8 мая – пятница 07.00
Туман был настолько плотным и густым, что казался осязаемым. За ночь он насквозь пропитал армейские бушлаты и десантные комбинезоны четырех мужчин, лежащих в густых кустах, на краю оврага. Но все четверо были тренированными людьми, получившими специальную подготовку в спецподразделении «Альфа» и умели переносить холод, сырость и другие трудности, которыми изобиловала их каждодневная служба. Трое из них прослужили в элитном подразделении госбезопасности по нескольку лет, а их командир, тридцатилетний майор, перешагнул пятилетний рубеж. Лежа на сырой земле, все четверо думали о смене, которая должна была прийти в восемь утра, и о тех, кто явится за закопанными в овраге ящиками тротила. Поисковая группа «Альфы» обнаружила схрон со взрывчаткой три дня назад, и с тех пор, сменяя друг друга, «альфовцы» вели за ним непрерывное наблюдение. Никто не знал, когда устроители тайника будут забирать взрывчатку, но возглавляющий группу майор считал, что это произойдет в ближайшие сутки, в канун Дня Победы. Чеченские боевики не раз устраивали свои чудовищные теракты именно во время всенародно отмечаемых праздников. И закопанные в тайнике сто двадцать килограммов тротила, по мнению командира «альфовцев», могли предназначаться только для изготовления фугаса, который террористы планируют взорвать на месте проведения парада Победы, торжественного митинга или праздничного концерта, чтобы оборвать и искалечить как можно больше человеческих жизней.
Размышления командира группы внезапно прервал едва различимый в тумане шум двигателя приближающегося автомобиля. Раскачиваясь на ухабах, к оврагу подъехал темно-зеленый «УАЗ» с красным крестом на борту. Из подъехавшего фургона выбрались двое мужчин в брезентовых штормовках и, внимательно осматриваясь вокруг, разошлись в разные стороны. Наблюдающий за ними майор разглядел, что под одеждой они прячут висящие на плечах автоматы.
Один из бандитов подал знак водителю, после чего тот тоже присоединился к ним. После короткого обмена фразами, все тот же боевик, очевидно старший, остался возле машины, а водитель и третий боевик, захватив из салона лопату, спустились в овраг. Там они разбросали ветки, которыми был замаскирован тайник, сняли дерн и принялись выкапывать из земли ящики со взрывчаткой. Главарь несколько раз прошелся по краю оврага, наблюдая за их работой, потом достал из кармана изрядно помятую пачку «Беломора», открыл и вынул оттуда набитый анашой косяк. Отвлекшись на прикуривание, он перестал контролировать обстановку и тем самым ускорил развязку.
– К бою! – отрывисто скомандовал наблюдающий за главарем бандитов командир «альфовцев» и, взвившись над кустами, ринулся к боевику.
Майор, словно штыком, ткнул его массивным стволом своего «винтореза»2 в солнечное сплетение. Боевик охнул и, выпучив глаза, упал на колени. Майор коротким ударом в ухо опрокинул бандита на землю и, оседлав его скрюченное судорогой тело, ловко стянул за спиной руки одноразовыми пластиковыми наручниками. В овраге глухо кашлянул «винторез» одного из «альфовцев» – кто-то из выкапывающих взрывчатку боевиков на свою беду попытался оказать сопротивление, но в схватке с профессионалами из «Альфы» у бандитов не было никаких шансов. Все закончилось в считаные секунды, и уже через минуту «альфовцы» вывели из оврага захваченного боевика и выволокли труп его застреленного подельника.
– Грузите всех в машину! – скомандовал своим бойцам майор. – И не забудьте взрывчатку.
Через два часа на ханкалинской военной базе, где размещалось подразделение группы «А», сдав задержанных бандитов и изъятую из тайника взрывчатку, майор направился в штаб, чтобы доложить о результатах операции. Увидев его, ответственный дежурный, седой подполковник, выглянул из окна дежурной части и громко крикнул:
– Ватутин! Тут тебе из Москвы звонил... – он сверился со своими записями. – Полковник Егоров.
– Егоров? – лицо майора просветлело. – И что сказал?
Дежурный улыбнулся:
– Сказал, что еще позвонит. Так что ты не отходи далеко. Вдруг что-то важное.
9 мая – суббота 14.00
Миновав «спартаковский» стадион, тяжелый «Опель-Фронтера» свернул к обнесенной бетонным забором строительной площадке.
– Это, что ли, ваше место? – с усмешкой спросил с заднего сиденья внедорожника молодой коротко стриженный парень в джинсах, модной ветровке и бейсболке с эмблемой баскетбольного клуба «Чикаго булс» на голове.
Сидящий за рулем «Опеля» плотный мужчина с напряженным лицом и его жилистый спутник с наголо бритым черепом, который он прятал под капюшоном спортивной олимпийки, хранили молчание. Сидящий у них за спиной парень снова усмехнулся, продолжая смачно щелкать жвачкой. Но когда «Опель» подъехал к опустевшей на время праздников стройке, он внезапно подался вперед и резко скомандовал:
– Не останавливаться!
Водитель вздрогнул от неожиданности, не успев в нужный момент повернуть руль, и катящий по дороге «Опель» проехал мимо въезда на стройплощадку.
– Ты чего? – рассерженный водитель обернулся к своему пассажиру.
– Ничего. Береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет. Объедь вокруг – глянем, что к чему.
Бритоголовый сосед водителя презрительно скривился, обнажив почерневшие гнилые зубы, но ничего не сказал. Внедорожник поехал вокруг забора.
– Ну? – спросил водитель, когда, обогнув стройку, машина снова приблизилась к единственному въезду.
– Вроде все в порядке, – заметил парень в бейсболке, оглядываясь по сторонам. – Заезжай.
«Опель» въехал на стройку и, свернув к котловану, остановился возле сложенных друг на друга бетонных плит. Парень в бейсболке пружинисто выпрыгнул из салона и, разминая ноги, обошел вокруг машины.
– Ну! Долго будем ждать? Где товар? – сквозь зубы процедил он, обращаясь к выбравшимся из машины водителю и его бритоголовому спутнику.
– Скелет, принеси, – приказал водитель, не спуская с парня пристального взгляда.
Длиннорукий Скелет направился к сложенным штабелем плитам. Присев возле них на корточки, он разрыл руками бетонное крошево и вытянул из-под нижней плиты развинчивающийся свинцовый цилиндр. Ухватив цилиндр за рукоятки, он с ощутимым усилием поднял его, при этом рукава его олимпийки задрались вверх, обнажив татуированные бицепсы, и, перенеся ближе, поставил возле водителя.
– Деньги! – потребовал водитель у парня в бейсболке.
Но тот отрицательно покачал головой.
– Не так быстро, мужики. Сначала скажите, откуда у вас товар?
– Мужики на зоне баланы3 катают, – окрысился Скелет.
– А тебе какая, хер, разница, откуда? – грозно нахмурился водитель. – Мы тебе дали товар на пробу – ты его проверил! Так о чем базар?
– А почем я знаю, что у вас здесь?! – пошел в наступление парень, указав взглядом на стоящий на земле свинцовый цилиндр. – Может, у вас та капсула была единственной, а сейчас вы мне хотите вместо урана реакторную отработку подсунуть.
– Да я тебя на части порву, сука, за такой базар! – вскинулся Скелет. Он по-блатному взмахнул руками, отчего капюшон олимпийки свалился с его головы, открыв шишковатый череп.
– Глохни, – не оборачиваясь, приказал водитель, и Скелет тут же замолчал, продолжая сверлить парня злобным взглядом.
– Значит так, – подводя черту, сказал водитель «Опеля». – Вот товар. Цену ты знаешь. Берешь – бери. Нет – мы предложим его другим покупателям.
– Интересно, кому? – усмехнулся парень.
– Да, хоть чеченам! – отрезал Скелет.
Продолжая улыбаться, парень перекатил во рту комок жвачки и сказал:
– Они вам бошки отрежут и весь ваш товар так заберут. А мы наших поставщиков никогда не кидаем, но должны быть уверены, что берем качественный товар, а не туфту. Если вы действительно серьезные люди, то должны знать, откуда этот уран, – закончил парень, снова кивнув на стоящий на земле свинцовый контейнер.
Мрачный водитель еще сильнее нахмурился. Его задвигавшаяся нижняя челюсть свидетельствовала о напряженной работе мозга.
– Про Красноярск-25 слыхал? – наконец произнес он.
– Слыхал, – утвердительно кивнул головой парень в бейсболке.
– Оттуда и товар.
– Другой разговор, – улыбнулся парень и, резко выдохнув, выплюнул комок жвачки в лицо водителю.
В тот же миг у окружающегося строительную площадку бетонного забора появились шестеро, словно выросших из-под земли, молодых крепких мужчин и ринулись к подъехавшей на «Опеле» троице. Водитель в панике бросился обратно к машине, но был сбит с ног одним из нападавших.
– Заложил, сука! – истерично выкрикнул Скелет и, сунув руку в карман олимпийки, выхватил оттуда ручную гранату. – Всех положу!
Рванув за кольцо, он выдернул из гранаты предохранительную чеку, но бросить ее не успел. Парень в бейсболке обхватил его кулак двумя руками, не позволяя разжать пальцы. Скелет заскрежетал зубами, пытаясь выдернуть захваченную руку. Но парень ударил его коленом в пах и вырвал гранату из ослабевшей руки.
– Так ты мент... – прохрипел запоздало сообразивший Скелет, но закончить мысль не успел.
Двое бойцов группы захвата сбили его с ног и ловко надели на него наручники.
– Найдите кто-нибудь кольцо! – крикнул коллегам парень в бейсболке, продолжающий сжимать в кулаке вырванную у Скелета гранату.
– Да где тут его найдешь! – отозвался командир группы захвата, обшаривая взглядом разбросанный под ногами строительный мусор.
Так и не найдя гранатное кольцо, он поднял с земли кусок стальной проволоки и, вставив его на место чеки, завязал узлом.
– Отдадим взрывотехникам. Пусть что хотят, то и делают, – заметил он, забрав у парня обезвреженную гранату. – А ты молоток! – он одобрительно хлопнул парня по плечу. – Еще бы секунда, и этот урод взорвал бы и себя, и нас.
– Наркоша, чего с него возьмешь, – расслабленно улыбнулся парень. Только сейчас, после пережитого напряжения, он почувствовал, как дрожат руки.
– Наркоша, говоришь, – командир группы захвата повернулся к распростертому на земле Скелету, которого обыскивали его бойцы. – Ну, мы его полечим. Шоковой терапией.
После успешного задержания торговцев радиоактивными материалами командира группы захвата тянуло поговорить, и он снова повернулся к своему коллеге, мастерски сыгравшему роль покупателя.
– Хорошо, что они не сразу на стройку заехали. А то тут кругом забор – незаметно не подобраться. Повезло.
– Повезло, – усмехнулся парень в бейсболке. – Это я осмотреться «решил».
– Ты?! – командир группы захвата восхищенно взглянул на своего коллегу из оперативного отдела. – Молоток! Дай пять!
Молодой оперативник протянул товарищу руку.
– До управления подбросите?
– О чем разговор, – с охотой откликнулся командир группы захвата.
Высадив своего коллегу у дома номер два на Большой Лубянке, бойцы группы захвата повезли задержанных в следственный изолятор ФСБ, а молодой оперативник зашел в подъезд и поднялся в дежурную часть управления по борьбе с терроризмом, где сдал ответственному дежурному полученный на время операции радио-микрофон. Он уже собрался уходить, когда дежурный внезапно крикнул ему в спину:
– Да, Вадим, чуть не забыл. Тебя же Егоров искал. Уже два раза звонил.
Оперативник мгновенно обернулся и с усмешкой спросил:
– А в гости не звал?
– А это ты у него сам спроси, – хохотнул дежурный и, подвинув к себе справочник с домашними и служебными телефонами сотрудников управления, поинтересовался. – Телефон назвать.
– Не надо, я помню, – ответил Вадим и, достав из поясного футляра сотовый телефон, начал набирать номер мобильного телефона Егорова.
11 мая – понедельник 16.00
– Разрешите, товарищ полковник?
Вошедший в кабинет молодой майор в камуфляжном комбинезоне, такой же камуфлированной мягкой кепке и высоких десантных ботинках остановился на пороге, в упор разглядывая Егорова. Их взгляды встретились. И не в силах больше сдерживать улыбку, вошедший офицер резко бросил раскрытую ладонь к виску и радостно воскликнул:
– Майор Ватутин в ваше распоряжение прибыл!
Егоров улыбнулся в ответ, молча поднялся из-за стола и подошел к майору. В следующую секунду, к удивлению сидящего напротив стола Егорова молодого мужчины в джинсах и шведке с короткими рукавами, они стиснули друг друга в крепких объятиях.
– Как служба? – первым нарушил молчание Егоров.
– Идет, Андрей Геннадьевич, – по-прежнему продолжая улыбаться, ответил ему майор. – Я к вам прямо с аэродрома. Даже переодеться не успел.
– Ботинки по дороге чистил? – Егоров указал рукой на черные пахнущие гуталином ботинки майора.
– Точно, – Ватутин утвердительно кивнул. – Прямо в нашем автобусе. Не мог же я к вам в нечищеных ботинках явиться... Значит, снова будем работать вместе?
– Будем, – Егоров подвел офицера к своему столу и представил сидящего напротив молодого парня. – Капитан Чигорин из нашего управления. – Затем указал взглядом на майора, представляя его Чигорину. – Майор Ватутин, спецподразделение «А», командир десантно-штурмовой группы.
Чигорин пружинисто поднялся со стула, протянув Ватутину руку:
– Вадим.
– Александр, – в ответ назвал свое имя майор «Альфы».
Они пожали друг другу руки. Чигорин оказался ниже Ватутина на полголовы, но рукопожатие у него было таким же крепким, как у майора спецназа. Когда он сжал Ватутину руку, на открытых по локоть руках проступили рельефные мышцы. Ватутин скользнул по своему новому знакомому оценивающим взглядом, но ничего не сказал.
– Познакомились? – усмехнулся Егоров. – Тогда давайте к столу.
– Для начала введу вас в курс дела. В целях противодействия международному терроризму, президентом страны перед нашей Службой поставлена задача: предотвратить похищение ядерных боеприпасов и технологии производства ядерного оружия. Наша оперативная группа создана для выявления и пресечения разведустремлений «Аль-Кайды», равно как и других террористических организаций, стремящихся к обладанию ядерным оружием.
Чигорин скептически усмехнулся:
– Бен-Ладен каждый год грозит миру ядерной бомбой. Только если бы она у него была, он бы уже давно взорвал ее.
Егоров резко вскинул на капитана строгий взгляд:
– У тебя неверная информация! Я просмотрел в нашем архиве все публичные заявления Бен-Ладена за последние десять лет. Так вот, его последнее заявление с угрозой применения ядерного оружия относится к 2001 году. С тех пор он ни разу не упомянул о ядерной бомбе! И знаешь почему?!
Не ожидавший такой бурной реакции начальника Вадим Чигорин пристыженно молчал. Но Егоров сам ответил на собственный вопрос:
– Потому что с этого года в структуре «Аль-Кайды» существует диверсионно-разведывательное подразделение, охотящееся за ядерными боеприпасами и технологией их производства!
Под пристальным взглядом начальника оперативной группы Вадим буквально вжался в стул. Глядя на него, Егоров решил, что теперь Чигорин серьезно отнесется к стоящей перед группой задаче, и продолжал прежним спокойным голосом:
– Подчиняется подразделение шейху Абу Умару. На сегодняшний день это, пожалуй, один из самых одиозных лидеров «Аль-Кайды».
При упоминании имени Абу Умара Вадим Чигорин понимающе кивнул. А для Ватутина Егоров пояснил:
– Абу Умар в прошлом один из самых жестоких и кровавых полевых командиров афганского сопротивления. Его бандиты творили бесчинства в окрестностях Кандагара, порой поголовно вырезая целые кишлаки по малейшему подозрению в их связи с нашими войсками. Захваченных в плен наших солдат Абу Умар никогда не обменивал на своих боевиков, а безжалостно убивал, устраивая жуткие по своей жестокости казни. В 87-м, когда я командовал разведвзводом «Каскад», мы захватили полевой лагерь одной из банд Абу Умара. По данным нашей разведки, в лагере находились четверо наших солдат, захваченных боевиками несколько дней назад. Лагерь мы взяли, а вот спасти наших парней не успели. Бандиты еще накануне расправились с ними. С двоих заживо содрали кожу, а затем отрубили головы. Двух других мальчишек, раздев догола, посадили на колья в самом центре лагеря. Когда мы потом снимали с кольев их тела, бойцов выворачивало наизнанку. Ликвидация Абу Умара стала впоследствии приоритетной задачей «Каскада», но он, каким-то образом узнав об этом, перебрался в соседний Пакистан и вернулся назад уже только после вывода из Афганистана наших войск. В Афганистане Абу Умар вошел в духовный совет Талибана, а затем фактически возглавил движение, став главой шариатского суда. Именно Абу Умар предоставил военные лагеря талибов для подготовки боевиков «Аль-Кайды», что позволило ему войти в руководство организации Бен-Ладена. Через него талибы и боевики «Аль-Кайды» поддерживали связь с таджикскими и узбекскими бандами «непримиримых» и чеченскими боевиками. В военных лагерях Абу Умара прошли подготовку большинство чеченских полевых командиров, а направляемые им в Чечню арабские и афганские наемники регулярно пополняют отряды боевиков. После разгрома талибов в Афганистане и оккупации страны американскими войсками, Абу Умар вновь бежал из Афганистана. Скорее всего, он обосновался в одной из неподконтрольных правительству Пакистана северных провинций страны, откуда и направляет деятельность охотящегося за ядерным оружием отряда «Аль-Кайды».
– Серьезный противник, – вынес заключение Ватутин.
– Серьезный, – согласно кивнул Егоров. – Но наш главный противник не менее серьезен и гораздо опасней... Командир диверсионного отряда «Аль-Кайды», кличка «Шах». Внешность, возраст, национальность и подлинное имя неизвестны. Бывший сотрудник спецслужбы одной из мусульманских стран. Знает несколько иностранных языков. В совершенстве владеет холодным и огнестрельным оружием, а также приемами защиты и нападения.
При последних словах Егорова майор Ватутин презрительно скривился:
– Так уж и в совершенстве?
Вадим, только что испытавший на себе строгость начальника, поспешно пнул его под столом ногой и с опаской взглянул на Егорова. Но Егоров лишь озабоченно покачал головой и с болью в голосе произнес:
– Александр, и в Афганистане, и в Чечне я встречал немало бойцов, прекрасных бойцов, которые погибли, потому что недооценили противника. Не повторяй их ошибок.
– Андрей Геннадьевич, вы со мной прямо как с мальчишкой, – обиженно вскинулся Ватутин. – Что я, не понимаю? Сам тому же своих парней учу. Просто у вас Шах – просто какой-то герой, а он – обыкновенный террорист.
– Верно, – кивнул головой Егоров. – Шах террорист. Только определение «обыкновенный» вряд ли к нему подходит.
– Он, что же, может появиться в России? – удивился Чигорин.
– Не исключено, – заметил Егоров. – Скорее всего, именно диверсанты Шаха похитили и убили в Египте семью академика Корчагина. Неизвестно, какую информацию получили они от Корчагина, но то, что они воспользуются ею, не вызывает сомнений. Поэтому прежде всего необходимо выяснить, какими важными для террористов сведениями располагал Корчагин. Во-вторых, установить, как террористы вышли на него. Ведь у них были полные сведения о нем, вплоть до того, куда поедет семья академика и в каком отеле остановится. И нам предстоит узнать, от кого террористы получили эти сведения. Нужно будет определить круг лиц, которые знали об отъезде семьи Корчагина за границу. Вот таков план на ближайшее время, – закончил Егоров и обвел внимательным взглядом своих коллег.
– Да, – задумчиво протянул Вадим Чигорин, массируя пальцами лоб. – Я уже и забыл, как это работать с Вами, Андрей Геннадьевич.
– Вспомнишь, – усмехнулся Егоров и, придвинув к себе пронумерованный служебный блокнот и вооружившись авторучкой, предложил: – Распределим задачи...
11 мая – понедельник 18.25
После совещания из кабинета Егорова, Ватутин и Чигорин вышли вместе.
– Может, по пиву?
– Неплохо бы. Только куда я в таком виде? – остановившись, Ватутин провел рукой по своему камуфляжному комбезу.
– Верно, – усмехнулся Чигорин и тут же предложил. – Тогда приглашаю ко мне. Не пива, так хотя бы кофе выпьем за знакомство.
– Пойдем.
Они прошли до самого конца коридора. Кабинет Чигорина располагался почти напротив мужского туалета.
– Зато за водой близко ходить, – усмехнулся Вадим, подходя к двери своего кабинета. Он толкнул входную дверь, но она оказалась заперта. Это, однако, Вадима нисколько не смутило. Он вынул из кармана джинсов собственный ключ и, вставив его в замочную скважину, пояснил: – Напарник уже смотался. Он вообще дольше положенного задерживаться не любит. Но это и к лучшему. Никто не помешает, – добавил он, открывая дверь. – Заходи. Чувствуй себя как дома, – посторонившись, он пропустил Ватутина вперед. – А я пока чайник поставлю.
Кабинет выглядел вполне стандартно. Два письменных стола, поставленных лоб в лоб друг к другу. В дальних углах, возле окна, одинаковые стальные сейфы. У одной из стен платяной шкаф, напротив – два свободных стула. На одном из столов стоял компьютер.
– Твой? – спросил Ватутин, указав взглядом на компьютер.
– Напарника, – ответил ему Вадим, остановившийся возле платяного шкафа. – Моя вот эта техника, – обернувшись, он с усмешкой махнул рукой на наклеенный на стену красочный календарь с изображением байкерского мотоцикла, на руль которого облокотилась длинноногая красавица в обрезанных джинсовых шортах и узкой короткой маечке, из которой буквально рвались наружу пышные груди.
Взглянув на мотоцикл и постерную красотку, Ватутин откровенно рассмеялся. Вадим тем временем достал с полки платяного шкафа электрический чайник и, обернувшись к своему новому товарищу, скомандовал:
– Кофе, сахар и чашки в столе, в нижнем ящике. Давай, организуй все. А я за водой сгоняю.
Отдав распоряжение, он вышел за дверь. Александр подошел к столу, но тут его внимание привлекли разложенные на столе, под оргстеклом, любительские фотографии. Их было три. На одной из них группа из шести человек в полевой камуфляжной форме была запечатлена на фоне десантно-транспортного вертолета. Снимок получился не резким, тем не менее Ватутин узнал стоящего в центре полковника Егорова и своего нового коллегу Вадима Чигорина, расположившегося с краю. На втором снимке был запечатлен горный пейзаж с узкими долинами, снятый с вертолета, – в кадр попал внешний пилон с подвесным топливным баком. Ватутин лишь мельком взглянул на него. За свою службу он повидал множество покрытых «зеленкой», снегом и затянутых туманом гор, долин и ущелий Северного Кавказа, мирных, а чаще перечеркнутых трассерами автоматных и пулеметных очередей и дымными следами гранатометных выстрелов. Куда больше его заинтересовал третий снимок, где Чигорин в полевой форме в компании отделения автоматчиков, спустившихся с БТРа, был сфотографирован, на этот раз уже в центре, на фоне полуразрушенного городского квартала.
За изучением этого снимка его и застал вернувшийся Вадим.
– Так у тебя еще ничего не готово? – обиженно спросил он, поставив чайник на электрическую подставку и воткнув шнур в розетку.
– Давно из Грозного? – спросил у него Ватутин, ткнув пальцем в последний снимок.
Вадим бросил взгляд на фотографию:
– Четыре года назад. Я тогда еще старлеем был. Моя первая командировка в Грозный и вообще на Кавказ. – Он горько усмехнулся и добавил: – Если бы не Егоров, я там бы и остался, на куче мусора. Андрей Геннадьевич мне тогда жизнь спас. И всем этим ребятам, – Вадим постучал пальцем по фотографии, – тоже.
– Как это? – Ватутин вскинул на него вопросительный взгляд.
– Он тебе не рассказывал?! – в свою очередь удивился Вадим. – Я понял: вы с ним давние друзья.
– Нет, – отрицательно покачал головой Ватутин.
– Тогда слушай. Занятная история. – Воодушевившись, Вадим принялся рассказывать. – Поступила к нам оперативная информация о том, что группа чеченских боевиков готовит теракт в Москве. А взрывчатка для теракта якобы спрятана где-то в Заводском районе Грозного. В общем, опуская детали, скажу, что мы все-таки выследили бандитов, которые пришли за взрывчаткой. Решили брать их, когда они выйдут к тайнику. Ночь, третий час. Егоров в комендатуре Заводского района по рации руководит операцией. Я с отделением спецназа слежу за бандитами. Те и привели нас на бывший завод резинотехнических изделий. От завода, правда, одни разрушенные корпуса остались. Бандиты по заводской территории порыскали и рванули к одному из цехов. Я по рации доложил Егорову об их перемещении и за ними. А цех интересный оказался: окон нет, входные ворота каким-то строительным мусором и железными конструкциями завалены. Боевики у ворот покрутились и по пожарной лестнице на крышу взобрались, чтобы оттуда внутрь пробраться. Я про себя думаю: там мы их и возьмем. Спецназовцы, что со мной были, тоже подобрались, готовятся к штурму. И в этот момент выходит на связь Егоров и приказывает нам всем немедленно покинуть территорию завода, организовав наблюдение по периметру. Я чуть не обалдел: вот же они, боевики, и тайник со взрывчаткой где-то в цехе. А Егоров одно – покинуть территорию завода – и точка. Пришлось подчиниться. Выбрались мы, рассредоточились вокруг, наблюдаем. Час проходит, другой, рассвело – бандитов нет. В десять утра на пожарной машине, в сопровождении двух БТРов, приезжает Егоров, а с ним четверо эмчээсников в костюмах радиационной защиты. Ощупали нас всех своими дозиметрами и к цеху. А когда с крыши, через проделанную «чехами» брешь, в цех заглянули, все ясно стало. Оказывается, в этом цехе еще с советских времен располагалась установка полимеризации каучука. А в ней радиоактивные стержни, тонкие, как карандаши, но невероятной мощности излучения. Их-то бандиты и собирались установить в Москве в местах скоплений людей, но только и успели вскрыть установку да пару стержней оттуда вытащить, как окочурились. И с нами бы то же самое случилось, если бы мы следом за ними в этот цех полезли. А мы бы точно полезли, если бы Егоров нам не запретил. Я давай допытывался: откуда он про ту установку узнал. А Андрей Геннадьевич только усмехнулся. Цех, говорит, мне тот по твоему описанию не понравился: без окон, без дверей. Решил выяснить, что там до войны было. Так и узнал. Вроде все просто, но парни из спецназа, которые в ту ночь со мной были, на Егорова потом смотрели, как на бога. – Вадим обернулся на шум закипевшего чайника. – Ладно, давай кофе пить.
Он сам достал из нижнего ящика жестяную банку растворимого кофе, стеклянную банку с сахаром и две керамические чашки. Сделав очередной глоток, Чигорин спросил:
– Кстати, а как ты узнал, что снимок из Грозного? Он же не подписан.
– Мне эта панорама, – Ватутин еще раз взглянул на фотографию, – по ночам целый месяц снилась.
– Расскажи, – попросил Вадим.
Несколько секунд Ватутин сосредоточенно размышлял, потом кивнул головой:
– Ладно, дело прошлое. Можно и рассказать. Вскоре после того, как чеченское правительство вернулось из Гудермеса в освобожденный Грозный, в Заводском районе объявился бандитский снайпер и принялся обстреливать блокпост и районную комендатуру. Как раз отсюда и стрелял, – Ватутин еще раз бросил взгляд на фотографию.
– Так это ведь далеко! – удивился Чигорин. – От этих развалин до блокпоста метров пятьсот, а комендатура еще дальше!
– Шестьсот пятьдесят, – поправил его Ватутин. – Мастером оказался. Когда мою группу перебросили в Грозный из Ханкалы, эта сволочь уже успела трех наших солдат-вэвэшников застрелить, одного офицера комендатуры и двух чеченских милиционеров. Район заводских руин огромный, сам знаешь. Его целым батальоном неделю надо зачищать. А у меня в группе всего шесть человек. Тут тактика может быть только одна: в засаду и ждать. Тем более что было понятно: снайпер приходит на позицию ночью, в темноте, днем делает несколько выстрелов и тут же уходит. Мы определили здания, откуда он мог вести огонь, с наступлением темноты скрытно расположились вокруг, стали ждать. Но снайпер в ту ночь так и не появился. Мы пролежали в камнях до рассвета. Утром я увел бойцов на блокпост, а вечером мы снова выдвинулись на позиции. Трое суток мы выслеживали чеченского снайпера. По ночам выбирались в развалинах заводских цехов, а днем, по очереди сменяя друг друга, наблюдали за окрестностями с блокпоста. И вот на четвертый день...
Мысленно майор Ватутин вновь перенесся на три года назад в освобожденный Грозный, мирную жизнь которого то и дело нарушали жестокие и кровавые вылазки чеченских боевиков...
Рассвет наступил час назад. Но Ватутин все не давал команды своим бойцам возвращаться на блокпост, хотя сведенные ночным холодом мышцы вконец задубели. Ватутин не меньше своих бойцов мечтал о кружке горячего чая и шерстяном солдатском одеяле, в которое, придя на блокпост, можно будет завернуться и, согревшись под ним, поспать несколько часов до следующей бессонной ночи. Но какое-то необъяснимое чувство удерживало его на месте, за кучей кирпичных обломков, заставляя вновь и вновь вглядываться в пустые глазницы выбитых окон заводских цехов и административных зданий. Вокруг ничего не изменилось. Все было точно так же, как накануне, как и трое суток назад, когда десантно-штурмовая группа «Альфы», под его командованием прибыла на блокпост в Заводском районе Грозного. Ватутин взглянул на часы. Совсем скоро по дороге, на которой установлен блокпост, начнется интенсивное движение, и возвращающихся обратно «альфовцев» могут заметить военнослужащие с проезжающих машин и сами чеченцы. Засада будет расшифрована. А если эта информация дойдет до чеченского снайпера, он тут же сменит район и уже завтра может появиться где-нибудь в другом месте. Нет, надо уходить.
Ватутин приблизил пальцем ко рту микрофон своего радионаушника и тихо, но отчетливо прошептал:
– Парни, уходим.
Справа и слева от него, словно из-под земли, выросли шесть теней в маскировочных комбинезонах и быстро выстроились в колонну по одному, на расстоянии десяти метров друг от друга.
– Командир, мы готовы, – тут же раздался в наушнике голос заместителя.
Ватутин последний раз пробежал взглядом по фасадам полуразрушенных зданий и, поднявшись с земли, присоединился к колонне.
Через несколько минут группа из семи продрогших за ночь «альфовцев» добралась до блокпоста. В помещении бодрствующей смены, на столе, бойцов уже ждал неоднократно подогретый на электроплитке чайник.
– Что сегодня так долго? – обратился к Ватутину начальник блокпоста, дюжий налысо бритый капитан внутренних войск.
– Не знаю, – честно признался Ватутин. – Предчувствие какое-то нехорошее.
Капитан лишь пожал плечами и, ничего не ответив, вышел наружу. Ватутин приказал двум своим бойцам вести наблюдение, остальных после чая отправил спать, а сам с кружкой в руках подошел к смотровому окну. Снаружи, у перегораживающей проезжую часть дороги стальной трубы, раскрашенной красной и белой краской, прогуливался караульный дежурной смены в бронежилете и с автоматом на плече. Двое его напарников, расположившихся возле выставленного в стрелковую амбразуру станкового пулемета, о чем-то разговаривали между собой. Они не только не вели наблюдение, но даже не смотрели по сторонам. Ватутин поморщился. Не удивительно, что при таком несении службы чеченский снайпер застрелил на блокпосту уже трех человек и еще троих у здания комендатуры. Ватутин уже собирался выйти к пулеметчикам и, не дожидаясь начальника блокпоста, самостоятельно вбить в головы обоим раздолбаям, как следует вести наблюдение. Но в этот момент расхаживающий возле опущенного шлагбаума караульный внезапно споткнулся на ходу и, уронив свой автомат, опрокинулся на спину. Оба пулеметчика обернулись на звук загрохотавшего по асфальту автомата и теперь недоуменно таращились на своего лежащего ничком товарища. В отличие от них, Ватутин своим опережающим сознанием мгновенно разглядел вспоротый бронежилет на правой стороне груди караульного, куда угодила выпущенная снайпером пуля, и, бросив на пол недопитую кружку, рванулся к своему поставленному к стене автомату, одновременно выкрикивая на ходу:
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.