Ротинда поплакала, погоревала. Встретилась с Невзадом еще один раз, чтобы хоть как-то себя утешить. Снова она выражала слабую надежду на помощь с абортом, но Невзад оставался непреклонен: вот если б заделать ребенка – эт он без вопросов бы помог. И даже на постоянной основе в случае неудач. А по врачам шляться с криминальными хотелками – это он не! Гюнах! (Грешно- турекое слово)
Жених Ротинды – хрестоматийный пузатый усатик со сверкающей лысиной, словно почуяв подвох, стал у бати спрашивать – а чего, мол ваша дочь по Анкарам так долго шоркалась? Да и приехала больно грустная и отощала вовсе… не влюбилась ли в кого помоложе? И чего это она к нему никаких светлых чувств не выказывает, смотрит как Валиде на челядь. Мож вернули бы мне батенька, часть калыма, а то я ужо и передумал почти без ответных чувств жениться. Батя засуетился было, а потом гордо задрав породистый рубильник, сделал хитрое предположение, что жених цену себе никак набивать надумал?! Он тут дочь на курсы повышения квалификации отдал, чтоб угождала ему на кухне яствами, а он тут засомневался в честях их семейных!! Ну и забирай свой калым в половинном размере- за то что провозюкал дочь мою почти два месяца, так сказать, придержал для собственного пользования. А у его дверей в это время министры на коленях стояли, зная, что тут молодые розы обитают, взращённые на молоке и мёде. И не в полтинник с усами, а в мускулистые 26 годиков женихи!
Жених усы пригладил и успокоился.
Свадьбу сыграли скоро. Невеста всех краше была. Светло-салатного цвета лицо и синие мешки под глазами. Да еще и отлучалась через каждые полчаса. Отравилась, поговаривали гости, и это в такой день!! Но злые языки намекнули жениху, что неплохо бы простынку утречком повесить. Жених гордо пообещал исполнить – 17 лет и 30 косарей! Какие могут быть сомнения!? Ротинда как узнала, что проверять будут, извелась вся. Что делать не придумала. Хорошо, что мудрый папик настоял на регистрации в ЗАГСе до торжества. А значит можно выдыхать, не до конца, правда. А родственники у жениха настолько консервативные, что аж нафталином от них воняет, не отвертеться. И Ротинда решилась на экспромт.
Как только потные гости, отпрыгав халай (турецкий народный танец а любых торжествах), и надарив монеток, разошлись, Жених сгреб остатки еле ходящей невесты в охапку и побежал исполнять долг, за который в местной валюте отвалил. А Ротинда, хоть и заслужила у читателей легкомысленную репутацию, но доказала, что адреналин творит чудеса. И как уж исхитрилась, – но 8 свидетелей из старушек и озабоченных старцев пятно на простынке – таки увидели. А через месяц гордо принесла в двух пальчиках полосатый тест. И все успокоились.
А еще через месяц лысомакушечный муж отвез ее в Стамбул в новые апартаменты и про Ротинду все благополучно забыли.
Только через пару недель стал папашу этот самый муж беспокоить, мол, что за кошку дранную вы мне подсунули! К себе не подпускает, орет и членовредит все вокруг, а как оседлаешь, так лежит бревном сучковатым, не дышит и поцелуями его седовласое тело не осыпает!!! Папаша удар держит: мол, я не для публичного дома дочь свою воспитывал! А напротив – для семейности и уюта. Что тебе неймется-то? И так бинго сорвал, будучи моим ровесником, заграбастал обманным путем себе 17-летнюю лань! А теперь недоволен, что она от него нос воротит! И вообще, не мое это отцовское дело, в ваших наволочках копошиться. Это теперича дела семейные – разбирайтесь сами!
А потом снова зазвонил телефон – соседи новобрачных – беспокоятся, что дочь его ходит с фингалами, может пора бы волосатую и крепкую отцовскую руку запустить в горячий семейный очаг На что тоже нашелся ответ – не влезайте в чужую семью, а то ходить вам потом виноватыми в семейном несчастье, а молодые сами разберутся как-нибудь.
Ротинда и сама звонила, плакалась, чтоб забрал ее папик в отчий дом обратно, не то прибьет ее муж. И папа, устало закатив глаза, твердил дочери – а не надо было соглашаться, чай не секрет что муж ей с изюминкой достался, вот пусть сама и выковыривает теперь сухофрукты самостоятельно.
И снова вести от Ротинды перестали прилетать. Пошел 5-месяц ее замужества, и папаша успокоился. Значит прижились!
Супермаркет, в котором когда-то работала Ротинда, случайно настигла революция, захватившая улицы Кызылтепе10 в 2014. Его грозились поджечь бешеные подростки с повязанными лицами, и поэтому Серок-бей дежурил возле витрин с пистолетом и неунывающим Невзадом. Серок хватался за сердце и падал на колени, заламывая толстые руки, вопрошая Аллаха, что ж будет делать он с кредитами и займами, если всевышний лишит его магазина. А Невзад невозмутимо попивал чаек и возмущался на недальновидность Серока: во дурак!!! За маркет переживает!!! Да нехай поджигают, придурок! это же по пункту «стихийное бедствие» проходит! Давай! Магазин же застрахован – тебе там такие бабки выплатят, что еще на полжизни вперед хватит! Но Серок бей переживал.
Два его выпестованных отпрыска погрузились в самую гущу событий, и бегали по улицам в адреналиновом бреду, кидая камни в машины и дымовушки под двери заведений подбрасывали. А когда папашу увезли с сердечным приступом, они сами ограбили его магазин. Перепродали продукты сирийцам и поехали на Кипр. Серок-бей вышел из больницы вышел, увидел полную разруху в делах, даже не стал писать заявление в милицию. Взял и вот этими вот трясущимися от инфаркта руками, и поджег свой магазин сам. Ну и с видом ягненка пришел в страховую компанию писать заявление в надежде на выплату страховки. Возбудили уголовное дело и через пару месяцев Серок-бей мотал срок в местном Мардиновском Централе.
Его сынули тоже сидели на нарах, но уже на Кипре – один за групповое изнасилование, второй за торговлю наркотой. Так что корни у семьи не прогнили добрыми семьянинами и успешными бизнесменами.
О Ротинде еще какое-то время никто не вспоминал, но судьба как-то занесла Невзада в Стамбул. Он гулял там по Султанахмету и встретил нашу молодую пару, которые к тому времени были пузатыми оба. И муж Ротинды, как вежливый и гостеприимный потомок своего народа, пригласил Невзада посидеть по-братски в кафе. И, пока тот отлучился в туалет, Ротинда трагично-настойчивым шепотом попросила Невзада ей позвонить. Невзад такие дела не любил, но шейтан на левом ребре подсказал ему идею о возможности «мало ли там» и он, тем же вечером слегка волнуясь, позвонил. Но трубку никто не брал. Тогда он решил не испытывать судьбу и успокоился. Но этой же ночью она сама ему перезвонила и шепотом рассказала, что ее муж сейчас ушел и оставил ее, беременную, пристегнутой к батарее. Он так делал уже не раз, и она спрятала поблизости свой телефон там и предусмотрительно под коврик положила ключ от квартиры. Муж ее не вернется до 5 утра (это статистика) и поэтому она просит хлебнуть редбула и лететь к ней. У Невзада аж сумка в околоягодичном пространстве поджалась! Ого!! Ничесе!! Это ж форсаж в чистом виде, поэтому он, с волнами всевозможных гормонов, приехал к ней, достал ключ, всех спас и отвез в гостиницу.
А утром повез в Анкару. Они договорились, что оставит ее у тети, но Ротинда посередине дороги стала рыдать как вепрь, и просить не сдавать ее никому! Невзада проняло, и он пообещал над ситуацией подумать. И посчитав свои финансы снял ей квартиру на 2 месяца. А потом еще подумал и оставил 100 долларов на личные расходы и быстро уехал в свои махалля, чтобы не пришлось еще чего помогать.
А перед родами посоветовал ей обратиться в полицию, для определения ее в дом помощи пострадавшим женщинам. И заверил, что там ей будет хорошо и безопасно. Ротинда переживала, сопротивлялась, но роды близились, денег не было, Невзад не отвечал, а хозяева квартиры требовали ясности в оплате. И Ротинда сдалась в фонд самостоятельно со всеми пожитками и надутым пузом. А через неделю родила голубоглазого сына и от радости заспамила фотками чада невзадовский ватсап. Жена у Невзада была дама подозрительная и телефон мужа периодически граблями прочесывала. И однажды нарвалась-таки на младенца с надписью – «как ты думаешь, на кого похож» и «не мог бы ты выслать мне немного денег, нужны памперсы и молокоотсос». По приходу домой Невзада настигла Хиросима, покрывшая площадь его ушей многоваттными децибелами. И он, после этого вечера долго икал, глядя на экран телефона. А потом взял и заблокировал Ротинду к чертям собачьим. Помирился с женой и перестал сердобольничать когда не просят.
А когда Серук бей откинулся с зоны, как-то за тарелкой кюнефе, показывал Невзад ему фотки его же внука с тайной папки в ноутбуке. А тот отмахивался и просил Невзада не рассказывать всякую херню, потому как и без него здоровье теперь никудышное
Брынь-брынь. Брынь-брынь. Лежат на коленях моих гусли, расписанные турецкими огурцами. Я по ним пальчиками перебираю задумчиво, и хочу поведать вам одну слезоточивую историю, романтичную до печеночных спазмов и безрадостную, как деление вакуолей в растительной клетке.
Случилось все в 4 стенах обычной многоэтажки, построенной Абдурахманом Рахимбейоглу и названной большими буквами по фасаду в честь него же, на седьмом этаже одной малогабаоитной съемной квартиры.
Жила там обычная молодая семья из двух человек. Все бы у них было стандартно, если б не нюансы. А нюансов этих валялось столько, что хоть ложкой ешь. Как только молодые обменялись кольцами на которых были гравировки их имен «Фурхад и Лейла», пересчитали чейреки, которые в день свадьбы предусмотрительно пригребла достопочтенная свекровь, началась у них новая жизнь, о которой никто не рассказывал. Сначала, конечно, родственники месяца два приглашали молодых на ужины, потом те в отместку их лахмаджунами пичкали у себя дома, а как поток событий стих, обнаружили они, что семью создали. И надобно им теперь друг об друга целыми днями спотыкаться. А где столько терпения взять? Лейла теорией владела хорошо. По завету подружек сходила на лазерную эпиляцию и выписала себе таблетки от беременности. Пила их тайно, чтоб не навлекать на себя лишних грехов. Но при этом успевала и хозяйство вести, и мужу ужин готовить.
Фурхад же, как перед родственниками рассчитался количествами визитов, сразу же на работу вышел. И специфика такая у этой работы – по кафе шляться и в нарды играть. На ужин он как порядочный муж приходил домой. А потом снова шел на работу.
Лейла сначала недочета в семье не замечала. То подружки придут кысыр поклевать, то маман наведается с вязанными носками, а бывало что свекровь с шоблом своих фоловеров нагрянет – всем чай-кофе принеси, на вопросы кротко и нежно ответь. Муж как? Хорошо! работает, деньги приносит, на ужин – дома – прям швейцарские часы, а не муж. А к ночи она так вымотается, что и не замечает, когда супруг ключом двери открывает.
Но пришло время осознания. Стала Лейла мужа своего после ужина допрашивать: а чего это ты дома посидеть не хочешь? Тот ссылки на работу трудную кидал, на пачки денег лайки ставил и просил поделиться Лейлу своим одиночеством с друзьями. А ему некогда. Он вон какой образцовый!
Лейла темные волосы почесала на затылке. Сопоставила факты: муж есть, деньги есть, гости приходят, дети под контролем. Чего это я и вправду!
Но отсутствие мужа по вечерам стали замечать заклятые подружки. Они сидели, кысыр жевали и цокали языками: как это так! Молодехонькая! Раскрасавишная! И рис варить умеет и сарму крутить! И лахмаджуны в хорошем месте заказываешь! И дом со скрипящими занавесками! Не положено так! Надо чтоб вы еще после ужина вместе на диване сидели фильмы смотрели. А то что это за семья!
Лейла снова снопы свои волнистые чесать: и правда! Все они не врут. И молода. Красива и замужем. А счастья в виде мужа, как главного элемента квинтэссенции нирваны, нетути! Взяла она напильник маленький и стала мужа своего попиливать осторожненько. Тот хоть и противник был женской логике, но иногда спорить сил не было. И он оставался, пропитывал дом чесночной отрыжкой, табачным пеплом и постоянно что-то хотел. То воды, то чаю, то в туалете не смоет, то фильм смотреть с попкорном надо. Лейла усилия по ведению хозяйства удвоила. Лежала с ним на диване и имитировала семейную идиллию, матюкаясь на непарные носки в стиралке и опрокинутую на белоснежный ковер пепельницу. Но со временем поняла, что вечера в одиночестве давались ей гораздо легче.
Перестала она мужа после ужина арканом к батарее привязывать. И тот облегченно упорхнул в свою вечернюю жизнь. Подружки Лейлу журили. Мол, негоже кобеля от батареи отвязывать, тем более на ночь. Не все деньгами меряется, надо и счастья семейного вместе хлебнуть. Лейла качалась на маятнике. С одной стороны правы подруги. Нынче время такое, хотя мой и не Такой! Но и дома держать его сил нету, скучно, да и покоя никакого. Колебалась она меж двух заборов и решила, что здоровая психика дороже надутого семейного счастья. Выкинула бензопилу и стала по вечерам фермы виртуальные облагораживать и сериалы томные смотреть…
Фермы у Лейлы выросли прямо пропорционально времени, которое Фурхад посвящал ей. И она ими откровенно гордилась. Всех подруг с кысырных посиделок туда завербовала. А когда мертвые души перестали приносить пользу – кинулась в виртуальный омут, чтобы найти там таких же одержимых. Чтобы будильник на 3 ночи ставили – полить пшеницу, чтобы напоминалка тренькала, когда урожай собирать, чтобы задания выполняли, не жопились.. и нашла она такую орду на тематическом форуме.
Развернула она свое виртуальное хозяйство на тридевять земель и вроде как жить легче стало. И муж, вроде как, не такой уж и дятел, подумаешь, приходит поздно!
И вот однажды в один прекрасный солнечный и пыльный день объявился у нее на ферме активный сосед. И яблоньки вовремя польет, и курицами охотно обменивается, и дом себе отгрохал. Лейла таких соседей очень любила и благодарила от всей своей души. Даже некоторым в личку писала, мол, не найдется ли у вас корма для козочек? Мне для задания надо. И у активного соседушки всегда все было. Постепенно их личные сообщения наполнились вопросами про нужды фазенды, количество КРС, возможности расширения. И вот в еще один такой же прекрасный солнечный и пыльный день сосед возьми и спроси Лейлу – почему у нее котик на аватарке? И вообще сколько ей лет? Лейла ответила встречным вопросом – мол, у самого на аве чувак на фоне Босфора со спины, че к моему котику прикопался? А сосед ход конем сделал – мол, возрастом за просто так интересуюсь, может у тебя мой любимый размер в годах. Лейла смайликов кокетливых понаотправляла и призналась, что ей 23. И чтоб не спугнуть активного и щедрого соседа, добавила – студентка. А Сосед на том конце сетевого кабеля приосанился и признался, что ему 27. И продолжил как ни в чем не бывало слать ей свои урожаи помидоров и заморских дурианов. И между делом сообщения ей в личку писать про погоду, вечно срущих чаек над Босфором, жизнь жестянку и тяжелую профессию архитектора. Та отвечала охотно, искусно вплетая в разговор цитаты Кафки и Фицджеральда, потому как нутро ее было высокохудожественным, а тренироваться в декларации не на ком. Муж-то ее про Фицджеральда и не слыхивал. Хотя презервативы покупал марки «ночь нежна». Видимо рудименты какие от папы достались. Зато сосед по ферме не только правильно писал фамилию Френсиса Скотта, но и был фанатом «Процесса». И на этой благоухающей почве растянулась их переписка на весь световой день. А потом на еще один. И уже через неделю обе их фермы завяли и стухли, злобно косясь на столбики стихов в личной переписке.
Лейла стала распространять вокруг себя аромат ванили и вишни. Дела из рутинных перешли в фоновые, чтобы поскорее закончить и окунуться в виртуальные кружева с головой. Подруг с кысырных посиделок коленкой из дома подталкивала, мол нефиг сидеть, у меня дел дофигища, идите друг у дружки кофея пейте. Мужа ласково за дверь выпроваживала, мол, иди, мой лев, работай! Не бережешь ты себя, весь в трудах, но не останавливайся! Видно Аллах тебе такую судьбу выбрал! Тот, глядя на ее покладистость и счастливое лицо тестостероном в морду о детях стал плескать! Мол, ужо полгода стараемся, а ты никак! Та уклончиво пальцем на Всевышнего показывала, а сама аккуратно таблеточки свои подсчитывала на дальней полочке. Муж кокетливо грозился этой ночкой наподдать, чтоб наверняка. А она смеялась, шелестя ресницами, и отправляла его за дверь. Тот приходил на ужин и снова уходил. А к ночи излучал такое никотиновое и алкогольное амбре, что та притворялась мертвой, лапками вверх.
Жизнь текла как вода из неисправного смесителя. И это течение всех устраивало. Расписание визитов мужа было предсказуемым и Лейла уже почти в открытую погрузилась в эпистолярный роман. Но однажды система расписания дала сбой и муж явился как раз тогда, когда Лейла улыбаясь, строчила очередной текст, пытаясь заглушить цоканьем клавиш звуки бесперебойно входящих сообщений. И мужа не заметила. У того адреналиновый разгон как у порше на гладком асфальте. Он три шага к ней подскочил и телефон из рук выхватил. Успела она только на кнопку блокировки нажать рефлекторно. А смски продолжали сыпаться и муж моментально пришел в ярость, выбил стекло в двери зеленым от ярости кулаком и орать стал
Лейла, вместо того, чтобы вжаться в кресло и закрыть лицо руками, чего от нее настоятельно требовал светлый и испуганный разум, вскочила на ноги и встала прямо перед гориллообразной фигурой мужа. Он, несмотря на то, что треть его гнева пришлось на разбитое стекло, все равно дышал паром, и прежде чем схватить ее за волосы, и оттаскать по полу, спросил гневно, с кем это она там разговаривала, улыбаясь как лесная фея. Лейла потянулась за телефоном, обозвав Фурхада нехорошим словом, и тот, вновь озверев, стал трясти усами, вопрошая ее как заправский оратор. Лейла все еще пытаясь выхватить телефон, злобно выдавила из себя густую, как зубная паста, заметку о том, что разговаривала со своей сестрой и пытаясь перейти в нападение, добавила что первый раз видит Фурхада в таком диком состоянии, что она боится его и теперь сомневается в его психологическом здоровье. Что там он себе в своем больном мозгу нарисовал она знать не хочет. Но его идиотский поступок – это однозначно минус в дневничок! На лице Фурхада летучей мышью мелькнула тень сомнения, он сопоставил образ улыбающейся Лейлы, ее проворное стучание по экрану и звук входящих смсок. А потом протянул ей телефон и стальным голосам попросил разблокировать экран. Лейлу, хоть и трясло, но железно заявила, что ничего она ему показывать не будет. Фурхад, сжимая телефон в руке и сотрясая им перед ее лицом, упоминал Всевышнего, который должен уберечь его от греха. Но Лейла не сдавалась. И тогда он, дыша как бык перед нападением на тореадора, протянул ей свой телефон, попросив позвонить сестре. Лейла, немного посопротивлявшись, стала медленно набирать ее номер, молясь, что до сестры дойдут ее мысли и та подтвердит сказанное. «Не позорься перед моей семьей, ради бога!» – пошла ва-банк Лейла. Но сестра уже была на связи. И Фурхад, вежливо поздоровавшись и извинившись за глупый вопрос, по-шакальи спросил, о чем вы разговаривали пять минут назад по ватсапу? Сестра странному вопросу удивилась, но заметив подвох осторожно сказала, что ни о чем особом, что могло бы стоить внимания. А пока спрашивала не случилось ли чего, Фурхад уже нажал на отбой.
«Открой телефон!» – требовал он. Лейла поняла, что из этого угла будет сложно выпрыгнуть. И если сейчас все вскроется, то Фурхат ее просто побьет, а парнишку-архитектора, который ни в чем не виноват, найдет из под земли и закопает по самые уши, предварительно навредив всем его членам. И она снова отказалась набирать пароль. «Не надо читать нашу переписку! Что ты за мужчина!!! Лезешь в женские дела! И вообще, что за выхватывание телефона!!! Это неуважение ко мне!!» Она пыталась сыграть роль разъяренной кошки, но дрожащие коленки изрядно мешали. Фурхат, всей кожей почувствовав ложь, пошел на принцип, настоятельно требуя разблокировать экран. Но Лейла отказывалась. Тогда тот, чтобы показать кто в доме правящая и уважаемая партия, размахнулся и швырнул со свой силы этот злосчастный телефон о стену. Но, обнаружив, что тот даже не треснул, несколько раз больно наступил на него туфлей, которую как раз не снял, заходя домой. Телефон в агонии мелькнул треснутым экраном и умер. Лейла в ужасе смотрела на погибшее пластиковое тело и уже не сдерживала слез. Фурхад, собрав всю убедительность и правоту в одном взгляде, подарил ей нехорошее слово и вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Лейла, заливаясь слезами, подняла телефон, убедилась в его нежизнеспособности и громко стуча сердцем, открыла ноут. Пока сквозь пелену слез она наблюдала как загружается экран, ее мозг соорудил для целую схему, по которой теперь она должна была жить. Фейсбук поприветствовал ее своей синей рамочкой. Она набрала пароль и зашла на увядшую и заброшенную ферму. Нашла двумя кликами соседа и написала: «привет!» Хотела нетерпеливо побарабанить пальцами по столу, но не успела, потому что потому что ответ прилетел мгновенно. «Что случилось? Почему ты так резко пропала?» Лейла, которую душили два вида слез – обиды и умиления – набрала страшное для ее сердца предложение: «мы больше не сможем общаться» и добавила рыдающих смайлов для убедительности. Вопрос «почему?» Поставил ее в тупик. И она, помедлив, капая слезами на клавиатуру, написала: мой брат узнал, что мы общаемся, и разбил мне телефон в ярости. Прости! Я боюсь, что если он узнает кто ты… если он тебя найдет… от тебя останутся рожки и ножки, а от меня и того не соберут, потому как брат мой очень злой и всемогущий. И страшный с бородой!» И здесь она хотела трагично все удалить. Но не решилась. А в это время ей пришел ответ: «Давай я поговорю с твоим братом! Я не хочу тебя терять! Ты мне очень дорога!» И Лейла, всхлипнув всем сердцем, написала. «Ты мне тоже. Но… прощай»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.