Я в гости не хожу к друзьям и к Богу
Друзей нет дома. Бог на небесах.
Со старостью ужился понемногу,
С соседями – что жив я, доказать.
И ничего другого мне не надо
В моей квартире тишь и благодать.
Вот только Муза вроде бы не рада,
Что ей со мной приходится страдать.
Давно уж перепутав дни с ночами,
А ночи с днями, пишем ерунду.
Зато знакомств не водим мы с врачами,
Мы с Музой их обходим за версту.
А что они нам скажут? Возраст это…
Но вряд ли у поэтов возраст есть,
И юная всегда душа при этом,
А старость это просто чья-то месть.
Судьбы ли, может. Может быть и Бога,
Как кара за безбожие моё.
Нам дней на жизнь отпущено не много,
И будет жаль, что мимо жизнь пройдёт.
И дни свои нам вряд ли тратить стоит
На стариков-друзей, походы в храм —
Поэтам платят, но не за простои,
А только за стихи. Лишь здесь – не там…
Жизнь человека как свеча —
Горит, горит и вдруг погасла…
И время в роли палача
И мы живём ему согласно.
Где всё не нами решено —
Как жить и сколько жить с тобою,
А мы считаем всё равно,
Что правим мы своей судьбою.
И тратим дни, теряя счёт,
И тратим главное богатство —
Себя – на славу и почёт,
Жизнь превращая в святотатство.
И тихо гаснем – ты и я,
Сами того не замечая,
Пока не встретит нас Судья,
Из тех, кого не выбирают.
Лишь он решит – кому и как
Гореть, а, может, сразу гаснуть.
Моя свеча горит пока,
Хотелось б верить – не напрасно…
Сегодня солнце не взойдёт над горизонтом
С приветом теплым, как всегда, в привычный час.
Гроза идёт на нас широким фронтом
И будет что-то страшное сейчас.
И тучи самолётов в синем небе
И гул моторов явно не к добру,
А где-то в храме начался молебен,
О том, чтоб все проснулись поутру.
Но даже Бог сегодня не помеха
Для тех, кому, похоже, не до сна
У нас свои дела, у них – потеха
С названием потехи той – война…
Пусть с ними Бог, раз так они считают,
И с нами Бог! Так кто же будет прав?
И в небесах не ангелы летают —
Все ангелы – на наших Образах.
Но некогда сегодня разбираться,
Кто прав, а кто не прав – рассудит Бог.
А нам придётся, видимо, остаться
Среди горящих трав в пыли дорог.
Чтоб взять с собой врагов как можно больше,
Чтоб жизнь не просто так отдать свою.
Пусть это утро длится века дольше
И пусть с врагом погибнем мы в бою…
К могилам именным и безымянным
Идёт с утра сегодня вся страна.
И вновь, как рана, кровоточит память,
Спать не даёт проклятая война
Июньским этим утром на рассвете,
Хотя уже прошло немало лет.
Давно уж стариками стали дети,
Познавшие в то утро горечь бед
И ждавшие Победу каждый вечер
И возвращенье батьки у окна
И до утра горели в окнах свечи
В память о тех, кого взяла война…
Огонь свечей, дающий нам надежду,
Не просто символ Вечного огня —
Он жизни свет.
А смерти, как и прежде,
Для павших там, как не было, и нет.
На свет свечей слетаются их души,
Чтоб вместе с нами в этот скорбный час
Рассвет увидеть, тишину послушать,
Пустить слезу невидимо из глаз.
И тихо удалиться в рай небесный,
Чтоб снова ждать пока ещё живых,
А может быть и бывших неизвестных,
Погибших в это утро рядовых…
– Прости, что не звонил, хотя и рядом был,
Прости, что не искал давно ненужной встречи…
– А я тебя ждала и думала – забыл,
Но не забыла я единственный тот вечер…
– Вот так и жизнь прошла без встреч и без звонков
Хотелось всё забыть. Увы, не получилось…
– А я ещё храню листки твоих стихов
И между строк читать пока не разучилась…
– Такая вот любовь – одна и навсегда,
А, может, просто миг влюблённости наивной…
– И жаль, не повторить той встречи никогда,
Хотя, как знать, была бы
У нас любовь счастливой?..
Вы меня извините, с Вами мы не знакомы?
Почему ж так волнуют меня Ваши глаза?
Этот взгляд навсегда я когда-то запомнил,
Но, увы, ничего Вам тогда не сказал.
Много дней, много лет среди тысяч похожих
Я искал этот взгляд, ошибаясь всегда.
И теперь наконец-то в день обычный погожий
Я увидел и Вас и Ваш взгляд, как тогда.
Хоть и скрыт от меня он в этот раз под вуалью,
Это Вы и я Вас вновь нашёл, наконец.
Ну, а Вы, улыбнувшись, вдруг спросили с печалью,
Почему же не я Вас повёл под венец?
Но теперь слишком поздно лить напрасные слёзы,
Объясняться за то, как я был и исчез…
Пусть не будет, как было, но примите хоть розы,
В благодарность за то, что Вы всё-таки есть!
Ни орденов, ни медалей,
Ни звёзд на погонах – больших
За службу мне так и не дали,
Прожил, слава Богу, без них.
Не хуже других и не лучше
И многих уже пережил,
Седой и беззубый поручик —
Всё, что от судьбы заслужил.
Осталась лишь память – на память,
Чтоб жить было чуть веселей.
И сны – а в них снится упрямо
Какой то советский «старлей».
Но он для меня не прохожий,
Я чувствую, что мне он свой,
Такой на кого-то похожий,
Такой же седой и живой.
Знакомые в снах перегоны…
А, может быть, я – это ты?
Такие же, вроде, погоны
И те же на них три звезды.
Выходит, прожили недаром,
Теперь не разлить нас водой…
– Какой же, поручик, ты старый!
– И ты, вижу, не молодой!
Мы с Вами, милый граф, однофамильцы-
Вы, граф, поручик, я – старший лейтенант,
Но, думаю, что Вы не удивились бы,
Что я, как Вы, был в молодости франт.
Жаль только по балам, как Вы, не ездил,
Я просто в ваше время не попал.
Хоть я и жил, как в детстве Вы, в уезде,
Мой папа был, увы, не генерал.
Но я, как Вы, был тоже за границей
И мне Берлин был домом, Вам – Париж,
Но почему ж мне время ваше снится,
А остаётся с Вами только лишь.
Не зря ж нас общий век объединяет:
В нём жили Вы, и я в нём жил потом.
Но мы, увы, не встретились. Бывает!
Хотя всегда мечтали об одном.
Мечтали об одном и том же доме,
О небе в златоглавых куполах.
Как много, граф, мы с Вами оба помним —
Крах революций, много, много плах…
Не потому ль мы с Вами так похожи,
Вы граф – Шувалов, и я им тоже был,
Не графом пусть – Шуваловым Серёжей
И до сих пор об этом не забыл.
Простите, граф, в друзья не набиваюсь,
И титул Ваш мне вовсе ни к чему.
Я только лишь себя понять стараюсь:
Пусть я ни граф. И всё же, почему?
Но просыпаюсь снова без ответа,
В надежде, что расскажете потом,
А Вы зачем то тем далёким летом
Уснули навсегда здесь под крестом…
Обманом ложь покрыта как туманом
И в том тумане вновь один бреду
И правду среди лжи, среди обмана
И в этот раз навряд ли я найду.
Всё затянуло пеленой забвения,
Что было и что будет, может быть,
И даже те счастливые мгновения,
Которые пытаюсь не забыть.
Но даже в них не нахожу утехи я,
Выходит, и они всё та же ложь.
И прошлые забытые успехи
И прошлые слова, что стоят грош.
И прошлая любовь. И та обманом
Вдруг оказалась, как и всё кругом.
А что осталось? Лишь на сердце раны,
Но с болью этой я давно знаком.
И даже Веры не осталось, даже друга,
Который меня смог бы поддержать.
Выходит, что напрасны все потуги —
Один туман и некуда бежать…
Я был всегда один. Везде и всюду
Среди людей, среди друзей – один.
И там, на небе, видимо, я буду
Сам по себе – и раб и господин
Средь двух миров таким же одиноким.
Всё от того, что Бога не любил,
И этот мир – мир пошлый и жестокий
И всех кто в нём со мной когда-то был.
Мне жаль их всех, которые не видят
Вокруг себя всё то, что вижу я —
Я вижу, как меня возненавидят
Не недруги, а лучшие друзья.
Как с радостью они меня отвергнут
И тут же постараются забыть,
Потом и Бога сами же и свергнут,
Чтобы самим на месте Бога быть.
Всё это уже было не однажды
И Бог здесь не причём. Он был и есть.
А что случится мне уже не важно,
Но это вряд ли будет божья месть.
Сжигаемые алчностью и злобой,
Мы путь давно забытый повторим,
А я уйду, не видеть это чтобы.
Об этом мы потом поговорим.
Когда вернутся к Богу ваши души,
Тогда и я, быть может, вас прощу.
Ну, а пока я даже здесь не нужен
И как всегда один. И не ропщу…
Не верьте никому, что после смерти
Нас кто-то снова ждёт на небесах,
И даже тем, кто там бывал, не верьте —
Туда уйти возможно только раз.
Уйти и не вернуться. А остаться
Когда-нибудь мы сможем только здесь.
И с жизнью в час последний попрощаться
И с теми, кто ещё вокруг нас есть.
Ну, а потом не нам решать, что будет.
Кого-то будут помнить и любить
Кого-то даже лучший друг забудет
Кого-то и врагу не позабыть.
Когда-нибудь и время канет в лету
И превратится мир весь наш в песок
Не будет ни зимы, не будет лета,
Не будет пуль, летящих нам в висок.
Не будет смерти. Слёз не будет тоже.
Лишь вечная немая пустота.
Не верьте ни кому, что Бог поможет.
Спасёт нас всех – любовь и красота.
Но если мы о небе позабудем
И будем на земле рай строить свой.
Ведь только здесь бессмертными мы будем,
Оставшись в чьей-то памяти живой…
Прогуляться что ли? Прогуляться,
По знакомым улицам пройти.
Прогуляться, а потом остаться
И тебя из прошлого найти.
Молодую. Чтоб в такие годы!
Резвую, как лань, не по годам,
В одежонке, вышедшей из моды —
Ленинград, увы, не Амстердам…
Но у нас всё запросто и просто —
Мы витать не любим в облаках.
Каблуки тебе б придали роста,
Только где их взять на каблуках
Туфельки хрустальные, как в сказке,
Платье подвенечное с фатой,
А к нему чуть-чуть забытой ласки
И любви, конечно же, святой…
В платьице с ромашками из ситца,
С бантом перетянутой косой,
Ты и наяву мне стала сниться
Всё такой же рыжей и босой.
Как мы шли по тёплому асфальту,
И почти по моде – босиком!
И звучали с неба звуки альта
Нам двоим. Мечтал ли о таком
Я в давным-давно забытом детстве?
Сердце замирало и не раз,
(Хоть и жили вроде по соседству)
Когда ты опять входила в класс.
…Увлеченья юности пустые,
Как и Невский в этот час ночной.
Мы уже давно не молодые
Ты уже давно, но не со мной.
Мне пора с прогулки возвращаться,
Всё одно и то же каждый день:
Снова не с кем даже попрощаться —
Только фонарей кривая тень.
Прогуляться что ли? Нет, не стоит
Лучше снова сяду у окна,
Вспомню о тебе и успокоюсь,
Зная, что ты мне не суждена…
Прости, что не пришёл на юбилей
В июльский день дождливый и холодный,
Не время мне ещё в твой мир теней
И в нём, как гость, я Богу не угодный.
Когда-нибудь потом в свой день и час
Я тоже возвращусь в твой дом небесный
И будет праздник там у всех у нас
И всем друзьям на нём найдётся место.
Ушедшим до меня, свой круг замкнув,
Пока же здесь твой юбилей отмечу,
И по привычке за столом заснув,
Во сне своём тебя впервые встречу.
За столько лет. А ты, такой как был,
Как в памяти моей тогда остался.
Ведь я тебя по-своему любил,
Хоть в этом никогда не признавался.
Ты подожди, приду и всё скажу,
О чём я не успел сказать при жизни,
И обязательно у Бога закажу
Весёлый праздник вместо пошлой тризны…
Как-то очень незаметно
Дни проходят, как и лето,
Там и осень и зима —
Так и жизнь пройдёт сама
Не успеешь оглянуться…
Вот бы в детство мне вернуться
И начать свой новый счёт.
Только жизнь рекой течёт,
Но теперь уже не важно —
Не войдёшь ведь в реку дважды,
Дважды день не проживёшь…
И напрасно слёзы льёшь,
Ведь они, как ливень летний,
Да и я не пятилетний,
Мне давно за шестьдесят —
Скоро к Богу пригласят…
Так что время собираться,
С днями прошлыми расстаться,
Но оставшиеся дни,
Кто их знает, где они?
Дорога-жизнь ведёт вперёд
И вот закончится однажды,
А там, в конце её народ
Кого-то ждёт уже. Неважно.
Меня он ждёт. Иль не меня.
Всё будет, как не раз уж было,
Положат среди бела дня
Кого-то в свежую могилу…
Но как хотелось б опоздать
И не туда свернуть. Однако
Не хорошо заставить ждать
Тех, кто глаза уже проплакал…
И вот последняя тропа
За поворотом – неизбежность.
И никого. А где ж толпа?
Лишь крест. На чьей могиле свежей?
Выходит, это не конец
И не дороги и не жизни…
Тогда хоть снова под венец
И свадьбу справить вместо тризны!
Коней сводив на водопой,
Передохнём и мы немного.
Давай, поручик, нашу спой,
Мы подпоём тебе, ей богу.
Потом подхватят казаки
Её и песня выйдет славной,
Но как в ней можно без тоски
Спеть о России православной.
О той России, что нас ждёт,
Когда вернёмся из похода.
Даст Бог, и года не пройдёт
С того четырнадцатого года.
Но будет всё потом не так
И будет главный враг – в России
И над станицей красный флаг,
А нас об этом не спросили.
Хотим ли мы вновь воевать
За белых кто, а кто за красных,
И братьев родных убивать
И кровь их проливать напрасно?
Ну, а пока у нас привал,
Ну, а потом опять дорога,
Война, где каждый воевал
За Веру, за Царя, за Бога.
За дом родной, за тихий Дон,
А ни за красных, ни за белых.
И песня, а не чей-то стон
С губ в небо синее слетела.
Ну, что ж, поручик, нам пора.
Спасибо, братцы, всем за песню.
Царю с Отечеством – ура,
А коль умрём в бою – так с честью!
Похоже, ветер подустал
Всю ночь гулять в зелёных кронах
И сам уснул. Парк тоже спал
И тучки, там, за небосклоном
Остановили вечный бег.
Покой пришёл. Такая редкость
В наш неспокойный буйный век.
Не шелохнётся даже ветка
И даже птички под листком
Вдруг отчего-то замолчали.
Покой им, видно, не знаком,
Но утро только лишь в начале.
И снова будет буйный день,
Покой нам будет только сниться.
Вновь набежала тучи тень
Пора и ветру появиться
И вновь разрушить наш покой,
Вернуть в реальность наши души,
Своей невидимой рукой
На нас всю мощь свою обрушить.
Всё снова будет как всегда
И на покой нет и намёка
И не осталось и следа
От сладких снов. Одна жестокость…
В монастыре бьёт колокол с утра
Монахов собирая вновь на службу.
И нам, мирянам, в этот час пора
К автобусам спешить толпою дружной.
У каждого опять свои дела,
Свои заботы и своя работа,
Но в этот раз не нас колокола
Опять зовут. Сегодня же суббота!
Мы спим под колокольный перезвон,
А кто-то сны не детские вновь видит
И все дела, и все заботы вон
Он гонит от себя и ненавидит
Звук этот слишком ранний колокольный.
И пусть душе приятен будет он,
Не весь народ, похоже, им довольный,
Но чем тогда он лучше стай ворон?
Которые из гнёзд своих сорвавшись,
Заходятся от злобы к Богу в крик.
В субботу крепко спит народ уставший,
Лишь я не сплю в блаженный этот миг
И восторгаюсь музыкой от Бога.
Что мне суббота? День очередной.
И у меня таких дней очень много,
А у народа просто выходной…
В костре обид сгорает наша вера,
Потом любовь и жизнь, в конце концов.
Всему предел есть и всему есть мера
У мудрецов есть и у гордецов.
Кто мудрый, тот простит в себе обиду,
Гордец с гордыней будет жить всегда,
А если не обидится, для виду,
Её он не забудет никогда.
И в нужный час обидой воспылает,
И вспомнит всё и всем в свой судный час.
И никому добра не пожелает
Ни в прошлом и, конечно, не сейчас.
Он для себя – последняя инстанция
И истина – для всех, для остальных,
Кто не согласен – чемодан и станция
И эшафот – для совестью больных.
Даст Бог, я буду в жизни чуть мудрее
И спрячу гордость от ненужных глаз.
С обидой жить, конечно, тяжелее,
Тем более, уже не в первый раз.
Бог всё простит. И прошлые обиды
И грех гордыни, даже гордеца,
Лишь только я уеду в город Лида,
Чтоб жизнь прожить с тобою до конца…
Идут часы. Уходит время
И жизнь проходит вместе с ним.
И вместо нас младое племя
Считает дни. Не нам одним
Теперь со временем бороться,
Ведь каждый хочет дольше жить,
И наконец-то разберётся
Как своё время укротить.
Как тратить каждую минуту,
Чтоб жизнь свою прожить не зря,
И просыпаясь с новым утром,
Срывать листок календаря
Без вздохов и без сожалений
О зря потерянных часах,
О зря потерянных мгновениях,
Напрасно сказанных словах.
Уходит время вместе с нами
И вместе с ним уходим мы,
И остаётся только память,
Как луч надежды среди тьмы.
И если этот скромный томик
Стихов моих найдёт опять,
Пусть и не мой совсем потомок,
Пошло, выходит, время вспять!
Живём сто лет без покаяния,
Без примирения в душе,
Душа же, словно птица раненная,
Устала ждать давно уже
От нас не только слов раскаяния,
Чтоб излечить от ран и нам
Не только души неприкаянные,
Но и вернуть их в божий храм.
От догм свободной сделать совесть
И нашу память навсегда,
Хотя о реках русской крови
Мы не забудем никогда,
Как и сотнях жертв безвинных,
О павших и пропавших зря,
О не вернувшихся с чужбины,
Об эйфории Октября.
Но то, что было, то и было —
Война, разруха и террор.
Но есть одна, кто нас любила,
Терпя и славу и позор,
Не разделяя нас по вере,
По преданности ей служить,
Лишь потому, что мы хотели
В одной своей России жить.
…Так не пора ли нам собраться,
Как в старину, на общий сход?
Но не затем, чтоб вновь подраться,
А чтобы в памяти остаться,
Как Богом избранный народ!
Страдать, надеяться и верить —
Таков России путь опять.
Чрез униженья и потери
Пройдя, в итоге побеждать
Себя в себе, врагов тем паче,
Сгорая в жертвенном огне.
У нас не может быть иначе —
Тонуть в крови или в вине
И возрождаться словно Феникс,
Дела великие вершить
И с верой в Бога или в Ленина,
Друг другу не мешая жить.
Без революций прошлых пошлых,
Без идеалов, но пустых,
Без пушек, к счастью, скоморошных,
Без залпов, пусть и холостых.
И пусть путь этот нам неведом,
Но верю я – России быть.
И Бог придёт за нами следом,
Чтоб нас, безбожников, простить…
Для них Россия, как Орда,
А мы в России – азиаты,
И страх в душе у них всегда
И мы хоть в чём-то виноваты.
Так было испокон веков,
Так есть, и будет так в дальнейшем.
Ну, что же, значит мир таков,
И побеждает в нём сильнейший.
А мы, назло им всем, сильны
Не только телом, но и духом,
И даже комплексом вины,
Хоть виноваты лишь по слухам.
Они же – в слухах мастера,
Но вряд ли, что ещё умеют.
Так, может быть, и нам пора
Напомнить им кто есть плебеи?
Не мы ходили и не раз
На нашу Русь. И уходили
Ни с чем, умерив свой экстаз
И аппетиты крокодильи.
А мы прощали всех всегда
И не искали виноватых.
Такая вот у нас Орда,
Такие вот мы азиаты…
Любить себя заставить мы не можем
И нам любовь такая ни к чему.
Храни и нас, храни Россию, Боже,
От их любви похожей на тюрьму.
От их нравоучений и посулов,
От их даров троянских и от зла
От собственных невежд и их разгулов,
В которых Русь не раз уже была.
Любовь их – кровь людей крещёных русских,
Ненужность жертв за чьё-то право жить.
Мы лишь хотим без новых революций
Отечеству, как было встарь, служить.
И без любви навязанной кому-то
И без даров, без царственных вельмож,
В России, но своей, проснуться утром
И за окном увидеть русский дождь…
Господа юнкера, господа офицеры,
Вы Россию покинули, но не капли вины
Нет на Вас, потому что без России, без Веры
Жертвы Ваши напрасные никому не нужны.
Не нужны они мамам, не нужны они Богу,
Вместе с Вами покинул он Россию тогда,
Чтоб когда-нибудь вновь найти к дому дорогу,
Веру в Бога вернуть в свою Русь навсегда.
Бог в Россию вернулся, Вас оставив в Париже,
На прощанье крестами за любовь одарив,
Но уйдя из России, стали к Богу Вы ближе,
Чем оставшийся здесь весь партийный актив.
Время красных прошло. Время Веры настало.
Но не в этом совсем Ваших подвигов суть,
Просто наша Россия жить без Бога устала,
Ну, а Вы помогли ей веру в Бога вернуть…
Считает кто-то век наш аморальным
И я так думал собственным умом,
Не от того ли стал сентиментальным,
Что слишком долго я в себе самом
Скрывал от глаз твоих не только чувства,
Скрывал себя под маской простака
И часто, когда было слишком грустно,
Валял, как говорили, дурака.
Смешил других и к месту и не к месту,
И говорил о чём-то невпопад.
Мне без тебя здесь жить неинтересно,
А кто я сам? Конечно, не Сократ,
Чтоб рассуждать о значимости мира,
В котором человек – почти что Бог,
Ведь весь мой мир – это моя квартира,
Я только в ней самим собой быть мог.
Жалел одних с их жизнью непутёвой,
Других же ненавидел, как умел,
И задавал себе вопросы снова:
Так, где же лицемерия предел
И почему меня не принимаешь
И ты таким, каким я был и есть,
И почему опять не понимаешь,
Где истина в словах, а где лишь лесть?
Но всё до примитива в жизни просто —
Сентиментальность – наших душ болезнь,
Которую мы лечим на погостах,
А я хотел бы вылечиться здесь.
Сказать тебе: прости меня, поэта,
За то, что одиночество – мой дом.
Я вновь один и всё-таки при этом,
Надеюсь на любовь твою потом…
Встану утром, выпью чаю
Сам с собой поговорю,
А потом опять скучаю —
Жду вечернюю зарю.
Вот и ночь уж на исходе
Снова ждать придётся дня,
Так и отпуск твой проходит,
Но, конечно, у меня.
У тебя – другое дело
Тебе некогда скучать,
Ты ведь этого хотела?
Можешь и не отвечать.
Отдохнуть от дел домашних,
Запастись здоровьем впрок
Без забот и дней вчерашних
И домой вернуться в срок…
…У меня другие сроки —
Дни похожи на века,
В прошлом ссоры,
В прошлом склоки,
Да и ты – так далека.
Одиночество – не горе
Даже скука не беда!
Поскучаю и без моря
И без денег как всегда…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.