– Ты прав. Так и будет, – ответила я.
– Вот поэтому у нас с тобой будет долгое и плодотворное сотрудничество. В себя пришла? Читай контракт и ставь подписи.
Я думала что он займется своими делами, пока я буду знакомиться с бумагами, но он сидел напротив и наблюдал за мной. Договор меня не особо смутил. Здесь даже было отдельное приложение, что я не претендую ни на что с его стороны и не против интимных отношений. Все добровольно и без принуждения.
– Что значит «моя ответственность за ущерб, причиненный третьим лицам», которая включает в себя вплоть уголовную? – спросила я.
– К нам обращаются разные люди. Они хотят, чтобы их дела остались в тайне. Будешь трепаться об этом, то окажешься за решеткой. Но я предпочитаю доведение до сумасшествия. Когда точно никто не поверит в твои рассказы. Если кто-то хочет меня обмануть, то он или умирает, или сходит с ума. Зависит от степени моей доброты. Но не могу же я прописать такое в договоре. Согласись?
Я посмотрела на него. В глазах жестокость. Такая жестокость, что у меня не возникло сомнений. Он же продолжил.
– Хорошо, что если приходиться убирать одного человека, а не всю его семью. Вот тогда жалко становиться, что из-за одной дурной головы, которая себя возомнила борцом за справедливость, теряют жизни невинные. Хотя раз они воспитали дурную голову, не понимающую простых правил, то сами в этом виноваты.
– Пришла устраиваться на работу, а вляпалась в грязь, – сказала я, подписывая договор.
– Такое бывает. Но разве ты пришла ко мне в белом чистом платье? – спросил он, продолжая улыбаться. – Многие считают, что судьбу удастся переиграть. Для этого ходят к психологу. Уходят в религию, скрываясь от демонов. Пытаются переломить тот сценарий, который на роду написан. Но скольким из этих бедолаг удалось сбежать от предназначенного? Я знаю много историй, где все возвращалось на свои круги. Правда проходило много времени. Ты можешь сбежать от меня. Стереть о себе все данные в этом мире. Но где будет гарантия, что ты не найдешь другого зверя и не попадешь к нему в лапы?
– Считаешь, что от судьбы не уйти?
– Я это знаю.
Он говорил совершенно спокойно о немыслимых вещах. Было видно, что для него это все является нормальным. Он так жил. И теперь мне придется жить по его законам. Но ведь я и до этого знала, что так будет. Знала, когда переступала порог его кабинета.
Все подписи были поставлены. Он забрал договор и ручку. Быстро подписал свою часть. Я следила за его рукой, которая уверенно выводила закорючки. Он подошел к столу. Поставил печати. После этого убрал два экземпляра договора в стол.
– Так, с этим мы все решили. Пока свободна. Пусть тебя девчонки на склад отведут. Остальную одежду получишь. Но далеко не убегай. Еще прическу будем делать.
– Чай отнести?
– Да. Забирай.
Я взяла поднос. Вышла из кабинета. Марина подшивала документы. Даша что-то печатала. Они посмотрели на меня.
– Куда поставить?
– Там за перегородкой кухонный уголок, – сказала Марина. Перегородку я вначале не заметила. Пока я сидела в приемной, то она показалась стеной. За перегородкой была раковина, разделочный стол и холодильник. Несколько шкафчиков.
– Успокоительное нужно? – спросила Марина, заглядывая за перегородку.
– Не надо. Спасибо.
– Ты теперь с нами?
– Получается, что так, – ответила я. Мы вышли из-за перегородки. – Он сказал, что надо на склад пойти. За какими-то вещами.
– У нас тут полное довольствие, – ответила Марина. – Но не всем обязательно ходить в рабочей одежде на улице. Тебе же видимо придется.
– Девочки, я на встречу. Бумагу на вещи возьмите, – сказал начальник, кладя бумагу на стойку к Даше. Мы встретились с ним взглядом лишь на миг, но у меня сердце сжалось, покрываясь холодом. – Не скучайте без меня.
Он ушел. Я же смогла выдохнуть.
– Марин, глянь, – сказала Даша, протягивая ей список. Я тоже посмотрела на список с вещами. Футболки разных цветов по две штуки. Ботинки. Куртка. Даже несколько комплектов нижнего белья и белых носков.
– Ладно, пойдем все это забирать, – сказала Марина.
– Что-то не так? – спросила я.
– Все нормально. Камеры заметила? Они пишут изображение и звук. Лишнего не говорим. О себе не болтаем. Решение начальства не обсуждаем.
– Ясно, – ответила я, замечая, что она изменила ко мне отношение. Появилась отчуждение. Холодность. – Что еще мне нужно знать?
– Склад у нас находиться на первом этаж. Внизу видела магазин одежды? Вот там у нас склад. Аркадию Валерьевичу нравиться на досуге рисовать картинки на одежде. В душе он дизайнер, – ответила Марина.
Мы пошли по коридору в сторону лифта. Около лифта была ниша, в которой стоял стол. За ним сидел парень, который привел нас.
– Далеко? – спросил он.
– На склад, Леш. Это Леша. Он у нас отвечает за внутреннюю безопасность в течение дня. И заодно читает наши переписки и прослушивает телефоны, – сказала Марина. – Лику уже в базу внесли?
– Да. Он сразу внес.
– Хорошо.
Все было странным. Непонятным. Но почему-то это не вызывало тревоги. Большое здание. Куча офисов. Моя первая работа. Собеседование…
Да какое это было собеседование? Он искал себе любовницу на рабочем месте. Нашел. А я не отказалась.
Почему? Может потому, что я не могла себя представить рядом с кем-то, но при этом мне было одиноко? Или потому, что я завидовала сестре и ее отношениям. А может причина была в том, что я не хотела жить с мамой и отчимом. Мне хотелось снять квартиру и жить одной, но я об этом никогда не заикалась. Мама бы это не одобрила. После того случая, когда я пропала на неделю, она сильно изменила ко мне отношение. Я как будто застряла в детстве и меня все время надо было оберегать. Иначе я бы попала в беду. Хотя беда меня всегда находила даже под пристальным надзором мамы. Только я о проблемах больше не рассказывала. Не хотела, чтобы она думала, что я не могу нормально жить как сестра. А у меня просто не получалось. И причина была не в том, что я ходила ночью по подворотням или общалась с плохими людьми. Вот сегодня я всего лишь хотела заработать лишние три тысячи рублей. Или я все же сознательно искала неприятности?
В магазине нам выдали необходимые комплекты одежды. Немного возникла проблема с ботинками. У меня были широкие ступни и проблема с подъемом. Поэтому пришлось перемерить несколько пар, прежде чем мне подошли ботинки на высокой подошве с мощными мысами и на липучках. Они плотно закрывали щиколотки и совсем прятали носки. Это уже не понравилось Марине. Она попросила заменить носки гольфами, доходящими до середины икры.
– Мне казалось, что наоборот стало смотреться с носками лучше, – сказала я по поводу замены. Марина наклонилась ко мне.
– У каждого свои фетиши. Просто поверь, что так будет лучше.
– Хорошо.
– Часть вещей забираешь домой. Остальную хранишь в кабинете.
– Поняла.
Вернувшись на этаж, Леша вернул мне телефон. Правда не мой. Служебный. Марина сразу предупредила, что он напичкан шпионскими программами, которые передают всю информацию обо мне и моих передвижениях в офис.
Дальше время как-то слишком быстро полетело. Вот мы только разобрали одну из полок в шкафу у начальника, чтобы положить мои вещи. Потом в приемной быстро попили чаю с остатками шоколадки. Марина и Даша рассказали, что они обычно ходят обедать на тринадцатый этаж в комнату отдыха. Но меня это вряд ли коснется. Чай можно пить здесь. Просто так к нам никто не заходит. Посетители по предварительной записи. Мы вели таблицу с графиками дежурств по офису. Тут нужно было выходить по ночам. Отвечали за канцелярию и отчеты по закрытым делам, которые принимались в конце месяца, если не было аврала. Следили за графиком отпусков.
– Текучей работы по офису немного, – сказала Марина.
– Основная работа это вне офиса. Работа с клиентами. Запись разговора, – добавила Даша.
– Иногда приходится создавать картинку, которой нет.
– Пытаетесь ввести Лику в курс дела не называя имен? – спросил начальник. Он вошел в приемную тихо, поэтому лично меня напугал. – Не получится.
– Но надо как-то ей объяснить. Я так понимаю у Лики довольно высокий доступ к информации? – спросила Марина.
– Да. Она будет присутствовать на переговорах и встречах. Найди Олега Тарова. Минут через десять я жду его или у себя, или на видеосвязи.
– Он сегодня в офисе.
– Вот и хорошо. Лика, со мной.
И опять мы остались ним наедине в кабинете. Он прикрыл за мной дверь. Жестом показал на диван. Сам сел рядом. Я почему-то почувствовала себя неловко, поэтому сидела и смотрела на руки.
– Освоилась немного?
– Нет. Все чудно и непонятно.
– Лика, на меня посмотри, – сказал он. Я отрицательно помотала головой. Сжала руки. Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Пальцы тут же скользнули к моей шее. – Ты в моей власти, Лика. Я могу сейчас тебя придушить. Думаешь, мне за это что-то будет?
– Нет, – ответила я, видя, что он не врет.
– Верно. Не будет. Рекламный отдел – это прикрытие. Основная наша деятельность помогать решать неприятные проблемы. Вытаскивать людей из таких мест, откуда нет выхода. Искать пропавших. Договариваться и мирить конфликтующие стороны. Убить человека и растворить данные ничего не стоит. Как и эти данные найти, – его вторая рука скользнула по моей ноге, забираясь под юбку. – Я не дам тебе уйти в истерику после первого дня. Не могу это позволить. Поэтому назови меня по имени. Глаза не закрывай. У каждого человека есть имя. Даже у хозяев.
– Аркадий Валерьевич.
– Молодец. Лучше, – ответил он, убирая руку с моей шее. – А без отчества сможешь назвать?
– Это как-то неправильно.
– Я разрешаю.
– Аркадий, – на выдохе сказала я. Почему-то мне это стоило довольно больших сил.
– Будешь ехать домой и всю дорогу повторять мое имя про себя, представляя себя. Завтра должна уже спокойно без дрожи в голосе и смущения меня называть по имени. Поняла?
– Поняла. Так в чем моя работа? Даже если вы занимаетесь всем тем, что ты сказал, то моя роль в чем?
– Большая часть – сидишь со мной в офисе. Терпишь мое плохое настроение и желание тебя полапать или трахнуть. Постепенно понимаешь в чем дело. Знакомишься с отделами. Вначале бегаешь по мелким поручениям. Потом начинаешь меня заменять. Становишься правой рукой.
– Не слишком ли большой карьерный взлет?
– Карьера тебе будет не важна, как и деньги. Даже сейчас тебе важен я. Со временем эта важность усилится. Тебе будет необходимо, как дышать, служить мне. А я этим буду пользоваться, – ответил он. – Что может моя рука?
– Карать и награждать, – ответила я, не задумываясь. Он улыбнулся.
– Теперь я знаю, где искать.
После этих слов я почувствовала себя такой незначительной мошкой, которая совершенно случайно попала в его кабинет и привлекла от скуки внимание. Но это внимания меня так сильно пугало, что я готова была вылететь в окно и больше никогда не думать об этом человеке. Он меня мог уничтожить в любой момент. Мог…
Я завороженно смотрела на его лицо. Суровые черты были наполовину скрыты густой бородой. Жестокий взгляд сейчас был смягчен. Его ладонь ласкала мое бедро. Шершавые мозолистые пальцы скользили по холодной коже, опаляя ее жаром.
Он наклонился к моим губам. Пальцы забрались в мои волосы, притягивая к себе. Я замерла, не понимая откуда такой вихрь чувств поднялся внутри меня. Он целовал мягко, нежно, с каплей страсти.
Отстранился. Я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Он же этого хотел.
– Чего прячешься от меня?
– Страшно.
– Зря боишься. Сама же знаешь, что можно как карать, так и награждать. Вот сейчас была награда, – сказал он, кладя руку позади меня на спинку дивана.
– Но в любой момент может быть и кара.
– Может. А тебе разве это не нравится? Не вспоминала о том, что с тобой делали мужчины до меня? Ты ведь научилась получать от этого удовольствие. Жестокость идет рука об руку с лаской. Или я не прав? Унижение идет рука об руку с наградой. Отработав сессию ты что-то получала. Но если ты капризничала и отказывалась, то оставалась без сладкого. Какое было самое тяжелое для тебя наказание?
– Можно я не буду вспоминать?
– Боль или манипуляция?
– Боль.
– Фи. Боль – это не тот аргумент, который нужно приводить. К ней быстро привыкают. Если пугать, то страхом. Доводить его до ужаса. Была у меня одна, скажем так, подруга. Она до жути боялась пауков. Чем-то она меня разозлила. Я уже не помню чем. Так я ее в ящике запер с пятью здоровенными пауками. Хотел проучить. Да забыл про нее. Вспомнил лишь через сутки. Она сутки провела в ящике с пауками. Когда мы ее оттуда достали, то выглядела она ужасно. Длинные ногти обломаны до крови. Голос сорван. Вся обделалась. Жалкое зрелище. А симпатичная была женщина.
– И что с ней стало.
– Сердечный приступ. И похоже я его спровоцировал. Она меня увидела, закричала и померла.
– А другую ты закапал? Третью попытался утопить? Любишь фильмы ужасов?
– В них можно почерпнуть любопытные идеи. Но закапывал я не женщину. Мужика. Нужно было отомстить одному хрену. Даже ящик не понадобился.
Я отвернулась от него. Откинулась на спинку дивана.
– Тебя не пугают мои истории?
– Напрягают. Что-то из этого может быть сказано для красивого слова. Что-то правда. Но до ужаса не пугают.
– Когда домой придешь, что будешь делать?
– Поем и лягу спать. Я ночью плохо спала, – ответила я.
После стука вошла Марина. Сказала, что подошел Олег Таров. Обычный, ничем не цепляющий и одетый не по форме. Мужчина… Нет, все же его надо было обозначить. Пусть мне было и тяжело это произносить даже про себя, но у него было имя. Аркадий разрешил ему войти. Я даже обрадовалась когда Аркадий убрал ладонь из-под моей юбки.
– Ты у нас разбирался с парнем, который дочку сто тринадцатого изнасиловал?
– Там все улажено.
– Угу. Этот парень теперь за распространение наркоты сесть готовиться. Это не нравится его отцу.
– Парень чистый был. Ни с чем таким не был замечен.
– Ты с ним разговаривал. Чего скажешь?
– Упрямый, наглый, самоуверенный. Думаю, что он хочет насолить отцу.
– Это вот этот наглый и самоуверенный? – Аркадий достал телефон. Нашел фотографию парня с залысиной и в очках. – Ты с ним работал?
– Там другой был. Если нужно, то я подниму дело… – испуганно сказал Олег.
– Подними. Надо разобраться, кто нас дурит. Еще мне нужен человек на адрес. Тринадцать двадцать восемь считает, что ее обворовали, но при этом ничего не пропало. Но у нее ощущение такие. Пусть по камерам посмотрят. Опись проведут. Сравнят с имеющейся и уговорят пройти клиента обследование в клиники. Иногда витаминов хватает, чтобы чертей перестать видеть.
– Аркадий Валерьевич, я исправляюсь.
– Надеюсь. Третий косяк от твоего отдела – ты слетаешь с должности, – спокойно ответил Аркадий.
– Больше не повториться, – пообещал Олег. Он ушел. Мы вновь остались вдвоем.
– Ты решаешь любые проблемы?
– Или их создаю, – ответил он. – Пойдем тебе прическу делать? После этого пообедаем и я тебя отпущу на сегодня.
Я кивнула. Он поднялся. Сразу стало легче дышать. Я поспешила встать с дивана. Оправила юбку.
– Можно спросить?
– Назовешь мое имя, то можно.
– Мне вне работы можно в других вещах ходить? Или даже куртку с логотипом компании носить?
– Ходи в нашей одежде. Я тебе и так ее разнообразил по цветам, – ответил он, забирая со стола ключи и кошелек. – Телефон тебе отдали?
– Да.
– Будь на связи двадцать четыре часа. Никакого алкоголя в свободное время. Никаких запрещенных веществ и снотворного. Если я позвоню и скажу, что тебя ждет машина, то без вопросов садишься в нее. Никаких ночевок вне дома. Если едешь куда-то, то предупреждаешь о своих планах. В телефоне есть приложение. Туда заносишь планы. Что после работы пошла в магазин с такого-то по такое время. Или куда там тебе надо. Если мне придется тебя искать, то я разозлюсь. Завтра приходишь в половину восьмого и сразу в кабинет. Держи ключи.
– Я так быстро не доеду.
– Возьми такси. Чек в бухгалтерию. Деньги вернут. Ключи, – он протянул мне связку ключей от офиса. – Надеюсь, что ты мое доверие оправдаешь.
– Постараюсь.
Доверие. Что я его не предам? Или что буду поддерживать в его делах? Но это незаконно. Я не хотела бы связываться с криминалом. Или это был не криминал, а все было грамотно юридически оформлено?
Раньше я не была в салонах красоты. Как-то денег на это никогда не хватало. Красить волосы я не любила. А стригла меня последний раз моя мама. Волосы у меня отрастали лишь до лопаток. Дальше расти они отказывались. Поэтому я раз в год с помощью мамы равняла кончики и мне этого вполне хватало.
– Сзади мы делаем ей коротко. Спереди оставляем длинные пряди. Насыщенный черны с рыжими прядями. Белые пряди сзади, и одну слева, – велел Аркадий, показывая мастеру, как он видит мою прическу. – Обновлять раз в две недели.
Пока мастер принялась колдовать над моими волосами, он ушел в мужской зал. Я же закрыла глаза. Все было сложно. Очень сложно. Я устала. У меня было желание пойти домой и просто лечь спать, но при этом в голове то и дело возникали воспоминания, в которых то и дело мелькали глаза Аркадия. Какой же у него был тяжелый взгляд!
Теплый воздух фена вызывал приятные ощущения. Я расслабилась настолько, что задремала, поэтому не заметила, как вернулся Аркадий, но стоило мне было усышать его голос, так я тут же очнулась.
– Мне нравится, – сказал Аркадий, рассматривая мою прическу. Я же в зеркале смотрела на него, совсем не обращая внимания на прическу. – Тебе как?
– Хорошо, – ответила я. Он одобрительно прикрыл глаза. Я прям реально почувствовала его одобрение и от этого невольно улыбнулась. Он все же действовал на меня странно. И этого я не могла себе объяснить.
Вот он мне помог надеть куртку. Заботливо поправил капюшон, словно нечаянно прикасаясь к моей коже. Но мне показалось, что он это делал специально. Ресторан. Там он мне предлагал самой выбрать блюда. И при этом был любезным и внимательным. Только в его глазах начало все больше проскальзывать молнии.
– Не обязательно играть роль, которая не нравится, – сказала я.
– Ты о чем? – Аркадий удивленно приподнял брови.
– Тебе не нравится быть любезным и добрым. Не надо играть эту роль.
– Но тебе она нравится.
– Добрый и внимательный мужчина – это как теплое солнечное утро. Оно нравится всем. Согласись? Мало кто встречает солнечный день с недовольным видом. Понятно, что это притягивает. Но не надо делать то, что тебе не нравится, чтобы заставить завтра прийти в офис. Там же важен первый шаг. Где-то я это слышала, – я отложила вилку. Потерла виски. – Первый шаг как бы формирует начало привычки. Вначале человек соглашается, но потом приходит домой, где все привычно. Начинает сомневаться и в итоге отказывается. Важно, чтобы он пришел на следующий день. На седьмой. Двадцать первый и через три месяца. Ты считаешь, что я сорвусь от воспоминаний и твоего давления. Вот и пытаешься подсластить. Показать, что все может быть не так плохо.
– Считаешь, что я не прав?
– Почему? Ты прав. Это действует. Но тебе от этого не комфортно. Ты же уже забыл, что такое доброта. И когда пытаешься все это вспомнить, то тебя это злит. Вот и говорю, что не надо. Я все равно завтра приду.
– Объясни. Это не жажда денег. Они тебе нужны, но не настолько. Не страх. Я не вижу его в твоих глазах.
– Страшит неизвестность. Но тут я понимаю, с чем столкнусь. Если бы я встретила хорошего парня, как моя сестра, который бы водил меня в кино и дарил цветы, шарики и медведей, то я бы растерялась больше, чем от встречи с тобой. Ты понятный. Это притягивает больше, чем твоя наигранная любезность. Я не чувствую рядом с тобой ущербной. К тому же на подсознательном уровне меня притягивают такие мужчины, как ты. Ты выбрал за меня внешний вид. Скорее всего ты продолжишь дальше лезть в мою жизнь на более глубоких уровнях, держа надо мной контроль. Усиливая его. Тебе нужно кого-то постоянно держать в полном подчинение. А мне это как раз нравится. Мне понравилось тебе подчиняться, потому что это как привычно, так и… И мне не надо больше думать. Решать, как жить. Пытаться стать той, кем я не являюсь. Поэтому я завтра вернусь.
– Ты работала с психологом?
– Да. Когда все произошло в первый раз. Второй раз я переживала, что не могу выбраться из больных отношений. Не могу ответить нет, седому мужику, которому нравилось меня зажимать в подсобке. Мозг кричал, что это неправильно. Мне он сам по себе был внешне противен. Но когда его не стало, то я о нем плакала. Было даже время, что мне его не хватало. В этом самой себе сложно признаться. Тогда я стану неправильной. Ущербной. Такое нравится не может. Страх – это не любовь. Омерзение, презрение – всего этого надо избегать.
– Но тебя тянет в грязь. Ты же считаешь, что эту грязь нашла.
– А ты считаешь иначе? – спросила я. – Мы с тобой далеко не святые. И оба это знаем.
– Неуверенность и страх, злость, ум, проницательность – ты интересная.
– Говорят, что проститутки – это тонкие психологи.
– Ты не проститутка.
– Главная любовница в твоем гареме. Я поняла.
– А хочешь быть единственной? – он прищурился. Я же видела, как сталь и молния начали пропадать.
– Нет. Я боюсь, что не справлюсь. Мне хватит и моего места. К тому же пока я рядом с тобой, то могу говорить, что думаю и не опасаться, что меня не поймут. Как и признаваться себе в том, что я столько лет себя обманывала.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.