Какие же люди злопамятные! Стоило оступиться, и от меня все отвернулись. Я бродил по подземным коридорам в гордом одиночестве, передо мной расступались целые толпы, и это несмотря на то, что туннели были до невозможности узкими. Все смотрели на меня волком, но только когда я поворачивался к ним спиной, моего взгляда попросту избегали, я чувствовал страх, витавший в воздухе, я читал ужас на их лицах. Еще никогда со мной такого не случалось. Сколько себя помню, мне всегда каким-то образом удавалось выходить сухим из воды.
Правда, однажды я все же сорвался сильнее, чем сейчас. Именно в такое сложное время и появился Марек. Тогда я принял его с распростертыми объятиями, как спасителя, наставника, друга. По итогу эльф стал для меня куда большим, и работодателем, и хозяином, и дилером. Если кормить меня по расписанию, то можно почти водить на поводке и дрессировать как прирученного уличного пса. Марек отличался особой расчетливостью и практичностью. Когда я думал, что умирал, когда меня почти растерзали, он руководствовался отнюдь не жалостью. Он присмотрел в свой Лагерь редкий кадр, вид, который большинство считало исчезнувшим. Считал ли он меня своим другом, это вопрос повышенной сложности. Не исключаю, что близится момент, когда он разменяет меня как очередную пешку. Скоро уходить, не хотелось бы к нему слишком привязываться.
Я с шумом отворил дверь и плюхнулся на стул, все присутствующие незамедлительно покинули маленькую темную комнатку, именуемую кухней. Остались лишь две персоны, которые спокойно беседовали у холодильника.
– Спасибо тебе, Даник, распугал всех. Вот кто теперь мою историю дослушает? – Габриэль опустился рядом с кружкой в руках.
Я сделал привычный трюк с бровью и откинулся на спинку:
– Понятия не имею.
– Ты в курсе, сколько теперь у братца проблем? – к нам присоединился Меленик.
– Естественно, узнал о них их из первых рук. – я поумерил остроумие и стер с лица улыбку. – Ребята серьезно ему не подчиняются?
– Слушаются лишь для виду. Приказы исполняются кое-как, патрулировать улицы не хотят. Поговаривают даже, что всех неугодных подчиненных Марек скармливает тебе. – Меленик искренне рассмеялся и собрался уходить.
– Если бы так, то состояния предыдущих нескольких дней удалось бы избежать.
Габриэль пожал плечами и пошел к двери вслед за эльфом.
– Слушайте, вы со мной тоже боитесь один на один оставаться?
Габби откинул с лица волосы:
– Дань, я тебя не первый год знаю, бояться друга позор, – орк прошел пару метров по коридору и обернулся. – Что понадобится – обращайся.
«Бояться друга», – для меня эти слова прозвучали слишком уж фальшиво.
Какой я ему друг? Первые два года он меня вообще презирал, в общем, как и остальные. Не его ли фраза до сих пор хранится в моей памяти: «За тобой нужно приглядывать как за диким животным».
***
Улицы бурлили, не проходило и часу, чтобы не происходило нового столкновения. Битвы, схватки, провалы и победы. Мир в полном смысле этого слова сходил с ума, все дрались со всеми. Расколы случились не только в нашем Лагере, но и у Добрых, от них откололась некая Нейтральная часть, которая не пожелала ни во что ввязываться. От этих вестей у наших ребят поднялось настроение, они приободрились, и темный смог немного поубавить их гонор. Но относиться к Мареку они стали слишком уж прохладно, будто это не он однажды вытащил их из такой клоаки. Будем надеяться, что уважение к нему они не растеряли, как собственную совесть.
Нового поручения Марека долго ждать не пришлось. Меня отправили на подмогу в северо-восточную часть Города. Перескакивая с крыши на крышу, я думал о том, что меня, скорее всего, захотят пристукнуть свои же, когда появлюсь в виде помощи.
Шум битвы был слышен за несколько кварталов, я подобрался аккуратно и затаился на козырьке ближайшего дома. Отсюда открывался прекрасный вид. Три наших отряда, в которых я узнавал знакомые лица, осаждали небольшое здание, хорошо охраняемое. Ребята успевали справляться с солдатами на стенах и во дворе, но вот стрелки доставляли им массу неудобств, коих я их лишил в последующие несколько минут. Остались лишь те, что засели в окнах самого дома.
Что же тут такого особенного происходит, если основные силы брошены к какому-то обшарпанному домишке, правда, за крепостной стеной?
Меня посетила шальная мысль! Неужто это и есть часть Лагеря Добрых? Если так, то почему меня не предупредили заранее? Только навешали кучу оружия. Была не была, я спрыгнул в самый эпицентр.
Схватка мне понравилась, появилась потрясающая возможность попрактиковаться в фехтовании. Да, не учат нынешнюю молодежь приемам старой школы, вот они так глупо и попадались мне под «листы», хотя с большим удовольствием я бы взял в руки старый добрый меч, как в юности.
Я заметил воодушевление на лицах товарищей, а краем глаза увидел еще три отряда, направляющихся к нам. Наши воины начали просто сминать врагов количеством. Уже через десять минут Штаб был взят.
– И почему ты не сказал мне, что берем важный пункт? Я себя чувствовал полным идиотом!
– Ах, друг мой Даниэль, я просто подумал, что тебе не помешает встряска, жизнь слишком предсказуема в наше, то и гляди, заснешь.
Я прекрасно понимал, почему Марек так поступил. Я доставил неудобства ему, подорвав его статус, – он доставил ответные неудобства, подставив под удар меня. Взаимность – признак крепкой дружбы.
– Как далеко мы продвинулись?
– Это еще только первый Штаб, осталось четыре, и мы на коне! Их Лагерь сдастся сам, когда до Добрых дойдет весть о неизбежном разгроме.
Меня удовлетворили новости Марека, если честно, мне вообще было наплевать, сколько уже сделано, сколько предстоит сделать. Главное – впереди еще четыре важных боя, на которых я смогу отдохнуть, расслабиться и поесть. Вот только что-то слишком уверенно прозвучал голос темного. Видимо, припасены козыри в рукаве.
Последующие дни радовали меня все больше: враги слабели, многие сдавались в плен, многие перебегали на сторону Зла, как поговаривали в народе, опасаясь орд демонов и другой нечисти, коей мы в реалии не владели. Их войска редели, а мы штурмовали Штаб за Штабом. Дураки все-таки Добрые! Как можно сдавать позиции добровольно, когда в ваших руках единственный из ныне найденных Творцов, готовящий Мировой переворот?
Но и эти мысли меня мало занимали, я вливался в каждую схватку без остатка, наблюдая за вытянутыми лицами соперников и союзником при выполнении очередного трюка. Как никак у меня имелся огромный опыт ведения боев. Я вырос в казармах. Мой приемный отец был воякой со своей собственной частной армией. До Падения я знал только солдатские будни.
Мы взяли остальные командные пункты за последующую неделю, тем ни менее в воздухе пахло жареным, назревало нечто, сулящее массу проблем. И я понял, что бы именно это ни было, причиной основного конфликта должен был стать я. Так и случилось, судьба редко обнадеживает меня, обычно даже сгущает краски.
Я сидел на заборе, что отгораживал казармы от основного комплекса, и преспокойно грыз яблоко, говорят полезно для зубов, когда мелодичный, но уже слегка охрипший голос громыхнул: «Стройся!».
Марек меня поражал, как за такой хрупкой внешностью умещался столь мощный глас?
– Тебя это тоже касается, красавчик с фруктом! – от неожиданности я свалился с забора, непроизвольно перевернулся несколько раз в воздухе и стукнулся о деревянный ящик. Последний треснул посередине. По рядам побежали смешки.
– Ты в порядке? – с малой толикой тревоги осведомился младший.
– Да, почти.
– Жажда?
– Нет, когда у меня жажда я ем, а не падаю. Все хорошо.
В остальном собрание прошло нормально. Отпустили пару шуточек на мой счет, проверили обмундирование, набрали полную грудь воздуха и отправились в путь. Всю дорогу мне по-детски не верилось в то, что мы идем брать основной Лагерь. Периодически я замирал, вслушивался в слаженный топот ног и двигался дальше. Марек оказался дальновиднее, чем я рассчитывал, он поступил мудро, оставив в нашем Лагере двести солдат, чтобы если что не на долго сдержать врага. А так наши ряды насчитывали примерно полторы тысячи, правда, я думаю, соперник все равно опережает нас числом.
Многие боялись, потому что ни разу не воевали. Треть войска – это бывшие врачи, строители, журналисты, за многие годы слабо научившиеся держать в руках непривычные «железки». Я искренне любил оружие, оно предавало уверенности и заставляло сосредоточиться на враге. А вот когда сабель или кинжала рядом не было, я начинал сходить с ума примерно, как от жажды.
По пути мы ввязались в несколько мелких столкновений, но никто даже серьезно не пострадал. Все рвались в бой, кто-то жаждал крови врага, кто-то хотел поскорее со всем этим покончить и обрести нормальную жизнь.
Лагерь Добрых меня приятно удивил, по архитектуре он был намного лучше нашего. Стена где-то пять метров, в комплексе три этажа вверх, видимо еще метров триста-триста пятьдесят под землю.
Ничего, пробьемся.
Воины окружили дом, жутким треском показались мне щелчки заряжаемых арбалетов, невыносимым звоном звук извлекаемого из ножен железа. Нахлынули далекие воспоминания, на которые я постарался не отвлекаться и, только заслышав команду «в атаку!», ринулся вперед. Меня вдруг кто-то резко одернул за рукав, это был старший темный.
– Перепрыгнешь? – он кивнул на стену.
Я кивнул в ответ и вырвался из его рук.
– Пробирайся внутрь, немного проложишь путь нашим, а мы ворота проломим.
Я снова лишь кивнул.
– Удачи нам всем. – эльф очень нервничал, именно к этому бою он готовился последние пятнадцать лет.
«Удачи мне», – прошептал я и с разбегу прыгнул на крепостную стену.
Все оказалось проще, чем я думал. Даже особых усилий прикладывать не пришлось, а ведь когда-то и лучше мог. Но слишком давно были те времена.
Я увернулся от нескольких стрел и затормозил у смотровой вышки. Весь гарнизон стоял на ушах, солдаты большей своей частью находились у ворот, обойти всех не удалось. Живых свидетелей тоже не осталось, я старался пробираться тихо, только в беспокойном улье это сделать было ох, как не просто, но вампиры на то и вампиры. К моему собственному удивлению, по возможности я старался избегать сражения, когда видел на опасном ко мне расстоянии кого-либо, сегодня мне не хотелось махать саблями направо и налево, у меня имелась цель поважнее. Творец.
Я прокрался за угол одного из домиков и с размаху налетел на оторопевшего воина. Вообще удивительно, как две тысячи человек не смогли меня заметить? То ли мне честь, то ли они тупые. Так вот солдат встал как вкопанный, сразу же прикрылся щитом и выставил перед собой клинок. Неплохой, но отвратительно уравновешенный. Я приложил палец к губам, призывая к тишине, а то сбежится человек сорок, а я не всесилен. Солдат молодой, лет семнадцати, еще больше удивился и ощерился словно еж. Я всего лишь перепрыгнул через его голову и воткнул кинжал ему промеж лопаток, он не успел издать ни звука, как стоял, так и упал на сырой грунт.
Вообще мое продвижение вглубь комплекса было не таким интересным, как я себе представлял, ни тебе магов, ни ловушек, по крайней мере, качественных. Где-то спустя двадцать минут я оказался за порогом главного здания, за моей спиной послышались крики, как боли и страха, так ликования и радости. Жуткий грохот. Ворота и часть стены рухнули.
Я затаился в нише, мимо меня пронеслось пять до зубов вооруженных, видимо сильных, бойцов, я дождался, когда шаги их утихнут и занялся мыслью, а где можно спрятать Творца, если, конечно, она в главном здании?
На верху, скорее всего, стрелки, так что под привычную землю. Я обождал еще немного и пошел по винтовой лестнице, уходящей вниз. Вот в чем еще один наш недостаток, мы все свои силы напихали в один, хоть и огромный, комплекс, а они разбили войска по Штабам. Но мы и их взяли, так что на комплементы тратиться особо не стану.
Было очень тихо, чересчур тихо. Мне показалось это подозрительным, но шагу я все-таки прибавил. Никаких ответвлений я не заметил, лестница уходила ниже и ниже. Минут через пять мне надоело, но делать нечего, и я продолжил спуск. Было предчувствие, что впереди ждет какая-то хитроумная ловушка, и я действительно обнаружил пару, правда, не столь гениальных.
Я отвлекся, и лишь чутье подсказало мне замереть. Лестница резко обрывалась, подомной чернел колодец. Умно. И как дальше? Выбора не было, подниматься обратно долго и бесполезно, работу надо выполнить, и я без особых колебаний прыгнул вниз. Уже в то время, как ноги оторвались от устойчивой поверхности, в голове пронеслось: «А приземляться каким образом будешь?». Понадеялся на вампирьи способности, авось не пропаду!
Падал я не долго, когда показался пол, приготовился становиться на все четыре, но только подо мной оказалась вода. Я со всей силы бултыхнулся в холодную жидкость, надеясь, что в ней нет разных там тварей. Честно, боюсь хищных рыб.
Мечи тянули ко дну. На берегу покоились обломки лестницы, кто-то тщательно все подорвал перед уходом. Что-то подсказывало, здесь я не один. Я немного осмотрелся, скинул намокший плащ и куртку, и приметил небольшой проходик у дальней стены. Внутри оказался длинный коридор с рядом дверей по бокам. Я крался тихо, поочередно заглядывая в комнаты, и обезвреживая ловушки. Весь процесс занял не более семи минут, осталась последняя, ничем не отличающаяся от предыдущих, дверь. Вот только ловушки на ней не было. Я, не боясь, отворил ее и зашел.
В абсолютно пустой, просторной зале у окна стола девушка. Она даже не обернулась, все смотрела в окно. Лишь спустя несколько секунд я понял, что меня так удивило. За стеклом была не земля и камни, девушка любовалась знакомым мне видом зеленых холмов и лесов. Ее темные волнистые волосы доходили до лопаток, она было одета в простые походные брюки и свободную рубашку. Я сделал пару шагов, они гулким эхом ударились о стены. Она как будто только-только приметила меня и лениво обернулась.
Я замер, прирос к мраморному полу, тысячи тысяч образов заколыхались в голове. Смуглая кожа, мягкие черты лица, главное – огромные изумрудно-зеленые глаза, такие знакомые, но немного стертые временем из памяти. Она стояла и смотрела на меня, казалось, не узнавая. Проходили минуты, мы не двигались, но через какое-то время меня словно щелкнули кнутом, и все пошло чересчур быстро.
Девушка уверенно прошлась по комнате и остановилась поодаль меня. Я повернулся и взглянул ей в глаза. Она напряглась и немного отступила.
– Саманта, – я переступил с ноги на ногу и протянул руку, желая дотронуться до нее.
– Селена, – поправила девушка, ее голос я прекрасно помнил, он не изменился.
– Зачем все это? – я кивнул в сторону двери, имея в виду ловушки и обрушенную лестницу.
Как ни странно, она меня поняла.
– Я тебя не боюсь, это для ваших войск. Думаю, слухи о неуязвимом вампире слишком преувеличены. Но браво, ты очень лихо расправился со всеми магами, даже с Флорой, тут уж я ставила на нее.
– Флора? – переспросил я.
– Стихийный маг, – она произнесла эти слова так, словно разговаривала с неразумным ребенком.
Я наконец-то снял темные очки и вытер стекающую со лба воду, я вообще промок до нитки, и подо мной образовалась довольно большая лужа.
Неужели она меня не узнавала?
– Что ж знаменитый Вампир, действуй. Пришел убить, так хоть попытайся, не стой столбом! – Сам… Селена держалась уверенно и дерзко, может, чувствовала, что я не собираюсь причинять ей зла, может, приготовила пару-тройку трюков. – Кстати, могу я поинтересоваться именем своего убийцы?
– Ты меня и вправду не помнишь? – в горле стоял ком.
Девушка оглядела меня с ног до головы и повела плечами, будто ей противно было просто думать о таком знакомстве, после чего, не ответив, отошла обратно к окну и присела на подоконник. Мне стало плохо, голова закружилась, я опустился прямо там, где стоял, в лужу воды, не в силах что-либо сказать. Я не верил в происходящее, скажи мне кто-нибудь хотя бы минут пять назад что- либо подобное, я бы его убил! Разорвал на месте! Но нет, я вынужден сам находиться здесь.
Я словно проживал один из лучших и худших своих снов одновременно. Мой первый серьезный военный поход. Армию отца тогда наняли сопровождать одну юную волшебницу. Мы думали, что обернемся за две недели, легкие деньги, а потом закрутилось. Мы оказались впутаны в серьезный переплет. Из отряда выжили только мы с отцом. Жизнь больше не была прежней. Сколько лет прошло? В день отправки мне исполнилось девятнадцать, остальные были в разы взрослее. Я понимал ее лучше других. Мы оба казались нормальными, но несли внутри бремя, которое были бы и рады кому-то передать. Моя Саманта. После похода я не сумел ее разыскать, она будто сквозь землю провалилась. А потом мир рухнул, и сквозь землю провалилось все остальное.
– Я Даник. – нужно было с чего-то начать. – Ты меня знаешь. Еще до Падения…
– Даник, – ее голос звучал раздраженно, – вы явно принимаете меня за другую. Я родилась во время Падения, и прежний мир не застала.
– Ты сирота.
– Легко догадаться, Падение унесло жизни слишком многих.
– Ты рассказывала, что в детстве у тебя было много воображаемых друзей. Они учили тебя разным фокусам. Некоторые стали делать тебе больно, тогда появился незнакомец в мантии и забрал тебя с собой. Ты выросла в Академии волшебников.
– Не заговаривайте мне зубы глупыми сказками, чего вы добиваетесь? Чтобы я пошла с вами добровольно, такого не будет. – от гнева и волнения лицо Селены пошло красными пятнами.
– Вальдера помнишь? Вырастил тебя. – от звука его имени девушка вздрогнула.
– Ваши уловки не сработают, не нужно притворяться добреньким, самой невинностью, что желает мне лишь добра. Вы убийца, это всем известно. Жестокий. Профессиональный. По всему сужу, что не прочь поиграть со своими жертвами перед расправой.
Время шло, мы молча поглядывали друг на друга. Она выглядела одновременно знакомо и отчужденно, я был в отчаянье, не зная, что предпринять. Таких совпадений не бывает, особенно, когда в уравнении задействована магия. Одно лицо, одни глаза, один голос. Я узнал бы ее и через тысячу лет.
– У тебя родимое пятно слева под грудью: почти идеальное сердце, только немного расколотое посередине.
Селена резко встала, каждый мускул в ее теле напрягся, словно перед прыжком:
– Браво вашей разведке. – она показательно хлопнула в ладоши. – Умеете совать свой нос везде, куда пролезет. Какие еще родинки на моем теле вас интересуют?
Творилась чертовщина, но теперь я был убежден. Это моя Саманта. Магия сыграла здесь какую-то злую шутку. Иди время своим чередом, сейчас мы были бы почти ровесниками.
Прошло довольно много времени, может час, полтора, вечность. Я полностью погрузился в свои мысли. В коридоре вдруг раздались шаги, ближе и ближе. Девушка, как ее ни звали, отбежала в дальний угол. Я вскочил и чуть не поскользнулся на том, что с меня натекло. Дверь распахнулась настежь, пару раз ударившись о стену. В проеме стоял Марек, абсолютно сухой и почти невредимый, на его щеке я заметил кровоподтек, а на лбу большую ссадину.
Он вытаращил глаза от удивления и медленно приблизился ко мне:
– Даник, ты ранен? Чего тут сидишь? Битва почти закончилась, мы их размотали, тебе мало голов на счет перейдет!
– Я нашел ее.
– Кого?
Я указал рукой на окно и обернулся. За стеклом – земля и камни, а ее нигде нет.
– Я клянусь, что видел ее! – я ринулся к выходу, но эльф крепко ухватил меня за запястье.
– Ты о чем?
– Я нашел ее.
– Ты можешь говорить законченными предложениями? – вспылил темный. – Творца? Ты нашел Творца?
Только сейчас мой разум начал пробуждаться от наваждения. Она Творец, значит, могла принять любой облик в соответствие с моими воспоминания. Почему тогда не подыграла? Я тоже застал ее врасплох. Нет, все должно быть по-настоящему. Я долго ждал этой встречи, неужели мозг просто заполнил недостающие пустоты?
– Да, Творца.
– И ты ее упустил? – засомневался Марек.
– Ты ее спугнул, и она исчезла. Где теперь искать?
– Здесь, в Лагере, наши маги Защиту поставили, никто не выйдет за пределы территории.
Я вырвался и побежал со всех ног, даже не поинтересовавшись, как темный умудрился остаться сухим. Он что-то прокричал вслед, но я был слишком далеко, чтобы разобрать слова, к тому же отборную эльфийскую брань.
Я выбрался из дыры и попытался обнаружить путь наверх. Можно было лезть по стене, цепляясь пальцами за неверную землю, можно попытаться допрыгнуть до остатков моста, а можно просто воспользоваться веревкой эльфа, свисающей из колодца. Я присел, чтобы лучше спружинить, и оттолкнулся, прицепившись за трос примерно на его середине. Я хотел выбраться отсюда до того, как меня догонит Марек, объяснять ему что-либо пустая трата времени.
Наверху жутко шумели, наши бегали туда-сюда, выкрикивая поздравления и проклятия, кое-где еще слышались звуки боя. Как они так быстро все сделали? Нет, нельзя отвлекаться, не это главное! Я выбрался на лестничную площадку, идти оказалось сложнее, нежели лезть по канату, я постоянно поскальзывался и выскакивал из мокрых ботинок. И почему я не додумался и в первый раз воспользоваться веревкой?
– На мокрую курицу похож! – пошутил один солдат около меня, не замедляя шагу, я просто-напросто врезал ему по подбородку.
Воин упал, да так и остался лежать. Надеюсь, от этого нашей армии не убудет.
На улице ее точно нет, да и здесь наверняка тоже. Я выбежал из здания и оглядел двор. Кругом и всюду небольшие группки воинов заканчивали сражение, Добрые упирались до последнего, осознавая, что войну в целом проиграли. Землю сплошь покрывал ковер из трупов. Я осмотрелся, наши сновали из здания в здание, но я уже догадался, где она пряталась. Я отловил первого встречного и задал, наверное, не самый умный вопрос:
– Какое здание первым взяли?
Тот испуганно ткнул пальцем в домик у самых ворот, скорее всего кухня или складское помещение. Не заставив себя ждать, я ринулся туда, спотыкаясь о павших товарищей и врагов.
Ввалившись внутрь, я постарался особо не шуметь. Обыскивать здесь нечего, я сейчас стоял в большом грязном зале со столами и скамьями – точно столовая, наверх вела одна единственная лестница. Оставалось осмотреть две комнаты: саму кухню и кладовку. Я не мог красться, ей все равно некуда было бежать, все остальные здания заняты нашими солдатами, ее сразу схватят, ну, или хотя бы попытаются. Творец пряталась за кучей коробок и всякого хлама, она выглядела затравленной. Я поубавил шагу и прошел внутрь, скрестив руки на груди, в знак добрых намерений. Она оказалась не промах, в меня полетел ящик, я увернулся, следом еще один и еще. Но скоро целые предметы закончились, и Сам… Селена замерла в углу, тяжело дыша. Я сделал шаг в ее сторону, и она выставила вперед руку, на которой заметались искорки, знаю я такое заклинание, очень слабое, на меня плохо действует. Я помотал головой и сделал жуткую глупость, снял с пояса ремень, к которому были прикреплены сабли и другое оружие, и отбросил его к двери.
– Саманта, я не сделаю тебе зла, – эти слова прозвучали довольно жалко.
– Селена, – ледяным тоном поправила она.
– Верь мне.
– С чего это? Ты пришел убить меня, а потом стал дурачить сентиментальными историями? Поверить тебе и умереть, как овца, которую ведут на убой.
– Я не причиню тебе зла, – после чего уже более спокойно добавил, – я не лгу.
Она помедлила, Селена понимала, что если я ее еще не убил, а возможностей у меня были сотни, значит в планах у меня нечто иное.
Девушка вышла в центр комнаты и испытующе взглянула на меня. Я выдержал взгляд.
– Почему я должна тебе верить?
– Во-первых, если бы хотел, то убил бы уже давно, во-вторых, предлагаю сыграть в игру, ты не врешь мне, я не вру тебе.
Она кивнула, удовлетворившись моим ответом.
– Отлично, проверим сделку. – я улыбнулся и придвинулся к ней. – Ты действительно не узнаешь меня?
Селена промолчала, держит слово, она не соврала, просто не ответила. Я подошел еще ближе. Девушка резко отстранилась и снова приготовила заклинание:
– Убивать не собираешься, так хоть развлечешься, да?
Больше я не пытался объяснять для себя реальность. Было то, что было. В причинах разберемся в другой раз.
– Извини, – все, что я смог придумать на тот момент.
Селена вдруг улыбнулась и рассмеялась легким веселым смехом, он тоже был мне до боли знаком. Она поправила волосы и снова обернулась ко мне, по-прежнему улыбаясь.
– Что дальше?
– Я…
А дальше начался ад. Я услышал крики и топот ног, взбегающих по лестнице, сюда направлялось, по крайней мере, человек десять. Снаружи послышались щелчки арбалетов, и в окно полетели болты. Я успел пригнуться и толкнуть Селену на пол. Она была очень измотана, наверняка готовила оборону для всего комплекса. Я начал как никогда быстро соображать, приказал ей оставаться на месте, а сам стал озираться. У окна стоял шкаф, я поднапрягся и припер им дверь. Вовремя, в дверь начали ломиться, я узнавал голоса, но сейчас они казались мне чужими, самое родное находилось рядом со мной. В окно вновь полетели стрелы и болты, градом осыпая комнату. Спрятаться было практически негде. Весь этот шум слился для меня в один протяжный стон. На улице раздалось то ли мычание, то ли какая-то песня, я побелел. Это был маг. Он вполне мог разнести весь этот чертов домишко в щепки. Я начал метаться из стороны в сторону, на мое плечо легла ее рука. Я замер и резко обернулся, она глядела на меня большими изумрудно-зелеными глазами, как в тот раз, когда мы прощались с ней у дороги, как выяснилось позже, навсегда. Я слегка улыбнулся и чуть не упал, когда мимо плеча пронеслась очередная стрела. Передышка была не долгой, воздух стал сухим и жарким, и в окно влетел маленький огненный шарик.
Я сгруппировался и рванул в сторону, призывая Селену следовать за мной, она хотела прыгнуть, но ее нога застряла в дырке в полу, и она упала плашмя, шар устремился к ней. Тем временем дверь и стены сотряслись от бешеного грохота, от него разрывалась голова и барабанные перепонки. Я опомнился в самый подходящий момент, чтобы закрыть ее собой. Я толкнул девушку в сторону, ожидая, что шар взорвется, ударившись об пол, но он снова последовал за нами. Я, недолго думая, сгреб измученную Селену в охапку, шар летел прямо на нас, и когда жар стал невыносим, а огонь приблизился ближе, чем на метр, я отскочил и прижал девушку к стене, прикрыв собой. Шар не успел сообразить и разорвался совсем близко, обдав меня волной пламени.
Стрелы, заклинания, эти идиоты за дверью – все сводило меня с ума! Мы метались по комнатке, как загнанные звери в клетке, уворачиваясь от всевозможных снарядов. Через несколько минут шкаф начал поддаваться и трещать по всем швам. В полном отчаянии я снова схватил Селену и вжался в дальний угол, я понимал, да и она тем более, что нам не выбраться, их слишком много. В моих глазах замерли слезы, некоторые вырвались наружу, нежное прикосновение прошло по моей щеке и вытерло соленые капли. Теперь во мне кипела ярость.
Как они смеют отбирать у меня самое дорогое?
Я слишком долго ждал, чтобы отдать ее без боя.
Нет!
Она моя!
Я крепче прижимал к себе свое сокровище. Еще один шар, но уже не такой умный, просто взорвался у противоположной стены. Шкаф наконец-то треснул, дверь разлетелась в щепки, а время для меня замерло. Все стало двигаться в замедленной съемке. Вот в комнату врываются трое солдат, я бросаюсь на них и рву в клочья. Затем еще двое находят смерть на моих клыках. Я выглядываю в коридор, пусто.
Они все ушли! Оставили нас в покое!
Я сам слабо верю в эти идеалистические, наивные мысли, но так хочется быть наивным идеалистом, а не циником. Я вижу, как сюда бегут еще люди, и кидаю остатки шкафа прямо в них. Одна половина сбивает их с ног, другая перегораживает проход. Я ничего не вижу, только ее. В сторону двери летит какой-то снаряд и взрывается тысячами щепок многострадального дерева. Я смутно слышу крик Марека: «Не стрелять, там же Даник!». Я вижу, как сюда бегут Меленик и Габриэль, на их лицах смятение и страх. Но мне все равно, они ее не заберут! Моих сил мало, я это понимаю и оборачиваюсь к ней, Селена стоит и что-то бормочет.
Времени нет, я хватаю ее за плечи и разворачиваю к себе. В этот миг в комнату врываются два темных и Габби. Саманта окрикивает меня, и я смотрю в ее глаза и ужасаюсь. На меня взирают два холодных камня, два изумруда, из которых испарилась вся жизнь, это ее лицо, ее губы, но глаза вдруг становятся ледяными, в них боль, жестокость и… искорки смеха. Я хочу спросить, что происходит, сзади торопятся ребята…
Я смотрю ей в глаза и чувствую, как горячая сталь входит в меня словно нож в масло, я опускаю взгляд и вижу кинжал из прекрасной Нежной стали – единственного оружия против вампиров. Старая ковка, такого уже полвека не изготавливают. Артефакт. Лезвие глубоко заходит в левый бок и стремится вверх, но она резко выдергивает клинок, причиняя мне невыносимую боль.
Я падаю на пол, усеянный обломками коробок, щепками и сажей. Я падаю слишком медленно, я слышу вопль Марека, слышу рык Габриэля, слышу, как бежит ко мне Меленик. Но мне плевать, я смотрю на ту, что так просто воткнула в меня Сталь, которой я некогда дрался и уверенно держал в руках. Селена не улыбается, она вообще не показывает эмоций, лишь бросает нож на землю рядом со мной и начинает испаряться, превращаясь в голубоватую дымку.
Мир становится темнее, краски стираются, и дальше вокруг меня только тьма. Еще остались звуки, но я не понимаю, откуда они исходят, что значат, все перемешалось, все стерлось, все умерло.
Я чувствую боль, от которой хочется выть и рыдать, я пытаюсь, но не могу, по моим щекам текут слезу, по рубашке потоком льется кровь, но моя ли?
Может, я был прав, и моей крови внутри не осталось?
Может во мне лишь напоминание о тех, кто пал от моих клыков?
Может, с моей смертью, когда вся до последней капли она покинет меня, обретут свободу сразу несколько существ?
Тогда буду свободен и я, и те, кто оказались слабее – мои жертвы.
Темно…
Темно…
Тем…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.