Мужчина с ближних рядов ожидал меня у дверей в холле. Это я поняла по тому, как он дернулся, увидев меня, рожденную через стыдливо прикрытый шторами проход. И я подумала, что первое, что скажу ему, будет глупо и стыдно. Поэтому я ничего не сказала, а попятилась в туалет.
Зеркало было ярким и каким-то наэлектризованным, отчего казалось, что моя кожа совсем серая, как у мертвеца. Я умыла лицо и отметила мысленно, что когда надо все время опаздываю и не успеваю пройтись тушью по ресницам, чтобы люди подумали, будто они у меня есть. Еще я хотела подумать про Экзюпери, мальчика и прирученного лиса, но вовремя передумала. Вытащила изо рта безвкусную жвачку и сделала бросок в мусорную корзину. Но жвачка прилипла к пальцам, и я приклеила ее к краешку мойки. Жвачка смотрелась пуговкой.
Я знала, что медлю и знала, почему.
Из холла выходили последние посетители, за высокими стеклами на улице курил мужчина.
– Я не люблю, когда курят, – сказала я ему. – Ваши губы станут пахнуть табаком.
– Мы не будем целоваться, – заверил меня он и выкинул сигарету.
– Тогда ладно, – решила я и запуталась в рукавах летней ветровки, которую пыталась надеть.
Мужчина распутал меня и застегнул на мне молнию.
– Вы зря в босоножках. Сейчас будет дождь. Не смотрели погоду на вечер?
Я положила руки в карманы и пожала плечами. Мне казалось, что открытые пальцы это сексуально, и я немного расстроилась, что он так не подумал, а подумал о каком-то дурацком дожде.
Пахло мокрым и пошлым.
– Вы без машины? – спросила я, посмотрев на что-то совершенно серое и бесформенное над головой – такое же монотонное и унылое, как речь в микрофоне.
– Я живу в гробу, а вы спрашиваете про машину. Нет, я без машины.
– В гробу? – удивилась я, но не сильно, потому что мне это скорее понравилось, чем нет. Возможно, мне это понравилось, потому что у меня год не было ничего такого, что можно было бы назвать близостью, и уж тем более, когда совсем тесно. Тридцать первого августа я развелась, а значит, мне уже год хорошо. Я подумала о числе и решила, что сегодня пятница, но она какая-то без числа. Но такие бесчисленные дни обычно запоминаются.
– Вас пугает гроб? – спросил он. – Вы задумались.
– Лучше не смотрите на меня, – все же решила я. – Сегодня я не накрасилась.
– Ценное замечание, но мне все равно. Пойдемте на остановку, и вы дадите мне свой номер.
И мы пошли по пятнистому асфальту, который пах влажным городом. Мы успели укрыться под навесом остановки за секунду до того, как город окатило из ведра, и этот водопад не прекращал биться о бордюр и черкать черточки, доставая до наших ног. Мои пальцы в босоножках больше не выглядели сексуально, потому что капли воды окрасились от пыли в коричневый. Мужчина тоже посмотрел на мои ноги и сказал, что красные ногти это эротично.