Все привело к тому, что, по большому счету, этот конфликт хотя и не был исчерпан до конца, властям удалось найти с жителями компромисс. Например, с собственниками гаражей были проведены практически отдельные переговоры. Они получили другое место под свои гаражи, и отошли от инициативной группы.
Несмотря на то что была инициативная группа, выступавшая категорически против – «никакого строительства и все!» – и были жители, которые остались недовольными, были проведены первые в истории градостроительных конфликтов в РФ переговоры между властью, застройщиком и гражданским обществом. Необходимо было найти компромисс, и он все-таки был найден. И в первую очередь этому способствовало предоставление жителям наиболее полной информации по этому проекту. Конфликтная группа из Института социологии РАН – начала работу с жителями, фактически она взяла на себя обязанности власти по информированию об этом проекте, и именно информация и ее разъяснения помогли выработать устраивающие жителей и власти решения. Важно понимать, что в 1998 г. не существовало ни тематических сайтов, ни общедоступного интернета, ни экспликации, ни экспозиции, ни публичных общественных слушаний, ничего подобного не было.
Позитивным результатом этой ситуации стало то, что правительство Москвы приняло необходимые нормативные акты о необходимости публичных слушаний, участия граждан в градостроительной деятельности и защите их прав. Именно после этого начался процесс участия населения в решении вопросов, связанных с градостроением. До противостояния на Кутузовском проспекте о важности работы с населением никто даже не задумывался.
Власти и предприниматели редко бывают заинтересованы в разрешении городских конфликтов – это дорого и может серьезно нарушить первоначальные планы по освоению той или иной территории. Поэтому во всем мире заинтересованные в освоении того или иного спорного пространства лица предпочитают не решать проблему путем выработки компромисса, а нейтрализовывать ее с помощью разнообразных манипуляций общественным сознанием. В таких ситуациях власть и бизнес вынуждены тратить значительные усилия на то, чтобы протестующие жители поддерживали ее, как говорится, «добровольно и с песнями» – не добившись решения спора в свою пользу, а просто приняв решение власти как устраивающую их данность.
В этом смысле нейтрализация является противоположностью коллаборативному планированию: решение о том или ином изменении городского пространство остается неизменным, а сам конфликт растворяется в бесконечных «экспертизах», разговорах, «документах» и т. д.
Модель нейтрализации требует не независимого эксперта, а специалиста по пиар-технологиям, способного убедить жителей в том, что предлагаемое изменение его привычного пространства – именно то, о чем он давно мечтал, создавая стереотипные образы «респектабельности», «счастья», социального и личного успеха. Для этого используются устоявшиеся в массовом сознании образы, например, счастливой семьи с собакой, выходящей поиграть и позаниматься спортом на новом стадионе, построенном на месте лесопарка. Понятно, что на спортивный объект вряд ли круглые сутки будут пускать граждан с собаками, а с удовольствием погулять можно было и в парке, который предполагается снести… Но почему бы не нарисовать для местных жителей более современную «продвинутую» картинку и таким образом предупредить их протесты?
Активных протестующих власть стремится маргинализовать, объявить неким отклонением от «нормальных людей», которые радуются изменениям. Большинство методов, которыми пользуются пиарщики, довольно просты и широко известны, но не становятся от этого менее действенными.
В их числе обесценивание и самого протеста, и его участников: например, «горстка недовольных», «да там два инвалида» и т. д. – о количестве протестующих; «там собрались одни городские сумасшедшие», «всякая шушера» и т. д. – об их качестве.
Шельмование – «да это все политические разборки», «да это не протесты, а передел района…» и т. д. Откровенная клевета – «да все они проплаченные!», «они денег взяли…» и т. д.
Более сложным способом убеждения жителей принять ту или иную инициатив является изменение (создание) нарратива – истории с заданными заранее смыслом и месседжем. Для этого события интерпретируются под определенным – выгодным для принятия нужного решения – углом. Создаются ложные противоречия: ухоженное против естественного, модернизированное против устаревшего. Например, чтобы убедить жителей согласиться с постройкой нового торгового центра на пустыре, где они привыкли гулять с собаками и жарить по выходным шашлыки, жителей уверяют, что мини-маркеты, парикмахерские, химчистки и т. д., находящиеся в шаговой доступности, куда менее удобны, гигиеничны и профессиональны, чем супермаркет, химчистка и салон красоты, которые будут открыты в торговом центре.
Для создания нужного нарратива тут будут использоваться крайности. С одной стороны, жителям демонстрируют разнообразные картины запустения и опасности пустыря (собаки, нетрезвые компании, антисанитария), с другой – обещать благоустроенные места для пикников, освещение, специальные площадки для выгула животных. Одновременно будут сообщать о просроченных продуктах и некачественном алкоголе в мини-маркетах, устаревшем оборудовании в химчистке и недостаточном санитарном контроле в парикмахерской, в то время как в еще не построенном торговом центре продукты будут только высшего качества, а химчистки, парикмахерские и прачечные строго сертифицированы.
Не будем вдаваться в рассуждения о том, верны или нет подобные утверждения, в данном случае речь идет не о реальном улучшении/ухудшении качества жизни в том или ином микрорайоне, а о самом способе убеждения граждан в необходимости согласиться с предлагаемыми изменениями привычного пространства.
За счет четкой риторики, специально подобранных определений, а также создания нужного информационного контекста в соцсетях, с помощью листовок и публикаций в муниципальной прессе житель должен осознать убожество своей нынешней жизни, всей душой возжелать разрушения привычной среды и инфраструктуры и принять строительство нового торгового центра «на ура». В то же время сообщать о возможных неудобствах, связанных со строительством ТЦ (шум, стройка, множество рабочих, исчезновение мест для прогулок и т. д.), возможных изменениях первоначального проекта: вместо «зоны отдыха» на пустыре – платная парковка, а также разорении и последующем закрытии мелких торгово-сервисных объектов шаговой доступности, местным жителям никто не собирается.
Задача здесь – продать жителям проект и тем самым нейтрализовать возможный конфликт, а вовсе не попробовать прийти с ними к консенсусу. И это один из важнейших признаков, которые отличают нейтрализацию конфликта от его медиации. Более того, сопровождают подобные конфликты вовсе не конфликтологи и медиаторы, а профессиональные пиарщики и политтехнологи. Одной из технологий «продажи проекта» является приглашение неких «экспертов по всем вопросам», задача которых состоит в первую очередь в том, чтобы постоянно доказывать жителям и активистам их некомпетентность в частностях и непонимание ситуации в целом.
Уже стала хрестоматийной история, приключившаяся во время общественных слушаний в столице Канады Оттаве. В ответ на опасения жителей, что уплотнительная застройка погубит зеленые зоны и как следствие разрушит сложившееся за долгие годы сообщество, эксперт возразил, что все это ерунда, и он как специалист по планированию гораздо лучше разбирается в воздействии, которое может оказать строительство.
Также подобные «эксперты» стремятся всеми силами демонстрировать активистам легитимность своих проектов – для этого они предъявляют множество документов, актов, экспертиз и т. д., которые могут иметь отношение к конкретному проекту, а могут и вовсе не иметь или содержать рекомендации общего характера. Зачастую используются «экспертные» заключения организаций, имеющих фиктивный характер или не имеющих отношения к рассматриваемым проблемам, благо, в реестре общественных организаций Министерства юстиции их огромное количество и можно выбрать на любой вкус.
Задача тут – утопить жителей и активистов в море документов, запутать их, не дать возможность провести независимую альтернативную экспертизу каждого документа. Таким образом задается нарратив научности, любое несогласие с которым рассматривается и экспертами, и общиной как доказательство некомпетентности несогласного или его желания «поумничать» вместо того, чтобы решать вопросы.
Вообще нарративов, пригодных для нейтрализации городских конфликтов – огромное количество. Иван Медведев приводит наиболее распространенные и действенные из них:
«– ревитализация пространства («вдохнем жизнь в запущенные территории»);
– развитие как фетиш, картины светлого будущего («город не может не развиваться», недопустимость противодействия прогрессу и общественному благу). Гиперболизируются достоинства бесконечного роста, как будто он сам по себе является показателем качества;
– вред тривиализируется, то есть упрощается, превращается в банальность («стройка на время, дорога навсегда»);
– креативный город как пространство творческих людей;
– эстетика глобального. Жизнь в мегаполисе – центре вселенной – насыщенная и яркая, мечта, бездна вариантов для развития и досуга, ритм большого города и т. п.»8.
3.1. Праздник вместо решения проблем
Исследователь также отмечает значение нарратива фестивализации для нейтрализации городских конфликтов в современной Москве. Для этого в столице России непрерывно проводятся разнообразные мероприятия культурно-зрелищного характера – концерты, гастрономические фестивали, байкер-шоу, праздники ремесел и т. д. Причем большая часть их проходит в центре или в специально обустроенных парках вроде «Зарядья». Таким образом городские власти стараются переключить внимание с самого города на имидж города и нейтрализовать возможные конфликты и отвлечь жителей от разницы (зачастую очень существенной) в благоустройстве городских территорий. Медведев подчеркивает: если протеста не случается, там, где он, по идее, обязательно должен произойти, то это в первую очередь свидетельствует об успешной политике нейтрализации городских конфликтов, а вовсе не об эффективном руководстве городом. И в этом смысле столица России находится вполне в русле мировых тенденций: используются иностранные теории, накоплен достаточный опыт, работает огромное количество профессионалов – юристов, пиарщиков, урбанистов, которые довольно успешно добиваются активного одобрения различных градостроительных проектов и к тому же умеют манипулировать недовольством жителей для решения собственных задач.
Зарубежные исследователи рассматривают создание фиктивной общественной поддержки тех или иных городских проектов в русле более широкого явления, получившего название «астротерфинг». Название это происходит от торговой марки искусственной травы «AstroTurf» и противопоставляется общепринятому термину grassroots («корни травы»), обозначающему подлинные инициативы жителей9.
Власти и девелоперские компании делают все, чтобы исключить участие реальных горожан в обсуждении жизненно важных для них проектов. Для этого создаются специальные псевдообщественные организации, на самом деле являющиеся лоббистскими, какие-нибудь «союзы автомобилистов за экологию» (совпадения случайны), чья деятельность носит декоративный характер, но при этом подобные организации имеют устав, печати, фиктивных членов и право на проведение разнообразных экспертиз и предоставление их результатов горожанам и органам власти. Все это дает возможность создавать и использовать новые нарративы и актуализировать старые, что еще больше запутывает жителей и активистов и приводит к нейтрализации конфликта. Можно предположить, что способы нейтрализации ГК будут становиться обширнее и разнообразнее, т. е. развиваться вместе со строительной отраслью, освоением и переустройством городских территорий, а также развитием технологий коммуникации, в частности социальных сетей. В 2022 году уже ни для кого не является секретом активная работа в городских и районных пабликах в соцсетях специальных сотрудников, инициирующих и направляющих дискуссии жителей в нужное застройщикам и властям русло.
Городские конфликты, как и социальные конфликты, очень чувствительны к условиям внешней среды, в которых они протекают. В связи с этим исследователям и специалистам, занимающимся изучением и разрешением конкретных ГК, существенное внимание следует уделять анализу таких параметров, как, например, объективная востребованность реализуемого градостроительного проекта, послужившего причиной возникновения конфликта; социально-экономическая ситуация в этой части города, в городе в целом, в регионе; степень активности и сплоченности местного сообщества и т. п.
Конфликтное поведение сторон, то есть набор их действий и взаимной реакции на действия друг друга, определяется двумя важными факторами: особенностями протекания самого конфликта и спецификой участников. Однако сами субъекты ГК воспринимают эти факторы опосредованно, пропуская сквозь призму присущих им (субъектам) идеальных образов, ценностей, понятий, связанных с конкретной ситуацией. Это необходимый элемент самоопределения, возможности субъектам сформулировать для себя представление о своей роли в конфликте, своих мотивах, ценностях, возможностях и ресурсах. Кроме того, это возможность сформулировать хотя бы субъективное отношение к противной стороне конфликта, а также к ее целям, задачам и мотивам. Образы конфликтной ситуации помогают сторонам сформулировать представление о среде его протекания, и это – последнее – имеет важное значение, поскольку именно в этой плоскости начинается поиск возможных идентичностей сторон конфликта для последующей формулировки вариантов его наиболее эффективного разрешения.
Идеальные картины конфликтной ситуации имеют для субъектов более определяющее значение, чем реальный опыт. Тем более что в процессе социально-психического взаимодействия сторон конфликта с источником конфликта, друг с другом, в процессе неизбежной рефлексии происходящего, соотношение реального опыта и субъективных образов существенно усложняется, они, если это можно так сформулировать, взаимопроникают друг в друга.
Городские конфликты, как относительно новый для российской реальности тип социальных конфликтов, являются еще недостаточно изученными. В связи с этим вопросы их типологизации играют ключевую методологическую роль: правильно сформулированный подход к этой проблеме позволит исследователю, с одной стороны, систематизировать имеющуюся научную информацию, а с другой – сыграет важную роль в процессе получения новых знаний.
Различные дискурсы, существующие в современном российском обществе по поводу городского развития, расшифровываются через исследования культуры городской застройки. В связи с этими исследованиями обычно выделяют несколько типичных вопросов, которые ставятся исследователями. Среди этих вопросов, например, следующие:
– Как к изменениям в городской застройке относятся разные социальные группы?
– Почему возможны различные точки зрения на превращение старых промышленных объектов в офисы и строительство новых бизнес и торговых центров?
– Насколько чувствительно городское сообщество к проявляющемуся в архитектуре конфликту между глобальным (разнообразие, креативность, изменчивость) и локально-индустриальным (традиции, крепкие социальные связи, сильная локальная идентичность)?
– Какова символическая значимость застройки?
– Какое коммуникативное воздействие она производит на горожан?
Социальность архитектуры в первую очередь проявляется в ее специфической функции через создание физических пространственных границ, определяющих формы и способы коммуникации. На сегодняшний момент все большую актуальность приобретает исследование дискурсивных и концептуальных структур, формирующих власть, городской опыт, субъективность человека. Городской ландшафт может быть представлен в виде текста, репрезентирующего социальные отношения через пространство и визуальные символы. В данном случае дискурс-анализ текста городского пространства будет означать определение, что говорит городской ландшафт, какие ценности и смыслы он репрезентирует, и как его понимают члены местного сообщества.
Существует немало оснований, которые с сопоставимой степенью эффективности возможно использовать для проведения классификации современных градостроительных конфликтов. Такими основаниями могут выступать, например, источник конфликта, содержание, значимость, тип разрешения, форма выражения, социальный результат и т. п. Также вполне уместным представляется говорить о конфликтах интенсивных и стертых, кратковременных и затяжных и т. п.
По направленности городские конфликты являются типичными представителя «горизонтальных» конфликтов, то есть таких, в которых участниками являются лица, не находящиеся в прямом подчинении друг у друга.
По характеру причин ГК являются объективными. Субъективные факторы, безусловно, играют здесь свою специфическую роль, но, очевидно, только в плане воздействия на динамику развития конфликта и, отчасти, на конкретные формы конфликтных действий, избираемые его участниками.
Интересной представляется попытка классифицировать ГК по основанию их возникновения при освоении физических (территориальных) и семантических ресурсов города. К семантическим ресурсам города отнесена информация о его прошлом, настоящем и будущем, связанная с конкретными или виртуальными архитектурными объектами или пространствами. Отдельно взятый конфликт может развиваться сразу в двух указанных плоскостях; при этом одна сторона может быть заинтересована только в территориальной выгоде, другая – только в сохранении или развитии определенного семантического слоя, «закрепленного» за территорией. Целесообразно также разделить конфликты на открытые – реализованные в общественно-информационных акциях, и скрытые – когда несогласие не выражено.
Перспективной представляется классификация градостроительных конфликтов по основанию стадии завершенности строительства капитального объекта. Здесь можно выделить конфликты, возникшие до начала строительства, сопровождающие строительство и возникшие после окончания строительства.
ГК, возникшие до начала строительства (предшествующие строительству), в последнее время возникают все чаще. Причем общераспространенное мнение, что жители выступают против возведения торговых центров, не подтверждается объективными социологическими данными и наблюдениями. Анализ протекания уже состоявшихся или еще длящихся конфликтов этой группы позволяет сделать вывод, что целевое назначение планируемого к строительству объекта вторично. Так, поводом для градостроительного конфликта может стать строительство транспортной развязки (причем объективно крайне необходимой данной территории) или иного объекта инфраструктуры, торгового центра, культового объекта или жилого комплекса. Интересно, что целевое назначение возводимого объекта, равно как и его объективная необходимость для развития (в том числе – социального), не оказывают существенного влияния на динамику конфликта или его характер, хотя и коррелируют в некоторой степени формы конфликтной деятельности участников. В этом плане иллюстративны конфликты, активная фаза которых продолжалась с 2015 по 2018 гг., в парке «Торфянка» города Москвы, вызванный строительством православного храма, и вокруг строительства храма в Екатеринбурге (2019). Эти случаи интересны тем, что там была не одна группа протестующих, а две: одни выступали за строительство храма, другие – против.
В 2015 году в Москве в парке «Торфянка» решили построить православный храм, однако местные жители активно выступали против этого строительства, развернутого в рамках утвержденной еще при мэре Юрии Лужкове, но по-настоящему расцветшей при Сергее Собянине программы «200 храмов». Задачей этой программы было увеличить количество церквей в столице на одну пятую. До этого к 2010 году в Москве насчитывалось 837 храмов и часовен.
Уже в 2012 году начало строительства храмового комплекса, сопоставимого по размерам с храмом Христа Спасителя, возмутило жителей района Ходынского поля. Митинг собрал 2000 человек. В результате активности населения место постройки удалось поменять.
Своего апогея недовольство жителей строительством храмов в местах их отдыха по-настоящему достигло в 2015 году в парке «Торфянка». Тогда на выступающих против строительства храма напали представители движения «Сорок сороков», называющие себя православными активистами.
Интересно в этом противостоянии, во-первых, то, что помимо местных жителей, по обе стороны конфликта выступали люди, не имеющие к Лосиноостровскому району никакого отношения – представители партии «Яблоко», фанаты «Спартака» и т. д. А во-вторых, стороны неистово демонизировали друг друга: жители, например, утверждали, что православные, которые готовы молиться в новом храме «какие-то неправильные православные с неправильными молитвами…» Ну а подключившийся к конфликту Патриарх Всея Руси Кирилл заявил СМИ, что противники строительства защищают не парк «Торфянка», а в принципе ненавидят изображение креста Господнего. Тем не менее все равно протесты сработали – для храма выбрали другое место.
Позже волнения такого рода происходили еще как минимум в семи парках и скверах Москвы. Впрочем, не отстают от Москвы и другие города.
В Нижнем Новгороде в 2018 году активисты смогли добиться отмены строительства часовни в парке, в котором находятся 100-летние дубовые аллеи. Под нее необходимо было вырубить деревья на площади 1 тыс. квадратных метров.
В 2016 году жители Приморского района Иркутска составили петицию на имя президента с просьбой сохранить рощу, на месте которой планируется построить храм Александра Невского с колокольней, воскресной школой, библиотекой на четыре тысячи томов и гостевыми кельями. Он должен был быть построен через дорогу от другого храма Александра Невского. К протестующим прислушались.
Не так давно – в 2019 году – жители Томска выступали против планов по возведению церкви. Депутаты Зональненского совета предложили Томской епархии участок, который относится к рекреационной зоне. Изначально речь шла о часовне, но потом в планах появился храм на 200 прихожан.
Наиболее ярким примером среди последних протестов против строительства храмов в местах отдыха горожан стали выступления в Екатеринбурге. 12 мая 2019 мая екатеринбуржцы, гулявшие в сквере возле Театра драмы, обнаружили, что их любимое место прогулок огораживают сетчатым забором. Как выяснилось, под строительство храма Св. Екатерины. На следующий день в сквере собрались порядка двух тысяч горожан, скандировавших: «Мы за сквер!». Людям удалось повалить забор и частично утопить его в городском пруду.
Власти тоже не дремали. Губернатора Свердловской области Евгения Куйвашева не зря называли «человеком Собянина»: в Екатеринбурге действовали по давно обкатанной на москвичах схеме. На место пригнали силовиков, а один из спонсоров строительства – глава Русской медной компании (РМК) Игорь Алтушкин – направил бойцов из принадлежащей РМК Академии единоборств. Те попытались разогнать толпу. Однако градус протеста понизить не удалось. Противостояние продолжилось, и с каждым днем в сквере по вечерам собиралось все больше людей.
Заказчик проекта по строительству храма – ООО «Храм Святой Екатерины», принадлежащее на 50% главе Русской медной компании (РМК) Игорю Алтушкину и еще на 50% гендиректору Уральской горно-металлургической компании (УГМК) Андрею Козицыну. Оба бизнесмена – фигуранты списка «Форбс», их состояния зашкаливают за 4 млрд долларов. Строительство собора Св. Екатерины – их подарок городу к 300-летию. Ранее они неоднократно спонсировали различные проекты РПЦ.
Екатеринбургский политолог Федор Крашенинников рассказал газете «Собеседник», что сквер возле Театра драмы – уже третья локация, которую выбирают спонсоры проекта. Два предыдущих участка, отведенных под строительство храма Св. Екатерины, местным жителям удалось отстоять.
По словам Крашенинникова, проблема в том, что каждый раз они выбирают место без всяких консультаций с кем-либо, и каждый раз это оказывается уже обжитое общественное пространство. «У них идет потеря коммуникации с обществом, – говорит он. – У обоих спонсоров есть огромные участки земли в центре Екатеринбурга под коммерческую застройку. Постройте там церковь и подарите ее городу. Но почему-то подарок городу они хотят строить на общественной земле. И трижды повторяют одну и ту же ошибку – выбирают любимые горожанами места. Говорят: а давайте мы вам в другом месте разобьем сквер».
Существует еще одна проблема – разговор идет на разных языках: сторонники строительства храма возле Театра драмы предъявляют жителям «мистические» аргументы вроде «У города есть святая покровительница, значит, нам нужен храм». В результате разговор людей, мыслящих в рациональных («нам нужно место для прогулок») категориях, с людьми, мыслящими в религиозных, не складывается.
На акциях против строительства храма были задержаны 96 человек, 30 из них получили от двух до 15 суток ареста.
После того как президент РФ Владимир Путин заявил о необходимости «спросить жителей», вечером 16 мая мэр Екатеринбурга Александр Высокинский заявил, что работы прекращены до окончания проведения опроса горожан по поводу строительства. А уже после этого губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев предложил провести голосование о том, где строить новый храм. «Хочу, чтобы вы услышали. Вопрос «храм или сквер» не стоит. И то и другое нужно городу и горожанам», – подвел он черту10.
Однако протесты горожан не прошли даром. 16 июня 2019 года Екатеринбургская епархия сделала официальное заявление об отказе от строительства храма возле Театра драмы. В качестве места для нового храма епархии городские власти предложили на выбор три альтернативных площадки. После проведения общественных слушаний и референдума для строительства была выбрана территория Приборостроительного завода. Однако несмотря на консенсус властей, епархии и местных жителей, храм так и не был построен. Помешала начавшаяся в 2020 году пандемия коронавируса. Екатеринбургская епархия предпочла заморозить строительство храма, а средства, собранные через специальные фонды, направить на покупку медикаментов и дорогостоящих препаратов ИВЛ для оснащения автомобилей «скорой помощи». По словам главы Екатеринбургской епархии, митрополита Евгения Кульберга, «строительство храма продолжилось, только теперь он строится в сердцах людей», а епархия и созданный ею для строительства храма Фонд святой Екатерины «делает сейчас то, что радовало бы святую Екатерину, живи она среди нас»11.
Похожая история развернулась в 2022 году в Москве, возле ЖК «Саларьево парк», который находится возле станции метро «Филатов луг». Новый храм предполагается построить на примыкающем к ЖК участке Ульяновского лесопарка. Важным отличием протекания конфликта местных жителей с епархией и городскими властями является то, что никаких масштабных митингов и демонстраций на месте для будущей стройплощадки не проводится. Жители с самого начала сосредоточились на обращениях в органы власти, Московскую епархию и лично к митрополиту Феогносту, ведающему этой территорией, и к привлечению средств массовой информации. Более того, само по себе строительство храма не является для них проблемой. Смущает жителей исключительно выбор локации. Во-первых, «Саларьево парк» расположен между Хованским кладбищем, рекультивированным мусоросжигательным полигоном и оживленной трассой. И только с одной стороны граничит с рекреационной зоной – собственно Ульяновским лесопарком, где хотят вырубить полгектара деревьев под строительство храмового комплекса. «Будет необходима вырубка здоровых деревьев Ульяновского лесопарка, возраст которых составляет более 30 лет, и никакие мероприятия не позволят компенсировать потерю данного уголка природы для жителей «Саларьево парка», проживающих в домах вокруг полигона ТБО «Саларьево» и дорожащих единственным участком леса в южной части ЖК», – пишут жители ЖК в своем обращении к мэру Москвы Сергею Собянину.
Помимо этого, на территории, где собираются вырубать деревья, живут краснокнижные животные и растут редкие растения. Ульяновский лесопарк периодически подвергается вырубкам из-за строительства новых дорог и домов, поэтому сохранить его остатки, по мнению местных жителей, – «стратегическая задача экологической безопасности».
Более того, сам участок, отведенный для нового храма, географически неудобен для жителей поселения Московский, которому принадлежит «Саларьево парк», – он находится в 4 км от жилья, и идея о «храмах шаговой доступности» таким образом фактически опровергается.
Жители предлагают альтернативные места для строительства храмового комплекса – участки Ульяновского лесопарка, которые уже повреждены в ходе других строительных работ, и находятся гораздо ближе к Московскому.
Однако несмотря на отсутствие со стороны жителей радикальных действий и попыток эскалировать конфликт в уличное противостояние, их не допустили на общественные слушания по поводу строительства храмового комплекса, а мэрия, прокуратура и другие органы власти, куда жители обращаются, отвечают им, что «общественные слушания были проведены и все происходит в соответствии с российским законодательством, а данный участок согласован с советом депутатов поселения Московский и Департаментом природопользования и охраны окружающей среды города Москвы12.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.