День, не отмеченный знаменьем, Один из многих долгих дней. Я становлюсь местоименьем В несметных сонмищах людей.
Я – только я, такая малость… Живу, стеснения терпя. Но ведь случалось же, случалось Быть целым миром для тебя.
Замок
Это был дом на окраине, там, где мы жили с тобой и растили нашего первенца. Когда в доме присутствует дыхание младенца мир кажется нерушимым. Ведь не зря над пролетом окна ласточка свила гнездо. Дом снесли… и построили замок. За тяжелой кованной оградой, на лужайке для тенниса не слышно детского смеха. … И бесприютная ласточка кружит и кружит над крышей.
Романс
Я трудно отвыкаю от тебя. Ты знаешь, это чувство мне – в новинку. Мгновенья жизни слепо торопя, В случайный дом спешу на вечеринку. Я трудно отвыкаю от тебя…
В чужом дому и на чужом пиру Мне так претит излишняя опека. Но я веду весёлую игру И даже говорят – не без успеха. В чужом дому и на чужом пиру…
Я не страшусь ошибок роковых, Увлечена любовною игрою. Но память, словно властный проводник, Опять меня уводит за собою. Я не страшусь ошибок роковых…
Судьба моя смиренна и проста. Всё кануло, что было между нами. Я о тебе не вспомню никогда Бессонными незрячими ночами. Судьба моя смиренна и проста…
Ты возвратился в сутолоке дня, Так и не приняв вожделенной воли… – Прости! Но я отвыкла от тебя. Что может быть сильнее этой боли? Прости! Но я отвыкла от тебя…
Перелётные кони
С заснеженных пастбищ предгорий поднялись перелетные кони, Понеслись по декабрьскому небу в иные края. И куда ж вы летите, окрыленные кони моих полуночных видений? Как претят вам унылые стойла и хозяйские жесткие удила. Я сравнил бы вас с перистыми облаками, так вы легки и прозрачны… незримо текучи сквозь пальцы веков. Я сравнил бы вас с солнечными волхвами, с хвойной радостью детских новогодних даров. И куда ж вы летите? Где найдете пристанище? Я гляжу в небеса и глаза солоны. Приходи же ко мне, моя дивная дальняя странница! Будем долгие ночи с тобой коротать до веселой и певчей весны.
Часы в парке
Непрестанно тревожит в навязчивом сне Отголосок далекой стихии. На окраине парка звучат в вышине Городские часы, городские.
Все ученые книги упрятаны в стол, Вянет цвет на гранитных ступенях. Словно кипень, взметается платья подол На твоих загорелых коленях.
К сокровенному месту летишь наугад. Что прелестнице свод назиданий? Над промытой листвою блестит циферблат — Безучастный свидетель свиданий.
Мне бы следует скрыться в шумливой толпе И не знать о сердечной докуке. Он шагнет, улыбаясь, навстречу тебе, Ты протянешь приветливо руки.
Напряженно и гулко пространство звенит. Вот оно – долгожданное счастье. Ты стоишь недалече, и жилка частит На виске и на тонком запястье.
Не скажу ничего… Мы в поступках вольны. На душе ни тоски, ни надсады. Ослепительный день на излёте весны. … Только больше об этом не надо.
Не пойму, почему же мерещится мне — Сквозь отчаянья годы глухие — Этот парк, над которым звучат в вышине Городские часы, городские.
«Я войду в нежилое жильё…»
Я войду в нежилое жильё Просто так безо всякого дела. И припомню, как имя твоё — В ранний час благодатно звенело.
Постою посреди пустоты, Словно в сельском заброшенном храме. Неживые сухие цветы К деревянной приколоты раме.
Что мне делать с бедою моей? Жизнь несётся к отвесному краю. И ещё – с этим прахом полей Что мне делать… Я даже не знаю.
Опечаленный взгляд отвожу, Пустошь комнаты мерю шагами. В забытьи твое имя твержу Неживыми сухими губами.
«… не плачь по мне! Ведь я ещё не умер…»
… не плачь по мне! Ведь я ещё не умер. И свет скользит в забытое жильё. Уходит день, но в этих ранних сумерках Я вижу вознесение своё.
Так ясно – мне дана и эта милость. Так больно – на исходе слабых сил. Прости меня за то, что не сложилось. Прости меня, я так тебя любил…
«Были встречи по одёжке…»
Были встречи по одёжке, Провожанье по уму. Приведут пути-дорожки Снова к дому твоему.
И во светлую седмицу Я предстану пред тобой. – Полно гневиться, сестрица! Дай испить воды живой.
От борений неустанных Жизнь проклятию сродни… Не отталкивай незваных И виновных не гони.
Обернись ко мне в сметеньи! Видишь, плещут у воды Белым заревом сирени Очумелые сады.
Взглянешь сумрачно и строго, Не расспросишь ни о чём. Не унижусь до упрёка И пойду своим путём.
Не мечтай прослыть немилой, В сердце жалость затая. Я ведь помню всё, что было За себя и за тебя.
«Коснись меня скорей…»
Коснись меня скорей Доверчивой рукою, Я нежности своей Не умалю, не скрою.
Свободу претерпя, Во тьме и запустенье, Я возжелал тебя, Как Божьего спасенья.
Переступи межу. По солнечному свею Шагни ко мне, прошу. Я подойти не смею.
Пускай прольётся свет Под сомкнутые вежды. Исполненный обет Несбыточной надежды.
Скажи мне – это впрямь Не сон и не усталость. Я грежу, чтобы явь И впредь не пресекалась.
С сознаньем не в ладу, Над бездной зависаю, И в пристальном бреду К тебе одной взываю.
А ночь слепыммслепа, И тень твоя размыта… Бессвязная мольба, Бессонная молитва.
«Выносит море то, что скрыто в недрах…»
Выносит море то, что скрыто в недрах, Останки затонувших кораблей. И для морей – столетия не мера, И век – не срок для пенистых зыбей.
Выносит память силою глубинной Всё то, что так безмолвно берегли. Одну тебя я называл любимой Во всех краях растерзанной земли.
Я говорю, но как ничтожно слово Пред высотой и святостью морей. – Нам никогда не возродить былого. Черна пучина памяти твоей.
Узелки на память
1
И радость, и печаль былую, И смех, и сбивчивую речь Я непременно зашифрую, Чтоб дольше в памяти беречь.
Я всё в стихах переиначу, Иное – просто утаю. От взгляда чуждого упрячу Улыбку светлую твою.
Чтоб всё сложилось, как вначале, С наивной верой в чудеса. Чтоб нам несколько не мешали Ночных прохожих голоса.
Чтоб время двигалось вслепую, Плескала тёмная вода. И эту тайнопись святую Ты разгадаешь без труда.
2
Что ж, завяжи на память узелки, Взыскующая пристальная память! Прислушаюсь: звучат твои шаги Сквозь сотни вёрст, что пролегли меж нами.
Сквозь времена, что разметали прах, Сквозь племена, сквозь марево сырое. Такая тьма, и всё-таки впотьмах, Словно звезда, была открыта Троя.
Мне кажется, что мы ещё живём. И ход веков вновь возвестил об этом И шатким ставнем, и сухим быльём, И памятью, и неуёмным ветром.
Прощай, сестра. Слабеет наша связь. Листаю дни, как древние поверья. От нежности жестокой заходясь, Ты медлишь перед запертою дверью.
Набегами земля разорена. С низовий веет тёмною враждою. Грачи кричат, и близится весна. Грачи кричат над талою водою.