За тридцать секунд я поднялась из нижнего района Байшу в верхний Шиаду и попала из современности в далекое прошлое, очутившись на смотровой площадке рядом с древним обвалившимся монастырем Карму, разрушенным печально знаменитым лиссабонским землетрясением. Из-за неожиданно сильных порывов ветра я чуть не выронила телефон. У меня даже пальцы от испуга закололо, и по телу прошла волна жара. Надо же, вся жизнь сейчас в этом маленьком аппарате! А вдруг Мариу позвонит?!
Я присела на монастырские ступеньки, любуясь облаками, плывущими над высокими стрельчатыми арками. На фоне голубого неба они казались эскизом, оставленным неизвестным художником. Своды этой церкви Карму, как и многих других зданий, не выдержали сильных подземных толчков и обрушились, погребая под собой горожан, пришедших на мессу в одно мирное субботнее утро 1 ноября 1755 года, в большой католический праздник – День всех святых. Следом хлынули волны цунами, заполыхал пожар, город горел в течение пяти дней, треть населения погибла. Представить страшно! Землетрясение прокатилось и по португальскому югу, разрушив многие города на побережье, его отголоски были слышны даже в северной Европе. Но в истории оно осталось «лиссабонским»: основной удар достался столице.
Снова воспользовавшись лифтом, я продолжила прогулку по Аугушта «против течения», не поднимаясь от реки Тежу, а, наоборот, спускаясь к ней и, нырнув под Триумфальную Арку, была вознаграждена ошеломительным видом на Площадь Коммерции с каре дворцового ансамбля, усыпанную мелким гравием и распахнутую в сторону гавани навстречу прибывающим кораблям.
Лиссабон находится недалеко от побережья Атлантического океана, но не на самом его берегу. Да-да, я отличница по географии и владелица турагентства, до встречи с Мариу, не знала, что Лиссабон стоит НЕ на океане, а на реке Тежу. Она омывает его берега, образуя широкий залив, который еще называют Соломенным морем (Мар-да-Палья). Но совсем скоро, завтра, в Порту, я увижу океан!
Идут века, меняются декорации, а волны Тежу все так же бьются о мраморные ступени, на которых любят сидеть туристы, ощущая себя где-то на краю Земли и компанию им составляют упитанные серо-белые чайки.
Увидев кораблик у пристани, я купила билет и заспешила на желтую прогулочную лодку, оказавшуюся старой посудиной с мутными стеклами. Устроившись на открытой части второго этажа, я с нетерпением ждала отправления. Через широкую Тежу прокинуты красивый красный Мост 25 апреля и Мост Васко да Гама – самый длинный в Европе, соединяющие Лиссабон с другим берегом, городами Монтижу и Алмада.
Вид на синюю бухту, квадрат светлой площади и узкую полоску набережной сменился видами неухоженной портово-складской части города. И вот вдали показался длинный висячий Мост 25 апреля, как две капли воды похожий на знаменитые «Золотые ворота» в Сан Франциско. А на левом берегу раскинула свои объятия статуя Христа – «Кришту Рей», как и бразильская в Рио-де-Жанейро.
Мариу, говорил, что у португальцев даже есть такая шутка: «Пересекая этот мост, через «Сан-Франциско» попадаешь в «Бразилию». Наш кораблик проплыл под мостом, и я загадала желание: «Быть с Мариу и остаться в Португалии».
Недалеко от пристани, куда вернулся кораблик, мне удалось поймать знаменитый желтый деревянный трамвай №28. Я планировала прокатиться на нем завтра ранним утром, до отъезда, когда улицы еще пустынные, когда все еще только просыпается и в воздухе витают запахи свежесваренного кофе и выпечки, но решила воспользоваться моментом.
Трамвай-старичок с кряхтением пробирался по узким улочкам, где и не всякая машина протиснется, мимо старых домов и лучиков-переулков, мимо похожего на крепость Кафедрального собора Сэ, построенного в 12 веке на месте бывшей мечети после освобождения города от арабов. Там крестили будущего Святого Антонио – покровителя Лиссабона.
Этого святого Мариу поминал постоянно: «Святой Антонио, пусть сегодня выиграет…», – когда мы болели за очередную команду; «О, Святой Антонио!», – когда он чему-то удивлялся, радовался и даже после секса.
В ярких красках Мариу описывал фешты – уличные карнавальные шествия в честь Святого Антонио. Самое грандиозное из них – «Ночь сардин» с 12 на 13 июня, когда город пестрит фонариками и гирляндами, звенит трубами духовых оркестров, разливается песнями фаддистов в сопровождении аккордеона и португальской гитары и на каждом перекрестке стоят пылающие жаровни и шкварчат сардины. Мариу рассказывал, как поджаренную, с хрустящей корочкой, сардинку целиком кладут на кусок хлеба, масло стекает с рыбки, пропитывает его. Черт возьми! Как вкусно! От мыслей о сардинах зажурчало в желудке, время обеда уже давно прошло, а я только кофе с пирожным обошлась.
На пути в район Алфама – самый старый район на высоком холме рядом с Тежу, не разрушенный землетрясением и сохранивший свой изначальный арабский стиль, трамвай то и дело выныривал к набережной и меня ослепляли солнечные зайчики, играющие на волнах и на глянцевых боках белоснежных яхт.
«Арабский» район мелькал извилистыми тесными улочками, ветшающими фасадами древних домов с черепичными крышами, маленькими окошками и редкими прохожими.
Я хватала впечатления, словно яркие платья на распродаже: оранжево-сумеречные стены древнего замка Святого Георгия на вершине Алфамы, белое кружево Монастыря Жеронимуш и Башни Торри-де-Белен, построенных королем Мануилом I в честь открытия Васко да Гамой Индии и чуть пожелтевший известняк величественного Памятника первооткрывателям над синей рекой Тежу, и снова серые зубчатые башни Кафедрального Собора Сэ и ярко-желтые фасады дворцов на Площади Коммерции.
Я уходила в сторону от Прасу-ду-Комерсиу, и в глаза бросались не ухоженность улиц и облезлость домов, не имеющие ничего общего с благородной обветшалостью центральной части города. Граффити и надписи на стенах и на чем только можно придавали улицам неряшливый вид.
День был длинный, наполненный людьми, историей и солнцем, силы иссякли, я устала, нужно было подкрепиться и передохнуть. Я заспешила к зданию с надписью Mercado da Ribeira из светлого камня с ажурным шпилем на верхушке и часами на фасаде. Ура! Это же рынок! В поездках по работе или на отдыхе я обожала бродить по местным рынкам и пробовать всякие деликатесы, перекусывать прямо там, в фудкортах.
Нырнув в прохладу здания, я растворилась в возбужденной обстановке, в аппетитном раю из ресторанов, закусочных, кафе. Под высоким потолком – круглые таблички с надписью «Time out market». Огромный, размером с футбольное поле, зал, гудел, словно улей. Столы казались бесконечными, за ними сидели, ели, болтали и пили сотни людей! По периметру – прилавки с самой разной снедью всех кухонь мира. Я бродила вдоль рядов, истекая слюной, изучая витрины, меню, цены, смотрела на работу поваров на открытых кухнях.
Здесь было все: всякие морские гады и устрицы с дольками лимона, сверкающие в россыпях ледяных кубиков, золотистая рыбка в хрупкой корочке, ароматные густые супы, источающие запахи приправ, шкварчащее мясо, пикантные колбасы и прозрачные ломтики хамона, огромные ломти горячей пиццы, сочные бургеры, всевозможные десерты и напитки.
Остановилась я на традиционной лиссабонской кухне и взяла пару закусок: паштейш де бакаляу – крокеты из картофельного пюре, трески, яиц, петрушки и лука; сапатейра – сладкое нежное крабовое мясо, смешанное с пикантным соусом; и основное блюдо – бакаляу – треску, под него – бокал местного пива и устроилась на высоком стуле.
Рядом галдела на португальском толпа темнокожих ребят. Гуляя по улицам города, я заметила, насколько он мультинациональный. Один из парней подошел ко мне и спросил на английском, откуда я. С минуту он с видимым интересом разглядывал русскую блондинку и предложил встретиться после полуночи в каком-то баре на Розовой улице. Я отказалась, сказав, что скоро улетаю. Я читала об этой Розовой улице и необузданной португальской молодежи, курсирующей от бара к бару и попивающей порту, кайпиринью и кашасу.
Закуски были – пальчики оближешь, но треска показалась сухой, да и с солью переборщили. Все-таки, не в многомесячный поход за моря‑океаны ее готовили. Говорят, треска водилась в Португалии лет 300 назад. А когда случилось землетрясение, она ушла. Сейчас вся рыба – привозная. Честно говоря, мне было непонятно, почему блюда из нее до сих пор считают национальными.
Под соленую бакаляу местное пиво зашло на ура. Внутри тонкого и длинного бокала спиралью закручивались пузырьки, как в шампанском. Такого я раньше не пробовала и с интересом сделала глоток. Пиво бодрило, вкус был неплох. Через некоторое время в голове зашумело, как после нескольких бокалов игривого. Шатаясь, я сползла с высокого стула и оглядела гудящий зал. Какое классное, горячее, вкусное и шумное место! Были бы здесь еще номера для отдыха, я бы отсюда не вылезала. А уж если бы Мариу был рядом – тем более. А так придется топать в отель.
Пройдя по еще тихой Розовой улице и побродив какими-то переулками, я вышла к фуникулеру Глория – очередной забаве туристов и проехала вниз по улице на разрисованных граффити вагончиках, впорхнула в метро и скоро оказалась в отеле.
Весь день, гуляя по Лиссабону я отгоняла от себя мысль, кружившую в голове словно назойливая муха: «А вдруг Мариу не придет?». И как Скарлетт О’Хара говорила себе: «Подумаю об этом завтра».
Но все же, если Мариу не придет, что я буду делать? Прилетела на край Земли и вернуться вот так, не солоно хлебавши? Наверное, останусь на какое-то время, хотя бы Португалию посмотрю. Обязательно съезжу в сказочную Синтру и к мысу Рока. От фотографий этого места дух захватывает: стометровые скалы, бушующий океан, живописный маяк. А какой там закат! И обязательно приобрету сертификат о посещении Кабо да Роко, самой западной точки на карте Европы. Повешу на стену в офисе рядом со всеми сертификатами и дипломами. Так что ничего, и одна проведу время неплохо!
А вдруг я не уеду? Останусь. От этой мысли по коже побежали мурашки и появилось странное чувство: смесь страха и возбуждения. А у меня получится? Одно дело – обосноваться у Мариу и совсем другое – быть одной, безо всякой поддержки.
Лежа в кровати, я листала фотографии в телефоне: счастливые лица, поцелуи, дураченья; прослушивала запись разговоров: «meu amor», «meu coração» вперемежку с «my love», «my angel», «my sweet». Нет, он придет! И он обещал мне сюрприз!
Так я и уснула в приятных мечтах о сюрпризе Мариу с телефоном в руках. Открыв глаза, я не сразу поняла, где я. Одетая, свет горит, через плотные шторы не видно, какое время суток на дворе. Я посмотрела, который час и вскочила. Ну вот! Через полтора часа выезжать. Проспала! Не случилось прогулок по утреннему городу…
Позавтракав в полюбившемся ресторане отеля, я заказала через Uber такси и за два часа до вылета в Порту прибыла в аэропорт Лиссабона сороковых годов рождения прошлого века. Но сегодня он не казался мне таким старичком, как в день прилета, а в его космическом интерьере даже был какой-то шарм.
Увидев автоматы вместо привычных стоек регистрации на рейс и сдачи багажа, я немного запаниковала. Но, как всегда, все оказалось проще, чем думаешь. На оформление ушло минут пятнадцать и никаких очередей. До вылета я шаталась по магазинчикам и бутикам, но привычного удовольствия не ощутила. Я была взвинчена до предела. Буквально через несколько часов мы должны увидеться с Мариу, а в ответ на звонки – все та же фраза, то ли на португальском, то ли на испанском, я так и не поняла. Все ли с ним в порядке?
Вчера я написала маме и подругам, что добралась до Лиссабона. Девочки завалили вопросами: как встретил Мариу, чем занимаемся, пришли фотки. Я ответила, что нам не до прогулок и не до фоток. Написать правду было стыдно. Хотя, что писать? Я отлично провела день в Лиссабоне. А через три часа увижусь с Мариу. Так стоит ли объяснять? Подумаешь, нестыковочка вышла.
Посадка прошла вовремя, я удобно расположилась в кресле, и весь полет мои мысли были о Мариу. Меньше, через час самолет подлетал к Порту. И у меня перехватило дыхание. Я снова увидела его. Океан! Дико-синий, беспокойный, почерканный белыми барашками. И в эту тревожную синь зеленой змейкой впадала полноводная река Доуру с берегами, пестрящими оранжево-белыми домиками.
Аэропорт Франциско Са Карнейру оказался более современным, чем лиссабонский. Я быстро получила багаж и взяла такси у выхода из аэропорта, попросив отвезти меня к памятнику «Amor de Perdição».
– Сеньора не поедет в гостиницу? – удивился пожилой португалец, кряхтя и запихивая в багажник мой огромный розовый чемодан.
– Нет, к памятнику, – утвердительно кивнула я. Какой смысл оставлять багаж в камере хранения. Чтобы потом возвращаться? Правда, у меня была мысль снять номер в отеле, привести себя в порядок и оставить там чемодан. Но заселение обычно с 14 часов. Получится ли раньше – неизвестно. Поэтому, я решила ехать к месту встречи с чемоданом.
– Минут через пятнадцать – двадцать будем на месте, – водитель завел машину.
Я крутила головой по сторонам. Город казался более уютным, чем Лиссабон. Под синим безоблачным куполом он красовался старинными белоснежными особняками и разноцветными домиками, высокими шпилями колоколен, мощеными мостовыми.
Порту – столица портвейна, город кружевных мостов, наглых чаек и туманов, город студентов, где Роулинг писала Гарри Поттера и родной город Мариу. Примешь ли ты меня? Подружимся ли мы с тобой?
Солнечные лучи играли на крышах и фасадах домов, делая желто-оранжевые краски еще ярче, улицы утопали в зелени и цветах, все вокруг казалось сочным, нарядным. Внутри у меня все кипело и ликовало. Скоро я увижу Мариу!
– Это колокольня церкви Торре-душ-Клеригуш, мы зовем ее башня Клеригуш, – водитель кивнул в сторону изящной свечки с часами и колокольней, – долгие годы была ориентиром для кораблей. Мы уже почти приехали.
Я посмотрела на часы. До встречи с Мариу оставалось полтора часа.
Таксист высадил меня у парка с аллеей необычных платановых деревьев с пирамидальными стволами.
– Это сад Кордоариа, а вот тот самый памятник, – он указал на скульптуру в нескольких десятках метров от нас, – писателю Камилу Каштелу Бранку. Он сидел в тюрьме, что рядом с Башней Клеригуш, за связь с замужней женщиной и написал там свою самую известную новеллу «Amor de Perdição». Очень популярное место для свиданий! – подмигнул он мне и пожелал удачи.
Такси фыркнуло и укатило, а я отправилась в кафе на другой стороне улицы выпить кофе и скоротать время. Не торчать же у памятника с огромным розовым чемоданом.
Помещение кафе было таким крошечным, что я не решилась зайти туда с багажом и разместилась за одним из уличных столиков. Через пять минут из заведения вышел молодой человек лет двадцати, одетый в спортивном стиле и поставил передо мной чашку эспрессо с бокалом воды.
– Но я не заказывала… – я удивленно посмотрела на него, не сразу поняв, что парень – официант.
– Это угощение от заведения, – он улыбнулся широкой белозубой улыбкой. – Хочешь перекусить? У нас есть сэндвичи и выпечка.
Я часто не знала, как лучше обратиться к собеседнику: на «ты» или на «вы», особенно если он явно моложе тебя. И неволей вспоминала англофонов. Вот повезло-то людям, никаких мук выбора: только «you» – одна и та же степень вежливости. А тут я и общалась на английском, так что вопросы снимались.
Я поблагодарила, сказав, что не голодна и попросила пароль от Wi-Fi. Он сделал комплимент цвету то ли пальто, то ли чемодана, а может быть обоим и поинтересовался откуда я. Узнав, что из России, зацокал языком, с восторгом повторяя на русском: «привет», «до свидания», «красавица», «футбол», «Сочи – темные ночи». Оказалось, он был на мундиале в Москве и Сочи. И, как и тысячи туристов и болельщиков, был в восторге от нашей страны, людей, организации чемпионата.
Мне было приятно это слышать, ведь наше турагентство тоже внесло свой вклад, помогая с размещением и организацией досуга нескольким группам китайских и бразильских туристов. И вообще, если бы не чемпионат, мы бы с Мариу никогда не встретились.
Ровно к двенадцати я подкатила чемодан к памятнику с надписью на пьедестале: «Amor de Perdição» и буквально подпрыгивала от нетерпения, как ребенок в ожидании подарка. Солнце жарило, на небе – ни облачка. Я сняла пальто цвета фуксии и набросила на ручку чемодана.
Прошло полчаса, а Мариу все не было. Я без конца набирала его номер и в сотый раз слышала ту же фразу. Внутри все пылало огнем. Неужели он не придет? Что случилось? С ним точно что-то случилось!
Еще через полчаса внутри меня, как на светофоре, загорелся желтый свет. Я чувствовала, что скоро он переключится на красный, но мне ужасно этого не хотелось. Мне не верилось! Не может быть! Наверняка что-то случилось! С ним что-то случилось! Гамма чувств от обиды и злости до страха и волнения плескалась внутри, готовая вылиться, как пенный напиток из бокала.
Я металась у скульптурной композиции, образ которой вызывал у меня возмущение: обнаженная девушка тянется к своему возлюбленному, а он отрешенно смотрит куда-то в сторону. Мог бы прикрыть ее подолом, в конце концов! И попа у нее вся в наклейках. Очевидно, кто-то также торчал тут битый час. Тоже мне, место для свиданий!
Устав стоять, я уже поглядывала в сторону кафе, но лишних расспросов не хотелось. Я посматривала на небольшой парк поблизости, у которого меня высадил таксист. И лавочки есть, и памятник в зоне видимости. Я немного прошлась по аллее и остановилась у бронзовой композиции: забавные человечки, хохоча, сидели или лежали на скамейках разной высоты, приглашая присоединиться к их веселой компании.
Только мне было не до смеха. Я присела и разрыдалась. К такому исходу событий я все же не была готова. Мариу, моя вспыхнувшая как молния страсть, превратилась в спрайт и рассыпалась миллионами электрических разрядов у основания памятника «Amor de Perdição».
*****
Я просидела на скамейке в сквере пару часов. Спина устала, ноги затекли, и я ужасно проголодалась. Не было смысла больше ждать. За это время кафе за памятником закрывалось на сиесту и снова открылось. Взяв за ручку чемодан, я поплелась перекусить и забронировать отель.
Под мерный стук колесиков крутились мысли: «Почему «Пагубная любовь»? И почему Мариу именно здесь назначил свидание? Может быть его назначают тем, кого хотят бросить?».
– Рад снова видеть! – тот же молодой человек, что угостил меня кофе, появился на улице, стоило присесть за столик.
– Да, спасибо, – слабо улыбнулась я. – Чем можно быстро перекусить? Ты говорил о сэндвичах.
– Да, конечно, – он оживился. – У нас есть франсезинья – португальский фирменный сэндвич и главное блюдо Порту.
– А из чего этот сэндвич?
– Как французский горячий бутерброд крок-мадам, только сдобренный португальской щедростью, – он широко улыбнулся. – Можно сказать, что это полноценный обед или ужин. В состав франсезиньи входят колбаски, ветчина, мясное филе, сыр, хлеб для тостов, жареное яйцо и секретный соус из множества ингредиентов.
– Отлично! Франсезинью! – кивнула я.
– А пить? Под него обычно заказывают пиво. Есть еще домашнее вино, белое и красное.
– Красное, пожалуйста. Спасибо. А как тебя зовут?
– Жозе. А тебя?
– Маргарита. Рада знакомству.
Португальцы не произносили раскатистое «р» в начале слова и мое сокращенное имя звучало как «Ита». «Маргарита» звучало также, как и на русском, а у «Марго» слышалось «у» на конце. Но «Марго» для меня было совсем непривычно. Марго Малыхина. Как-то не очень. Буду представляться португальцам полным именем «Маргарита», решила я еще дома.
Минут через двадцать передо мной на тарелке оказалось квадратное и источающее призывный «съешь-меня» запах нечто, основательно покрытое расплавленным сыром и политое слегка острым соусом оранжево-красного цвета. Я попыталась определить ингредиенты «секретного» соуса. Томатный вкус, но явно присутствовал алкоголь. Я так и не поняла – что это – пиво, а может быть вино. Мне казалось невозможным съесть такое количество белков, жиров и углеводов за один присест. Но то ли я была зверски голодной, то ли блюдо было настолько вкусным, что я умяла франсезинью, запивая вином.
– Понравилось? – спросил Жозе, собирая посуду.
– Очень вкусно и о-о-чень сытно! – я откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу. – Но я так и не поняла, из чего секретный соус?
– О, там множество специй, но главное – мы добавляем пиво, оно дает горечь и портвейн, он дает сладость.
Сытый желудок и бокал вина снизили градус стресса, навалилась дикая сонливость и усталость. Мне даже было лень искать на Букинге отель, и я попросила Жозе, принесшего счет, порекомендовать что-нибудь и вызвать такси.
– Рядом, буквально метрах в двухстах есть хороший семейный отель, и я знаю владельцев. Если ты не против, я позвоню, уточню насчет номеров, – он достал мобильный и сделал при мне звонок. – Все отлично, есть свободный номер, тебя будут ждать.
Чувствуя, что нужно взбодриться, я заказала двойной эспрессо.
– Извини, у тебя была назначена встреча? – спросил Жозе, ставя передо мной чашку кофе и стакан воды.
– Да. Но он не пришел, – помрачнела я. – А ты не знаешь Мариу Жуан То-хо Лопеш? – внезапно оживилась я. Почему мысль спросить о нем не пришла мне в голову сразу?
– Я знаю только Жуана Мариу Нету Лопеш – нападающего клуба Порту. Но это ведь не он? – Жозе покачал головой. – В Россию из Португалии отправлялись тысячи болельщиков. Вероятно, мы с ним не пересекались. Жителей в Порту всего 240 тысяч, но в Большом Порту будет под два миллиона. Возможно, он живет где-то в пригороде. У тебя есть его адрес?
– Он не футболист, он болельщик. Жаль, что вы не знакомы, – сникла я. – К сожалению, у меня нет его адреса. Он лишь говорил, что его дом на берегу океана. Жозе, могу я попросить тебя позвонить мне, если кто-то будет спрашивать о высокой блондинке?
– Да, конечно, – он записал номер моего телефона.
В номере отеля я уснула, только коснувшись подушки.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.