Владимир ехал в вагоне метро. Он только что успешно сдал экзамен и был полностью доволен жизнью. Он любил быструю езду на машине, но иногда пользовался подземкой, где всегда было много людей. Бездна метро отторгала мысли, она отпугивала и не подпускала к себе человека, пытающегося проникнуть в собственное подсознание. Рядом с парнем стояла девушка.
Череда событий последних дней таяла, как пресловутый снег, более осязаемый, чем бездна очевидного подсознания. Чепуха, обведенная золотистым фломастером, была очевидна, но ведь кто—то ее написал на листке бумаге, который совсем недавно выполз из принтера, а теперь лежал в ее сумке.
Весна медленно вторгалась в мир солнечными бликами, что особенно чувствовалось после серых дней. Девушка, стоя рядом с молодым человеком, почувствовала его солнечную энергию. Она подняла руку, чтобы удержаться за поручень в вагоне метро. Молодой человек стоял рядом. Она еще не успела встретиться с ним глазами и такие чувственные слова услышала:
– Я Вас чувствую! – воскликнул молодой человек, это до него дошли флюиды девушки. – Нет, правда, от Вас идут удивительные биотоки.
– "А я девушек люблю", – ответила девушка ему словами из песни.
– В Вас проснулись импульсы желаний, в этом нет ничего удивительного, – девушка посмотрела в глаза стоящему рядом с ней молодому человеку. Ее словно кольнуло в сердце от его пронзительных глаз.
– Владимир, – сказал он, улыбаясь ровными зубами.
– Марина, – откликнулась она и окинула взглядом весь его облик: ничего особенного, стандартный молодой человек с черной тканевой сумкой через плечо. В метро такие сумки встречались сплошь и рядом.
Владимир уловил взгляд Марины:
– Вам что-то во мне не нравится?
– Да нет. Все в норме по местным правилам приличия. Я подумала: может, и мне такую сумку купить? А то у моей сумки ручка оторвалась. И она подняла вверх сумку с оторванной ручкой.
– Да Вы посмотрите внимательно: Вам ручку у сумки срезали.
Девушка повертела сумку, подержала в руке оторванную ручку.
– В подземных переходах полно сумок, куплю другую.
– Но и эту можно починить, – возразил Владимир. – А Вы заметили, что людей в метро меньше стало?
–А мне кажется, что, как всегда, потоки людей нескончаемы, а рекламы стало больше, – заметила Марина. – Мне выходить на следующей остановке.
Владимир забыл, куда ехал, и пошел за Мариной к выходу. Встречный поток пассажиров разлучил их на мгновенье, но этого было достаточно, чтобы он потерял ее из виду. Он прошел сквозь толпу и стал осматривать движущиеся потоки людей в поисках потерянной девушки. Мало того, что он вышел не на своей станции, так еще и потерял девушку. В его голове пронеслась ее история с сумкой, и он уверенно вышел из метро. Недалеко от выхода из метро стояли прилавки и на них лежали сумки. Продавцов стояло двое, а покупала сумку одна девушка.
Он подошел к ней:
– Девушка, Вы выбрали себе сумку?
Марина посмотрела на Андрея отсутствующим взглядом и выдохнула:
– Сумку я выбрала, но денег в моей сумке не оказалось. Куплю в следующий раз.
– Я могу купить Вам эту сумку, – отважно предложил Владимир.
– Отстаньте от меня! – крикнула Марина и нырнула в очередной поток людей, идущих из метро.
Вскоре она почувствовала сырость в сапогах, наступив в лужу. Она остановилась, но, махнув рукой в воздухе, перешла на сухую дорогу. Она шла быстро, не оглядываясь по сторонам. До ее дома оставалось метров сто, когда она почувствовала взгляд за спиной. Марина невольно повернула голову и встретилась глазами с Андреем.
– Марина, я Вас сегодня третий раз нашел! – выдохнул молодой человек с натянутой улыбкой.
– Что Вам от меня надо? У меня сапоги порвались! Ноги промокли. Я домой иду! – запричитала девушка.
– Как много у Вас проблем! Зовите меня в гости, будем их ликвидировать сообща, – предложил Владимир.
Дверь в квартиру Марины открыла ее бабушка, которая, быстрым взглядом оглядев внучку и молодого человека и ничего не сказав, просто пошла на кухню. Марина скинула мокрые сапоги. На ногах ее остались мокрые носки. Она опустила на пол порванную сумку, вынула из нее пакет с пирожками и отдала бабушке. Владимир не стал ждать приглашения и снял свои башмаки на внушительной подошве, потом поставил на пол свою невзрачную, но прочную сумку.
Из кухни показалась бабушка:
– Марина, опять ноги мокрые и сумка без ручки? Я сколько раз тебе давала деньги на сапоги? У меня одна к тебе просьба – чтобы у сапог была подошва больше одного сантиметра. А ты что покупаешь? Я сегодня ночью тебе двое сапог заклеила, они высохли. Эти высохнут – заклею.
– Обязательно все это надо сейчас говорить? – недовольно спросила внучка. – Я что, виновата, что сапоги расползаются от снежной грязи?
– Посмотри, какие прочные башмаки у молодого человека, учись у других! – сказала бабушка и опять ушла по своим делам.
Марина стянула мокрые носки, сунула ноги в тапочки и посмотрела на Андрея:
– Что мне с Вами делать?
– Пригласить на чай.
– Это так банально, идите на кухню, – сказала Марина и прошла в комнату. Она залезла с ногами на диван, взяла ноутбук и стала быстро писать кому-то ответ.
Владимир пошел на кухню, но не успел он сделать и двух шагов, как бабушка вынесла поднос с двумя чашками чая и пирожками на блюдце. Она отдала ему поднос и махнула головой в сторону Марины. Девушка, не глядя на молодого человека, взяла чай и пирожок, продолжая долбить кнопки ноутбука. Он почувствовал себя лишним и стал осматривать комнату. Три дивана на небольшой площади удивили его, но еще больше удивили ноутбуки на каждом диване. Появилось желание сесть на соседний диван и взять в руки ноутбук или встать и уйти. В этот момент Марина надломила пирожок, вынула из него капусту, а тесто от пирожка положила на поднос.
Она насмешливо посмотрела на парня и сказала:
– Простите, Вы хотели решить мои проблемы? Сумка в прихожей, нитки и иголки у бабушки. Чините сумку, а мне не мешайте, – она включила музыку и стала подпевать, продолжая долбить по клавиатуре пальчиками с неподражаемым изяществом.
Владимир собрал чашки на поднос, отнес их на кухню, попросил у бабушки иголки и нитки для ремонта сумки. Бабушка одним движением руки подала то, что он просил. Он взял сумку, сел на стул и стал пришивать оторванную ручку. Марина так и не поговорила с Андреем. Он, починив сумку, ушел в неизвестность. И разошлись они, как в море корабли. Марина себя бедной никогда не считала. Просто они в последнее время сдавали квартиру бабушки и жили в несколько стесненных условиях.
Вечером Владимир позвонил в дверь Марины, в руках он держал большой пакет. Девушка, открыв дверь, без эмоций оглядела его с ног до головы и пропустила в квартиру. Она взяла пакет, протянутый ей молодым человеком. В пакете лежали новая сумка и сапоги.
– Владимир, зачем Вы деньги потратили, а если сапоги мне будут малы или велики? – недовольно спросила Марина, примеряя сапоги. Сапоги оказались ей впору. Она покрутила перед собой сумку, но и к сумке у нее претензий не было, она ее уже выбирала, но купить не смогла. – Вы что, такой богатый, что всем покупаете дорогие подарки?
– Я Вас чувствую! – крикнул Владимир, уходя из квартиры…
Дома Марину встретила моложавая мама, еще вполне интересная женщина! Марина была молодой девушкой, она отражалось во всех зеркалах квартиры. Она стала соображать какой это год ее жизни, чтобы не ошибиться в поступках и словах, обращенных к бабушке. Пройдя по квартире, она поняла, что живет в этой квартире с матерью и бабкой, судя по всему, институт она еще не окончила и недавно стала работать. Марина пошла в ванну, в зеркале посмотрела на свое подтянутое, молодое тело. Она вся была молодая! В ванне она полежала от души, потому что в далеком прошлом было трудно с горячей водой и моющими средствами, уж очень они были неудобные для употребления.
Марина нежилась в пене, она налила шампунь на волосы, которые были достаточны длинные и даже неокрашенные, взяла мочалку из морских водорослей и смыла с себя историческую грязь. Она на самом деле вернулась в свое время с некоторой ошибкой во времени. Марина напрягла память, но память не пускала в ее родное, уже однажды прожитое будущее. Она помнила, что первым мужем был парень, с которым она отдыхала с детства на море, и это ее иногда напрягало. У Марины появилась новая любовь. Он южанин, уроженец деревни с минеральными источниками. На его родине тепло, и он здесь плохо себя чувствует, хотя живет здесь совсем недавно. В ее квартире ему понравилось все сразу, как будто он попал в другой мир. И он точно не ее брат по отцу. Но это была мимолетная дружба.
Марине исполнилось восемнадцать лет, ее заботами наполнен дом. День рождения бабушки в этом году отметили в тесном кругу родственников, было всего девять человек. А к Марине придут человек тридцать девять. Она общительная, у нее тьма друзей, подруг, приятелей.
Бабушка на брутальный праздник даже не пойдет, но руку к наряду она уже приложила. Она укрепила искусственные камни на платье Марины, пришила пуговицы, похожие на камни. Нормально получилось. И с прическами у них разная ситуация. Бабушка все прически сама норовит сделать, а Марине сделают прическу одноразовую по цене, которой бы хватило на прическу длительного пользования, месяца на три.
Бабушка и внучка вообще, разные дамы. Марина уже сдала на права, и прекрасно водить машину. А ее бабка пешеход автобусный. Марина готовит для Марины праздник, оплачивает ресторан, готовит конкурсы, подарки. Фотоальбомы и видео подбираются тщательно для праздника. Хотя в этом что-то есть, если Марине исполняется 18 лет, то ее мама тоже становится свободным человеком. Она уже может выдать дочь замуж. Да, пожалуй, это их общий праздник. Нет, Марина не собирается изменять мужчине, ей с ним комфортно. Кто он? Пока никто. Что там никто – Илья. А
Шурик сидел один и смотрел телевизор. На экране промелькнул фильм о пиратах, живших в свое время на астероидах, то есть на кораблях. Он представил себя боцманом на деревянной ноге. А почему бы и нет?! Эта прелестная Марина – Венера его в гости не приглашала, а очень хотелось ее достать. Но как? Изобразить скрипучего боцмана? Почему бы и нет? Он решил стать хромым боцманом, он надел разные по высоте подошвы башмаки. Один башмак стучал. Второй башмак скрипел. На лицо он надел маску пожилого человека. Он был готов нанести свой визит к Марине – Венере. Мини – камеру закрепил на лацкане пиджака.
Марина подошла к своему подъезду. Моложавый человек посмотрел тяжелым, диким взглядом на Марину. Он перевел свой дерзкий взор на закрытую дверь дома, когда она набирала код для входа в подъезд. Он не сводил глаз с ее рук. Она чувствовала этот жуткий взгляд, поэтому ошиблась. Она сбросила код и вновь набрала, прикрывая номер кода замка своего подъезда. Мужчина ворвался следом за Мариной в светлый холл, к лифту он не подошел. Сильно хромая, он стал подниматься по лестнице. Марина посмотрела вслед хромому с внутренним страхом. Ей показалось, что в его ноге кроме самой ноги что- то есть еще. Но что? Или показалось…
Лифт остановился, открыв двери. До нужного этажа она доехала без проблем. Хромого на ее этаже не было, да и не мог он физически преодолеть столько этажей раньше нее. Страх в душе Марины появился от его жуткого взгляда. Она открыла свою входную дверь, торопливо задвинула засов и немного успокоилась. Вскоре позвонила в дверь Лиза. Они договорились встретиться, чтобы обсудить свои личные проблемы и просто отвести душу в разговоре.
Подруга Лиза влетела в квартиру Марины с круглыми от ужаса глазами:
– Марина, в вашем лифте света нет! В холле света нет!
– Лиза, я недавно приехала, свет был везде.
– А сейчас! Представь подъезд, когда в нем света нет! Не люблю я эти ваши башни до чертиков. Страшно в башнях! Двадцать этажей давят на психику, каждый этаж похож на западню! На болоте лучше жить, этажей меньше.
– Мы живем.
– Марина, ты идешь с ключом от дверей между лифтом и площадкой у твоей квартиры. А я выхожу из лифта и вижу две закрытые на замок двери, да еще четыре двери лифта. Представь: свет выключен. Это же ловушка! Уникальная ловушка.
– Ты права, Лиза. Лестница есть между первым и вторым этажом, выше она перекрыта на каждом этаже. Сегодня видела хромого человека, он шел на второй этаж по лестнице. До нашего этажа ему не подняться, в боковом подъезде закрыты все двери на площадки с квартирами.
– Поэтому не люблю я эти башни.
– Знаешь, у нас ремонт на площадке не делали 18 лет, столько лет мы здесь живем.
– Сама крась стены в подъезде на своем этаже.
– Еще чего, лестничная площадка огромная, здесь четыре больших квартиры. В двух квартирах никто не живет. В нашей квартире нас двое, да еще в одной один человек живет.
– А еще пятиэтажные дома сносят, в них хоть лестница была! А у вас в башнях свет отключи – и все застрянут в своих квартирах навечно.
– Да, башня огромная и полупустая. А в твоем доме на болоте людей совсем нет, одни упыри, сама говорила.
– Это точно. Любят люди безопасность, а не огромные площади.
– Не скажи, башни разные бывают.
– Мы о твоей башне говорим, Марина.
За дверью послышался странный звук. Девушки переглянулись. Свет потух в квартире. Дверь входная открылась. Они вжались в огромные кресла, в которых сидели. Послышался неравномерный скрип обуви.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Подруги замерли. Свет вспыхнул. Перед ними стоял моложавый человек с пронзительным взглядом черных глаз.
– Девушки, у вас есть одно желание на двоих. У меня есть всего одно желание. У нас на троих есть одно желание, – ледяным голосом проговорил мужчина, словно он робот.
– Чего Вы от нас хотите? – дрожащим голосом проговорила Марина.
– Вас хочу. Очень. Правда не знаю зачем.
– Вы что, людоед? – хриплым голосом спросила Лиза.
– Не складывается ваш пасьянс. Я вас хочу вместе и на этом лежбище, – и он показал на диван, который был из одного комплекта мягкой мебели с гигантскими креслами. Значит, диван был огромный.
– Без вина, на сухую? – переспросила Марина.
– Можно с ликером.
– У меня ликера нет, – ответила Марина.
– А чего спрашиваешь? Раздевайтесь! – неожиданно громко крикнул мужчина.
– Мы не лесбиянки! – возразила Лиза.
– И я не янки, – проговорил он с ее интонацией в голосе.
– Был бы янки, не лез бы даром к девушкам, – ответила Лиза. – Нашел бы женщин по таксе от ста и выше.
– А мне и надо вас выше колен. Разговорчики в строю! – вспылил мужчина, глаза его зло вращались.
Девушки к блуждающему стриптизу были не готовы. Стали стаскивать с себя одежду.
– Прекратить! – зарычал мужчина, встряхивая длинными волосами.
– Что прекратить? – хором спросили подруги.
– Перестаньте снимать с себя одежду!
– У меня рука сломана в запястье, – заныла Марина.
– Отлично, ты мне и нужна! У меня нога сломана. У тебя рука сломана. Мы будем отличной парой.
– Я могу уйти? – запищала чужим голосом Лиза.
– И тебе сломаем, если уйдешь! – назидательно сказал хромой. – Быстро присели обе! Я сказал: обе!
– Я не могу присесть. У меня брюки узкие. Я располнела.
– Сними брюки, приседай без них.
Лиза стянула с себя брюки. На девушке остался треугольник с тесемочками. Она присела.
– Фу, голая девчонка, – укоризненно проговорил мужчина. – Ты вся наружу! Ладно, приседай. Приседай, я тебе сказал! – завопил хромой, садясь в кресло.
– Это что, разминка? – спросила Марина.
– Я о любви ничего не говорил.
– А кто нас хотел на диване? – устало спросила Лиза, приседая двадцатый раз. – Лучше уж на диване…
– Ложитесь на диван. Обе ложитесь на диван!
Девушки легли рядом на диван: одна в шортах, вторая в трусиках.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Мужчина вышел из комнаты. Девушки встали. Лиза стала натягивать на себя брюки.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
– Почему пресс не качаете? – спросил хромой.
– Приказа не было, господин полковник! – бойко сказала Лиза.
– Я не полковник. Я – боцман в отставке.
– Что, и покомандовать некем? – жалостливо спросила Лиза.
– Молчать! Я сказал молчать!
– Какой командный голос…
– Разговорчики в строю…
– Мы зачем нужны? – спросила Марина. – Давайте я стол накрою, покормлю Вас.
– Накрывай! – крикнул хромой.
Марина быстро пошла на кухню.
Лиза никак не могла брюки застегнуть, слишком они были узкие.
– Какая ты несуразная девчонка, – с теплотой сказал мужчина.
– Обижаете, господин боцман.
– Поверишь, нет…
– Поверю, господин адмирал!
– Куда хватила! А звучит красиво, так меня еще не называли.
– И сколько у Вас девушек в месяц бывает? Поподробнее! Вы вторгаетесь в квартиру к девушке, ее не грабите, не насилуете. Зачем она Вам? – удивилась Лиза.
– Смотрю, какие девушки разные. Вот вас двое, а какие вы разные!
– Вторая девушка ушла готовить, а ты пять минут плясала, все брюки пыталась застегнуть.
– Я Вам не понравилась? Простите, а что с Вашей ногой?
– Так, шальная пуля.
– Почему нога не гнется? Ее нет? У Вас протез?
– Чего прилипла? Не скажу.
– Покажите, я врач. Ортопед, между прочим.
– Так бы и сказала. Так это ты меня лечить не хотела? Не припомнишь меня?
– Не помню Вас, у меня много пациентов.
– Долго я тебя выслеживал, долго. Когда я тебя увидел, решил, что ты мне сможешь помочь с ногой.
– Пришли бы в больницу или ко мне домой, а то к подруге притащились.
– Ты на врачиху похожа. Я тебя раньше видел, хотел на испуг взять.
– Вам это удалось. Не стыдно?
– Ты меня не стыди, ты ногу посмотри.
Хромой посмотрел на Лизу и стал расстегивать брюки. Лиза напряглась, много она видела ног на пляже, но этот человек вызывал у нее смешанные чувства. Брюки упали на пол. Одна нога была обычная, волосатая. Вторая нога оканчивалась механическим протезом. Лиза потеряла сознание.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Приковылял хромой на кухню. Марина посмотрела на мужчину без брюк и упала вместе с тарелкой, в глазах у нее поплыло. Очнулись девушки. Посмотрели друг на друга. Мужчины рядом не было. Скрип не слышался. Они встали и на цыпочках обошли квартиру. Пусто. Дверь в квартиру закрыта. На кухне все было чисто, посуда помыта, кастрюли пустые. Марина решила проверить кошелек в сумке. Кошелек был пуст. Марина пошла к сейфу в шкафу. Модный сейф зиял пустотой своей раскрытой пасти.
– Вот и стук – скрип.
– Наживешь. Живы, и хорошо. Марина, я одна из твоего подъезда не пойду, проводи до дороги.
– Уговорила, провожу.
Подруги вышли на улицу, они вдохнули прохладный вечерний воздух. Лиза подняла руку. Третья машина подъехала, остановилась. На них смотрел мужчина, его пронзительные черные глаза впивались в глаза девушек.
– Обе садитесь! – зычно крикнул хромой человек.
Девушки сели на заднее сиденье машины. Между шофером и подругами медленно поползло вверх стекло. Девушки пожали друг другу руки, начинающие нервно вибрировать от элементарного страха. На боковых окнах медленно поднялись темные стекла, не пропускающие свет. Подруги оказались в движущейся машине в полной темноте. Заднее стекло было наглухо закрыто темной тканью. Легкие подруг почувствовали, что вдыхать им нечего. Неожиданно над ними открылась крыша. Крупные звезды заглянули в машину. Машина резко остановилась. В люке крыши появилось лицо с тяжелым взглядом.
– Как себя чувствуете, подружки? – спросил ехидно хромой.
– Хорошо, господин адмирал, – ответила Лиза.
– Мы приехали в красную крепость.
Двери машины открылись. Девушки оказались в лесу перед красной кирпичной стеной. Дверь отъехала в сторону.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Рядом с ними шел хромой. Во дворе дачи стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели десять женщин.
– Женщины, вашему полку прибыло! Есть еще две девушки. Теперь вас двенадцать человек. Живите дружно. Приглашайте нас к столу.
Мужчина сел на стул типа трона, украшенного трезубцем, перед ним по кругу сидело двенадцать женщин. Тринадцать тарелок стояло на столе. Две женщины подали пищу на стол. Оживления за столом не наблюдалось. Чувствовался всеобщий дамский страх.
– Встать! Сесть! Встать! Сесть! – крикнул властно мужчина и приступил к принятию пищи.
Девушки выполнили его команду, взяли ложки в руки. Острых вилок и ножей на столе не было. Вся посуда была из чистого алюминия.
Марина невольно оглядела постройки из красного кирпича. Ей было и грустно, и любопытно.
– В моем ведомстве тринадцать комнат, всем по одной. Столовая – на улице, кухня – перед вами. Продуктов закуплено на тринадцать дней, тринадцать дней двери крепости не будут открываться. На вашей работе вас не уволят, вы все в отпуске на две недели. Вас двенадцать – я один. Стены под током. Разойтись!
На столе перед каждой девушкой лежала памятка, на которой стоял номер комнаты, был написан распорядок дня, но обязанности девушек расписаны не были. Девушки вышли из-за стола. Две девушки стали собирать грязную посуду. Одной из них была Марина. Она не понимала, что это все реальность, а не шутка. Марина приняла единственное мудрое решение: быть ближе к кухне, готовить, убирать, мыть посуду, молчать и слушать.
"Всем жалуй ухо, голос – лишь немногим", – вспомнила она слова Шекспира.
На первое утро одно место осталось пустым. Марина готовила еду на тринадцать человек. Алюминиевый прибор остался пустым, одна девушка не пришла на обед и на ужин. Что это была за девушка, Марина не успела запомнить. Теперь она пыталась всех запомнить.
Второй день был дождливым. Мужчина не вышел. Два места за столом оказались свободными. Десять девушек ели под дождем. Кое – кто чихал, одежда на них была та, в которой их сюда привезли. Лиза шепотом подбивала Марину на бунт, она звала посмотреть те комнаты, из которых никто не вышел. Марина решила выжить и на бунт не соглашалась. В свободное время она подметала двор. Лиза нашла себе приятельниц, и они бурно обсуждали ситуацию.
Третий день слепил солнечными лучами. Тепло обволокло девушек с ног до головы. Они думали, где бы им помыться.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
К Марине подошел хромой, посмотрел ей в глаза и ушел.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Так прошло пять дней. На шестой день за столом не появилась Лиза. Сердце у Марины упало. Спрашивать у мужчины было бессмысленно. За столом стало тихо. Он даже не командовал. Еды становилось меньше, пища исчезала на глазах. Марина решила готовить экономней, с учетом выбывающих каждый день девушек. На восьмой вечер в ее комнате послышались шаги.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Марина притихла. Прятаться было негде, рядом с комнатой находился совмещенный санузел, но без окон и ванны. В комнате стояла кровать и больше ничего. Зашел хромой, он тихо подошел к Марине. Скрипа больше не было слышно. Марина лежала и смотрела на мужчину… Его тяжелый взгляд неожиданно подобрел.
– Марина… Ты жить хочешь? Ты не боишься моей ноги?
– Я ее не видела, одну видела, вторую нет.
– Ты не спрашиваешь, где семь женщин? Они у себя дома.
– Остальные в страхе или знают, что их отпустят?
– Нет, остальные ничего не знают. Ты можешь уйти домой или можешь остаться со мной.
– Девушки ушли домой?
– Хочешь пройти их дорогой?
– Не знаю, через улицу они не проходили.
– И ты на этот двор уже не выйдешь, метла тебе больше не поможет, ты за нее держалась.
– Да, Вы правы. Что мне делать?
– Два варианта: полюбить меня или уйти домой.
– Что они выбирали? Они с Вами спали?
– Нет. Все ушли домой. Я их не чувствовал. Через них ток не шел, ток идет по проводам, а они не были влюблены в меня даже под страхом смерти. Я тебя чувствую.
– А Лиза где?
– Врач, что ли? Я думал, что с ней у меня получится, но я ее не захотел. Она ушла.
– Лиза ушла из жизни или домой?
– Для меня это одно и то же.
– Они приведут сюда полицию!
– Нет, никто не приведет.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.