В какой-то момент все закончилось, Ширли обмякла на кровати, не в силах пошевелиться, жар все еще не спадал, но вот боль значительно утихла. Желудок, будто пожираемый сам собой, взревел. Девушка с трудом поднялась, каждое движение причиняло ей сильную боль, она открыла дверь и, опираясь на стену, старалась идти так, чтобы не разбудить брата. Открыв холодильник, она начала заталкивать себе в рот все, что попадалось под руку, стараясь не жевать, поскольку боль пронзал челюсти при каждом укусе. Тем не менее, даже после того, как она съела все остатки завтрака и шмоток колбасы, голод совсем не утих. Девушка посмотрела на свою перевязанную руку. Ее глаза раскрылись еще шире от ужаса. Нет, этого не может быть! Она начала срывать бинты с запястья, затем и пластыри. Дыр от укуса уже не было, они затянулись, остались лишь небольшие тусклые пятна, какие обычно бывают при заживлении на ранах, когда уже отвалилась корка, препятствующая проникновению бактерий.
Ширли подняла все бинты с пола и выкинула их в приоткрытое окно. Смотря на свое отражение в стекле, она, трясясь от напряжения и ужаса, взяла себя пальцами за верхнюю губу и, приоткрыв рот, оттянула ее. Клыки были намного длиннее, чем раньше. Казалось, будто нижние пересекаются с верхними, но, сомкнув челюсти, девушка поняла, что это совсем не так. Что это за?.. Что с ней произошло? Зеленые глаза тускло светились в полумраке помещения, отражаясь в оконном стекле. Ширли в страхе сделала несколько шагов назад, схватилась за нож и нанесла себе одно ранение в живот. Кровь мгновенно начала вытекать наружу, а когда лезвие было вытащено, хлынула с новой силой, но постепенно течение становилось все слабее и слабее.
Рана медленно начала стягиваться самостоятельно, однако, шрам все же остался. Девушка широко раскрыла глаза от понимания того, что с ней произошло. Запах крови пробивался в нос, достигая самого мозга. Упав на колени, не понимая, что делает, она начала вылизывать пол, пытаясь выпить столько своей крови за раз, сколько могла. Голод понемногу утихал. С трудом поднявшись на ноги, она поняла, что ей мало, но прежде, чем что-то предпринять, смочила полотенце в воде и все вытерла, после чего запустила тряпку туда же, куда и бинты. Ширли оперлась на стену, думая, что ей делать. Запах крови, но уже чужой, хоть и такой похожей на ее собственную, чье-то тихое и ритмичное сердцебиение, сильно выделяющееся на фоне бешено бьющегося сердца девушки. Она медленно сделала несколько шагов в сторону запаха, затем еще и еще, пока не остановилась напротив комнаты брата. Рука потянулась к ручке, но была резко одернута. Рыжая в ужасе упала с ног, отползая назад. Нет, она не может этого сделать!
Девушка, ведомая голодом, с трудом встала на ноги, направилась в свою комнату, набрала так много вещей, сколько влезло в портфель, забрала из ящика возле двери квартиры все снаряжение и, взяв в зубы свои кроссовки, вышла наружу, где и оделась. Она натянула на себя старую домашнюю футболку, олимпийку брата и кроссовки. Мужская одежда больше женской, так что так можно скрыть измазанные в крови руки и живот. Подняв все взятые вещи с пола, Ширли пошла прочь, постепенно переходя на бег. Нет, она не может быть с Эриком рядом, он слишком привлекает ее своим запахом, слишком вкусно пахнет, тона ведь так убьет его! Этого нельзя допустить! Девушка бежала так быстро, как только могла, пока, наконец, не упала с ног в какой-то подворотне, крепко прижимая к себе два металлических чемодана, винтовку-цилиндр и сумку с вещами. Есть хотелось так сильно, что голова раскалывалась, а внутри все выворачивалось. Пальцы тряслись от страха, взгляд бросало в разные стороны, тело сильно потело, жар совсем не спадал. Вампирам не место в Братстве Охотников, им место на другом свете! Сознание пыталось покинуть голову. Борясь с этим и судорожно трясясь, Ширли нажала кнопку на своем цилиндре. Металлическое устройство преобразилось в винтовку. Проверив, на месте ли пули, она приставила к своему подбородку дуло и, приставив палец к спусковому крючку, начала медленно давить. На ее глазах образовались капельки слез. Выстрел. Пуля просвистела где-то рядом. Тонкие пальцы держали ствол винтовки, оттягивая его, как можно дальше от лица девушки. Прямо перед ней сидела неизвестная с яркими желтыми глазами. Рот сидящей был слегка приоткрыт, обнажая восемь острых клыков, серые волосы лоснились на свету фонарей, а мешки под глазами были видны даже в полумраке. Это она, та, кто укусил ее. Ширли оскалилась. Четыре длинных клыка сверкнули в темноте. Запах теплого мяса и крови защекотал нос девушки, она невольно перестала скалиться. Разара, сидя перед ней на коленях и держа одной рукой винтовку, протянула новоиспеченной вампирше белый сверток, от коего так и разило манящим запахом крови и мяса.
– Пойдем со мной, – прошептала Разара, смотря ей прямо в пронзительные зеленые глаза.
Разара, опираясь на кирпичную стену дома и тяжело дыша, подошла к металлической двери, в которую постучала три раза. Внутри помещения не было слышно совершенно ничего, словно все уже спят. Впрочем, совсем неудивительно, почти час ночи. Она убила около часа на путь сюда, а та кратковременная схватка с охотницей измотала ее еще больше. Девушка упала на колени, не в силах больше стоять на ногах. Голод уже понемногу возвращался, желудок периодически урчал. Она занесла руку и постучала еще три раза. Там, за дверью, что-то упало, послышалось недовольное мужское бурчание. Замки открылись, а затем и металлическая преграда. Берхальд, удивленно смотря на стоящую на коленях вампиршу, сокрушенно вздохнул. Он наклонился и взял ее на руки, после чего, осмотревшись, занес внутрь и закрыл за собой. Свет уже был включен, в помещении было тихо, слышалось лишь тяжелое дыхание хирурга. Он положил Разару на диван, подошел к кровати и, схватившись за рукоять под ней, выкатил операционный стол в сложенном состоянии, рычагами поднял его, достал из ящика все необходимые инструменты, а затем подошел к вампирше, аккуратно взял ее на руки снова и положил на стол. Та слегка покраснела, не зная, что делать в такой ситуации.
– Итак, рассказывай, – потребовал тот, снимая с новой знакомой ее кофту. На щеке у девушки красовался большой кровоподтек, ее губа была разбита, местами еще несколько ссадин, но не таких значительных. Ее стоит осмотреть полностью, чтобы увидеть все повреждения, что могли быть получены. – И еще один важный вопрос… Мясо и кровь. Потеряла?
– Простите меня, Берхальд, я шла домой, однако… С крыши спрыгнула группа вампиров и один охотник. Двое из убегающих спрятались за мной, а он убил нескольких, после чего направился ко мне, говоря что-то о Вампирионах. Я пыталась убежать, но на меня напала его напарница. Мясо… Да, я его потеряла, – прошептала Разара, виновато опустив голову. – Простите меня, пожалуйста, мне очень жаль, я обязательно отработаю!
– Забудь, оно было для тебя, так что не мои проблемы, что ты с ним сделала. Сумку и контейнер мне просто новые раздобудешь и все, идет? – отмахнулся он. Посмотрев на белую футболку, черные брюки и кроссовки, мужчина добавил: – Раздевайся, мне нужно тебя полностью осмотреть.
– Полностью? – опешила та, покраснев еще сильнее. Она обхватила себя руками, вжимая голову в плечи.
– Прекрати это представление. В данный момент я собираюсь выполнить свою работу, а не глазеть на твое тело! Тем более, я женат… Был, но не суть. В любом случае, мне некогда ждать, пока ты перестанешь строить из себя невинную девочку, – буркнул тот, сам схватившись за футболку девушки.
Одним быстрым движением он снял с нее этот элемент одежды, после чего, смотря ей в глаза, подождал, пока Разара расстегнет бюстгальтер. Черное белье упало на пол, а сама девушка, слегка прикрывшись, робко смотрела вниз. Берхальд расстегнул ее брюки, стащил их и бросил на диван, после чего задумчиво посмотрел на подругу, взяв с полки очки. Хирург надел их и, натянув на руки перчатки, осторожно прошелся пальцами по всем синякам, что были на ногах, после чего начал обходить девушку. Зайдя со спины, он ошарашенно раскрыл глаза, приподнимая брови от удивления. На спине Разы красовались черные пятна, шмотки гноя, засохшая желчь, а так же черные лепестки, покрытые кусками сухой крови. Вся кожа на спине была красной, как будто ее варили в кипятке. Девушка осторожно посмотрела через плечо, сверкая яркими желтыми глазами, полными удивления.
– Тебя боли в спине не беспокоят? – уточнил Берхальд, взяв в руки скальпель и спирт. Он видел что-то похожее, но не в таком запущенном состоянии. Мужчина пропитал спиртом большой кусок ваты и, приложив его к самому большому скоплению гноя, осторожно поддел гнойник скальпелем. Противная масса с омерзительным запахом начала кусками вываливаться из раны, потекла кровь. Разара вскрикнула от боли, но закрыла себе рот, пытаясь стерпеть все.
– Беспокоили раньше, сейчас я на них не обращаю внимания, но сейччас было больно, – прошептала она. – Что это?
– Будет еще больнее. Обезболивающее тебе нет смысла колоть, слишком быстро выйдет из организма, как и снотворное, так что терпи, – ответил тот, проигнорировав вопрос.
Мужчина старался не отвлекаться от работы, осторожно вырезая гнойники. Кровь вперемешку с гноем огромными кусками падала на операционный стол. Берхальд выбросил уже испорченную вату и достал новую, после чего продолжил. Он рукой оттопырил один из лепестков, чтобы посмотреть, что происходит под ним. Уже виднелись ростки новых, но гноение достигло и их. Хирург положил скальпель и, начав давить гнойники, делал это максимально сильно, чтобы внутри не осталось совершенно ничего. Все это время Разара шипела от боли, зажимая себе рот. Совсем скоро со всем этим делом было покончено, а мужчина, вытащив из холодильника какую-то мазь, обильно смазал все, что осталось после гнойников и руками соединил по очереди каждый порез, ожидая, пока они зарастут. Как он и думал, срослись разрезы очень быстро, а значит, его догадка верна. Берхальд смотал все побеги лепестков вместе, чтобы они росли так, как надо, а затем уселся напротив Разары:
– Одевайся, я закончил. Скажи мне, ты понимаешь, что ты за вампир вообще? Чем ты питалась в детстве? Происходило ли во время твоего сражения с охотницей что-нибудь необычное? – он казался серьезным, без малейшего намека на ту доброту, что была у него буквально два часа назад. Он вновь стал холодным, как тогда, когда срубил голову насильнику. Девушка непонимающе и даже с каким-то страхом смотрела на него.
– Я… Я не знаю, что ела в детстве, но когда родителей не стало, вся наша стая, точнее, выжившие из нашей стаи, они… Они… Я съела их… А потом питалась кровью и мясом животных, больше ничего… – ответила она, пытаясь вспомнить больше деталей, игнорируя воспоминания о прошлом. Однако, в памяти было еще кое-что. Раза подняла глаза, смотря на товарища. – В бою с охотницей, если это важно, я укусила ее, чтобы спастись…
– Твою мать, – прорычал Берхальд. Он резко встал со своего места и, подойдя к Разаре, отвесил ей сильную затрещину, от которой у девушки искры из глаз посыпались. Скалясь, мужчина сложил руки на груди, гневно смотря на бедолагу. – Дура, ты даже не знаешь, что ты Вампирион! Господи, Раза, как можно быть такой идиоткой? Ты всю свою жизнь жрала других вампиров, поэтому стала такой, у тебя на спине уже начал развиваться инструмент, за пару лет он станет тем, чем должен быть, а если продолжишь жрать своих, то еще быстрее. Ты что, никогда книжек о вампирах не читала?! Ты думаешь, что про укусы там просто так много говорят?! Нет, конечно, это значит, что вампирам нельзя кусать людей! Обычным можно, но вот Вампириону нельзя кусать людей так, чтобы они потом выжили! Боже…
– Что я сделала не так?.. – пролепетала та, прикрывая голову руками. Она словно позабыла о том, что сидит обнаженной, слезы потекли по ее щекам, тело тряслось от страха. – Простите меня, пожалуйста, я все исправлю.
– Ты ничего уже не исправишь. Ты превратила члена Братства Охотников в вампира. Ты помнишь ее запах? – спросил мужчина, а она медленно кивнула, в памяти всплывал аромат крови той охотницы. Берхальд облегченно выдохнул. – Разара, прямо сейчас одевайся, быстро ешь и иди ищи ее. Ты должна привести ее сюда. Ты сделала ее членом своей стаи, поскольку именно ты ее превратила. Для Охотника стать вампиром равносильно смерти, так что делай, что хочешь, но приведи ее сюда живой, а дальше мы придумаем, что делать, ясно?
Вампирша кивнула, натягивая на себя кофту. Если все так, как говорит хирург, то нет времени напяливать на себя все, придется обойтись минимумом. Девушка надела брюки, кроссовки, а затем застыла, ожидая, пока Берхальд что-то найдет в холодильнике. Мужчина достал оттуда два свертка, один черный, а другой бледно-желтый. Он протянул черный Разаре, а второй положил рядом.
– Ты Вампирион, и тебе нельзя сдохнуть от рук своего же товарища, так что я буду кормить тебя исключительно мясом вампиров, чтобы ты стала сильнее. Пора вырасти уже и забыть про отшельничество, пусть ты и не хотела, но создала для себя новую семью. Заставь охотницу доверять тебе, сейчас она нуждается в тебе так, как после никогда больше не будет. Не смей отвергать ее, даже если она нападет, заставь ее пойти с тобой, она должна понимать, что сейчас, потеряв Братство, обрела новую семью. Прости за то, что я сделаю с тобой, когда вернешься, но это будет необходимо, – дал он команду, пока вампирша косилась на мясо в своих руках.
На нем уже была желчь и черные пятна, но гнилью не пахло. Это не простое мясо, это плоть с частью дополнительного органа вампира, пусть и не развитого. Разара открыла рот и впилась в кусок, пытаясь его разжевать. Пусть и холодное, но все же нежное и вкусное, а желчь добавляла черным тканям еще больше вкуса. Что-то горькое и омерзительное, но одновременно сладкое и заставляющее хотеть еще и еще. Покончив с трапезой так быстро, как только можно, девушка кивнула, принимая все слова товарища, схватила второй сверток и выбежала из жилища Берхальда. Ее ноздри раздувались, пытаясь уловить тот самый запах. Легкий, пленительный аромат вперемешку с дурманящим запахом крови. Он слишком слаб, источник далеко отсюда, и он постоянно движется. Хирург сказал, что охотница сейчас будет в ней нуждаться, а еще дал мясо. Неужели, когда человек становится вампиром, он чувствует голод? Впрочем, сейчас куда важнее найти ее. Разара положила мясо в просторный карман своей кофты, после чего побежала по улице, ориентируясь исключительно на запах.
Она пробежала мимо того места, где несколько часов назад происходило сражение. Люди в специализированных белых костюмах и противогазах. В руках они держали огнеметы, из которых пускали потоки пламени в изувеченные тела вампиров. Неподалеку от них стоял еще один человек, только уже в смокинге. На его лица так же был респиратор, на руках перчатки. Он держал небольшой планшет, в котором что-то записывал, а рядом с ним расположились полицейские опрашивающие свидетелей. Корпус Альфа. Дочерная организации Братства Охотников, занимающаяся грязными делами, оставшимися после работы охотников. Иными словами, они утилизируют трупы, опрашивают полицейских и свидетелей, ищут какие-то улики и, ходят слухи, среди них даже есть вампиры. В любом случае, Корпус своей властью заслужил место выше полиции. Все, что касается вампиров и расследований дел с ними связанных – их привилегия. Обычно они прибывают в сектор, где произошло сражение, через несколько часов, а затем отправляются к местным охотникам, чтобы те подписали бумаги. Примерно такой вывод сделала Разара, периодически наблюдающая за агентами Корпуса Альфа.
Запах усиливался, уже близко. Девушка бежала со всех ног, она сама чувствовала страх, но почему-то ей казалось, что это не она боится, а другой человек рядом с ней. Это как ментальная связь. Раза никогда не задумывалась над тем, что может быть Вампирионом, она знала, что ее отец был таким, но не знала, что когда-нибудь сама станет одним из сильнейших вампиров. Жаль только, силы совсем не чувствуется. В любом случае, вот что имели в виду члены старой стаи, говоря, что должны сохранить наследие Рейвена. Они хотели создать из Разары Вампириона, достойного своего отца. Однако, сейчас в ее голове, помимо чужого страха и мыслей о Вампирионах, было еще кое-что… Слова Берхальда. «Прости за то, что я сделаю, когда ты вернешься». Что он задумал? Ладно, неважно. Он прав, раз уж она превратила охотницу в вампира, ей и придется нести ответственность за это, а помочь сможет только Берхальд. Придется забыть о его словах на какое-то время, а потом на собственной шкуре узнать, что он собрался сделать. Еще совсем немного. Тут можно свернуть через дворы.
Лунный свет лился с небес, дул холодный ветер. Даже сейчас, ранней осенью, ночи очень холодные. Запах щекотал нос Разары. Вот, кто боялся. В воздухе отчетливо чувствовалось напряжение и страх. Девушка достала из кармана пакет с мясом, чтобы сразу же отдать его охотнице, ставшей вампиром. Раза, перестав бежать, повернула налево, в закоулок. За огромным мусорным баком сидела рыжеволосая девушка. Она держала в руках винтовку, по ее щекам текли слезы, засохшая кровь виднелась на губах. Ширли закрыла глаза, приставляя дуло к своему подбородку, медленно положила палец на спусковой крючок. Разара широко открыла глаза и, сжав кулаки, побежала вперед, вытягивая руку. Успела! Девушка, обвив пальцами ствол оружия, успела отдалить его от лица рыжей за мгновения до выстрела. Желтоглазая облегченно вздохнула, а сидящая девушка, приоткрыв глаза, медленно посмотрела на нее, скалясь. Острые четыре клыка блеснули в темноте. Зеленые глаза, преисполненные ненависти, смотрели на восемь клыков Разары.
– Пойдем со мной, – произнесла сероволосая, смотря прямо в глаза рыжей. Та оскалилась еще больше, отталкивая от себя Разу.
– Отвали от меня, – прорычала она. Сверток, лежащий в руках у Вампириона, сильно пах кровью и мясом, раздразнивал аппетит. Бывшая охотница попыталась встать, опираясь на стену и винтовку. – Я лучше сдохну, чем приму помощь от тебя! Ты лишила меня нормальной жизни… Тварь, я выбью тебе все зубы и переломаю кости, чтобы больше ты никого и никогда не укусила! Не поверю, что ты не знала о том, что Вампирионам запрещено кусать людей! Забыла все условия соглашения с Геральдом?! Вампирионы обещали не кусать людей! Ты, низкосортная мразь, посмела укусить охотника и обратить его в вампира, наплевав на правила!
– Нашла, что вспомнить! Геральд самолично приходил убивать Вампирионов, которые поклялись не мешать людям. Вы, Братство, такие же безмозглые ублюдки без грамма чести, как и мы! Я не знала, что являюсь Вампирионом, я ничего не знала! Что мне нужно было делать, когда ты начала меня душить?! – Разара обнажила клыки, вставая во весь рост. Она сжала кулаки, хоть и прекрасно понимала, что не соперник этой девушке, в каком бы состоянии она ни была. Рыжая опешила от этих слов, застыв на месте с оскалом на лице. – Мне нужно было покорно ждать, пока ты заберешь мою жизнь?! С какой радости?! Только потому, что это твоя работа?! Не смеши, все хотят жить! И если ты хочешь жить, то пойдешь со мной!
– Никогда! – Ширли резко схватила свою винтовку и, взявшись за ствол, с размаху ударила желтоглазую прикладом, от чего та упала на асфальт. Девушка лежала так, что сверток с мясом в ее руках был защищен ее телом. Скалясь, Разара с трудом, прижимая к себе драгоценный груз, свободной рукой помогла себе подняться на ноги, где была встречена очередным ударом, только теперь уже кулаком в челюсть. – Думаешь, я хочу жить, понимая, что больше не могу быть рядом с братом?! Думаешь, я пойду с тобой только потому, что ты превратила меня?.. – она упала на колени, на глазах навернулись слезы. Рыжая уперлась руками в асфальт, шипя от досады. Она запрокинула голову, крича: – Я не хочу жить так, слышишь?! Я не хочу убивать людей, я не хочу пить кровь и есть мясо людей! Я не хочу быть такой, как ты, слышишь меня?! Я ненавижу вас, ненавижу вас за то, что вы отобрали у нас с братом всех друзей! Вы, проклятые кровососы!
Найдя в себе силы, бывшая охотница с размаху ударила Разару, после чего упала на асфальте, теряя сознание от голода. Она начала ползти, судорожно дергаясь, чтобы нанести еще один удар. Желтоглазая, не сумевшая из-за усталости, даже после слабого удара, устоять на ногах, упала на колени. Она вжалась в стену, смотря на то, как Ширли ползет к ней. Не смотря на то, что это может быть последний день в ее жизни, Раза все еще прижимала к себе сверток, храня его, как зеницу ока. Рыжая замахнулась и нанесла удар, только промазала. В глазах у нее двоилось. Кулак, приложенный к стене, обмяк. Ладонь легла на плечо Разары. Слезы продолжали течь по щекам Ширли. Она положила голову на колени Вампириона больше не в силах двигаться от голода и усталости.
– Я не хочу убивать людей… Я не могу убивать людей… Я не хочу быть такой. как ты, слышишь? Я не хочу быть убийцей… – с трудом прошептала она, плача. Тело девушки затряслось, она заплакала еще сильнее, руками пытаясь колотить вампиршу, но атаки были столь слабыми, что казалось, будто маленькие детские кулачки прикасаются к телу. – Прошу тебя, убей меня… Съешь меня, высоси мою кровь, прострели мне голову, сделай, что угодно, но только позволь мне уйти в другой мир человеком… Я не хочу и не могу убивать других людей…
Разара, слыша это, оскалилась, после чего скинула с себя Ширли и уложила ее на лопатки, садясь сверху. Она схватилась за края бумаги, в которую было завернуто мясо, а затем вытащила несколько полосок плоти, спрессованных в прямоугольник. Кровь капала вниз. Вампирша силой открыла рот рыжей и начала заталкивать ей внутрь мясо, пихая так глубоко, как только могла. Та пыталась брыкаться, но сил совсем не хватало, слезы текли у обеих девушек. Держа ладонь на губах Ширли, чтобы не позволить ей выплюнуть хоть немного, Раза прошептала:
– Ты не будешь убивать людей. Мы не будем убивать людей… Потому что у меня тоже есть такой принцип! – шепот сорвался на крик. – Слышишь меня?! Я не убивала того, у кого взято это мясо, это остатки после операций или уже умерших людей, которых доставили в морг! Их не убивала я, не убивала ты, они погибли сами или стали чьими-то жертвами, но не нашими! – она смотрела на девушку с надеждой, а та слушала, широко раскрыв глаза. – Ты никогда не простишь меня за то, что я сделала, но я обещаю приложить все усилия, чтобы стать для тебя новой семьей и опорой хотя бы на первое время, если ты пожелаешь этого! Ты не будешь убивать людей, и я не буду, мы будем убивать только вампиров, я даю тебе слово, что мы будем… Мы будем убивать и питаться только ими и такими отходами, как те, что я принесла тебе, слышишь меня?
Ширли ошарашенно моргнула и, осознав все, что ей сказали, видя, что удерживающая ее вампирша сама боится не меньше, плачет и трясется. Сказала, что попытается заменить ей семью? Девушка медленно приложила руки к талии Разары, чтобы скинуть ее с себя и, как только дотронулась, поняла, что на ней лишь мокрая от крови кофта и больше совсем ничего. Она выбежала лишь в ней, чтобы найти рыжую? Ширли судорожно проглотила мясо, которое все еще было у нее во рту, а затем, с трудом вытащив из-под ног восседающей на ней Разы, сама съела все оставшееся. Она закрыла глаза, выдавливая из себя еще больше слез.
– Ты даешь мне слово… Даешь слово, что никогда не убьешь человека ради пропитания?.. – девушка смотрела на вампиршу, ожидая ее ответа. Та кивнула, вытирая слезы одной рукой себе, а другой бывшей охотнице. – Я не прощу тебя, но доверюсь… Ты не такая, как другие вампиры, вот бы все вы были такими, с добрым сердцем…
Вампирион слегка улыбнулась, встала на ноги протянула руку новой знакомой, которая все еще лежала на асфальте, смотря ей прямо в глаза. Рыжая протянула свою ладонь и поднялась с земли.
– Меня зовут Ширли, – произнесла она и, подумав, добавила: – Ширли Боузман.
– Разара Фенетт, можно просто Раза, – представилась вампирша, обнимая себя и растирая руки, чтобы не замерзнуть окончательно. Она взяла с земли один чемодан и винтовку, а затем пошла куда-то вглубь закоулка. – Пойдем, нас уже заждались, наверное.
Ширли взяла свою сумку, второй чемодан и, посмотрев на небо, задумалась. Довериться вампиру? Как низко она пала. Черт, но эта желтоглазая… Она плакала, она действительно хотела ей помочь и сожалела о содеянном. Вот так взять на себя ответственность за совершенно чужого человека? Нужно обладать поистине добрым сердцем. Может быть, эта вампирша – ключ к совместному будущему людей и вампиров? Жаль, что Боузман не смогла поговорить с братом напоследок. Впрочем, он точно ее возненавидит, если узнает, что любимая сестренка стала вампиром… Сейчас ей некуда идти, только если за Разарой. Желтоглазая через плечо посмотрела на застывшую и, пытаясь привлечь ее внимание, шикнула. Ширли поспешила за новой знакомой, стараясь от нее не отставать. Луна уже начала медленно опускаться вниз, чтобы утонуть за горизонтом, с другой стороны же совершенно не было солнца. Три часа ночи, совсем скоро будет светать. Работники Корпуса уже прекратили сновать по улицам, остались лишь опрашивающие свидетелей и занимающиеся бумажной волокитой, необходимой для составления доклада в штаб.
Девушки остановились в одной из подворотен. От трупа ребенка, что был тут недавно, не осталось ничего. Судя по всему, хирург уже избавился от него. В любом случае, сейчас это не так важно. Разара огляделась по сторонам, подошла к двери и постучала три раза. Через пару секунд замки открылись, Берхальд выглянул наружу с сигаретой в зубах. Увидев, кто пришел, он бросил окурок в сторону и запустил обеих внутрь. Там Раза разулась, прошла в помещение, а рыжая решила просто последовать ее примеру. Мужчина уселся с кресло, смотря на девушек, сидящих на диване. Операционный стол все еще стоял посреди комнаты, натертый до блеска, а все отходы валялись на полу вместе с футболкой и лифчиком. Зеленоглазая ошарашенно посмотрела на это все, а затем перевела взгляд на человека в халате.
– М? А, не обращай внимания, это я слегка Разе подсобил, – произнес он, заметив взгляд неизвестной. Мужчина встал со своего места и, подойдя к новоиспеченной вампирше, провел рукой по ее спине в поисках чего-нибудь необычного, как у Разары, затем пальцами приподнял губы рыжеволосой, вогнав ту в ступор. Хирург, вскинув одну бровь, с интересом разглядывал клыки, не обращая внимания на недовольное выражение лица жертвы своего любопытства. – Значит, процесс превращения занимает не так много времени, как я думал. Раньше я слышал только об ощущениях тех, кого обратили, а о времени понятия не имел. Очень и очень интересно, – он отпустил девушку и приложил ладонь к ее лбу. Жар еще не спал, а значит, превращение не закончено, но, судя по ее лицу, все болезненные процессы уже произошли, осталось дело за малым по типу последних этапов формирования дополнительного органа. – Ты у нас кто будешь?
– Ширли, – ответила та, смотря на то, как Берхальд расстилает двуспальную кровать за стенкой, прямо напротив выхода.
Он взбил подушки, проверил, чистое ли постельное белье, набросал на кровать плюшевые игрушки, что были у него в ящике, оттуда же вытащил сложенный светильник, включил его и поставил на пол, после чего упер руки в бока.
– Итак, Ширли, здесь ты будешь спать. И не только ты, Разара с тобой. Не знаю, любите ли вы игрушки, но на всякий случай они здесь есть. Я не отпущу вас сейчас, когда в городе орудует Корпус Альфа, идти домой. Я уже отпустил этой ночью Разару, так она тебя цапнула, пока домой шла, потеряла все мясо и все равно пришла сюда. Посему… – доктор подошел к операционному столу. – Посему вы обе будете жить здесь до тех пор, пока вся шумиха с пропажей охотника не уляжется. Ширли, ты иди спать, а у нас тут есть еще одно дельце. Только не забудь умыться Если захочешь пить, конечно же, не воду, то в холодильнике возьмешь бутылочку. Кстати, утром я задам тебе несколько вопросов, идет?
Девушка кивнула, вымыла лицо под краном раковины и перевела взгляд на Разару. Вампирион была напряжена, но старалась не подавать вида. И тем не менее, ее пальцы стучали по коленям, пусть и очень редко. Брюнетка со множеством серых локонов успокаивающе улыбнулась, словно давая понять, что все в порядке. Ширли вздохнула. Она сейчас меньше всего хотела оставлять новую подругу одну, она хотела у нее многое разузнать, но, увы, сегодня уже вряд ли получится. Рыжая разделась и легла на кровать, прижимая к себе плюшевого медведя вместо подушки, выключила светильник и застыла, ожидая, что будет дальше. Она не слышала их разговора, лишь видела тень Разары, что встал во весь рост, стягивая с себя кофту, а затем и штаны. Вампирша забралась на операционный стол в одних лишь трусах и легла на холодный металл животом вниз. Конечно, не стоило ожидать каких-то невероятных условий в подвале. Берхальд взял в руки скальпель, а затем пропитанную спиртом вату.
– Итак, ты готова? – произнес он. – Будет больно.
– И ты мне об этом говоришь только сейчас, когда уже приказал мне раздеться и залезть на этот стол?! – возмутилась Разара.
Она хотела сказать что-то еще, но не успела, поскольку ее тело свело сильной болью. Мужчина запихнул ей в рот каучуковый стержень, в который та сразу же вонзила клыки. Хирург медленно срезал прогнивший слой с черных лепестков на ее спине и, вместо того, чтобы выкинуть, положил в колбу, чтобы потом изучить. Берхальд понимал, что если Раза с детства ест других вампиров, то ее дополнительный орган попросту не мог остаться на такой стадии развития. Что-то ему мешает, вопрос только в том, что именно? Доктор просунул руку под талией девушки и положил под ее живот подушку, чтобы было лучше видно то, что находится под лепестками. Связанные вместе бинтами листы и побеги выглядели совершенно нормально сверху, вот со спиной явно что-то не так, даже после удаления гнойников она все еще красная. Хирург начал медленно давить на покраснения до тех пор, пока Разара не зашипела от боли. Здесь!
Под пальцами отчетливо ощущались скопления опухолей, но они не похожи на что-то округлое, скорее, наоборот, плоское c бугорками. Берхальд, придавив девушку к металлу так сильно, как только мог одной рукой, второй одним быстрым движением вскрыл ей спину до позвоночника. Кровь полилась ручьями вниз, но цель была найдена. Огромные черные пластины находились прямо между слоями мяса. Судя по всему, они росли неправильно, а мешало как раз нагноение, в месте, где пластины переходили в лопатки, виднелись скопления гнойников. Орудуя скальпелем так быстро, как только мог, хирург удалил их, но пришлось подрезать девушку еще немного. Она крепко сжимала в зубах каучуковый стержень, веки закрывались, сознание покидало голову от боли. Еще несколько порезов позволили беспрепятственно вытащить пластины наружу. Черные, продолговатые, пластичные и покрытые желчью. Берхальд вернул всю спину в то состояние, в котором она должна быть, Разара зашипела, прекрасно чувствуя, как ее ткани срастаются снова, как кровь с каждым ударом сердца новым потоком льется на пол. Ширли, которая, поддавшись любопытству, смотрела на все происходящее из-за угла, ошарашенно уселась на кровати, пытаясь все осознать.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.