Мама… Мама это человек, который вьет веревки из людей, которые не могут отказать. Например, из меня. Если мама звонит не в праздник, чтобы поздравить, а в обычный день, все – готовься ехать куда-то, зачем то, срочно, очень важно. Так и сейчас отойдя от ужасного завершения вечера и допив ведро ромашки с валерьянкой, я срочно собираюсь к маме, взять какие-то очень важные документы и отвезти их ее компаньону по бизнесу. Мама шьёт одежду для маленьких собак. То есть варежки превращает в кофты, брюки и т.д.
Начинала она это как хобби после очередного развода, но смогла найти свою аудиторию и ее бизнес пошел в гору. Она обшила всех карманных собачек нашего подъезда, потом двора, потом нашла такую же швею мотористку в Подмосковье, и они вдвоем пустили все это на поток и решили одеть всех собак мира.
И вроде бы чего мне злиться? Но причина есть. Очередной мамин муж, который лишний раз свою пятую точку от дивана не оторвёт, но пожрать и отдохнуть за ее счёт крайне уважает.
Сейчас он, наверное, смотрит важный репортаж по телевизору, а я собираюсь и еду за тридевять земель в ночь (чего очень не люблю, потому что боюсь).
При остатках вечернего макияжа, делаю хвост под шапку, одеваюсь как капуста и иду к машине. Открывая дверь подъезда, сразу жалею, что не одела под варежки перчатки. Чем ближе к ночи, тем не только страшнее, но и холоднее.
– Настя, – слышу уже знакомый голос окрикивающей меня. Как он меня узнал? Я больше похожа на черепашку ниндзя в шапке и шарфе, видны одни глаза.
– Дмитрий, – говорю я и оборачиваюсь. Ну хорош. Выпрыгивая из машины, идёт ко мне. Полупальто нараспашку, белая рубашка, точнее не просто белая, а ослепительно белая, белее только, что выпавшего снега и кстати он, по-моему, в другой был в ресторане, значит успел переодеться, брюки, ботинки. Чем он их так драит? Они блестят как серьги королевы Елизаветы. Улыбается. Какой же мерзкий. И машина блестит. В Москве реагенты и грязь, а он и всего его добро, как с витрины магазина.
– Настя, я хотел извиниться перед тобой, – каким-то особенным голосом говорит он. Уличный фонарь, под которым он стоит, освещает не только улицу, но и искренность его слов. Вот как он так делает? Я вроде была на него обижена и не хотела больше видеть. Ну что он так смотрит? Что мне сказать?
– И давно ты здесь?
– Нет, только подъехал.
– Я очень тороплюсь, извинения приняты, – разворачиваюсь и хочу двинуться в сторону машины, как его рука ложится на мое запястье и даже через куртку и кофту я чувствую разряд по всему телу и тепло его ладони.
– Мы можем поговорить?
Я не знаю, что ответить. Вроде пощёчиной я ясно дала понять, что говорить нам больше не о чем. А тут ночь, мороз, поездка не пойми куда и он.
– Конечно, сейчас мне надо взять бумаги у мамы и отвезти их к черту на куличики. Составишь мне компанию? Мы сможем вдоволь наговориться, – язвлю я и понимаю, что срываю на нем то маленькое зло, которое надо было сказать маме, когда согласилась выполнить очередную просьбу.
– Куда ехать? – на ходу ведя к своей машине спрашивает он.
– Нет, нет, нет, Дим, я пошутила, я везде доеду сама, а поговорить мы можем по телефону, – пытаюсь остановить его и вытащить свою руку.
– Поздно, холодно и гололёд, поэтому я составлю тебе компанию, – останавливается и не оставляет мне выбора. Аргумент веский. Но не мороз и гололёд меня пугает, а ночная дорога, которой я жутко боюсь.
– Окей, но пожалуйста поедем на моей машине, на это у меня веские причины, и они не обсуждаются, – очень убедительно говорю я и Дима, поднимая руки вверх жестом "сдаюсь" пикает брелоком от своей шикарной тачки и надменно идёт рядом со мной.
– За рулём я, – добавляю для уточнения, и Дима лишь ехидно улыбнулся.
Я вижу свою четырехколесную радость, и идти до нее шагов десять, но они такие длинные и долгие в компании с таким мужчиной. Он какой-то не от мира сего. Слишком строен, слишком статен, слишком воспитан, слишком красив, элегантен, высок, наглажен, напыщен. О чем мне с ним разговаривать сейчас после того, как мы выяснили для чего я ему.
– Так куда мы едем? – спрашивает он, открывая пассажирскую дверь и занимая место в моей машине так уверенно и как-то нагло! Как у себя дома, он расположился и опираясь на маленький подлокотник занял все мое пространство. – Хорошенькая машинка, – отодвигая шторку с панорамной крыши отмечает он, не дождавшись ответа на вопрос о предстоящей дороге.
– Мне тоже нравится, – еле сдерживаясь от грубости, соглашаюсь и выруливаю с парковки.
– Она тебе очень идёт, – рассматривая экстерьер констатирует факт.
– Спасибо.
– Ты очень выделяешься на ней.
– Ты тоже.
– Что я тоже? – переспрашивает Дима.
– Выделяешься на своей машине, и она тебе не очень идёт.
– Эээ кхм, почему? – очень удивлённо и не сразу спросил он.
– Ну она слишком дорогая, большая и неприлично чистая, – откровенно отвечаю я. Раз мы решили поговорить, то почему бы мне не сказать, что я думаю.
– Я подумаю над сменой автомобиля и приглашу тебя побыть моим консультантом по подбору.
– Подумай, подумай, – замечаю ему и сворачиваю с дороги во двор к маминому дому.
– Насть, я, наверное, не правильно преподнес тебе информацию и мои слова показались тебе оскорбительными, – начинает он свою речь, ради которой приехал к моему дому.
– Наверное.
– Давай так, я тебе все объясню и дальше ты сама решишь, хочешь мне помочь или нет.
– Мы приехали, подожди в машине, я быстро, – перебиваю его и выбегаю из своей крошки.
Мама, стоя на пороге нашей, ее, моей бывшей квартиры вызывает у меня умиление. Ее наблюдательность и прямолинейность поражают.
– А почему ты этого парня не привела познакомиться?
– Мама, какого парня?
– Ну около машины стоит, такой высокий, и давно вы вместе?
– Мы не вместе, это коллега по работе.
– Тот самый паренёк, у которого нет подружки?
– Нет мама, не он. Этот из другого отдела.
– И все-таки в такое время с коллегами просто так не встречаются.
– У нас один проект на двоих и нам его надо срочно обсудить. Мам, дальше без подробностей. Я все отвезу и отдам, но это в последний раз! Пусть твой Андрей сам ездить начинает.
– Настя, он Боря!
– Мам, какая разница, он просто пятый.
Слышу, как мама бурчит в спину про мой дурной язык и характер, когда я, развернувшись на пятках захожу в лифт и нажимаю первый этаж. Четыре этажа вниз не помогли придумать манеру поведения с этим типом, моим мужем. Ужасный человек, на которого нельзя злиться. Его воспитание и манера общения меня выводят из себя. Он вообще умеет ругаться, скандалить, грубить? Какой-то до безобразия спокойный и уравновешенный. Сказал бы: "Настя иди к черту со своей поездкой, поговорим по телефону!". Так нет. Сославшись на гололёд, поперся со мной сам не знает куда
– Соскучился? – спрашиваю я, занимая место за рулём и смотря на Диму. Видно, моя недошутка его смутила.
– Кхм, ну да, – отвечает он.
– Так, значит мы едем к маминой знакомой, она жутко любопытная женщина, будет спрашивать кто ты мне, скажешь коллега по работе.
– Тот самый старый девственник? – улыбаясь спрашивает он.
– По-моему я слишком часто о нем рассказываю всем. Нет, скажешь, что из другого отдела.
– Настя, я хотел ещё раз попросить прощение, за это недоразумение. Я понимаю, что прозвучало мое предложение намного хуже, чем есть на самом деле, – говорит Дима, сидя рядом как будто, так и надо. Такое ощущение, что он всю жизнь ездит со мной. Мне с ним некомфортно, я стесняюсь, несу чушь, думаю сто раз что ему сказать, а он ведёт себя так естественно, что кроме злобы и зависти ничего не вызывает.
– Как не преподнеси твою просьбу, но факт остаётся фактом. Не обижайся, но помочь я тебе не могу.
– Почему? – интонация этого вопроса убивает. И что сказать? Что я крайне гордая или боюсь оставаться с ним наедине от того, что он слишком хорош?
– Просто нет, на это у меня тоже веская причина.
Мой ответ был исчерпывающий, потому что больше вопросов не последовало и за город мы выехали молча. Погрузившись полностью в дорогу, поняла, что машина ехать не хочет. Эй! Ей тоже не нравится мой муж?
– Ой, – все, что я смогла выдавить из себя, когда машина остановилась посреди леса.
– Бензин, – не поворачиваясь и не смотря на меня и приборную панель то ли спрашивает, то ли констатирует факт Дима.
– Угу, – мне стыдно, и я жду высказываний на тему цвета своих волос и моего места на дороге в роли водителя авто. У Антона от моих "ой" седели волосы, и он начинал, мягко говоря, грубить.
– Ничего страшного, сиди в машине, я быстро, – говорит Дима и я только и успеваю, что с открытым ртом смотреть в зеркало бокового вида, как он идёт в сторону заправки, которую мы только недавно проехали. Ночь и на дороге ни души. Я одна на пустом шоссе в машине, начинаю мёрзнуть несмотря на сто одежек. Начинается метель. Как он там, совсем раздетый, в пальто и рубашке… Какая-то машина паркуется позади меня. Так, это Дима с кем-то приехал. У меня в боковом зеркале прямо кино о мужской дружбе, дядька открывает багажник, достаёт канистру, идут вдвоём к моей машине.
– Настя, это тебе, не замёрзла? – спрашивает Дмитрий, протягивая мне дымящийся стакан.
– Нет, спасибо, – вру я и продолжаю смотреть, как он с неизвестным дядькой заправляют мою машинку. Жмут друг другу руки и прощаются.
– Ты его знаешь? – спрашиваю садящегося в машину спасителя.
– Нет, конечно, просто довёз от заправки.
– Ты замёрз.
– Нет.
– Это был не вопрос. Держи мой чай, пей, грейся, иначе ангина тебе обеспечена.
– Это почему?
– Потому что ходишь нараспашку.
Прекратив наш диалог лёгкой улыбкой, Дима снова уставился в окно, и что он в нем видит я не знаю. Метель и ёлки, ёлки, ёлки.
В машине нас по ходу трое: я, он и дискомфорт от этой тишины. Между нами нет диалога. То маленькое взаимопонимание, которое установилось, между нами, в кафе, треснул по швам на парковке, где мне предложили роль эскортницы!
– Дима, мы приехали, сиди в машине и, если эта тётя Света силком будет тащить тебя в дом, упирайся, кричи, но из машины не ходу! Она, по-моему, в прошлой жизни была дознавателем.
– Насть, может оставим документы здесь на снегу и уедем, я боюсь тебя к ней в дом отпускать! – улыбаясь так мило, предлагает он.
– У меня с ней разговор короткий, она очень не любит мои замечания на счёт её и маминой деятельности, так что не бойся, я скоро вернусь.
Тётя Света, как я и предполагала, выскочила на крыльцо в одном спортивном костюме, несмотря на метель. Как я ей благодарна, метели, что она началась и не дала рассмотреть есть ли кто в машине. Поэтому дабы не замело мамину компаньонку, я быстро отдала бумаги и сев в машину начала газовать задним ходом.
– Ты, по-моему, права насчёт дознавателя, – смеясь говорит Дима.
– А то! Я ей только про тебя не рассказала из своей биографии, когда она меня однажды на чай пригласила.
– Почему?
– К ней на руки собака прыгнула, она чашку на себя опрокинула и короче, ей уже не до меня было, чего ты смеёшься?
– Представил, – отвечает Дима и опять смотрит в это окно. Да чего там? Метель и ёлки! А ведь мы почти разговорились! Нет, ну я не могу терпеть эту тишину. Может музыку включить. Какую? Вдруг он слушает исключительно орган? Или скрипку. И тут я с песнями и плясками, подумает, что я дурно воспитана. Ладно, шум зимней резины об асфальт, тоже мелодичен. Ещё немного и он уедет на своей огромной чёрной машине, а я пойду домой, и первым делом позвоню Маше! Меня распирает количество информации, которую я держу в себе.
– У тебя кто-то есть? – его вопрос разрезает тишину и мои мысли о будущем диалоге с подругой.
– У всех кто-то есть, – отвечаю, не подумав я.
Я не знаю, чем его обидела, но выражение его лица изменилось. Сейчас он какой-то совсем не милый, а через чур серьёзный.
– Спасибо большое за компанию. Я и правда очень боюсь ездить ночью. Если бы не ты, то я бы у теть Светы даже заночевать попросилась, – пытаюсь пошутить, но Дима, выйдя из машины, просто меня сканирует, смотрит, как оценивает.
– Ты не передумала?
– Нет Дима, не передумала, ещё раз спасибо, до свидания, – быстро хлопаю дверью машины и щелкая сигнализацией, забегаю в подъезд.
– С чего начать? Поцелуй, пощёчина, приглашение на собеседование, – конечно я звоню Маше несмотря на то, что на улице глубокая ночь, ведь сейчас она как раз на работе.
– Ух, ох-ох.
– Маша, это не Поле чудес, не подарки выбираем в финале, короче слушай, – рассказываю в деталях про поцелуй на публику, но он правда был великолепен, про приятную беседу и про финал нашего вечера, про ночную поездку к тете Свете, про все что со мной произошло за эти сутки. На том конце провода воцаряется тишина.
– Мах, Мах, ау!!! Ты ещё здесь, алё!! – я переворачиваю к себе свою яблочную прелесть, все окей, связь есть. – Маша, ау!
– Да тут я, просто в шоке от того, сколько с тобой всего приключилось. Знать бы, что он такой рыцарь на белом коне, я бы сама за него замуж вышла и еще я не понимаю, что за неадекватная реакция с пощёчиной? Он же тебе не секс предложил за деньги, а всего лишь выходы в свет, почему бы и нет? – я растеряна. Была бы эта лжеподруга рядом, моя рука, наверное, и на нее поднялась.
– Вообще-то это обидно! Только он мне начал нравиться, – тут я немного вру, потому что понравился он мне сразу, но Маше – это знать не надо. – Только я подумала, что правда встретила добропорядочного человека и мы не просто разведемся, но и останемся друзьями и все такое…
– Так значит ты признаешь, что он красавчик и с ним может что-то быть?
– Честно, я немного по-другому на него посмотрела. Но быть с ним ничего не может, мы очень разные. Очень.
– Ну я поняла, он не Антон, с тем то вы ведь одинаковые, тебе ведь есть с чем сравнить, – вот тут я чувствую иронию. – Насть, а с работой что?
– О, ну это вообще рождественский подарок. Позвонили, во-первых, уже вечером и пригласили на встречу, говорят, что им понравилось мое резюме, очень крупная немецкая торговая сеть, ассистентом в юридический отдел, – на одном дыхании научилась произносить свою надеюсь будущую должность.
– Ну может все хорошо будет, не как в тот раз, – Маша весело хихикает.
– Какой "тот раз"? – я правда не понимаю.
– Ну тот раз, когда тебя послали, и ты хотела куклу вуду купить, чтобы ее назвать мужем и проткнуть вилкой, – тут она начинает уже весело смеяться, а я бледнею. Тогда я была очень зла и у Димы должна была чесаться спина, потому что столько я в нее гадостей натыкала.
В банке, где я сейчас работаю, честно указала на семейное положение, но на собеседовании с начальницей своего отдела, сказала, что мы разводимся в ближайшее время. Это не было враньём! Я честно так думала, а она мило улыбнулась и дала добро началу моей карьеры канцелярской крысой.
– Маш, знаешь, вот я думаю, что, если бы ты в тот волшебный предновогодний вечер, в том кафе столько раз его не вспомнила, он бы не появился!
– Кто!?
– Наш общий знакомый в пальто!
– Насть, ну я же не демона вызвала. В конце концов это должно было рано или поздно случиться. Может приедешь ко мне на выходных? Я тебя уже неделю не видела и сильно соскучилась.
Пообещав, что подумаю ложусь спать. Сна нет. Я вспоминаю весь наш вечер. Его губы. И если бы это были только его губы. Я представляю его всего. А это уже плохо. Это очень плохо!
Мне нужно отвлечься, мне нужно подумать о чем-то другом.
Я когда-нибудь говорила о том, что ковер в моей комнате вовсе не ковер? Точнее это ковер или даже огромный гобелен, но не обычный как у всех с узором. Тут все очень глубоко: море, скалистый берег, чайки, одинокая лодка и два рыбака. Они, наверное, сейчас сто пудов обсуждают меня. Показываю им средний палец. А это уже шизофрения. Надо спать.
Утром меня будит не луч солнца, не аромат кофе как в рекламе. Меня будит какой-то грохот. Во входную дверь?
Смотрю в глазок, конечно, Илюша! А Илюша мой сосед сверху и второй после Маши человек, который знает обо мне все. Мы с ним, как говорят, с пелёнок вместе.
– Настя кофе, и все об этом Дмитрии, – он не просит разрешения войти.
– И тебе доброе утро, Илюш, – тру глаза и иду в ванну, хотя бы умыться, прежде чем барина обслуживать.
Стоп, а откуда он про Диму знает? Быстро умываюсь и бегу на кухню, где Илюша чувствует себя как дома. То есть жрет мой последний творожок и съедает остатки печенья.
– Кто тебе про него сказал?
– Антон мне вчера звонил, спрашивал, что я про него знаю.
Вот поэтому, Илюша после Маши, хоть мы и с пелёнок вместе. У нас есть общий друг – Антон.
Иметь друга моего друга, то есть моего редко приходящего партнёра по сексу очень выгодное дело. Я всегда в теме.
– Что ты ему сказал? – мне надо знать, в конце концов, если Антон дошел до того, чтобы звонить и спрашивать обо мне, значит что-то его задело!
– Спросил, давно ли вы вместе с этим Димой, видел ли я его раньше, ну и по мелочи, кто, что, откуда. Ну это уже профессиональный бзик мне кажется.
– А ты что?
– Что я? Сказал, как есть, что видел, как он тебя ночью перед НГ домой привез.
– Илюш, ты вот знаешь кто? Ты вредитель, – я беру кружку с кофе, которую сварила ему и начинаю пить. Не мартини. Оно бы мне не помешало.
– Это, наверное, мой кофе, – он встаёт, забирает у меня «не мартини» и идёт к окну. – Пойдем сегодня погуляем, смотри какая погода. Антон заслужил, что просрал тебя. Кстати, расскажи про него.
– Я обещаю все тебе рассказать, – подхожу к нему сзади, обнимаю за плечи и хочу взять глотнуть кофе, как теряю дар речи. На меня в окно смотрит этот чертов муж, прислонившись к своей машине. Видит меня, садится за руль и уезжает.
– Это же он? – спрашивает Илья, показывая взглядом на Димину уезжающую машину.
– Да он.
– Ладно, я пошел домой, переоденусь и через час спущусь за тобой, пойдем гулять, и ты все расскажешь.
За час мне надо придумать правду для Ильи и понять, что случилось. Какого черта ОН приехал и стоял внизу. Иду в комнату к телефону. Пять пропущенных звонков начиная со вчерашнего вечера. Я же без звука поставила и забыла включить с утра. Видно, психанул и приехал. ОН знает мои окна, второй этаж, стремные шторы, сама показывала. Ой блииин.
Правда правдивая не может быть рассказана Илюше. Он очень близкий человек для нашей семьи, наши родители дружат, наши бабушки дружат, он с Антоном дружит и со мной тоже дружит, а я не могу так рисковать, если он вдруг кому-то хоть, словом, обмолвится.
Мне стыдно от моего вранья, но ещё стыднее мне будет, когда оно всплывёт наружу. А оно по ходу уже как фекалии на подходе.
Пытаюсь перед выходом набрать Дмитрию, спросить, что он делал под моими окнами, но абонент не доступен. С ним потом разберусь.
Ну Илья как всегда неотразим. Мы хоть и идём в лес, но он одел модные джинсы, пальто, весь такой уложенный и ухоженный. На фоне этого мачо, я как бы не ахти выгляжу, но я и не звезда глянцевых журналов в отличии от него.
Ах да, Илья музыкант, не сильно известный, но все же. И так как, он, очень красив и сильно себя любит один раз попал на обложку одного глянцевого журнала. Конечно, этот выпуск я купила и первое время так небрежно говорила: "Даа, сосед сверху…". Илья нормальной ориентации, о чем говорит его желание затащить Махыча в постель.
Это единственная моя подруга, не побывавшая там. Я там тоже не была. Но на это у нас с Ильёй есть веские причины. Я знаю про него все! В каких колготках он ходил в садик, как обоссался в цирке, когда на плечо к нему посадили обезьянку, как боялся свою пипиську, которая по утрам не сгибалась. То есть дальше можно не продолжать, почему у нас ничего не может, ведь и про меня он знает не мало.
– Ну давай, расскажи, как ты первый раз в жизни нашла нормального мужика, – как жизнерадостно он меня к теме то подвёл.
– А до этого не нормальные были?
– Я не буду вспоминать каждого, но массажист переплюнул всех, – смешно.
Да был у меня кадр. Познакомились в центре красоты и здоровья, где я ходила к косметологу, вот там-то меня и подкараулил этот ухажёр. Сходу сказал, что его зовут Юрий Геннадьевич, ему очень приятно со мной познакомиться (при этом, не спросив мое имя), похвалился, что он мануальный терапевт и хочет пригласить меня на свидание. Я так долго приходила в себя, после его короткой пылкой речи, что судорогой у меня пробило что-то типа кивка головы. Он принял это за согласие и сказал, что позвонит мне и сообщит куда мы пойдем. Я прямо вздохнула, когда поняла, что не оставила ему свой телефон и вообще он про меня ничего не знает, но не тут-то было.
Находчивый массажист взял мой номер у администратора и позвонил мне. Я была в трансе. Место для первого свидания Юрий Геннадьевич выбирал по ходу тщательно. С его друзьями поехать в лес, разжечь костер и потом ходить по углям босиком. Моим ногам было уже жарко. Я вежливо сослалась на очень большую занятость, о чем сильно пожалела. Можно было сразу сказать, что: "Юрий Геннадьевич, вы на всю голову больной человек, идите на три буквы", но мое воспитание это не позволило сделать. Поэтому он позвонил ещё раз через неделю и пригласил меня в ресторан для слепых, в темноте, чтобы не видеть, как я ем. Тут покашляв от обиды за саму себя, сказала, что у меня есть молодой человек и на свидания я не хожу. Осведомлённый Юрий тут же выдал, что навел обо мне справки у моего косметолога и выяснил, что у меня никого нет и в ближайшее время не планируется. Тогда я обратилась к Илье за помощью. Уж не знаю, что он там сделал, но из салона красоты мне позвонили и принесли тысячу извинений за разглашение данных и за доставленные неудобства "ухажера" и конечно сделали мне скидку на все услуги.
Понятное дело, что, видя этот салон на карте Москвы мой глаз начинает дёргаться. Больше я там не была, но любимая тема Илюши, куда бы пригласил меня массажист на третье свидание.
Мы оба долго молчали, видно он тоже вспоминал Юрия Геннадьевича, потому что ямочки на его щеках появлялись все отчётливее.
– Ты знаешь, это не честно мне не договаривать, – говорит Илья.
Ох Илюша, знаю. Но делаю это на протяжении пяти лет, поэтому моя совесть перестает меня мучить.
– Мы уже не вместе. Поэтому не вижу смысла, говорить о нем много, – нет, ну а что я ещё могу сказать про Диму.
– И поэтому он сегодня приезжал к нашему дому?
– Зачем он приезжал понятия не имею, может тоже с чудинкой. Бывает же такое?
Смотрит на меня и вижу, что не верит, но больше не спрашивает о нем.
– Расскажи про Антона! – висну на руке и хочу подробностей их разговора.
– Насть, ну честно, даже говорить не хочу на эту тему, одно и тоже.
– Ну пожалуйста, – молю, хоть чуть-чуть пусть расскажет.
– Позвонил пьяный, начал спрашивать, я честно думаю, что это из-за того, что у него сейчас никого нет, и даже твоя шалавистая подруга и та от него ушла.
– А чувства? – мой вопрос наивен.
– Единственное чувство по отношению к тебе у него – это собственничество.
– И что делать?
– Забыть его! Перестать быть его девочкой на побегушках. Ты красивая молодая девчонка, а стелешься перед ним как дура!
– Избитая тема, проехали, а то я от Маши это слушаю, ещё и ты начинаешь.
– Как от Маши? Да мы в одном направлении работаем, так чего же она все ломается?
– Илья, хватит дрюкать моих подруг! Забудь про Машу! У нее есть Славик в конце-то концов.
– Настён, а я забыл самое главное спросить, – блин, что Илья ты забыл спросить? Вроде как могла отводила от важного разговора.
– Чего? – делаю довольную улыбку, как будто всю жизнь ждала вопроса.
– А куда БА уехала!? А то мама ее потеряла, хотела к нам на Рождество пригласить, зашла, нет никого.
– Блин, Илья, мы же вам сто раз сказали, что в санаторий ей путевку подарили, позавчера уехала.
– Точно, вспомнил.
Мы прощаемся около моей двери, я иду к себе, а Илюша к себе.
Надо позвонить Диме. Ужасно получилось. Вроде он приехал, увидел меня с Ильей и уехал. Ревности тут быть не может. Мы не пара. Мы просто муж и жена. Ладно не смешно. Надо позвонить.
Долгие гудки. Меня бесят долгие гудки. Почему-то мой телефон всегда под рукой, ну был по крайней мере до вчерашнего дня. Ещё гудок и вешаю трубку.
– Да, – какой.... Грубый ответ!
– Эээ Дмитрий, это я, – чего я несу. Как будто с моего телефона не я могу позвонить.
– Добрый день Настя, – запыхавшийся. Наверное, он не один и чем-то занят. Может строгает, таких же мелких противных детишек, как и он сам, которые родятся в белой рубашке и будут с пелёнок гонять на дорогой тачке.
– Извини, что отвлекаю, я, наверное, перезвоню, – а чего я вообще звоню? И от чего отвлекаю. Я создана нести пургу.
– Нет, ты меня не отвлекаешь уже.
– Да я вот подумала, а давай я сейчас к тебе заеду, возьму документы, и сама подам на развод, – я не уверена, что я подумала, я вообще не уверена, что у меня нормально с головой, если я несу то, что там даже не пробегало.
Видно, мой вызов принят. Недолгая тишина.
– Адрес сейчас пришлю, – и гудки? Да что это за свинство бросать трубки???? Он, Антон, мама моя так любит делать, но это когда я за БА заступаюсь.
Надо ехать. Назвалась клизмой, лезь в ж....
В машине вбиваю его адрес в навигатор. Метро Сокол? Это он все время жил в пятнадцати минутах езды от меня, и я ждала его четыре года, после истечения договора?
Конечно, это а-ля высотка. Очень красивое здание. И сквер у них красивый. И вообще тут все красиво. И магазинов много. И салон красоты, где я маникюр делаю. Да я почти выросла в этом районе! Вон там на углу книжный, мы с папой в него ездим с самых моих первых шагов, вон там ресторан вкусный, вон там я машину покупала.
А вот припарковаться тут не так просто. Объехав три раза вокруг закрытой территории дома, я плюнула и поставила четырехколесную радость очень далеко от пункта назначения и иду пешком. Это хорошо, ведь я могу в своей пустой голове хоть придумать, как разговор поддержать про развод.
Я ожидала увидеть всё. Девушек, много девушек, много белых рубашек, сурового дядю Диму, но не это.
Первое, что бросается в глаза – он в футболке и спортивных штанах.
– Дима, ты как? – он, по-моему, вчера умер и восстал из ада.
– Нормально, -хрипит, морщится, наверное, ему очень больно говорить.
– С кем ты живёшь? – мой вопрос нас двоих застал врасплох. Ему даже очень больному стало смешно.
– Ты на развод подаёшь, какая разница, – держась за горло прохрипел он.
– Большая разница! Если ты вдруг умрёшь до конца праздников, я стану вдовой! – воплю я и понимаю, что за кошмар свалился на мою голову!
– Документы там, – показывает рукой на столик в гостиной. – Раздевайся.
– Что? – я в шоке. Он как массажист. Маньяк.
– Чай попьем, и я тебе дам все контакты моего адвоката.
Гора с плеч. Ну если даст контакты, то почему бы не раздеться и не попить чай.
Я миллион раз смотрела на окна в этом доме. Конечно, понятно, это элитное жилье, и все что видно, это в первую очередь – роскошь.
Роскошь в каждом окне. В этом доме вы не встретите люстру в виде белой инопланетной кастрюли с тремя розами по бокам. Здесь, что не люстра, то произведение искусства. Что ни потолок, то лепнина не лепнина. Все стильно, модно, богато. Но я и подумать не могла, что в одном из таких окон живёт взрослый одинокий больной муж.
– У тебя очень красиво, – я не вру. Тут все серо белое. Модное премодное. Не как у меня в комнате.
– Спасибо, – опять хрипит. Мне больно его слушать. Кажется двери в нашем сарае не такие скрипучие, как его голос. И ему больно говорить. Я вижу. А ещё ему, по-моему, и стоять то больно.
– Чем ты лечишься? – мое проявление заботы его удивляет, он смотрит с недоверием и отвечает:
– Чаем.
Нет, это не вариант.
– Дима, пойдем ты покажешь кухню и где, что лежит и аптечку хотя бы, – конечно я не доктор, но помочь больному могу. Я вообще двух дневные курсы первой помощи окончила. Так-то!
Смотрит на меня. Долго уже смотрит и приподнимает свою бровь. Видно, думал, стоит ли меня пускать к аптечке или к кухне.
– Я не могу тебя оставить в таком состоянии одного, это по-человечески неправильно, – я бываю искренней. Может иногда слишком. Он откровенно удивился и пошел, наверное, в спальню. Я за ним. Да спальня.
Красиво. Ни каких ковров, ни каких люстр, шторы красивые, а за ними просто потрясающий вид из окна. В комнате все, что должно быть у холостяка. Большая кровать, спит только на половине, вторая аккуратно застелена, две прикроватные тумбочки, телевизор на пол стены и все. Спальня маленькая, но уютная.
– Кухня в другой стороне.
– Да?
– Угу, – поворачивается и смотрит на меня как-то странно.
Иду на кухню. Ну конечно это кухня под стать хозяину. Строго, модно, крайне современно. Быстро адаптируюсь и нахожу чашки, окей. Начало положено. Чайник. Где чай и аптечка и хотя бы лимон?
Чая в этом доме не осталось, о чем говорит пустая коробочка из-под него. Я как макака облазила всё – чая нет. В холодильнике ужас ужасный. Пусто. В аптечке бинт, градусник и парацетамол. Неужели так можно жить?
Видно, ему совсем плохо, спит, трогаю голову, конечно, кипяток.
Хоть и поворчал, но таблетку выпил и уснул крепко-крепко.
Сижу рядом, трогаю постоянно его голову, как будто у меня целебная рука и ему станет легче. Легче стало, таблетка сбила температуру. А что делать мне? Уехать это как-то по-свински. Тем более, пока спит, даже не попрощавшись. И будить не хочу, жалко.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.