаря – Прошу!
– Доброе утро… – хрипло ответил гость.
– Устраивайтесь и поешьте хорошенько, нам предстоит долгий разговор…
Мыши и коты и здесь продолжали противоборство. Рыцарь, поглощая великолепный завтрак, то и дело косился на них.
– Пусть вас это не удивляет. Скоро это сражение будет окончено. Видите, их становится все меньше – Приглядевшись, рыцарь заметил, что попеременно то кот, то группа мышей исчезает, тая в воздухе. Маг продолжал – Можно было бы, конечно, хлопнуть в ладоши, и мыши исчезнут. Но это как-то прозаично и скучно. Я просто к мышам добавил точные копии моего кота Криста. И теперь можно наслаждаться зрелищем грандиозной битвы!
Глаза мага смеялись, когда он говорил, а лицо светлело и становилось моложе.
– Я видел одного толстого черно-белого кота…
– А, это, должно быть, Фердинанд – кот моего повара. Добрый малый, но несколько ленив – рыцарь так и не смог понять, говорит волшебник о коте или о своем поваре.
Коты и мыши медленно таяли в воздухе. За окнами пели птицы. На душе рыцаря стало спокойно. Он словно очнулся от долгого столетнего кошмара. И глаза мага улыбались ему.
Беатрис проснулась и еще некоторое время лежала неподвижно, запоминая сон, а потом, накинув на плечи шаль, села за стол, чтобы записать эту волшебную историю. Перо быстро бежало по страницам книги с фениксом на обложке, слова возникали сами собой. Беатрис улыбалась, удивляясь причудливости сновидения. Она очнулась, дописав заключительный эпизод. Служанка вошла в комнату, давно пора было одеваться.
Бенедикт ждал ее в гостиной, он пил чай и листал книгу.
– Все хорошо?
– Да. Я видела чудесный сон. Один из тех, про которые мы говорили вчера. Прошу прощения, что задержалась. Все увиденное просилось на бумагу…
– Расскажешь? Нет, лучше дай почитать!
– Хорошо, но только… не судите строго…
Бенедикт довольно поспешно послал слугу в комнату Беатрис за тетрадью. Он быстро прочитал текст.
– Замечательно! Кто же этот рыцарь? У него будет имя?
– Не знаю… Во сне этого не было.
– Всегда можно развить мысль, дописать историю…
– Я не писатель, не умею выдумывать…
– Вот еще! Не поверю. Вся эта история родилась в твоем сне, а значит, ты прекрасно умеешь сочинять. Итак, как же имя рыцаря?
– С ним случилось что-то ужасное, имя он утратил вместе с воспоминаниям.
– Тогда давай придумаем ему новое имя! – Беатрис смотрела на Бенедикта и видела, как в его глазах разгорается тот самый огонек, который бывал в них в пылу спора или очень интересного для него обсуждения.
– Так. Давайте подумаем. Что мы знаем о нем?
– Рыцарь в ржавой кольчуге шел сквозь туман и на нем было заклятие…
– Туман, туман… – Бенедикт забарабанил пальцами по столу – Рыцарь тумана… как это будет по-латыни? Туман от воды… Винис Калиго? Вышедший из тумана…
– Вышедший из тумана – эхом повторила Беатрис.
– Ты – рыцарь, вышедший из тумана – говорил маг, обращаясь к гостю, глядя на него в упор глазами Бенедикта.
– Я – рыцарь, вышедший из тумана – шептал гость губами Беатрис.
– Долгих 300 лет было на тебе заклятие. Не пытайся вспомнить прошлое, его больше нет…
– Больше нет – эхом отозвался рыцарь-Беатрис
– Нарекаю тебя новыми именем, рыцарь тумана, отныне ты будешь зваться Винис Калиго Рыцарь Тумана!
– Принимаю это имя и новую свою судьбу. Я – Винис Калиго!
Маг протянул рыцарю тяжелый меч и круглый медальон на мощной цепи.
– Это твой меч! А этот медальон будет для тебя источником силы.
Калиго опустился на одно колено. Порыв внезапного ветра, вихрем пронесшегося по комнате взметнул листы на столе, ровный голубой свет бликом прошел по клинку, теплый огненный всполох блеснул на медальоне. В глазах рыцаря зажглись огни.
– Вопрос жизни и смерти не должен волновать тебя. Теперь ты вне их власти. Твое место здесь. Твоя миссия – быть посланником. Твоя задача – искать души окованных заклинаниями, выводить их из тьмы.
Рыцарь принял присягу, повторив слова мага и прочитав длинное заклинание, слова которого сами собой приходили в голову.
– А потом? – зачарованно спросила Беатрис.
– А потом рыцарь некоторое время жил в доме мага, он привыкал к новому состоянию, он выздоравливал душой и телом. Когда пришло время, он отправился в туман, чтобы искать тех, кому нужна его помощь и защита!
– Очень красивая получилась история!
– Я тоже так полагаю…
Мир вокруг них пришел в движение. Снова солнечный свет заливал стол, уставленный посудой. Беатрис восхищенно смотрела на Бенедикта, положив подбородок на кулак. С тех пор к обсуждению прочитанных книг прибавилась новая тема, скоро ставшая традицией. Они записывали самые яркие сны, читали их друг другу и дописывали истории. Рыцарь Тумана среди всех оставался их любимым персонажем.
Бенедикту пришлось приехать в город, есть некий род придворных дел, которыми не может пренебрегать даже тот, за кем прочно закрепилась репутация философа. Завершив все необходимое в этот день, Бенедикт решил заглянуть в книжную лавку. Днем было солнце, но к вечеру стал накрапывать дождь. Бенедикт шел по узкой улице, завернувшись в плащ, в последнее время он больше предпочитал ходить, ему так лучше думалось. Он шел в сгущающихся сумерках, глядя под ноги, полностью погруженный в размышления, когда что-то очень маленькое, пискнув, кинулось к нему. И тут же раздался свист и крики мальчишек. Оборванная ватага выбежала из подворотни.
– Лови его!
– Скорее! Кидай камень, верткий чёрт!
Увидев Бенедикта, они остановились, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу.
– Сэр, простите! – обратился к нему самый высокий с неуклюжим поклоном – Помогите поймать этого!
Только тут Бенедикт понял, что черный комочек у его ног – маленький черный котёнок. Он взял его на руки. Зверек вымок, дрожал всем тельцем, сердечко его билось в груди пойманной птицей, судя по всему, у него не осталось сил даже на то, чтобы мяукать.
– Что котёнок вам сделал?
– Сэр, это черт, его надо убить!
– Глупости. Я покупаю его у вас – Бенедикт бросил на булыжники мостовой пригоршню мелочи и спокойно, но быстро пошел прочь, спрятав котенка под плащ, пока мальчишки, толкаясь и ругаясь собирали монеты. Маленький беглец совсем продрог, но почувствовав себя в безопасности, доверчиво прижался к Бенедикту и затих.
Дома Бенедикт осмотрел животное. Котенок был худым, облезлым и больным. Но отличался завидным аппетитом, вылакав блюдце молока, отчего животик его раздулся, малыш с интересом стал рассматривать человека и даже тихонько, словно вопросительно, мяукнул.
– Да, не повезло тебе с окрасом. Ни одного белого пятнышка. Таким тебе долго не прожить… Знаешь, что, кажется, я знаю, кто будет очень тебе рад…
Малыш обосновался в небольшой корзинке. Много спал, еще больше ел, и уже через две недели стал выглядеть не таким замученным.
Бенедикт вернулся в поместье позднее запланированного, но вышел из кареты, держа в руках корзинку, вид у него был при этом загадочный и довольный. Беатрис он застал, как всегда, в библиотеке, он ждала его, радостно улыбаясь.
– Я задержался, но у меня есть веская причина в оправдание – Бенедикт протянул ей корзинку как раз в тот момент, когда ее житель решил подать голос.
– Мяу? – прозвучало в библиотеке с вопросительной интонацией.
Беатрис открыла крышку и только ахнула. Два янтарно-желтых глаза с интересом смотрели на нее. Она достала котёнка из корзинки, прижала к себе и стала тихонько поглаживать.
– Какое чудо! Малыш, шерстка удивительно гладкая! Откуда?
– С улицы, кинулся мне под ноги…
Котенок обнюхал Беатрис, потом подставил ей шейку и громко замурлыкал.
– Ого! Меня подобными звуками не изволили радовать!
– Кажется, я ему нравлюсь! Как его зовут?
– У него пока нет имени…
– Как у рыцаря из тумана?
– Именно…
– Тогда я назову его Кристобаль!
– Такое грозное имя для такой крохи?
– Пока будет Крис… А когда вырастет и станет роскошным черным котом, будет гордо именоваться полным именем!
С того вечера Беатрис и Крис стали неразлучны. Котенок спал рядом с хозяйкой, зорко стерег ее покой. Очень любил, обернувшись вокруг шеи, сидеть у нее на плечах. Когда хозяйка писала или читала, сидя за столом, Крис спал у нее на коленях. Он радостно ловил солнечных зайчиков, которые зеркальцем запускала Беатрис и охотился на бумажные шарики.
Крис быстро рос. Шерсть его стала переливаться в свете свечей, огромные янтарные глаза смотрели внимательно и оттого грозно. Каждое утро служанки с ужасом находили у кровати юной госпожи трупики мышей, аккуратно разложенных хвостик к хвостику. Крис быстро изучил окружающих. К Бенедикту относился ровно, хорошо, вероятно, памятуя о своем спасении. Беатрис он самозабвенно любил, так сильно, что с напряженным вниманием смотрел на всех, кто к ней приближался. Служанки невольно крестились, когда, входя в комнату госпожи, ощущали на себе взгляд этого «черта» и «черного чудища».
Истопник был уверен, что его хозяин вызвал дьявола, который в облике этого жуткого кота охраняет красавицу-барышню. Только повар и его помощник зауважали Криста после того, как тот истребил всех мышей, и всегда оставляли кусочек мяса или рыбы для него. Кот принимал подношения благосклонно и даже иногда позволял им прикоснуться к своей царственной особе.
Остальные были для кота или предметами неодушевленными, или врагами. Однажды конюх позволил себе схватить Криса. Расплатой были глубокие царапины. Между ними завязалась непродолжительная, но ожесточенная война. Крис приходил в конюшню охотиться. Конюх начал охоту на черного кота, но сильно недооценил противника. Крис был не просто обычным представителем кошачьих, он был очень умным котом. Притаившись под потолком конюшни на балке, полностью слившись с темной, Крис ждал, когда враг пойдет внизу с полными ведрами воды. Стремительны прыжок, и поверженный враг с расцарапанной щекой, мокрый с головы до ног лежит на полу. Конюх ругался, орал, но оказывался бессилен перед ловкостью и проворством юного Кристобаля.
Но все же большую часть времени кот проводил с Беатрис, став ее тенью. Он спал в складках ее платья днем, рядом с ней на кровати почти всю ночь. И очень полюбил вечера у камина, щурился, слушая голоса Бенедикта и Беатрис, дремал или пристально смотрел на слугу, зажигающего свечи.
Даже в поместье до Бенедикта долетали отголоски новостей. Не обошел стороной его громкий скандал, связанный с обнаружением переписки маркизы и юного наследника. В целом в письмах не было ничего особенно, сам факт переписки стал поводом для падения знатного дома. Это заставило Бенедикта задуматься. Он достал из тайника в ящике стола бумаги с шифром, который разработал несколько лет назад от нечего делать. Придирчиво изучил материалы и начал аккуратно переписывать.
Вечером он вошел в библиотеку со свернутыми трубочкой листами. Беатрис, взглянув на него встревожилась.
– Я чуть было не совершил непростительную ошибку! Привычка писать дневники и делать заметки – прекрасна, но она может быть и столь же опасна. Бумага молчалива, но строчки на нее нанесенные могут быть громогласны.
– Я понимаю, тайна, доверенная бумаге, уже не тайна – Беатрис вспомнила о своих заметках в дневнике, посвященных Бенедикту, и невольно покраснела.
– Именно. Рано или поздно наступит время, когда высший свет призовет тебя, и привычка доверять мысли бумаге может стать роковой. Здесь – он протянул листы Беатрис – особый шифр. Я сам его разработал. Изучи и используй для самых важных записей. Но не веди дневник только им. Шифр – твоя маленькая тайна.
Беатрис понимающе кивнула. Следующие несколько дней она провела, изучая шифр, привыкая писать новыми символами. И даже это превратилось у них в игру, Бенедикт писал короткие записочки, его ученица переводила их, и шифровала ответ. Сами записки они немедленно сжигали. Входя в библиотеку, они обменивались хитрыми улыбками. Крис поводил ушами, казалось, понимая и поддерживая их настроение. Время летело стремительно и неумолимо.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.