Сквозь грохот автоматных выстрелов Сажин услышал завывание автомобильной сирены и, обернувшись, увидел затормозившую на проезжей части «Скорую». За рулем сидел Андрей Ковалев и подавал боевикам энергичные знаки. Сажин выпустил в застывшие на ступенях лестницы тела оставшиеся в магазине патроны и подал сигнал к отходу. Оба стрелка мгновенно прекратили огонь и запрыгнули в открывшуюся дверь автофургона. Сажин заскочил следом за ними, и автомобиль «Скорой помощи» сорвался с места. Возле поставленных на капитальный ремонт домов Ковалев притормозил, чтобы забрать спрыгнувшего со строительных лесов снайпера. Доехав до конца переулка, машина уперлась в тупик. Но Сажин и Ковалев учли это обстоятельство при разработке плана отхода. Покинув автомобиль, они бросились к одному из домов в глубине переулка. Подъезд, в котором они скрылись, имел выход и во внутренний двор, миновав который можно было попасть на соседнюю с переулком улицу. Здесь боевики пересели во вторую машину, на которой беспрепятственно скрылись с места преступления.
28 августа, понедельник, 11.05
– Товарищ полковник! – Голос у оперативного дежурного был возбужденный и очень взволнованный. – Только что нам сообщили из центрального РОВД. У них групповое убийство, среди погибших ваш сотрудник.
«Муромцев?! Ветров?! – испуганно подумал Чернышов. – Не может быть!»
– То есть нет! Извините. Погибший не из вашей группы, – поправился оперативный дежурный. – Это прапорщик из бригады наружного наблюдения, которая работала по вашему заданию.
У полковника Чернышова отлегло от сердца. Однако погибший оказался коллегой Чернышова, к тому же выполнявшим его задание. Розыск убийц своих коллег полковник Чернышов всегда считал делом чести. Поэтому он немедленно потребовал назвать все известные обстоятельства совершенного убийства.
– Это произошло на… – дежурный назвал адрес офиса фирмы «Ингур», – но пока еще ничего не известно. На месте убийства работает следственная бригада районного отделения. От них и поступило сообщение, что один из погибших наш сотрудник.
– Ясно, я сейчас же еду туда, – объявил Чернышов. – Если меня кто-то будет разыскивать, сообщите, что я выехал на место убийства.
Закончив разговор с оперативником, Чернышов немедленно позвонил в кабинет к своим сотрудникам. Трубку снял Олег Муромцев.
– Ветров на месте? – первым делом спросил Чернышов.
– Нет, Павел Андреевич, он в городе, пробивает агентурные подходы к Шартузову, – ответил Муромцев.
– Тогда поедем без него. Собирайся, мы выезжаем на происшествие. Возле офиса Горадзе убит сотрудник бригады наружного наблюдения. Подробностей я не знаю, – предвосхищая вопросы Муромцева, сообщил Чернышов. – Там сейчас работает следственная бригада из РОВД.
Начальником оперативно-следственной бригады оказался поджарый милицейский майор с усталым взглядом. Выслушав Чернышова, майор молча протянул ему служебное удостоверение убитого прапорщика. Чернышов раскрыл удостоверение, с вклеенной внутри фотографии на него смотрело лицо молодого человека в форме. «Прапорщик Феоктистов, – прочитал Чернышов, – Управление по борьбе с терроризмом, седьмой отдел». Человек, удостоверение которого разглядывал Чернышов, по-прежнему лежал на асфальте в той позе, в которой его настигла смерть.
– Мы решили не трогать тело до вашего приезда, – сообщил Чернышову милицейский майор. – Как увидели, что он в бронежилете, сразу сообразили, что парень из спецслужбы. Ну а когда нашли его удостоверение, позвонили вам.
– Как он погиб? – спросил у милиционера Чернышов, пряча удостоверение погибшего прапорщика в карман.
– Он перебегал дорогу, видимо, хотел помешать убийцам. А в этот момент кто-то выстрелил ему в спину вон с тех строительных лесов, – милиционер поднял руку и показал Чернышову место, откуда стрелял снайпер. – Там на уровне второго этажа есть очень удобная площадка, на которой наши эксперты обнаружили две гильзы от винтовочных патронов.
– Убийца стрелял дважды? – уточнил Чернышов.
– Дважды, – кивнул головой начальник следственной бригады. – Два выстрела – два трупа. Снайпер. Второй убитый – охранник из офиса, – милиционер указал рукой на тело, застывшее на верхних ступеньках мраморной лестницы.
– Вы установили личности погибших? – задал новый вопрос Чернышов.
– Да. Кроме вашего сотрудника и охранника офиса погибли директор фирмы «Ингур» Вахтанг Горадзе и пятеро его телохранителей. Вот список. – Майор достал из своей папки листок и протянул Чернышову.
– Спасибо. Это дело относится к нашей компетенции, поэтому я попрошу вас передать также и остальные материалы предварительного осмотра.
– Ну, это ясно, – вновь кивнул начальник следственной бригады. – Да и если откровенно, полковник, нам такое дело не потянуть. Судя по отделке офиса, машинам и пятерке телохранителей, директор этой фирмы был крутой мужик. Значит, и замочили его тоже люди крутые. А тягаться с такими нам не с руки, разные весовые категории, – вздохнул майор. – Может, ваша контора им зубы обломает.
– Таким надо не обламывать зубы, а сразу выбивать, причем вместе с челюстями, – медленно произнес Чернышов, глядя на лежащее на асфальте тело убитого прапорщика.
Переговорив с начальником следственной бригады РОВД, полковник Чернышов вместе с капитаном Муромцевым подключился к осмотру места преступления. Вечером того же дня оперативная группа Чернышова уже в полном составе собралась в его кабинете. Лица у всех оперативников были мрачные. Даже вернувшийся из города капитан Ветров, которому Олег Муромцев уже сообщил о гибели прапорщика, сидел, низко опустив голову, и угрюмо молчал. Полковник Чернышов достал из своего сейфа папку с материалами оперативного дела, заведенного по фактам противозаконной деятельности Вахтанга Горадзе и принадлежащей ему фирмы. Он громко хлопнул папкой о стол и с упреком посмотрел на своих сотрудников.
– Сколько времени мы потратили на Горадзе?! – спросил он, обращаясь к Олегу Муромцеву. – Теперь, как я понимаю, дело можно закрывать и сдавать в архив?! А в сопроводительном заключении так и записать: «В связи со смертью подозреваемого дело прекращено».
– Зачем вы так, Павел Андреевич? – подал голос Артем Ветров. – Ведь никто не предполагал, что Горадзе убьют.
– А надо было предполагать! – Чернышов хлопнул ладонью по папке с оперативным делом и встал из-за стола. – Надо было предполагать, – повторил он уже более спокойно. – Ведь Вахтанг Горадзе не зря усилил меры безопасности, значит, он предполагал возможность покушения. А мы не сделали из этого никаких выводов и не проинформировали службу наружного наблюдения. В результате наш сотрудник оказался один против нескольких вооруженных убийц. Поэтому в том, что он погиб, есть и наша вина. И если уж мы не смогли защитить нашего парня, то должны хотя бы разыскать его убийц.
Выговорившись, Павел Чернышов немного успокоился и вернулся за свой стол.
– Задание ясно? – обратился он к присутствующим.
Те промолчали.
– Ну раз ясно, тогда будем работать, – объявил Чернышов. – Олег, доложи свои соображения по делу, – обратился он к Олегу Муромцеву.
Олег встал и, откашлявшись, чтобы снять нервное напряжение, начал доклад:
– По опросам свидетелей и сравнительному анализу обнаруженных на месте происшествия гильз, убийц было четверо. Трое из них, те, кто оказались в непосредственной близости от Горадзе и его телохранителей, были вооружены автоматами Калашникова. Один, калибра 5,45, два других – 7,62. Четвертый убийца, прятавшийся на строительных лесах дома напротив, использовал специальную снайперскую винтовку калибра 9 миллиметров, предположительно «ВСС «или «ВСК-94». Так как один из убийц использовал в качестве укрытия мусорный бак, можно говорить о том, что Горадзе вместе со своими телохранителями попал в хорошо подготовленную засаду. Я считаю, что о приближении машины Горадзе убийцам сообщил их водитель, который на машине «Скорой помощи» въехал в переулок практически следом за автомобильным кортежем Горадзе. Милиционеры, дежурившие на въезде в переулок, по инструкции должны были останавливать и проверять все въезжающие в переулок машины. Но остановить идущий с сиреной медицинский автомобиль они не решились, таким образом, машина беспрепятственно въехала в переулок.
– С этим ясно, – перебил Олега Артем Ветров, – вот только я не понял, если стрелки уже находились в переулке, а их водитель подъехал позже, то как он смог сообщить им о приближении машины Горадзе?
– Я думаю, по рации, – обернувшись к Артему, ответил Олег Муромцев. – Водитель мог поставить автомобиль «Скорой помощи» недалеко от въезда в переулок и дожидаться приезда Горадзе. Когда его «БМВ» въехал в переулок, водитель, выполняющий роль наблюдателя, сообщил по рации боевикам о приближении объекта. После этого он включил сирену, беспрепятственно миновал милицейский пост и возле особняка Горадзе забрал выполнивших свою работу стрелков.
– Откуда у убийц автомобиль «Скорой помощи»? – спросил у Муромцева Чернышов.
– Я пока не успел это выяснить, – честно признался Олег. – Но при мне ребята из следственной бригады справлялись в дежурной части ГИБДД, там угоны «Скорых» не числятся.
– Олег, автомобиль «Скорой помощи» – это единственная улика, которую нам оставили преступники, – напомнил Муромцеву Чернышов. – Поэтому из этой машины надо выжать все, что возможно. А ты, Артем, – Чернышов обратился к Ветрову, – займись мусорщиками. Я не верю, что один из убийц забрался в мусорный бак, пока тот стоял возле офиса Горадзе. Вся территория вокруг офиса контролируется с помощью видеокамер, проскользнуть под носом у охраны практически невозможно. Значит, стрелок уже должен был находиться в баке, когда тот привезли на место.
– Сделаю, Павел Андреевич, – пообещал Ветров. – Я вытрясу этих мусорщиков по полной программе.
– Все, ребята, время ожидания прошло, – сказал Чернышов. – Преступники показали зубы, поэтому нам уже нельзя расслабляться, как в деле Горадзе. О проделанной работе докладывайте ежедневно, а до завтрашнего дня подумайте над версией о возможных заказчиках этого преступления.
Отпустив своих сотрудников, Чернышов вновь встал из-за стола. «Чтобы выйти на организаторов убийства Горадзе, нужно понять мотив самого преступления, – подумал он. – Что это – месть обманутых партнеров, способ устранения конкурента или причины убийства совсем иные? Кому может быть выгодно убийство Вахтанга Горадзе – одного из крупнейших торговцев оружием и первого помощника главы грузинской общины в Москве? А может быть, причиной всему борьба за влияние в руководстве самой грузинской общины? – Павел Чернышов вернулся к столу и достал из ящика чистый лист бумаги. – Так, надо выписать все версии и спокойно подумать над каждой из них».
28 августа, понедельник, 12.20
На этот день он отменил все назначенные ранее встречи. В понедельник Тумский даже не поехал в Москву, а остался в своем загородном доме, с нетерпением ожидая известий от Ковалева. Накануне Андрей сообщил, что акция по устранению Горадзе будет проведена в понедельник утром. После этого известия Геннадий Семенович потерял покой и сон. Никогда ранее ему не приходилось отдавать приказы об убийстве людей. Ощущая себя в роли организатора заказного убийства, Тумский ужасно нервничал. Это было волнение игрока, сделавшего крупную ставку и с замиранием сердца ожидающего, выпадет она или нет. И когда секретарь сообщил Тумскому о прибытии Ковалева, тот не смог усидеть на месте и сам бросился к дверям, чтобы лично встретить руководителя своей силовой группы.
Ковалев вошел в особняк с бесстрастным выражением лица. Он выбрал в холле одно из кресел, опустился в него и неторопливо закурил. Нарочитая медлительность Ковалева вывела из себя Тумского. Не в силах больше сдерживать себя, он воскликнул:
– Что же вы молчите, Андрей?! Как это прошло?! Рассказывайте!
«Вот мы уже и на «вы», – с удовлетворением отметил Ковалев про себя. – Еще пара таких операций, и мы будем на равных». Он изобразил на лице недоумение и спокойно сказал:
– Операция прошла строго по плану. Но вы напрасно беспокоились, Геннадий Семенович. У моих людей очень высокая квалификация, свою работу они выполняют без ошибок.
– Значит, он мертв? – все же уточнил Тумский.
– Разумеется, – кивнул Ковалев. – Да вы и сами сможете в этом убедиться, когда посмотрите по телевизору выпуск криминальной хроники.
Геннадий Семенович неожиданно для себя сразу успокоился. Сделанная ставка сыграла. Нервное возбуждение у игрока сменилось радостью обладания выпавшим выигрышем.
– Выходит, я не зря надеялся на твою команду, Андрюша, – улыбнулся Тумский и, подойдя к Ковалеву, похлопал того по плечу.
Тумский не заметил, как под тканью модного пиджака напряглись мышцы Ковалева. В этот момент Ковалев понял, что, несмотря на все свои усилия, он никогда не сможет стать равноправным партнером Тумского. «Ну конечно, Геннадий Семенович, вы большой босс, я ваш слуга. И не важно, какую работу я выполняю: глажу ваши подштанники или убиваю мешающих вам людей, – подумал Андрей. – Но это только сейчас, а со временем все может и измениться».
– Геннадий Семенович, мои люди выполнили задание и ждут оплаты, – напомнил Тумскому Ковалев.
– Да-да, конечно. Всякий труд должен оплачиваться, не так ли, Андрюша? – обратился к Ковалеву Тумский и вновь улыбнулся. – Кстати, сколько человек участвовало в сегодняшней операции?
Получив от Ковалева ответ, Тумский прошел в кабинет, где располагался его сейф. При этом он не пригласил Ковалева за собой, а оставил в холле. В кабинете Геннадий Семенович открыл сейф и достал оттуда пять одинаковых пачек стодолларовых купюр. Он уже собирался уходить, но в этот момент на столе зазвонил его личный мобильный телефон. То, что звонок шел не через секретаря, а напрямую, говорило о принадлежности звонившего к узкому кругу особо доверенных лиц, которым был известен личный номер телефона Геннадия Семеновича. Тумский поспешно взял трубку. На связи оказался нанятый Тумским адвокат, который по его поручению в Екатеринбурге вел скупку акций Свердловского электромеханического завода. Адвокат сообщил о своем прибытии в Москву и попросил о встрече.
– Конечно, мой дорогой! – воскликнул Тумский. – Где и когда вам удобно?
После известия о ликвидации конкурента Тумский пребывал в отличном настроении, поэтому позволил себе нетрадиционное обращение к своему адвокату.
– Я остановился в Даниловском гостиничном комплексе, – сообщил адвокат. – Если вы, Геннадий Семенович, не возражаете, мы могли бы встретиться в местном ресторане. Днем там немноголюдно, и мы смогли бы спокойно поговорить. Как насчет четырнадцати часов, вас устраивает это время?
– Вполне, – ответил Тумский, при этом ему даже не пришло на ум, что адвокат выбрал довольно странное место для деловой беседы.
Переговорив по телефону с адвокатом, Геннадий Семенович вернулся в холл и подошел к ожидающему его Ковалеву.
– Вот, Андрюшенька, – Тумский расстегнул «молнию» на принесенной с собой папке для документов и начал доставать оттуда пачки долларов. – Пятьдесят тысяч, – объявил он, передав в руки Ковалева пять пачек. – По десять тысяч каждому участнику операции и еще столько же тебе за отличную организацию.
Андрей молча кивнул и убрал деньги во внутренние карманы пиджака. Собственное участие в проведенной акции он оценивал по крайней мере в два раза большей суммой и уж никак не рассчитывал, что босс приравняет его гонорар к оплате услуг рядового исполнителя.
– С вашего разрешения я пойду, Геннадий Семенович, – сказал Ковалев, вставая с кресла.
– Да, Андрюшенька, иди, расплатись с ребятками и передай им от меня благодарность за отличную работу, – напутствовал Андрея Тумский.
«Они это оценят, – с усмешкой подумал Ковалев. – Особенно если узнают, сколько сотен тысяч долларов принесет вам, Геннадий Семенович, та сделка, ради которой вы приказали ликвидировать своего конкурента». Однако мысли Ковалева остались тайной для его босса. Геннадий Семенович не заметил даже презрительной усмешки на его лице, так как весь находился в предвкушении встречи с адвокатом.
Ровно в два часа Геннадий Семенович Тумский вошел в ресторан Даниловского гостиничного комплекса, расположенного рядом со Свято-Даниловым монастырем, и окинул взглядом полупустой обеденный зал. Каждый вечер ресторан заполнялся почти до отказа. Днем же лишь немногие постояльцы гостиницы да туристы, приезжающие взглянуть на красоты монастыря, удостаивали ресторан своим посещением. Навстречу остановившемуся на входе посетителю шагнул метрдотель и с дежурной улыбкой поинтересовался, где тот желает присесть. Тумский уже собрался ответить, что здесь у него назначена встреча, и заказать столик для двоих. Но объяснять ничего не пришлось. Адвокат уже ждал его. Он предусмотрительно выбрал столик и сделал заказ. Заметив появление клиента, адвокат поднялся и приветливо помахал ему рукой. Геннадий Семенович в ответ вежливо кивнул и, отстранив оказавшегося ненужным метрдотеля, направился в его сторону.
– Здравствуйте, Геннадий Семенович, прошу вас, присаживайтесь, – адвокат оказался настолько любезен, что даже выдвинул перед своим клиентом стул. – Не зная ваши вкусы, я позволил себе выбрать охотничий вариант обеда, – продолжал он, вернувшись на свое место. – Как меня заверили, дичь здесь самая настоящая. Вот попробуйте копченую оленину, очень вкусно.
Слушая адвоката, Тумский действительно ощутил сильный голод. Из-за владевшего им с утра нервного напряжения он еще ничего не ел и за весь день выпил лишь несколько чашек кофе со сливками. Следуя совету адвоката, Геннадий Семенович положил на тарелку несколько ломтиков приготовленной по особому способу оленины и, сдобрив один из ломтиков хреном, отправил в рот. Адвокат тут же наполнил стоящую перед ним рюмку кристально чистой водкой из запотевшей бутылки. Следя за своим здоровьем, Геннадий Семенович Тумский редко употреблял крепкие напитки. Обычно он отдавал предпочтение натуральным виноградным винам, но сейчас охотно сделал исключение. Победу, одержанную над конкурентом, следовало отметить, и Тумский с удовольствием выпил. По телу разлилось приятное тепло, да и у оленины вкус оказался изумительный. Геннадий Семенович почувствовал себя умиротворенным и расслабленно откинулся на спинку стула.
– Ну и как продвигаются наши дела в славном уральском городе? Какое количество акций вам удалось приобрести? – промокнув губы салфеткой, спросил он.
– Двадцать процентов. Если быть более точным, то двадцать целых и одну десятую процента.
– Более двадцати процентов?! – радостно воскликнул Тумский. – Да ведь это блокирующий пакет! Теперь на собрании мы можем рассчитывать минимум на одно место в совете директоров.
– Мне очень жаль, Геннадий Семенович, но я вынужден разрушить вашу надежду, – удрученно вздохнув, сказал адвокат. – Дело в том, что собрание акционеров прошло раньше первоначально установленных сроков. Оно состоялось в прошлую среду, когда у меня еще не было на руках достаточного количества акций, чтобы достойно представлять ваши интересы.
Тумский побледнел. Последнее известие было громом среди ясного неба. Стараясь сохранять самообладание, Геннадий Семенович спросил:
– Каков результат собрания?
– Решением совета акционеров на предприятии создана фирма «Торговый дом «Булат», наделенная эксклюзивными правами представлять военную продукцию Свердловского электромеханического завода на внешнем рынке. На том же совете акционеров выбран генеральный директор торговой фирмы и двое его заместителей.
– Кто эти люди?
– Представители дирекции завода… – адвокат назвал три фамилии.
Геннадий Семенович Тумский прикрыл глаза. На Свердловском электромеханическом заводе у него были свои люди, которых он желал бы видеть во главе созданной торговой фирмы, но никого из них в числе руководителей «Булата» не оказалось. Когда Тумский вновь взглянул на адвоката, его лицо было перекошено яростью.
– Но почему вы сразу не сообщили мне, когда узнали о переносе собрания акционеров?! Какого черта вы ждали до сегодняшнего дня?!
– Геннадий Семенович, успокойтесь. – Профессия приучила адвоката владеть собой в любых ситуациях, да и негодование клиентов ему уже приходилось выслушивать не раз. – Я и сам узнал о переносе совета акционеров слишком поздно. В тот момент ничего сделать уже все равно было нельзя. Я, конечно, пытался, но все оказалось напрасно. Сейчас вам, Геннадий Семенович, нужно позаботиться о том, чтобы выйти из создавшейся ситуации с минимальными финансовыми потерями. На всякий случай я уже подыскал покупателя, который готов приобрести принадлежащий вам пакет акций.
– Что?! Продать акции?! Да вы понимаете, сколько денег я вложил в этот проект?! И вы думаете, что сможете компенсировать мои затраты простой продажей принадлежащих мне акций?
– Мне, конечно, неизвестна вся сумма ваших затрат, Геннадий Семенович, – ответил адвокат, – но после собрания акционеров спрос на акции СЭЗа сразу же начал падать. Пока они еще в цене, но пройдет неделя, и их курсовая стоимость упадет на сорок или даже на пятьдесят процентов. Поэтому я настоятельно рекомендую вам, Геннадий Семенович, поторопиться с продажей.
– Вы сообщаете мне, что у меня фактически отняли завод! – воскликнул Тумский. – А теперь еще предлагаете уступить тем, кто это сделал, свои акции! Да как вы вообще посмели обратиться ко мне с таким предложением?! Уходите, я не хочу вас больше видеть, – объявил он и демонстративно отвернулся в сторону.
Адвокат просидел в нерешительности несколько секунд, затем поднялся из-за стола.
– В таком случае, Геннадий Семенович, не смею вас больше задерживать.
Он с сожалением взглянул на недоеденную закуску и вышел из зала. Проходя мимо метрдотеля, адвокат указал на столик, за которым остался его клиент, и протянул стодолларовую купюру. В действительности заказ стоил меньше, но адвокат не жалел о переплаченных деньгах. Он готов был заплатить и гораздо больше, лишь бы побыстрее закончить этот неприятный и очень опасный для него разговор. А адвокату было чего опасаться. Все его действия во время собрания акционеров Свердловского электромеханического завода были щедро оплачены финансово-промышленной группой, представители которой возглавили созданную при заводе торговую фирму. И адвокат очень опасался, что клиент об этом узнает.
– Желаете еще что-нибудь? – услышал Тумский сквозь пелену окружившего его тумана.
Прогоняя туман, Тумский тряхнул головой. Перед ним в почтительном поклоне стоял официант. Геннадий Семенович перевел взгляд на столик, уставленный всевозможными яствами. Но ни копченая оленина, ни другие деликатесы уже не возбуждали у него аппетита. Аппетит пропал вместе с хорошим настроением, в котором пребывал Тумский до встречи с адвокатом.
– Еще что-нибудь желаете? – повторил официант.
– Нет, – ответил Тумский.
Он решительно сорвал с шеи салфетку, бросил ее рядом с тарелкой и поднялся из-за стола. Официант поспешно отошел в сторону. Такая предосторожность с его стороны оказалась совсем нелишней. Тумский шел к выходу, совершенно не разбирая дороги. При этом у него было такое лицо, что даже метрдотель, прощающийся с каждым посетителем, не решился заговорить с ним.
Едва Тумский вышел из ресторана, как водитель подал ко входу его «Мерседес», а выскочивший из машины секретарь услужливо распахнул перед шефом заднюю дверь. Обычно, садясь в машину, Тумский называл водителю место, куда следовало ехать, но на этот раз он этого не сделал, а молча забрался на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Решение принял его секретарь.
– Возвращаемся домой, – объявил он водителю, усаживаясь рядом с ним.
Даже самому себе Геннадий Семенович Тумский не смог бы объяснить, почему, вернувшись в особняк, он первым делом позвонил в администрацию правительства и начал разыскивать чиновника, известившего его о выходе в свет правительственного постановления, разрешившего Свердловскому электромеханическому заводу самостоятельную внешнеэкономическую деятельность. У Тумского не было никаких оснований не верить своему адвокату, однако все его естество противилось услышанному. Геннадий Семенович никак не мог смириться с потерей контроля над оборонным предприятием, которое уже начал считать своим.
– Вы в курсе ситуации на Свердловском электромеханическом?! – спросил у чиновника Тумский, когда до того наконец удалось дозвониться.
Контроль за ситуацией на отдельных предприятиях отрасли не относился к служебным обязанностям чиновника, но отрицательный ответ не является основанием для получения гонорара, так как не относится к категории оказанных услуг. Просчитав все это в голове, чиновник осторожно ответил:
– А что вас конкретно интересует, Геннадий Семенович?
– Меня интересует решение последнего собрания акционеров, состоявшегося в прошлую среду, двадцать третьего числа, – ответил Тумский.
На другом конце телефонной линии чиновник аппарата правительства облегченно перевел дух: «Решение собрания акционеров СЭЗа наверняка можно получить в Министерстве промышленности. Если собрание состоялось еще в прошлую среду, отчет о нем уже должен был поступить в канцелярию министерства».
– Подошлите мне завтра своего человека, я передам ему копию интересующего вас документа, – ответил он Тумскому.
– Завтра?! Но мне оно требуется сегодня, сейчас! За что я плачу вам деньги, если вы не можете своевременно обеспечить меня нужной информацией?
Чиновник аппарата правительства сглотнул подступивший к горлу комок. Он не допускал, что его рабочий телефон может прослушиваться, тем не менее говорить по открытой линии о какой-то оплате, конечно, не следовало. Поэтому чиновник постарался побыстрее закончить ставший опасным разговор.
– Геннадий Семенович, я немедленно займусь вашим вопросом, – заверил он Тумского. – Как только получу информацию, сразу же перезвоню.
Сказав последнюю фразу, чиновник тут же отключился. Услышав короткие гудки, Тумский раздраженно бросил трубку на рычаг. «Черт знает что! – гневно подумал он. – И этот мальчишка позволяет себе так со мной разговаривать! Он уже забыл, сколько выкачал из меня за свои мелкие услуги! Эти молодые волчата уже совсем обнаглели! Хотят получать деньги за просто так, ничего не делая! Уже не деньги, а только страх может заставить их повиноваться!»
Чиновник аппарата правительства перезвонил через полтора часа.
– Геннадий Семенович, я выполнил вашу просьбу, получил копию решения собрания акционеров СЭЗа, – объявил он Тумскому, – но сделать это оказалось нелегко. Дело в том, что собрание акционеров состоялось не в прошлую среду, как вы говорили, а лишь вчера, в воскресенье. Естественно, что отчет о нем еще не поступил в Москву. Чтобы получить протокол собрания и копию решения, мне пришлось напрямую обратиться на Свердловский электромеханический завод. И моя просьба переслать документы по факсу, конечно, вызвала удивление у руководства завода.
– Все ваши дополнительные усилия будут оплачены, – не дослушав чиновника, ответил Тумский. – Сейчас к вам подъедет…
Геннадий Семенович на секунду задумался: «Послать секретаря? Но ему придется еще добираться до Москвы. В лучшем случае он сможет подъехать к Дому правительства только через час, да еще час на обратную дорогу. Ковалев! – вспомнил Тумский. – Он сейчас должен находиться в Москве».
– К вам подъедет мой человек, – сообщил Геннадий Семенович своему собеседнику. – Он будет на черном «Саабе» с номером… – Тумский продиктовал номер машины Андрея Ковалева, – передайте документы ему.
Закончив разговор, Тумский не швырнул трубку на телефонный аппарат, а, наоборот, опустил ее очень медленно. Его раздражение и злость сменились полным недоумением, а в мозгу прочно засели слова: «…не в прошлую среду, а лишь вчера, в воскресенье».
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.