Бет все же перестала метаться по комнате и остановилась у окна. Солнце только что село, и небо окрасилось в нежно-розовый цвет. Девушка тревожно задышала. На подсвеченном фоне заката она увидела качающиеся силуэты птиц, сбившихся в стаю. Не колибри. Нет, не колибри. Ласточки, изящные и гибкие.
В их плавном полете не было ничего, что могло бы напомнить Бет о ее ночных кошмарах, но страх все же нашел ее. Колени девушки задрожали, дыхание участилось. В голове остался один только звук – шорох крыльев колибри. Она хотела отвести взгляд, но не могла и завороженно смотрела в окно.
К счастью, в этот момент ее отвлек стук в дверь. Она с облегчением вздохнула и сказала:
– Входите.
– Прекрасный вид на сады, не правда ли? – спросила Кэролайн, подойдя к Бет, стоявшей у окна.
Бет кивнула, продолжая наблюдать за птицами, парившими на фоне вечернего неба.
– Нам нужно обсудить кое-что важное, – сказала Кэролайн через мгновение. – Я обнаружила, что твой гардероб несколько старомоден. – Она выразительно повела бровями.
Бет усмехнулась:
– Но это же твое платье.
– Так и есть, – кивнула Кэролайн с улыбкой. – В этом-то и дело. Я никогда не гналась за модой, как сказал бы Уолтер. Нет, так не пойдет. Нам придется посетить Милли Кутюр, это хозяйка магазина платьев в Уэлфорд Миллз. Боюсь, что наряды там, скорее, деревенские, – вздохнула Кэролайн, – но начнем хотя бы с этого.
Бет, как и любая девушка, любила красивые наряды, но расходы на них не входили в ее планы.
– Мне не нужно ничего нового.
Кэролайн проигнорировала ее протест:
– С тоской и унынием нужно покончить. Тебе просто необходимы новые наряды. Ты же не хочешь выглядеть как оборванка. – в ее улыбке было и озорство, и нотка юмора, и удовольствие от предвкушения. – Чепчики, перчатки, корсеты, юбки… Ах, да, и еще это будет отличная поездка!
Вздохнув про себя, Бет задумалась, чем она сможет отплатить за эту щедрость.
Пока она жалась к ящику на полу, вокруг нее повисло гнетущее молчание. В комнате было темно и пахло грязью и гниением. Что-то ждало ее в этой темной тишине, ждало и угрожало ей.
Она почувствовала нежное прикосновение пера к щеке и шелест быстрых крыльев. Она дернулась, тошнота подкатила к горлу. Сидя на полу, забившись в самый угол, она стала судорожно махать руками. Прикосновение перьев прекратилось, шорох крыльев – тоже. Теперь только ее собственное прерывистое дыхание нарушало тишину.
Прошло какое-то время – много или мало, она не знала. Она увидела тусклое свечение, исходившее из маленькой щели в стене высоко над ее головой. В его безжизненном луче были видны тени от высоко и ненадежно сложенных ящиков и бочек.
К ней приблизились какие-то силуэты. Из-за их непрерывного движения эти мрачные фигуры казались ей размытыми в воздухе.
Ее рывком подняли с пола, оттащили обратно к ящику и заставили сесть. Они держали ее голову так, чтобы она могла видеть фигуру, освещенную лучом света.
В этой маленькой комнате не раздавалось ни одного враждебного звука. Было очень тихо, словно она внезапно и необъяснимо оглохла. Но она оставалась зрячей, и то немногое, что она могла увидеть, было ужасающим. Рука потянулась вперед, к ней. Она увидела зажатый в руке кинжал. Его рукоять из темного дерева была плавно изогнута в форме птицы колибри. Его длинное лезвие было острым как бритва. Эта птичка только что попила – в доказательство этому капли из ее клюва падали на пол, где медленно, но неуклонно росла лужа. Лужа крови.
Ее крови.
С криком Бет проснулась.
Джеймс пробудился в испуге. Он сел на кровати, пытаясь понять, что произошло. Ему послышался плач или крик? Скрипы и вздохи были часто слышны в доме. Вроде ничего не предвещало беды, но все же его сердце тревожно билось.
Соскочив с кровати, Джеймс нашел халат и тапочки, зажег свечу и неслышно открыл дверь спальни. В коридоре все было в порядке. Он посмотрел на главную лестницу, затем обернулся в противоположном направлении. Приблизившись к комнате Бет, он услышал какое-то движение и тихий звук… Рыдание?
Осторожно постучав в дверь, Джеймс приоткрыл ее.
– Бет, с вами все в порядке?
Она что-то приглушенно и невнятно пробормотала.
Чуть приоткрыв дверь, Джеймс увидел, что Бет сидит на кровати, уткнувшись в лежащую на коленях подушку. Плечи девушки заметно подрагивали.
Джеймс взглянул в оба конца коридора, мысленно благодаря Бога за то, что там никого сейчас не было. Репутация девушки была бы разрушена, если бы кто-то увидел, как он стоит у ее двери посреди ночи. Когда он наконец решил, что делать дальше, Бет снова зарыдала, и Джеймс бросился в комнату не задумываясь. Подойдя к кровати, он замедлил шаг, не желая напугать ее, осторожно поднял ее руку со стеганого покрывала и сжал, бормоча какую-то успокаивающую чепуху.
Вскоре в комнате стало так тихо, что можно было услышать лишь звуки ветра за окном, скрип половиц и мебели. Джеймс почувствовал, как Бет глубоко вздохнула, прежде чем оторвать лицо от подушки.
– Спасибо, – сказала она тихим голосом, почти шепотом. – Извините, что побеспокоила вас… снова. Мне так неловко. Разве мы не можем просто притворяться, что ничего не происходит?
Джеймс пододвинул кремовый стул в стиле «чиппендейл» ближе к краю кровати.
– Может быть. Но вы кричали довольно громко, – сказал он. – Ваши кошмары снова вернулись?
Бет издала нервный смешок – он выражал скорее смущение, нежели веселье.
– Они никуда и не уходили. – Она слегка отодвинулась, чувствуя себя неловко. – Со мной все в порядке, – неуверенно сказала она.
– Очевидно, что-то вас беспокоит, и если вы думаете, что я уйду, прежде чем пойму, в чем дело, то вы сильно ошибаетесь. Даже если бы вы смогли заставить меня уйти – а вы не можете, – я бы не уснул. Вы хотите, чтобы я не смог утром открыть глаза? Представьте, какое будет ужасное зрелище!
Губы Бет тронула нерешительная улыбка: вероятно, этим девушка хотела его успокоить, но волнение Джеймса продолжало нарастать.
– Пожалуйста, скажите мне.
Бет вздрогнула и зашептала:
– Мне снится, что я в какой-то дурно пахнущей узкой комнате. В ней полно движущихся, меняющих формы силуэтов, а в центре комнаты – луч света. Я хочу свернуться и стать маленьким шариком. Я хочу исчезнуть и молюсь, прося только об этом.
Бет замолчала и встретилась глазами с Джеймсом.
– Вы боитесь этого света?
– Нет, скорее, того, что я вижу в нем: кинжала в форме колибри. С него капает кровь… – Бет подняла глаза и уставилась в пустоту. – Моя кровь. – Слезы покатились по ее щекам.
Джеймс почувствовал себя совершенно опустошенным, увидев всю глубину ее страха и боли. Он захотел ворваться в этот кошмар, наброситься на обладателя этого кинжала и потребовать отмщения. Вместо этого он наклонился вперед, предлагая ей платок.
– Это всего лишь сон, – сказал он, повторяя ее слова. – Да, ужасный, но тем не менее сон.
– Это может быть больше, чем сон. – Ее глаза снова наполнились слезами.
Джеймс бережно заправил волосы Бет за плечи, желая без слов выразить свое участие и заботу. Тут его взгляд наткнулся на шрам под подбородком девушки.
– Вы думаете, что это воспоминание?
– Это может быть воспоминанием. – Бет старалась говорить как можно спокойнее. Джеймс кивнул, подался назад и встал.
– Я пригласил доктора Брэнта пообедать с нами завтра. Может, у него появятся какие-то идеи на этот счет?
Бет покраснела.
– Я не думаю, что об этом стоит упоминать.
– Что за глупости, он не будет возражать. Он всегда ищет случая произвести на нас впечатление своими знаниями.
Джеймс оставил Бет сидящей на кровати и пристально рассматривающей покрывало. Это было симпатичное одеяло с замысловатым рисунком, но оно едва ли стоило столь пристального изучения. Она была вся в своих мыслях, все еще погруженная в кошмары, и Джеймс не мог винить ее в этом. Если бы ему был известен источник этих ужасных снов, он мог бы развеять ее беспокойство с помощью логики или, по крайней мере, обратиться к Брэнту, который сумел бы найти какое-то медицинское объяснение этому кошмару, то, что смогло бы стереть неустанную печаль в ее глазах.
– Бет! – Уолтер вошел в освещенную утренним светом комнату, приветствуя нового члена их компании в своей обычной манере: с демонстрацией полного отсутствия воспитания. – Вы соизволили вступить в наши ряды?
Бет крепко держала в руках чашку и блюдце, пока Уолтер прыгал вокруг нее. Было уже позднее утро, и завтрак был окончен – блюда остыли, газета прочитана Джеймсом, а Кэролайн не только успела составить меню на день, но и передать его повару. В благоприятной обстановке время пролетело быстро, и они решили задержаться на утренней трапезе, хотя раньше такое редко случалось. Бет как раз встала, чтобы налить свежего чая из чайника, стоявшего на столике.
Уолтер, казалось, не обратил никакого внимания на свою непунктуальность. Сложив в тарелку остатки ветчины и печенья, он выдвинул вдруг остальным обвинение:
– Почему мне не сказали? – Уолтер посмотрел на Джеймса, пытаясь пронзить его взглядом. – Я бы тогда спустился сегодня как можно раньше.
– Нет, ты бы не спустился и все равно опоздал. – Джеймс осторожно сложил «Таймс». Броский заголовок «Палата лордов в возмущении» приглашал к прочтению политических новостей. – Кроме того, прошлым вечером, мне помнится, ты не был настроен на диалог и покинул нас, не дав вставить ни слова в твою проникновенную речь. Так что когда именно мы должны были тебе сообщить, что Бет присоединилась к нам?
Уолтер не обратил внимания на слова брата и уставился на стол.
– Итак, что ты думаешь? – спросила Кэролайн, возвращаясь к теме, которую они обсуждали перед появлением Уолтера.
– Не знаю, умею ли я ездить верхом. Какой смысл заказывать костюм для верховой езды, если я не смогу ездить? – ответила Бет.
– Это решается легко, мы научим тебя.
Бет засмеялась.
– Вы собираетесь решать все мои проблемы?
– Абсолютно все.
Кэролайн улыбнулась и продолжила:
– Итак, как ты можешь догадаться, Джеймс, Бет и меня не будет в течение нескольких часов после завтрака. Не мог бы ты встретить доктора Брэнта, если мы опоздаем? Я говорила, что сегодня утром пришла от него записка с подтверждением визита?
– Да, ты сказала. – Джеймс отодвинул свой стул из-за стола. – Несколько раз. Сегодняшним утром Уолтер поедет со мной в Хавершэм, но мы должны завершить осмотр нового сарая и полей задолго до полудня. Конечно, если его завтрак не затянется. Иначе мы вернемся и вовсе к вечеру.
Уолтер вскинул голову.
– О, черт. Я забыл. Я не смогу остаться здесь с вами, Бет. Меня ждут сегодня вечером на ужин в Ризли. Это будет потрясающе. Вы же, однако, окажетесь вовлеченной в «либеральные беседы». – Тон Уолтера выражал всю глубину его отвращения. – Но не беспокойтесь. Я делаю все правильно. Завтра же все вам расскажу. Каждую деталь.
Бет увидела, что Кэролайн вся съежилась. У нее получилось кивнуть и улыбнуться, однако улыбка вышла несколько вымученной. Бет и Джеймс последовали ее примеру.
– Пожалуйста, извини нас, Уолтер, – сказала Кэролайн. – У нас еще очень много дел.
Все трое вышли в холл вместе, но разошлись у главной лестницы. Женщины направились в кладовую комнату на чердаке, а Джеймс отправился ждать Уолтера в библиотеке.
Мистер Эванс, худой дворецкий с сутулыми плечами и неуверенной походкой, сделал шаг вперед, как только появилась группа людей. Он попросил хозяина уделить ему пару минут.
Ступив на первую ступеньку лестницы, Бет оглянулась и увидела, как мужчины входят в библиотеку. Выражение лица Джеймса было мрачным, но спокойным. Она повернулась, чтобы посмотреть на Кэролайн, пожала плечами, и они продолжили путь на чердак.
Несмотря на то что ей было очень интересно, почему дворецкий вел себя так странно, Бет все же последовала за Кэролайн по лестнице. Поднявшись наверх, Кэролайн указала рукой в направлении черной лестницы, которая вела к чердаку-кладовой. Наконец они остановились в пыльном углу под карнизом крыши.
– Как ты думаешь, что случилось? – спросила Бет. Беспокойство одолевало ее.
Кэролайн смахнула паутину с крышки большого сундука и пожала плечами.
– О, не волнуйся, Бет. Наверное, какая-то мелочь… что-нибудь связанное с поместьем или одним из арендаторов. Если бы это касалось дома, мистер Эванс поговорил бы со мной.
Бет кивнула, пытаясь унять свое непроходящее волнение. Вряд ли желание мистера Эванса поговорить с Джеймсом имело какое-либо отношение к ней, но все же, стараясь прогнать из головы тревожные мысли, она шумно выдохнула и помогла Кэролайн поднять тяжелую крышку сундука. Внутри лежало несколько аккуратно сложенных платьев.
– Мисс Овертон, моя гувернантка, никогда не была расточительной – она не могла себе этого позволить, – но в прошлом году я убедила матушку выделить ей отрез ткани на костюм для верховой езды как раз незадолго до того, как она, мисс Овертон, покинула этот бренный мир. – Кэролайн дотронулась до кружева платья, лежавшего сверху. – Мы все ее очень любили. Собственно, она собиралась остаться в Хардвике. Я искренне жалею, что она поехала тогда в Ноттингем. – Кэролайн на мгновение сжала губы. – Она подхватила брюшной тиф, и больше я ее никогда не видела.
Кэролайн посмотрела на Бет и слабо улыбнулась.
– Я раздала беднякам все, кроме ее любимых платьев, с ними я не смогла расстаться. – Одним движением Кэролайн вытащила из сундука шелковое платье сливового цвета и протянула его Бет. Она приложила лиф к груди и плечам девушки, а затем окинула взглядом нижнюю часть. – Как я и думала. Оно тебе определенно пойдет. Думаю, мисс Овертон порадовалась бы, что ты его носишь.
Бет бережно потрогала великолепную ткань.
– Значит, мы не поедем к портнихе в Уэлфорд Миллз?
– Нет, поедем, – голос Кэролайн звучал теперь приглушенно, потому что она снова наполовину нырнула в сундук. – Отсюда мы возьмем только дневное платье и платье на вечер, но ты будешь носить их недолго – пока не будут готовы новые.
Кэролайн продолжала копаться в сундуке.
– Вот оно! – наконец воскликнула она. Кэролайн выпрямилась и вытащила темно-синюю бархатную «амазонку» из глубин сундука. Она держала ее высоко над головой, но юбка платья все равно доставала до пола. – Да, это был последний наряд, что она сшила. Полагаю, она надевала его всего несколько раз. – Кэролайн печально уставилась на «амазонку».
– Трудно терять кого-то, – сказала Бет, сочувственно сжимая руку Кэролайн, – понимаю. Я потеряла свою мать, когда была совсем маленькая.
Слова прозвучали из уст Бет раньше, чем она поняла, что сказала. Она стояла неподвижно, кажется, очень долго, а затем медленно обернулась и увидела, что Кэролайн с удивлением смотрит на нее.
У Бет словно подкосились ноги. Она с шумом села на соседний сундук, не обращая внимания на грязь и пыль.
– Бет! Ты что-то помнишь?
Прижав пальцы к вискам, Бет стала неистово стучать по ним, словно пыталась заставить мозг работать.
– Кого, когда? – Она нахмурила лоб и зажмурилась, пытаясь заставить себя думать. Но все было бесполезно: закоулки ее сознания все еще находились в тумане. – Нет, – произнесла она, застонав от разочарования.
Кэролайн заставила Бет встать с пыльного сундука.
– Но это же только начало, это уже прорыв. – Она передала «амазонку» в руки Бет и положила сверху еще два платья. – Они придут. Я имею в виду твои воспоминания. Ты будешь думать о чем-то другом – и вуаля: они придут. Лучше пока не концентрируйся на них. Волнение лишь заставит их спрятаться глубже в твое сознание.
Бет кивнула, а затем слабо улыбнулась.
– Очень может быть. – Девушка постаралась взять себя в руки. – Да, очень может быть, – повторила она.
Кэролайн сочувственно сжала ее руку.
– Я очень сожалею о смерти твоей матушки.
Бет снова кивнула, борясь со слезами и с пустыми воспоминаниями.
– Тебе нужно отвлечься. – Кэролайн протянула руку и с грохотом захлопнула крышку сундука.
Звук эхом отозвался в узком коридоре. Бет стала спускаться вслед за Кэролайн к лестнице.
– Поездка в город – это как раз то, что тебе нужно. Я сейчас сбегаю за своей шляпкой и для тебя захвачу тоже, – бросила Кэролайн через плечо. – Пока нас не будет, Дейзи сможет привести в порядок платья мисс Овертон.
Бет улыбнулась, когда Кэролайн ускорила шаг, напевая и почти мчась по лестнице.
Уже был почти полдень, и Бет не удивилась, не увидев никого на этаже, где располагались спальни хозяев. Дейзи нигде не было, и понадобилось несколько минут, чтобы найти одну из других горничных.
– Не знаю, где она, не волнуйтесь, наверное, бездельничает, пока остальные работают, – проворчала Харриет. Потом, вероятно, вспомнив, что Бет была теперь гостем, она резко выпрямилась и стала стирать грязь с передника: – Давайте это мне. Я позабочусь о том, чтобы их вывесили на воздух. – Харриет потянулась вперед, забирая у Бет платья.
Вместо того чтобы вернуться в хозяйское крыло, Бет направилась по черной лестнице в крыло для прислуги. Она хотела убедиться, что все ее вещи перенесены из прежней комнаты.
Та, как всегда, была светлой и чистой, но в ней было немного душно. Бет открыла окно, чтобы ветер и запахи двора смогли разогнать спертый воздух. Окинув взглядом помещение, Бет увидела, что вроде бы ничего не забыто.
Девушка обернулась, увидев фартук Дейзи, свисающий с кровати. За дверью она нашла ее униформу и коричневый плащ. Это показалось ей довольно странным. Разве Дейзи сейчас не должна быть одета в свою униформу? Не ходит же она, в конце концов, голая.
Прыснув, Бет покачала головой. Она волновалась из-за каждой мелочи, постоянно делала из мухи слона и шарахалась от собственной тени. Это уже становилось похоже на паранойю.
Она поговорит с Дейзи вечером. Наверняка этому найдется простое объяснение. Затем Бет заставила себя улыбнуться. Наверное, Дейзи выдали новые платье и фартук. А новая одежда всегда приятнее старой. С этой радостной мыслью Бет спустилась вниз и направилась в переднюю часть дома. Она не хотела заставлять Кэролайн ждать.
Кэролайн и Бет от души наслаждались прогулкой под руку по чудесной нешумной главной улице Вэлфорд Миллз. Беспокойство Бет по поводу встречи с новыми людьми в непривычной обстановке почти мгновенно прошло, когда они повстречали первого знакомого Кэролайн человека.
Не успели они выйти из кареты, как к ним подошла высокая женщина с радушным выражением благородного лица. Из ее уст тут же посыпалось множество неразборчивых слов. Это была миссис Эдит Крэнли, преданная супруга священника. По словам Кэролайн, она была дружелюбной и очень милой, знала, когда нужно что-либо сказать, когда – помолчать, а когда – не задавать никаких вопросов.
Кэролайн, очевидно, знакомая со смесью ее йоркширского носового произношения, с энтузиазмом поприветствовала женщину:
– Рада вас видеть, миссис Крэнли. Должна вам сказать, проповедь преподобного Крэнли в минувшее воскресенье была просто великолепна.
Это сочетание доброжелательности новой знакомой и спокойных ответов Кэролайн придало Бет уверенности, в которой она так нуждалась. Бабочки, тревожно порхавшие в животе, исчезли.
– Элизабет, познакомься с миссис Крэнли. Миссис Крэнли, это Элизабет Доббинс.
Бет была удивлена, обнаружив, что у нее теперь появилась и фамилия, и вставила в собственное представление лишь пару слов. Далее последовала непринужденная беседа, в которой речь шла исключительно о Бет. Самой ей не пришлось почти ничего говорить, и это дало ей время освоиться в своей новой роли за воротами усадьбы Хардвик.
Вполне вероятно, что волна слухов о нахождении Бет в поместье уже облетела городок. Мало кто кроме прислуги знал о ее потере памяти, однако необычную поездку в повозке мистера Хейнса наверняка уже обсудили вдоль и поперек. Кэролайн приложила все усилия, чтобы представить Бет как друга семьи. Так что теперь население Вэлфорда знало, в каком направлении следует говорить о новой незнакомке, появившейся в усадьбе Эллерби.
Такой подход возымел успех, и уже после их краткой беседы с миссис Крэнли напротив аптеки и непродолжительного визита в нее в каждом последующем магазине все начали приветствовать Бет с надлежащей вежливостью и называть по имени.
Портниха Милли Кутюр была в восторге от чести, оказанной ей дамами. С большим энтузиазмом они снимали мерки, выбирали фасон и материалы будущих нарядов. Девушки подобрали все, что нужно: от платьев до перчаток и белья. Наконец с чувством хорошо выполненной работы они покинули Милли, которая заверила их, что все будет сделано в течение недели.
Довольно улыбаясь, девушки направились к модистке, чтобы сделать последние покупки. Когда они стояли перед большой витриной, любуясь огромным количеством шляпок, Бет, наконец-то оставшись наедине с Кэролайн, улучила момент, чтобы спросить:
– Почему Доббинс?
Кэролайн пожала плечами.
– Это первое имя, которое пришло мне на ум, когда я поняла, что тебя необходимо будет как-то представить. – Ее улыбка отразилась в стекле витрины. – Изабель Доббинс – моя школьная приятельница. Предполагается, что ты – ее сестра. – Кэролайн вошла в магазин, довольная своими рассуждениями.
Бет осталась снаружи, глядя на свое отражение и примеряя на себя фамилию «Доббинс». Она не укладывалась в голове, словно что-то мешало. Бет внимательно всматривалась в глаза своего зеркального «Я», а затем заметила, что в отражении витрины были не только ее глаза.
Другая пара глаз, пугающе бесплотная, смотрела ей через плечо с неприкрытой враждебностью.
Бет встретилась с этими глазами в отражении, а затем развернулась, чтобы увидеть их в реальности.
За ее спиной никого не было.
По улице спокойно прогуливались пары и бегали уличные мальчишки с грязными лицами. Никто не смотрел на нее ни с интересом, ни с враждебностью. Бет снова посмотрела в стекло витрины. Она моргнула и попыталась понять, что же именно ее ввело в заблуждение. Уже во второй раз она не могла себя заставить отвести глаза.
Внутри магазина царила дружелюбная атмосфера. После получения одобрения от Бет Кэролайн приобрела милую шляпку с высокой тульей, и они вышли на улицу.
По пути домой девушки молчали. Следуя своему решению, Бет не говорила ничего о своих опасениях Кэролайн, словно пытаясь защитить ее от своего чересчур живого воображения.
Все это было какой-то нелепой, смешной мелодрамой чистой воды. Никто за ней не наблюдал. Зачем это кому-то могло понадобиться?
Бет едва не засмеялась над своими странными мыслями, но взглянула на Кэролайн и сдержала это желание. Это стало бы уже похоже на истерику.
Широкая лестница главного зала, покрытая ковром, была идеальным фоном для эффектного выхода к ужину. Кэролайн надела платье мягкого зеленого оттенка, которое выгодно подчеркивало ее белую кожу и темные волосы. Вышитый узор на подоле платья гармонировал с лентой, которой были украшены ее непослушные локоны.
Вечернее платье Бет сливового цвета, приведенное в порядок и отглаженное, смотрелось так же эффектно, как и наряд Кэролайн. Ее волосы были уложены волнами, а плечи – оголены. Она выглядела просто и в то же время элегантно.
Кэролайн была довольна результатом. Ее протеже выглядела замечательно, даже несмотря на поношенную одежду. Она не могла дождаться, чтобы увидеть реакцию Джеймса.
К сожалению, их эффектный вход остался незамеченным. Джеймс и доктор Брэнт ждали в гостиной и были погружены в разговор. Не придав этому большого значения, Кэролайн и Бет сели у камина. Они грациозно опустились на стулья и расправили юбки, ожидая комментариев или комплиментов. Никто опять не отреагировал. Молодые джентльмены были гораздо больше заинтересованы своей беседой.
– О каком ограблении идет речь, Джеймс? – спросила Кэролайн, услышав, о чем они говорят.
– Кто-то совершил взлом, Кэролайн, как я только что объяснил.
– Я не слышала начала разговора, Джеймс. Мы только что пришли.
Несколько запоздало джентльмены поняли, что они уже не одни. Внезапно осознав, что их манеры оставляют желать лучшего, они попытались исправить положение, что выглядело довольно комично, и поспешно поклонились, заговорив одновременно. Восторженная речь Джеймса перебивалась краткими репликами, которые пытался вставить доктор. Но оставалось не совсем ясным, что же заставило Джеймса так внезапно покраснеть и начать метаться по комнате. Он не был склонен к тому, чтобы заливаться краской или нервничать без причины.
Наконец этикет был соблюден, и можно было снова вернуться к обсуждению проблем.
– Так о какой краже вы говорили? – снова спросила Кэролайн.
Джеймс переступил с одной ноги на другую.
– Мальчишка, что чистит обувь, проснулся прошлой ночью, – наконец сказал он, – от звука разбитого стекла в холле в задней части дома. Он сразу бросился в комнату Эванса. Но к тому времени, когда он все рассказал старику, вор уже понял, что его обнаружили. Роберт побежал за ним, но у негодяя было преимущество, ведь он был начеку.
Несмотря на беззаботный тон брата, Кэролайн понимала, что он обеспокоен.
– Почему вор разбил окно в крыле для слуг? Серебро заперто в столовой. Почему?…
– Кэролайн, – прервал ее Джеймс, – это первый вечер Бет в нашей компании. Может быть, мы сможем поговорить об этом позже?
Бет покачала головой и рассмеялась:
– В отличие от вашего окна, я сделана не из стекла и не разобьюсь от таких разговоров. Я потеряла память, но это не значит, что я также потеряла рассудок или способность думать. – Она обернулась к доктору Брэнту, ища поддержки.
– У Бет нет признаков слабоумия, Джеймс.
Нахмурившись, Джеймс кивнул и собрался было что-то добавить. Но, так как слуга объявил, что ужин подан, все рассуждения стоило отложить, пока они не выйдут из-за стола.
Атмосфера гостиной была такой спокойной и благодушной, что Джеймсу не хотелось возобновлять неприятный разговор, начатый перед ужином. Однако слуги очень быстро убрали все со стола, так что довольно скоро представилась возможность продолжить беседу, не опасаясь посторонних ушей. Бет почти сразу вернулась к происшествию, которое они начали обсуждать пару часов назад.
– А раньше в поместье случались ограбления?
В комнате, кажется, все было по-прежнему и в то же время что-то изменилось: чувствовалось, что ее обитатели больше не расслаблены. Их плечи выпрямились, глаза смотрели прямо и настороженно, никто больше не постукивал пальцами по столу. Атмосфера стала напряженной.
– Ну, на самом деле да, такое случалось. – Кэролайн повернулась к Джеймсу, который готов был отрицать любые подобные события в прошлом. – Думаю, что ты был тогда в Оксфорде. Хватит пыхтеть, Джеймс, я знаю, что это не имеет значения, и просто отвечаю на вопрос Бет.
– Верно, но я думаю, что Бет на самом деле спрашивала о том, был ли еще подобный случай, который мог быть связан с сегодняшним нападением. Что такого ценного у нас есть, чтобы так манить людей и пробуждать в них самые темные порывы природы, или что-то в таком духе.
Он повернулся к Бет.
– Верно?
Она засмеялась:
– Да, но только не так пафосно, конечно.
Джеймс расслабленно откинулся на спинку стула.
– Насколько я знаю, местных воришек наша усадьба привлекает больше, чем любая другая. Эвансу показалось, что он узнал одного из мужчин, хотя тот был наполовину скрыт в тени: это Хью Дерридейл. Этим утром мы с Уолтером отправились в дом Дерридейлов, но выяснилось, что Хью больше не в Вэлфорде. Он в Лондоне еще с осени, работает в доках. Миссис Дерридейл посоветовала нам вместо этого присмотреться к Джефу Тэйту. У него такие же рост и волосы.
На какое-то время в комнате стало совсем тихо, были слышны только легкий звон фужеров и шорох ног, которые молодые люди старались пододвинуть ближе к огню.
– Кстати, Джеймс, что ты думаешь о загадочном странствующем экипаже? – спросил Брэнт. Возможно, он понял, что разговор о ночной краже себя исчерпал, или же просто решил сменить тему, во всяком случае, такой скачок его мыслей вызвал интерес Бет.
– Вы имеете в виду мой экипаж? – спросила Бет.
Джеймс поежился, не сводя глаз с пламени в камине. Он надеялся отложить этот разговор.
– Да. Боюсь, ваш экипаж не был, как мы предполагали, рядовым лондонским дилижансом. Я не могу найти ни вашего кучера, ни багажа. Когда произошла авария, один из ваших попутчиков сказал, что вы сели у «Плюща», и теперь мне кажется, что он… ошибся.
– Или солгал. – Бет нахмурилась, ее взгляд был обеспокоенным. – Но почему я ехала одна?
– Возможно, один из джентльменов, который предпочел бы продолжить свое путешествие, нежели заботиться о вашем самочувствии, был вашим сопровождающим. – В тоне Джеймса звучало неприкрытое отвращение.
– О, Джеймс, как ты можешь так говорить? – возразила Кэролайн. – Кто бросит молодую женщину в таких обстоятельствах?
– Было в них что-то подозрительное, дорогая сестра. Я это только позже понял.
– Или придумал, – настаивала Кэролайн.
– И все еще непонятно, куда мог подеваться мой багаж. – Бет рассеянно потягивала свою ратафию.
– Платье, что было на тебе, сшито из качественного материала, – сказала Кэролайн. – Просто было видно, что оно изрядно потрепано.
Брэнт кивнул в сторону Бет.
– Мы пытаемся объяснить вашу ситуацию со своей точки зрения – вот в чем наша ошибка. И должны признать, что вы появились у нас не просто так. Наверняка с вами случилось что-то неприятное. – Брэнт вздохнул, словно не желая продолжать. – Может быть, с вами кто-то жестоко поступил, и вы убежали, например, от отца, дяди, брата или работодателя. Этот список…
– Или супруга, – тихо добавил Джеймс.
– Она слишком молода для этого. Но вы понимаете, о чем я. Ее наряд мог быть просто маскировкой. Ее никто не встречал, потому что никто и не ждал. Ее никто не сопровождал, потому что никто и не знал, куда она ехала. Потеря памяти Бет могла произойти из-за сочетания двух факторов: у нее был стресс из-за того, что ей пришлось остаться совсем одной, и с ней произошел несчастный случай. Это вполне могло повлиять на появление пробелов.
Все сидевшие в комнате вздохнули в унисон. Джеймс не хотел соглашаться с доктором, но тем не менее такая теория была очень правдоподобна.
Наконец Кэролайн заговорила:
– По крайней мере, этим можно хоть как-то объяснить твои кошмары, Бет.
Бет покраснела и устремила пристальный взгляд на огонь:
– Да, вполне может быть. Этим можно объяснить страх, но… как же кинжал? – произнесла она тихо, почти шепотом. – Что он означает?
– Что означает кинжал? – Брэнт нахмурился. – О, вы имеете в виду ваш сон. В снах нет никакого смысла, Бет, это просто сны и все.
Кэролайн подняла брови и наклонила голову. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала.
– Нам нужно разорвать этот порочный круг. Возможно, вам стоит прописать каплю лауданума перед сном. – Брэнт покусал нижнюю губу, заметив, как Бет покачала головой: – Кстати, о сне: я, пожалуй, пойду к себе. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.