Время пролетело незаметно. Но теперь, чтобы пережить его, Пику пришлось терпеть усталость, чувство голода, жажды и желание сесть и отдохнуть. Он видел, как Тания устает не меньше его, но боялся попросить у неё разрешения на перерыв, и все работал и работал. Остановился лишь тогда, когда закончилась бумага.
– Тираж закончен! Зажжем свечи, а то уже стемнело, – утерла девушка пот со лба и ушла за огнивом.
После, чиркнув пару раз кремень друг о друга, зажгла одну свечу и поставила на прикрученную к стене металлическую пластину, заменяющую подсвечник. Но она под весом свечи отвалилась.
– Вот блин! – чертыхнулась мышка и пошла за отверткой.
Подняв пластину, она наживила шуруп, но тот плохо поддавался.
– Позволь я, а ты пока отдохни, – принял рабочий инструмент из её рук мышонок.
– Хорошо, – тяжело дыша, облокотилась о стенку Печатница, переводя дух.
– Скажи Тания, здесь всегда так?! – принялся закручивать шуруп Пик.
– Ты имеешь в виду, что всё отваливается и разваливается прямо на глазах? – в ответ паренек кивнул. – Просто всем, кто здесь работает, всё равно, что их окружает, – ответила прискорбно девушка.
– А как сама?
– Я бы и рада прибраться, разложить всё по полкам, повесить над ящиками таблички с номерками размеров кеглей и названиями букв, что хранятся в них. Но работы всегда полный воз, вот вечно руки и не доходят…
– Раз мы всё закончили, может я примусь за это?
– Хорошая идея Пик, это будет просто замечательно, но…
– Но-о-о…
– Время уже поздний вечер. Сейчас должны принести последний на сегодня Макет, и снова придется работать до потери пульса. Так что, не до уборки нынче, лучше передохни. Как будет посвободнее – договорились!?
– Договорились! Обещаю, скоро ты сама не узнаешь свой цех. Здесь всё будет светлее и чище, – приободрил её мышонок, взяв с себя обещание прибраться, а то на местный интерьер нельзя было без слез взглянуть.
Всюду было пыльно, грязно, темно, а ко всему прочему царила полная неразбериха и рабочий беспорядок.
При этих словах в дверь неожиданно постучались два раза. Тания как-то резко вскочила с места.
– Это-о-о, наверное, грузчик за тиражом, – подошла она к двери и открыла её.
В цех с оглушающим грохотом вкатилась тележка на колесиках. За ней вошел толкающий её грузчик – мышонок примерно того же возраста, что и Пик, худой, с надвинутой на брови плоской шапкой уличного хулигана.
– Что грузить!? – прохрипел он.
Тания указала на готовый тираж. Пик хотел кинулся помочь ему.
– Не стоит, я сам! Это моя работа, – жестом раскрытой ладони отказался он от помощи.
Паренек вопросительно взглянул на Танию, которая, казалось, была чем-то взволнована.
– Что случилось? – подошел к ней Пик.
– Время уже за четыре, а эти публицисты не шевелятся! Вечно они так. Порой принесут Макет за шесть, а ты печатай его до заката!
– Может сходить к ним и самим спросить!?
– Не знаю Пик, будет ли это уместно?
– А почему – нет? Мы закончили печатать тираж, готовы взять новый! Только скажи куда идти? – загорелся новой целью мышонок, который и рад был размять косточки.
– В здание по соседству! Но не знаю, эти публицисты народ странный… Особенно эта особа – Сиберия.
– Сиберия! – перехватило дух у мышонка, только от одного упоминания её имени. – Так это она пишет для нас?! – чуть не выкрикнул Пик, на что Тания уголком рта улыбнулась.
– Не только нам… Её Макеты идут и для офсетной печати.
– Ладно, я побежал! – схватил «ноги в руки» мышонок.
– Смотри не попадись начальству, – бросил ему напоследок Тания.
– Пыхче!? Постараюсь! – забыв про усталость и голод, выскочил из цеха паренек, находясь в приподнятом настроении.
– Хитро, но не разумно, – подняв голову, прохрипел грузчик.
– Всё лучше, чем объяснять ему причину всего этого, – отвечала Тания, запирая цех изнутри.
– Ты думаешь, он не поймет?!
– Наоборот, но пока еще рано о чем-либо говорить…
Окрыленный предвкушением новой встречи с прекрасной девушкой, Пик за считанные минуты достиг той двери, за которой, как он вычислил, должна была работать Сиберия. Но войти, вот так просто, он не решался. Немного помявшись у запертой двери, юноша тихо постучался. Ответа не последовало. Тогда мышонок снова постучался. Снова тишина.
Переборов жуткий страх и озноб, охвативший всё его тело, он взялся за ручку и легонько надавил. Дверь поддалась. Просунув нос в щелку, паренек быстрым взглядом осмотрел ту часть комнаты, что смог увидеть. За столом и около него на стульях никого не было.
Пик поспешил захлопнуть дверь и стал ждать, пока Хозяйка вернется.
– Пик!?
– Лина!? – завидев друг друга издалека тихо молвили оба.
После чего Лина поспешила к мышонку:
– Ну как, взяли?
– Взяли, взяли!
– И как работается первый день? Тяжело наверное? – заглянула она ему в глаза.
– Да-а, так, – потянул Пик с неохотой.
– А что здесь делаешь?
– Пришел за Макетом для печати, а в кабинете никого, – скромно указал юноша на дверь, возле которой терпеливо ожидал прихода публициста.
– Они такие! Вечно их нет на рабочем месте. Всё бегом носятся по зданию, и между ними, – начала рассказывать Лина, но в коридоре послышались недовольные вопли:
– Регистратура, сколько можно делать технические перерывы?! Вечно вас нет, когда вы нужны!
– Прости Пик, работа зовет! – молвила она мышонку. – Ну иду, иду! Кто там такой нетерпеливый!? – поспешила она на своё рабочее место.
Пик проводил ёё чуть заметной улыбкой, про себя осознав всю глубину мысли – насчет того, как здесь всё работает. Оставшись в темном коридоре один, он снова принялся ждать. Скромно встав у двери, мышонок опустил голову, дабы не попадаться на глаза директору, которого на счастье не было ни слышно, ни видно.
Казалось, минуты длились вечность, складываясь в десятки, затем в четверть часа, а затем – полчаса. А Пик всё стоял и стоял, терпеливо ожидая появления Сиберии. Но той всё не было. Кто бы не подходил к двери, также постучавшись, заглядывали внутрь, и не найдя там никого, уходили ни с чем.
Бедняга, наверное, простоял бы и час возле двери, если не появление Лины, которая направлялась мимо по своим делам.
Заметив бедного мышонка на том же месте, где и оставила, она прошептала:
– А воз и ныне там?!
Подойдя к двери, она широко раскрыла её.
– Надо было постучать, – шепнул Пик.
– Тук, тук, тук! Есть кто в теремочке!? – громко проговорила девушка с долей нахальства в голосе.
– А-а, вот и наша дорогая работница! Трудиться в поте лица, – повернулась она налево.
Пик тут же аккуратно вошел за Линой и увидел Сиберию полулежащей на тахте, в углу комнаты, с карандашом в руках и листком бумаги перед глазами.
– Эй, Сиберия к вам посетитель! – громко огласила Лина, на что та ответила, не вынимая изо рта кончик карандаша.
– Мусор в урне, возле стола. Подметать не надо…
– Спа-а-сибо! – раскланялась Лина, и шепнула на ухо Пику:
– Ну, удачи!
После чего вышла из комнаты и захлопнула дверь, оставив мышонка наедине с Сиберией.
Не зная, куда деть свои глаза, впившиеся в милую мышку. Она была так занята своей работой и совершенно ничего не замечала, даже его присутствие. Отчего он сильно засмущался и кашлянул. Сиберия медленно сняла туфельки со своих ножек и залезла с ними на диван. Согнув их в коленях, она положила лист бумаги на них и стала что-то поправлять в тексте.
Пик, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от созерцания столь милой и привлекательной девушки, да еще с обнаженными лодыжками, в таком подчеркивающем её фигуру платьице, кое-как нашел в себе силы и чуть слышно проскрипел:
– Про-сти-те!
– Да, да, конечно. Можете мыть полы.
– Простите! Но я здесь не за этими, – уже смелее произнес паренек чуть громче, решив дать о себе знать.
– Кто вы такой? – резко вздрогнула Сиберия, не узнав голос.
Оторвав взгляд от листа бумаги и сев на диван, она увидела перед собой молодого мышонка, у которого по лбу стекал пот.
– Меня зовут Пик. Я за Макетом для печати на тигельной машине, – пробубнил невнятно мышонок, пристыженный своим присутствием здесь – в столь шикарном кабинете публициста.
Таком чистом, прибранном, ухоженном, отчего не оставалось сомнений, что её Хозяйка была очень бережливой и аккуратной мышкой.
– А-а!? Но как вы сюда попали? – быстрым взглядом оценила Гостя девушка. – Уйди, моя помощница принесет его вам позже! – чуть высокомерно ответила Сиберия, гордо поднимаясь на ноги во весь рост, поведя носом от него – простого работника печатного цеха, всего в масле и грязи.
– Нет! – твердо ответил Пик, которого интонация её голоса задела за живое.
– Что?! – переспросила публицистка. – Да кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне!? – повысила голос девушка, щечки которой зарумянились от легкого приступа недовольства.
– Может быть я никто… Всего лишь мелкая сошка, недостойная даже одним воздухом дышать с вами, – ни с того ни с сего выпалил Пик, которого столь дерзкое и высокомерное поведение мышки задело до глубины души.
Он так разгорячился, что совсем не услышал, как дверь позади него тихонечко открылась и в комнату вошла еще одна девушка, светло-русого окраса, с большими очками на глазах и папками с бумагами в руках. Не понимая, что здесь происходит, она замерла на месте.
– Но я здесь не ради себя, а ради моего Наставницы – девушки по имени Тания. Она печатница! И скажу вам её Труд, не идет ни в какое сравнение с вашим! – указал он на диван.
– У нас даже присесть негде, не то, чтобы… И мы не собираемся ждать заката, когда вы соизволите принести Макет! Сами пойдете домой, а ей оставаться здесь до полуночи!? И не говорите, что Макет еще не готов и надо исправить ошибки! Вот держите! Я подчеркнул их все! – с этими словами Пик бросил к ногам Сиберии листы Макетов, что прихватил с собой из цеха.
Сам не понимая, почему так раскипятился, мышонок надрывно вздохнул. И пряча свои дрожащие руку за спиной, продолжил, но уже на приглушенных тонах:
– Простите, но меня ждут! Нам пора работать… – сделал Пик акцент на последних словах и хотел было развернуться, но мышка остановила его жестом руки.
– Постой! Ты сказал – Ошибки!? Но этого не может быть! Ведь я… – опешив от столь резких слов незнакомца, девушка резко сменила тон голоса и у неё дыхание перехватило.
Её взгляд стал более мягким, если не сказать – напуганным. Она молча подняла бумаги, и сама всё увидев, тяжело вздохнула.
– Выйди, пожалуйста на минутку! – не отрывая глаз от текста, печально сказала Сиберия своей помощнице.
Обернувшись, Пик только сейчас осознал, что они были не одни в комнате. Чуть поклонившись Хозяйке, девушка в очках молча удалилась. Как только захлопнулась дверь, паренек тут же отмер и сделал шаг к Сиберия, держа себя за голову.
– Простите, ради всего святого! Я не хотел подорвать ваш авторитет в присутствии других! Просто я очень устал… Первый день на работе, а уже успел столько дров наломать! Да кому я это говорю… То есть, я не хотел сказать, что Вы не знаете, что такое усталость, даже наоборот, Вы… – затараторил юноша, к которому вернулось реальное ощущение Мира, и своего ничтожного положения в нем.
– Простите, простите меня! Я не достоин быть здесь, я ухожу, простите еще раз! – чуть не на полусогнутых попятился к выходу мышонок.
– Ты прав! – перебила его Сиберия. – Я и вправду совершила ошибку… И ни одну! Какой позор! – схватилась за голову девушка, даже не придав словам Пика внимания, про подрыв авторитета.
Чуть не плача, мышка упала на колени, прикрывая личико ладошками.
– Ох, что же теперь со мной будет!? Что скажет на это Начальство!? Оно выгонит меня с работы, ведь я не имею права совершать ошибки! Все-таки я ведущий Публицист! – надрывно тихо засопела бедняжка.
– Успокойтесь, прошу, не плачьте! – тихо проговорил Пик, которого горе столь прелестной мышки, тронуло куда сильнее, чем все сказанные ею свысока слова минуту назад.
– Знаю, у меня всегда хромала орфография… Но раньше никто не осмеливался указать мне на ошибки… – скрипела девушка, сдавленным голоском.
Не зная, как помочь ей успокоиться, Пик присел на колени напротив и тихо с неким трепетом и даже нежностью в голосе, проговорил:
– Просто раньше всем было всё равно!
Сиберия открыла личико, утерла слезу и улыбнулась пареньку совершенно не натяжной, чистой и искренней улыбкой.
– Спасибо! – нежно молвила девушка и взяла мышонка за руку.
От её легкого, будоражащего сердце и душу прикосновения, Пик задрожал словно кленовый листок на ветру. Но в следующее мгновение, встретившись с бархатистым взглядом прекрасных чарующих зеленых очей Сиберии, у паренька дыхание перехватило, и он замер.
Оказавшись не в силах отвести взгляда, мышонок с каждой песчинкой тонул в них без остатка. И ничто уже больше не волновало его сердце, не могло заставить испугаться, убежать или зажаться. Весь Мир за один миг, вдруг померк и на горизонте вспыхнула одна единственная путеводная Звездочка, носящая прекрасное имя – Сиберия. Отныне перед ним существовала только Она – девушка его Мечты, избранница Сердца и Души.
– Это вам спасибо! – прошептал Пик, тихим нежным голосом.
– За что? – также тихо спросила Сиберия.
Не получив ответа, она поняла потаенный смысл его слов. Резко погрустнев, девушка вдруг опустила взор и убрала руку.
– Всё равно – мне конец!
– Нет, нет! – запротестовал Пик, постепенно возвращаясь в реальность, которая для него вдруг окрасилась совершенно иными красками.
– О них никто кроме нас не знает! Я, простой мышонок по имени Пик, клянусь Вам, что уговорю Танию не рассказывать директору! Кроме того, я готов унести эту Тайну в могилу, – разгорячившись, прошептал мышонок, немного переборщив, на что Сиберия чуть улыбнулась.
– Не стоит, – кротко ответила она на его клятву.
– Тогда позвольте, сохранить её?! – чуть смутившись своей пылкости, прошептал паренек, опуская виновато глаза перед Госпожой своего Сердца.
– Спасибо, Пик! – прошептала мышка.
Поправив волосы у лобика, Сиберия быстро пододвинулась к пареньку и чмокнула его в щеку. Пик жутко покраснел, перед глазами всё поплыло, и он глупо заулыбался.
Оставив бедолагу «летать в облаках», публицистка встала и, как ни в чем небывало, принялась поправлять своё платьице, что изрядно помялось.
– Хорошо, вот как мы поступим, – подала она ему руку, спустя минуту. – Если и впредь, обнаружишь какие-нибудь ошибки в моих Макетах, исправляй их без вопросов и колебаний! Хорошо?! – заглянула девушка ему в глаза.
– Ага! – выдавил из себя Пик, поднимаясь на ноги, которые в коленях дрожали.
– Ну вот и отлично. Потом приноси мне Макеты с пометками, чтобы я впредь в таких словах не ошибалась, – принялась она своими чистыми нежными ладошками отряхивать его рабочий фартук.
– Ага, – закивал Пик, никак, не ожидая от неё подобной заботы.
– На, держи! Он готов! – протянула девушка Макет, что писала всё это время, пока он находился возле двери и внутри кабинета.
– Только проверь, пожалуйста! Я целиком и полностью доверяю тебе.
– Хорошо, – отмер Пик.
Проглотив стеснение, он взял бумагу и прижал к сердцу.
– Не смею тебя более задерживать, – одарила она его на прощание своей лучезарной улыбкой.
– Да, мне пора, – попятился назад паренек, не отрывая взгляда от Сиберии, которая продолжила отряхивать своё платьице от пыли.
А когда прекрасная мышка, забывшись, что не одна, чуть наклонилась вперед, Пик жутко покраснел и поспешил выскочить из кабинета. В дверях он встретился с не менее обескураженным взглядом помощницы публициста. Опустив свои глаза, которые так и искрились непомерным счастьем и пылким чувством, мышонок зашагал к выходу из здания быстрым шагом.
Девушка, проводив его крайне обеспокоенным взглядом, вошла в кабинет и увидела Сиберию, стоявшую посреди комнаты. Она казалась такой потерянной, с приложенной правой ладонью к сердцу и плавающем в облаках взглядом, будто сама не могла поверить в случившееся. От удивления раскрыв рот, мышка впила в публицистку вопросительный взгляд. Сиберия, заметив, что её помощница вошла в комнату, быстро обрела прежний надменный вид, и обратилась к ней:
– Все-таки пришла, Малия!? Ты опоздала, у нас еще много работы!
Вслед за этими словами дверь в кабинет захлопнулась и в коридорах вновь воцарилась тишина и покой…
– Унесу в могилу?! Ха, ну я и дурак! Чего только не наговорил с дуру, – шептал себе под нос Пик, уже приближаясь к двери цеха.
Войдя в него, он застал Печатницу за чисткой и смазкой машины.
– Прости Тания, ты права эти публицисты удивительные мыши, – проговорил Пик, еле скрывая своих эмоции, хотя его глаза выдавали в нем неописуемую радость и легкость.
– Ты хотел сказать – странные!? – встретила она его без всякой обиды.
– Прекрасные и неповторимые! – продолжил паренек, подходя к стеллажам и вслепую стал набирать буквы.
– Если бы я не знала, сказала, что ты бегал не за Макетом, а на свидание! – усмехнулась Тания.
– Что!? Я!? Не-е-е! – встрепенулся мышонок и раскрыл лист Макета.
Посмотрев на левый угол рукописного макета, он ничего там не нашел – пояснений к тиражу не было.
В следующее мгновение в дверь постучали. Тания подошла открыть её. А распахнув – обомлела. На пороге стояла никто иная, как сама Сиберия, собственной персоной.
– Пик здесь?!
– Да! – выскочил он, услышав её чарующий манящий голосок.
– Прости, я забыла написать размер кегля и шрифт, – чуть смутила девушка и виновато опустила глазки от пристального взгляда здешней Хозяйки.
Пик тут же поспешил отдать Гостье Макет.
– Вот так лучше, – протянула она лист обратно, быстро вписав в него всю нужную информацию.
Паренек аккуратно, чтобы не испачкать её белоснежные ручки, взял его. Но тут невольно соприкоснулся с её пальчиками.
– И вправду лучше, – прошептал Пик, почувствовав, что девушка не отстранилась от него.
Не сводя глаз друг с друга, даже не смотря в Макет, оба замерли в таком положении на пару песчинок. Сам не свой, Пик стал невольно приближаться к девушке, та также подалась вперед.
– И вправду, лучше! Спасибо вам, – прервала их воркование Тания.
Сиберия тут же взяла себя в руки и помахав ладошкой мышонку, мило махнув хвостиком удалилась из цеха.
– Пока-а-а-а! – на выдохе помахал ей вслед Пик, до последнего, не сводя с неё мечтательного взгляда.
– Эй-Эй! Пик, очнись! Пора работать! – помахала перед его носом руками девушка.
– Да, конечно, – очнулся мышонок, когда дверь перед самым его носом захлопнулась.
Только Тания хотела раскрыть рот, дабы предупредить своего помощника об опасности общения с подобной особой, как на пороге снова появилась Гостья.
– Э-э-э, Пик, – послышался тихий голосок Сиберии.
– Да! – кинулся навстречу паренек.
– Ты сетовал, что у вас в цеху не на чем сидеть. Вот я… Это… – чуть замялась девушка, указывая глазками на настоящий резной деревянный стул с мягкой спинкой, выполненный из лучших сортов красного дерева.
Его держала в руках помощница, которую та прихватила с собой.
– Сиберия, ты чудо! – воскликнул в голос мышонок, принимая Дар девушки, как подобает настоящему рыцарю – чуть склонив перед ней колени. – Спасибо тебе!
От столь необычного зрелища у помощницы публицистки, как и вышедшей узнать в чем дело Тании, челюсть отвалилась. Совершенно не моргая и не дыша, обе встали как вкопанные, где кто стояли, не в силах и слова сказать.
– Да не за что, – чуть смутившись ответила Сиберия, чьи щечки окрасились слегка заметным румянцем. – Ну-у… Я, пожалуй, пойду, удачи тебе, – взяла себя в руки мышка и поспешила исчезнуть в темных коридорах здания.
– Спасибо, – не выпуская стула из рук прошептал Пик, чье лицо раскисло в дурацкой ухмылке.
– Пик, – утянула его обратно в цех, отмершая после времени Тания. – Прошу тебя, будь осторожнее… – с некой тревогой за него прошептала мышка.
– Ты на счет работы!? – поставил стул в уголочке цеха юноша, и не смея присесть на него, принялся созерцать красоты этого поистине рукотворного чуда.
– Нет, я на счет этой дамочки! Подобные ей, никогда не показывались на производстве… И уж тем более… – хотела поделиться с ним своими опасениями Тания, но в следующую песчинку у неё дух перехватило от предложения мышонка.
– Тания, прошу присядь на него!
– Что?! Я?
– Да, теперь он твой, – широким жестом руки указал он на стул. – Даренное, конечно, не хорошо передаривать, но думаю, как моя Наставница, ты заслужила подобное…
– Пик, ты?! – крайне замявшись от столь резкого подарка, Печатница подошла к стулу, не в силах оторвать от него взгляда.
– Ну же садись! Теперь мы сможем по очереди отдыхать на нем. А на счет Сиберии не беспокойся – она не такая, какой её все считают! – крайне мечтательно прошептал паренек.
– Пик, не хочу портить тебе момент, но она… – прошептала сдавленным голосом девушка и присела на стул, который показался ей, простой девушке, подобием трона.
Пропустив мимо ушей её слова Пик оставил Танию наслаждаться почетом и уважением, а сам взял форму и принялся набирать буквы по новому Макету.
Видя, что мышонок, оказался слишком одурманен теплыми чувствами, чтобы здраво взглянуть на всё со стороны, девушка поднялась со стула.
– Ну-у как знаешь… Ты все-таки уже взрослый и не мне тебя уму-разуму учить, – тяжело вздохнула мышка, в сердцах сожалея о том, что послала его нынче на «съедение» публицистке.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.