Через пару минут, Мирослава закрыла окно и вернулась на диван. В этот момент, дверь неожиданно распахнулась, и в комнату забежал отец, держа в руках белую сферу эмоции.
– Мира, где они?
– Кто? – испугалась Мира.
– Тени, – Евгений Викторович осматривал комнату. – Ушли, – расстроился он.
– Здесь была всего лишь одна девочка, но она не была похожа на тень.
– Ты много видела теней?
– Нет, две, наверное, – озадачилась Мирослава.
– Богатый опыт, – Евгений Викторович продолжал осматривать комнату.
– Пап, она просила вернуть реальность в нулевое измерение, – поделилась Мира. – Разве реальность была в нулевом измерении?
– Не слушай никого, тени наплетут всяких небылиц, только чтобы повлиять на твой выбор. Многие обладатели из других измерений хотят переместить измерение реальности к себе, и они будут пытаться влиять на тебя, – Евгений Викторович сел на диван ближе к дочери.
– Почему все ждут смены измерения реальности?
– Думаю, потому что шанс поменять измерение реальности выпадает один раз в сто лет, в момент окончания бескровной войны, когда эмоция страха определяется с выбором и решает, какое измерение главенствует дальше.
– Страх решает судьбу реальности?
– Еще хуже, – озадачился отец. – Страх решает судьбу одного конкретного обладателя, в твоем случае, наблюдателя, – отец опустил голову. – Эмоция страха при бескровной войне набирает силу, а дальше… – он замолчал.
– Что дальше, пап? Что будет?
– Теоретически, страх, набирая силу в войне, решает: оставлять реальность в действующем измерении или сместить, – описал Евгений Викторович. – Делая выбор, страх либо оставляет все как есть, либо меняет, забирая при этом силы хозяина, навсегда лишая его права обладания эмоциями.
– Страх выведет меня из обладателей? – испугалась Мирослава.
– Теоретически, да, – отец кивнул. – Если страх решит не смещать измерение реальности, он оставит в обладателях хозяина, как делает это вот уже пять столетий подряд.
– Страх не менял измерение, – догадалась Мира.
– И не факт, что захочет сместить вновь, но есть Леша, который все просчитывает заранее, – Евгений Викторович затер лоб.
Мирослава поняла переживания отца.
– Я не хотел никому дарить гагат, – признался он. – И тем более я не планировал раскрывать в тебе страх, чтобы потом лишить тебя права обладания эмоциями.
– Но, ты именно так и сделал, – обижено произнесла Мирослава.
– Нет, Мира, как сегодня выяснилось, я этого не делал, – Евгений Викторович оценивающе смотрел на дочь.
– Я не понимаю, – призналась Мира.
– Я надежно спрятал гагат и хранил, чтобы он никому не достался, – делился отец. – Единственной моей ошибкой было место его хранения.
– Мастерская дяди Паши, – догадалась Мирослава.
– Да. Главная его мастерская, в которой мы с тобой недавно побывали в гостях, – подтвердил Евгений Викторович.
– Неужели дядя Паша решил мне подарить гагат?
– В моих воспоминаниях, я сам даю Паше коробку, чтобы он подарил тебе камень, но когда ему пришлось поделиться сокровенной тайной, мне показали правду. Паша сам отдал тебе камень, чтобы ты раскрыла эмоцию страха, а мне он исправил воспоминания.
– Он может повлиять на воспоминания? – удивилась Мира.
– Влиял не он, – отец тяжело вздохнул, – но по его просьбе.
– Кто влиял? – тихо спросила Мирослава.
– Зачем тебе это знать?
– Я хочу знать, кого опасаться.
– С твоим статусом, можно и нужно опасаться всех, – Евгений Викторович вздохнул.
– Пап, скажи кто?
– Андрей, конечно же, кто еще?
– Учитель, – расстроилась Мира.
– Не думай ни о ком из них плохо, они делают все так, как надо, – Евгений Викторович обнял дочку.
– Как надо им, – рассердилась Мира.
– Как надо вселенной, – посмеялся отец. – Знаешь, как говорят: пытаясь уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем, – Евгений Викторович озвучил философское высказывание. – Я хотел уберечь семью, защитить детей, а вселенная нуждается в страхе и изменении реальности. Бескровной войны не избежать, и от судьбы не уйти, – вздохнул он.
– Я не останусь обладателем, – всхлипнула Мирослава.
– Как и я, – отец крепче обнял дочь.
– Несправедливо, – расплакалась Мира.
– Возможно, – согласился отец. – Только не пытайся изменить ход событий, – попросил он. – Я тебе рассказал все, чтобы ты смирилась. Нам с тобой выпала честь, мне быть повелителем измерения, а тебе помощницей вселенной, и нам без обладателей и наблюдателей так же будет интересно и весело в реальности, как и с ними. Ведь, если задуматься, то людьми мы остаемся всегда, – Евгений Викторович гладил Мирославу по волосам, с периодичностью слушая её всхлипывания.
– С ними интереснее, – призналась Мира.
– С ними или с ним? – загадочно спросил Евгений Викторович. – В любом случае, не переживай. Я уверен, Антон тебя найдет и без эмоции.
От этой фразы Мирослава расстроилась еще больше.
– Эх, ну вот, довел дочь до слез, – ругал себя Евгений Викторович. – Чем бы тебя отвлечь? – озадачился он, осматривая комнату. – Придумал! Хочешь, я научу перемещать предметы?
– Что? – Мира продолжала всхлипывать, но меньше.
– Самый действенный способ отвлечь от слез, научить чему-нибудь, а перемещение предметов один из простых фокусов обладателей, – посмеялся отец.
– Фокус? – окончательно успокоилась Мирослава.
– Как иначе? Конечно фокус. Ты ведь умеешь создавать кротовую нору?
– Умею.
– Так вот, ты берешь, и создаешь нору на минимальное расстояние, – отец провел рукой по воздуху, и около него образовалась небольшая кротовая нора.
Мирослава заметила такого же размера нору над письменным столом.
– Вот и весь фокус, – Евгений Викторович засунул руку в кротовую нору, внимательно следя, как она показалась из норы над столом. Взял первую попавшуюся тетрадь со стола и вытащил её около себя, закрывая кротовую нору. – Тетрадь по литературе, – отец полистал тетрадь и отдал дочери. – Попробуй вернуть.
Мира сосредоточилась, формируя кротовую нору, представляя её окончание над письменным столом. Не прошло и минуты, как тетрадь по литературе оказалась на своем месте.
– Забавно, – посмеялась Мирослава.
– С улыбкой тебе намного лучше, чем со слезами, – Евгений Викторович встал с дивана и направился на выход из комнаты. – Спокойной ночи, – пожелал он.
– Спокойной ночи, – ответила Мира.
Она была расстроена, но прекрасно понимала, что иначе не может быть. Ход событий менять нельзя, судьбу в образе Фатума не уговорить на изменения реальности, а договориться со вселенной Мирослава не сможет, ведь ей нечего предложить за что бы можно было что-то потребовать взамен.
– Это судьба, – она тяжело вздохнула и сглотнула вновь подкативший ком к горлу.
Часть комнаты, где стоял письменный стол, словно отслоилась от реальности и сменилась видом на вольер Фатума.
– Звала? – волк лежал недалеко от Мирославы.
– Что? Нет, не звала, – Мира вскочила с дивана, удивляясь трансформациям комнаты.
– Странно, обычно в таких делах нет ошибок, – Фатум встал и направился к Мирославе. – Что хотела? – он подошел ближе и сверкнул парой серебристых искр.
– Я не знаю. Я не звала, – оправдывалась Мира, немного заикаясь от неожиданности увидеть в своей комнате саму судьбу.
– Ты позлить меня хочешь? – шерсть волка заискрилась радужным свечение.
– Нет, нет! Фатум, прости, я не знаю, как так получилось, – Мирослава спешила оправдаться. – Я вздохнула, смиряясь со своей судьбой, а не призывая тебя, – призналась она.
– Вот оно что. Ты узнала правду, – Фатум подошел вплотную к пересечению вольера с комнатой Мирославы, выпрямился и высоко поднял голову.
– Хочется в это верить.
– Верить ей хочется, – фыркнул волк. – Давай проверим, насколько это правда, – Фатум переступил своеобразную черту, разделяющую комнату Миры с вольером, уперся передними лапами в пол, наклонился и с силой дунул в сторону Мирославы.
Снежная буря закружилась по комнате, раскидывая все на своем пути.
– Фатум, прости, я не звала тебя, это случайность, – Мира стояла, прикрывая лицо руками, пытаясь разглядеть волка сквозь снежный вихрь.
– Случайности не случайны, – раздалось эхо.
Снежная буря стихла так же неожиданно, как и началась. Все вещи, учебники и тетради лежали на местах, да и в целом комната Мирославы выглядела так, словно никакой бури, Фатума и его вольера здесь не было, и лишь два белых следа на полу от лап волка доказывали, что встреча действительно состоялась в реальности.
Мира озадаченно смотрела на следы, пытаясь понять, что все это значило? Какую правду и зачем проверял Фатум? И что ему удалось выяснить?
Следы исчезли через минуту, растаяв от тепла в комнате. Мирослава вернулась на диван, выключила лампу-ночник и попыталась заснуть. Как только она закрывала глаза, отчетливо видела перед собой две серебристые искры. Создавалось впечатление, что Фатум следит за Мирой изнутри.
– Что это? – Мира открыла глаза. – Можно мне поспать? Завтра же в школу, – строго сказала она и ощутила тяжесть во всем теле.
Серебристые искры больше не появлялись, впрочем, как и сны. Мира открыла глаза со звуком будильника, ощущая себя выспавшейся.
– Странно, – задумалась она.
На завтраке к её озадаченному виду не приставал только отец, который понимал, что ночная беседа с ним по-другому повлиять на дочь не могла.
– Мирослава, не принимай ты все близко к сердцу, – посоветовал Евгений Викторович, высаживая детей около школы.
– Всё нормально, пап, – Мира поспешила скрыться от дальнейшего разговора в школе.
Ничего нормального, конечно же, не было, но озадачивать отца появлением в комнате Фатума ей не хотелось.
– Как спалось? – Антон ждал Мирославу в раздевалке.
– Хорошо, а тебе? – Мира спешила переобуться, чтобы не опоздать на урок.
– Нормально, – признался одноклассник. – Ты с собой цепочку случайно не принесла? – поинтересовался Антон.
– Нет, зачем она в школе? – Мирослава представила, какой тяжелый был бы её портфель, если бы все камни и цепочку она стала носить с собой.
– Чтобы пробовать её раскрыть, – предположил одноклассник.
– Мне не говорили, что надо её раскрывать, – Мира пожала плечами. – Я оставила её дома.
– Неужели тебе самой не интересно?
– Антон, к чему ты ведешь? Ты либо мне расскажи, что хотел, либо брось странные расспросы, – рассердилась Мирослава.
– Неплохой выпад, – оценил одноклассник. – Теперь смотри, – Антон взял Миру за руку, достал из кармана серебряную цепочку и стал медленно прокручивать её в ладони немного назад.
Мирославе не верилось глазам, но все окружающие ребята, словно в замедленной съемке стали двигаться назад.
– Что это? – тихо спросила Мира.
– Как правильно назвать, я не знаю, поэтому назвал обратный отсчет, – описал Антон.
– Прекрати это, – испугалась Мирослава.
– Как скажешь, – одноклассник перестал крутить цепочку и убрал её в карман.
Все находящиеся в раздевалке ученики пошли в правильном направлении.
– Сколько это длится? – уточнила Мира.
– Я проверял, можно вернуть до пяти минут, – признался Антон.
– Пять минут, – Мирослава вспомнила вчерашнюю поездку и яму на дороге.
– У тебя ничего похожего не было?
– Такого точно нет, – Мира не решилась поделиться событиями с одноклассником. – Я цепочку специально дома оставила, чтобы случайно не попасть из-за неё в какую-нибудь неприятность.
– Я вот тебе рассказал все, что узнал, а ты умалчиваешь, обидно, – Антон развернулся и поспешил на урок.
– Ничего я не умалчиваю, – возразила Мира, но одноклассника уже не было рядом. – И ладно, мне же легче, – расстроилась она и направилась на урок.
Мысли о том, что Мирославы не будет среди обладателей, определенно отражались на её настроении. Ничего никому доказывать не хотелось, выпытывать и докапываться до сути желание отпало, даже элементарно, подпитка эмоций казалась пустым занятием.
Мира шла по коридору школы, чеканя шаг. Она подошла к нужному классу, но заходить внутрь ей не хотелось. Мирослава злилась и ничего не могла сделать со своими эмоциями. Она решила посидеть в холле, чтобы успокоиться, и пристроилась на скамейке, облокотившись к стене.
Эмоции переполняли, но из-за чего Мира не понимала. Она вроде бы смирилась с будущим, поняла всю сложность ситуации, а обычный разговор с одноклассником вывел её из себя.
– Приятные воспоминания, – Мирослава пыталась сосредоточиться. – Нужны приятные воспоминания, – повторяла она.
– Не помогут, – послышался рядом голос Гагата.
– Что? Гагат? Ты в реальности? – Мира вглядывалась в образ духа камня, стоящего рядом со скамейкой.
– Не считаешь, что нам надо поговорить? – два черных уголька оценивали Мирославу.
– Честно? Мне страшно с тобой говорить, – призналась Мира.
– Я знаю.
– Я все сделаю, как надо будет, тебе не стоит переживать по этому поводу, – продолжила Мирослава.
– И это я знаю, – Гагат сел на скамейку рядом с хозяйкой. – Но я пришел поговорить.
– Я смирюсь, Гагат, правда. Мне всего лишь надо немного времени.
Дух камня сидел на скамейке и ждал.
– О чем ты хотел поговорить? – спросила Мира, понимая, что быстро она не успокоится, а скоро начнется урок.
– О тебе, – признался дух камня
– Обо мне? – удивилась Мирослава.
– Мира, ты помнишь, с чего все началось?
– С паука.
– Я бы сказал с эмоции, – два черных угольных глаза игриво переливались на свету.
– Со страха, – описала Мира. – Все началось со страха.
– Им же и закончится, – улыбнулся дух камня. – Ты ведь даже ничего не вспомнишь, зачем расстраиваешься?
– Ты изначально знаешь, что сместишь измерение реальности, да? – Мирослава опустила голову.
– Я не уверен, но к этому все идет.
– Хорошо, пусть так, – Мира сглотнула подкативший к горлу ком, а в коридоре раздался звонок на урок.
– Знаешь, я видел много помощников, наблюдателей и обладателей эмоции страха, но разрушить основы никому не под силу, – признался Гагат.
– Мне жаль, что мы не оправдали твоих ожиданий, – всхлипнула Мирослава, но быстро справилась с волнением.
– Не моих, – усмехнулся Гагат. – Я не выбираю хозяев, это ошибки вселенной, – дух камня исчез, а в холле появилась учительница математики.
– Мира, ты решила прогулять урок? – спросила Наталья Михайловна.
– Нет, задумалась, простите, – Мира поспешила в класс.
В суматохе приготовления к уроку и приветствия учителя, она старалась скрыть от одноклассников, а особенно от соседа по парте, переживания, но удалось ей это с трудом. Волнение проявилось дрожью в руках, и Мирослава уронила часть школьных принадлежностей из портфеля, а когда она стала поднимать учебник, ударилась локтем об парту. Одноклассники не обратили внимания и не заметили неуклюжести Миры, а вот Антон внимательно следил за соседкой, оценивая каждое её движение и жест.
Половину урока Антон молчал, изредка посматривая в сторону Мирославы. Соседка старалась даже не двигаться, чтобы в очередной раз что-нибудь не уронить и не вызвать насмешек одноклассников.
– Что же ты такого узнала, что так расстроилась? – прошептал Антон, при этом делая заметки в излюбленном блокноте.
– Бренность бытия, – отшутилась Мира, стараясь при этом не двигаться.
– Нет, даже оно так не расстраивает, оно неизбежно, только и всего, – задумался сосед. – Расстраивают обычно личные проблемы, которые обладатель не успел принять.
– Не копайся во мне, Антон, – строго сказала соседка. – Я могу нехорошо отреагировать, – предупредила Мирослава.
– Я не отстану. Лучше сама мне все расскажи, – Антон повернулся в пол оборота к Мире.
– Нет, – Мирослава даже не посмотрела на него.
– Ты наивно полагаешь, что проблемы решаются единолично, – Антон удивился строгому тону соседки. – Так вот, они решаются сообща.
– У меня нет проблем, – буркнула Мира и демонстративно уставилась в учебник.
Антон просидел всю оставшуюся часть урока с озадаченным видом, но больше приставать к соседке с расспросами у него желания не было.
– Поговорим? – Антон взял Мирославу за руку одновременно со звонком.
– Нет, – Мира вырвала руку и поспешила на выход.
Одноклассник догнал её в холле и преградил путь.
– Тебе придется со мной поговорить, – Антон подсветился красным свечением.
Мирослава испугалась насыщенного оттенка гнева, который мог усилить её эмоции. Она остановилась и отошла на несколько шагов назад от одноклассника.
– Что тебя расстроило? – грозно спросил Антон.
Мира настолько была поражена видом соседа по парте, что боялась ему хоть что-то ответить.
– Мира, не выводи меня из себя. Ты не знаешь, чем это может закончиться, – свечение Антона стало расширяться.
– Антон, я… – Мирослава пыталась сообразить, что сказать, чтобы успокоить одноклассника, но ничего кроме правды придумать не могла. – Меня скоро выведут из обладателей, – призналась она, а на глазах показались слезы.
– Что? – свечение Антона за секунду исчезло.
Мирослава стояла в холле, стараясь сдержаться, чтобы не расплакаться, но слезы предательски катились по щекам.
– Вселенная не допустит этого, ты же её помощница, – расстроился одноклассник.
– Я обладатель эмоции страха, дух моего камня в конце бескровной войны выводит хозяина из обладателей.
– Не обязательно. Если только он надумает измерение сменить…
– Он надумал, – перебила Мира. – И я пытаюсь смириться с этой мыслью, – призналась она.
Антон вглядывался в соседку по парте, не обращая внимания на проходящих мимо ребят.
– Ничего страшного, твой отец что-нибудь придумает.
– Папа лишится измерения и права обладания эмоциями еще раньше, чем я, – Мира подошла ближе к однокласснику и уткнулась ему в плечо.
– Не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем, – Антон обнял Мирославу, аккуратно гладя её по волосам.
В холле послышался настойчивый звонок на урок.
– Ничего не надо придумывать, – Мира отстранилась от одноклассника, но Антон не отпускал её. – Найди меня потом, пожалуйста, – тихо попросила она.
– Я постараюсь тебя не потерять, – Антон приблизился и наклонил голову, чтобы поцеловать одноклассницу, но около ребят неожиданно появилась учительница.
– Опаздываете, голубки, – Наталья Юрьевна спешила в класс. – В облаках летаете. Не хотите учиться?
– Хотим, конечно, куда мы без истории? – Антон неохотно выпустил Мирославу из объятий, и они вместе поспешили в класс, обгоняя учительницу.
– История, – проговорила Мира, готовясь к уроку.
– О чем задумалась? – тихо уточнил сосед, пока учительница по журналу проверяла, все ли присутствуют.
– Думаю, что надо узнать, как все случилось пятьсот лет назад, когда измерение сменилось, – шепотом ответила Мира.
– У кого ты это хочешь узнать? У духов камней?
– Почему бы нет?
– Я сомневаюсь, что ты получишь ответ, но попробуй, – усмехнулся Антон.
Мира мысленно осуществила переход в нулевое измерение, удивляясь, что Антон в этот раз остался в реальности, хотя у них есть общие камни. Сомнений в теории об общих переходах из-за одинаковых камней прибавилось.
– Гагат, пожалуйста, покажи, как было пятьсот лет назад, – попросила Мирослава.
– Не по адресу просьба, – между рядами показалась маленькая девочка с двумя светлыми косичками.
– Аля? – удивилась Мира.
– Меня никто так не игнорировал, как некоторые, – строго сказала Аля.
– Точно, мне ты нужна. Ты усилишь мою эмоцию, – вспомнила Мирослава.
– Я тебе говорила, что все обладатели эмоции страха допускали одну и ту же ошибку, – Аля надула губы. – Ты готова её повторить.
– Получается, вы вместе с Гагатом, как Бэл с Фатумом, влияете на все, что произойдет, – предположила Мира.
– Ты хотела посмотреть смену реальности пятьсот лет назад, – дух камня не отреагировала на слова Мирославы. – Зачем?
– Мне надо узнать, как все произойдет.
– Не повод ворошить прошлое, – Аля скрестила руки на груди.
– Наверное, я всего лишь боюсь, – призналась Мира.
– Эта причина хуже предыдущей, – дух камня подошла ближе. – Жди будущего и не копайся в прошлом, ничего ты не узнаешь, увидев ошибки других.
– Как же я пойму, что надо сделать, чтобы не повторить их ошибок?
– Ты уже знаешь, что надо сделать, главное, не забыть об этом, – ответила Аля.
– Я знаю? Ты о чем?
– О реальности, – усмехнулась Аля и исчезла.
С её исчезновением Мира ощутила смену измерения.
– Успешно? – Антон оценил цвет глаз соседки по парте.
– Не особо, – Мирослава опустила голову и уткнулась в учебник, чтобы никто больше не заметил её алого оттенка глаз.
– Была бы у нас рабочая лента Мёбиуса, мы бы смогли путешествовать во времени и пространстве, и посмотреть все события, – мечтательно протянул Антон.
– Значит, остается её восстановить, – Мира поддержала идею одноклассника.
Она наполнилась такой решительностью восстановить цепочку, что ни на что и ни на кого не отвлекаясь, сформировала около рук небольшую кротовую нору и просунула в неё руку.
– Что ты делаешь? – Антон удивился действиям соседки.
– Мне нужна цепочка, – Мира вытащила руку из кротовой норы, держа в ней золотую часть ленты Мёбиуса.
– Ты не много себе позволяешь? – Антон неодобрительно закачал головой. – Так нельзя с реальностью.
– Мне надо узнать, что было пятьсот лет назад, – строго сказала Мирослава. – Другого варианта нет, духи камней мне ничего не покажут, а лента Мёбиуса легко переместит.
Антон тяжело вздохнул. Он задумался, вглядываясь в золотую цепочку, находящуюся в руках соседки по парте.
– Антон, пожалуйста, давай попробуем, – шепотом попросила Мира.
– Знать бы как её восстановить, я бы сразу согласился, а просто так пытаться повлиять, я сомневаюсь, что получится, – Антон покачал головой. – Себе хуже сделаем.
– У нас получится, – заверила Мирослава. – Мы с тобой наблюдатели, и у нас есть две части целого, которые мы с тобой смогли разъединить, значит, сможем и соединить.
– Вроде как вторая попытка?
– Мы же в мастерской не пробовали несколько раз повлиять на цепь, может как раз поможет, – Мира пожала плечами.
– Хорошо, пробуем. Нулевое, – Антон осуществил переход, и полез в портфель за цепочкой. – Какие идеи? – он временил протягивать руку с лентой Мёбиуса в сторону соседки.
– Давай попробуем переместиться на пятьсот лет назад, – предложила Мирослава.
– Может, пока ограничимся одним уроком? Переместимся на час назад.
– Ладно, давай так, – Мира закатила глаза.
Антон протянул к соседке руку с серебряной частью ленты Мёбиуса в ней. Мирослава крепко взялась за его руку и стала ждать. Никаких переливов или свечений не наблюдалось. Руки были сжаты, в них находились две цепочки, но процесс объединения не начинался.
– Нужны чувства, – прошептала Мира.
– В прошлый раз лента сама их брала, мы не влияли на нее.
– В тот раз она хотела разъединиться, а сейчас мы вынуждаем её восстановиться, – Мирослава старалась придумать, как поделиться с цепочкой чувствами. – Что ты чувствуешь? – поинтересовалась она у Антона.
– Интерес.
– Этого мало, это всего лишь эмоция.
– Мира, обладателям подвластны лишь эмоции, мы не можем управлять чувствами, – возразил одноклассник.
– Нам и не надо ими управлять, нам немного поделиться, чтобы попасть на пятьсот лет назад…
– Бред, – Антон закачал головой. – Абсурднее идеи я еще не слышал.
– Ты специально меня злишь? – Мира за секунду залилась насыщенным красным цветом.
– Зато действует, – Антон приподнял сцепление их рук и показал соседке подсвечивающиеся насыщенными красными переливами цепочки.
– А… как же… они обе светятся алым, – удивилась Мирослава.
– Да, они впитывают эмоцию гнева, которую некоторые взрастили в себе до чувства злости.
– Ты воздействовал на меня? – еще больше разозлилась Мира.
– Немного, – признался Антон.
– И что дальше?
– Лента Мёбиуса должна восстановиться, когда наполнится чувствами.
Мирослава злилась, при этом понимая, что успокаивать эмоции и чувства ей нельзя. Ощущения были такими неприятными и несвойственными ей, что в итоге она не выдержала их нагрузки.
– Я передумала её восстанавливать, – Мирослава вспылила и разжала руку.
Яркая и мимолетная алая вспышка, исходящая от двух раздельных цепочек, на пару секунд ослепила ребят. Когда вспышка спала, Мира почувствовала жжение от цепочки в руке и бросила ленту Мёбиуса на парту.
Антон терпел жжение от своей части ленты, при этом еще и поднимая брошенную цепочку Мирославы.
– Нетерпеливая ты, правильно тебя хотят вывести из обладателей, – сердился одноклассник.
– Что? – Мира разозлилась еще больше, заполняя алым свечением все в радиусе метра.
– Что слышала, – выпалил Антон. – Как ты повлияешь на исход войны, если даже с гневом не можешь справиться?
– Отдай, – Мирослава схватилась за две части ленты Мёбиуса, стараясь вырвать их из рук одноклассника.
– Нет, – Антон удерживал цепочки. – Напомню, что мы должны соединить ленту, а не ругаться между собой, – он пристально вглядывался в одноклассницу.
– У нас лучше получается второй вариант, – продолжала злиться Мира.
– Потому что мы выбрали не ту эмоцию, – Антон перевел взгляд на цепочки. – Давай попробуем все исправить, – он медленно потянул на себя Мирославу, обхватывая её свободной рукой за талию.
– Не слишком резкая смена? – Мира сопротивлялась однокласснику, все еще злясь на него.
– Пойдет, а то нас на перемене прервали, – Антон усмехнулся, с усилием притянул к себе Мирославу и поцеловал в губы, стараясь растянуть поцелуй как можно дольше.
Злость у Миры испарилась, сменяясь неразборчивым смешением то ли эмоций, то ли чувств. Она наслаждалась моментом, проведенным в объятиях одноклассника, пытаясь угадать все ощущаемые ею эмоции и чувства.
– Мы что-то делаем неправильно, – прошептал Антон, стараясь при этом не выпускать одноклассницу из объятий.
– Мы все делаем неправильно, – Мирослава отодвинулась от него.
– Почему ты так думаешь?
– Вселенная хотела разъединить медальон, чтобы ни у кого не было возможности общаться с ней напрямую, – Мира смотрела на две части цепочки в их руках. – Значит, здесь тоже самое, она не хочет восстанавливать ленту Мёбиуса, чтобы никто не путешествовал по измерениям и временам. Изначально дурацкая была идея, – ругала она себя.
– Нормальная идея, не преувеличивай.
– Мы её не восстановим.
– Попытались, тоже неплохо, – поддержал Антон.
– Все не по плану, – расстроилась Мирослава.
– Все так, как должно быть, – заверил одноклассник. – Возвращаемся?
– Угу, – вздохнула Мира.
Реальность вернулась оживлением класса вместе с уроком. Антон с Мирославой сидели, опустив головы, стараясь никому не показывать алые глаза.
– Мирослава, к доске, – неожиданно после переклички вызвала Наталья Юрьевна.
Мира переглянулась с Антоном.
– Наполовину алые, – описал одноклассник, отвечая на вопросительный взгляд соседки.
Мирослава шла к доске, опустив взгляд. Со стороны казалось, что она сильно стесняется. По её подсчетам надо было подождать несколько минут, когда спадет алый оттенок.
– Мира, поделись с нами своим видением самого предмета истории? Что для тебя история? – попросила учительница.
– Как предмет?
– Нет, как история, – уточнила Наталья Юрьевна.
– История обобщает и изучает прошедшие знаковые события, чтобы в дальнейшем люди анализировали поступки и не совершали ошибок, – Мира задумалась над определением, которое очень точно описывало сложившуюся вокруг нее ситуацию.
– Почему ты думаешь об ошибках? В истории человечества, например, много сражений было выиграно благодаря анализу действий великих полководцев. Их битвы и стратегические ходы никак нельзя считать ошибками.
– То полководцы, а то я, – вздохнула Мирослава.
– Ты чем хуже? – голос Натальи Юрьевны резко изменился.
Мирослава посмотрела на учительницу, догадываясь, что произошло с её тоном.
– Фатум, ты? – вместо обычно серых глаз учительницы, на Мирославу смотрели две светящиеся серебристые икры.
– Вселенная дает тебе две минуты, посмотреть прошлое, – празднично объявил Фатум.
– Я одна не пойду, – Мира перевела взгляд на Антона. Одноклассник застыл в одном положении, как и весь класс. Странным было то, что Мирослава не ощутила перехода между измерениями. Создавалось впечатление, что встреча с Фатумом происходит в параллельной реальности.
– Не ты здесь ставишь условия, – Фатум в образе Натальи Юрьевны цокнул языком.
– Но, как же Антон?
– Мира, тебе одной вселенная дает право заглянуть в прошлое. Хочешь отказаться от подарка и разозлить меня или вселенную?
– Нет, конечно, – поспешила заверить Мирослава. – Наоборот, я благодарна и тебе, и вселенной. Я даже не надеялась получить такой подарок.
– Вот сама ей и скажешь, – Фатум в образе Натальи Юрьевны крестообразно сложил руки перед собой, пристально вглядываясь в Мирославу серебристыми искрами. – Твои две минуты начались, – с его словами раздался громкий хлопок и Миру окутал густой туман.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.