Но разве не наблюдается это явление в наши дни повсеместно и не есть ли оно еще один признак отступления, который пророчески возвестил апостол Павел, сказав о помрачении ума и совести в людях последних времен? Разве не ощущается в нем смрадное дыхание древнего змея-сатаны, отравляющее атмосферу и нашей эпохи? И если нет, как понимать пророчество об отступлении, которое поразит весь человеческий род? Но поскольку в истории нет примеров, когда греховное состояние человечества, предположительно связываемое нами с отступлением, заявляло себя в таких колоссальных масштабах, остается думать, что мы приближаемся к пику эсхатологических событий, предсказанных святым Павлом.
Определение человек греха (2 Фес. 2, 3) подразумевает, без сомнения, не абстрактное зло, не воплощение его в тиранах прошлого (мы уже видели, что эти последние были для апостола всего лишь предтечами антихриста), а вполне конкретную личность, которой еще предстоит явиться. Человека греха нельзя отождествлять и с диаволом, ибо здесь же сказано, что пришествие его будет по действию сатаны (2 Фес. 2, 9). Из сопоставления всех свидетельств Писания явствует, что беззаконник, не будучи ни абстрактным символом «зла вообще», ни самим сатаной, не есть и воплощение диавола в человеческом естестве (по образу Бога Слова, вочеловечившегося в Иисусе Христе). Он – человек, но человек, растленный до последней глубины, носитель греховности в предельном ее выражении, то есть в темном образе всесветного мятежника и бунтаря, искушенного во всяком зле и поправшего всякое понятие о правде и законе.
Продолжая свое горестное повествование об антихристе, апостол прилагает к нему и определение сын погибели (2 Фес. 2, 3). И если имя «человек греха» объемлет все, в чем выказало себя растленное состояние человеческого рода, то имя «сын погибели» предвосхищает конечную участь антихриста и его приверженцев. Будучи порождением того, кто сам начаток погибели, и носителем всех признаков такого происхождения, он повергнет всю землю в ужас, который еще более умножится по достижении им (разумеется, попущением всеблагого Бога) абсолютной власти. Вместилище всех свойств и злоухищрений диавольских, прямое орудие первого человеконенавистника, каких только бед не причинит он людям последних дней и более всего – Церкви Христовой и ее чадам, на которых обратит всю свою злобу и ярость! Сделав свое сердце престолом сатаны, он истребит в нем всякий след добра и благородства и, сохраняя людской образ, окажется в остальном точным подобием того, кому добровольно последовал. Злодеяниям антихриста положит предел лишь Бог, пекущийся о сохранении человеческого рода. И если бы не сократились те дни, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных сократятся те дни (Мф. 24, 22).
До эпохи антихриста непрестанная брань сатаны против человечества заключалась в бесконечных попытках увести его от истинного богопознания и богопочитания, навязав людям вместо единого Бога множество идолов. Но когда настанет время его, с позволения сказать, «духовного воплощения», диавол прибегнет к новому образу лжи и предложит миру в качестве божества собственное подобие, присвоив ему, а через него и себе, поклонение, подобающее единому Богу. Извещенный Богом об этом чудовищном замысле, апостол открывает ученикам, что противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, в храме Божием сядет, как Бог, выдавая себя за Него (ср.: 2 Фес. 2, 4). А у Иоанна Богослова союз и взаимоуподобление двух главных злодеев – змея-диавола и зверя-антихриста – описаны в следующих словах: и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть… и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца… И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира (Откр. 13, 2, 4–5, 7–8). С какой наглядностью Святой Дух живописует противящегося и превозносящегося, который, узурпировав Божеское достоинство и почести, начнет терзать всех отказавших ему в поклонении! На нем в полной мере сбудется слово Господне об ученике, который сделался сыном геенны, вдвое худшим6, чем учитель. Если сам денница, в безумном желании присвоить всемирную власть, возомнил себя богоравным, то духовный образ и подобие его, обоготворив собственную персону, превзойдет «первообраз» и пожелает вовсе «упразднить» Бога. Слова «превозносящийся выше всего, называемого Богом» как раз и обличают его намерение подменить собой всякое божество – и мнимых богов, и единого истинного Бога, ве́домого в Иудее7 (над которой он будет, к несчастью, царствовать как долгожданный мессия и избавитель еврейского народа).
Так что в храме Божием сядет он, как Бог… Страшное и поистине беспримерное кощунство, но ведь дерзость и бесстыдство его столь же неописуемы. Богоравными мнили себя, как мы помним, диавол и многие из тех, кто на протяжении веков был его орудием. Так, о царе Ироде Агриппе, который позволил именовать себя богом, известно, что Ангел Господень поразил его за то, что он не воздал славы Богу; и он, быв изъеден червями, умер (Деян. 12, 23). Но заменить Бога собственной персоной до явления сына погибели не дерзал никто, и понятно, что такое беспримерное нечестие повлечет за собой и неслыханную меру бед. Изъясняя Павлово пророчество об антихристе, отцы задавались и вопросом о храме, где воссядет мерзость запустения, которая узурпировала честь, воздаваемую лишь Богу. (Мы не рассматриваем здесь еще более богопротивные и кощунственные, на взгляд христиан, воззрения апологетов язычества. Как правило, они выражали их не столько в делах, сколько в сочинениях отвлеченного или мифологического характера. Влекомые общечеловеческим инстинктом веры, но не имевшие понятия об истинном богопочитании, языческие народы в поисках божества поклонялись то силам и стихиям природы, то собственным героям, благодетелям и даже тиранам, когда те отходили в мир иной.) И едва ли нужно говорить, как болезновало пророческое сердце апостола, который прозревал будущее словно настоящее, от предощущения духовной катастрофы, когда растление сердца и ума принесет плод последней хулы и нечестия, запустения и гибели. Поистине не может дерево доброе приносить плоды худые (Мф. 7, 18). Наш краткий комментарий составлен нами не для напоминания исторических фактов, хорошо известных из Священного Писания, но с тем, чтобы на их основании заключить о великих испытаниях, ожидающих мир. Конечно, для этого довольно было бы и слова Господня о великой скорби тех дней, какой не было от начала мира доныне, и не будет (Мф. 24, 21). И все же мы сочли нужным углубиться в некоторые детали, чтобы тем полнее оценить средства спасения, которые благодать Божия подает через Церковь всем верным. Мы знаем, что всякое преступление и преслушание получало праведное воздаяние (Евр. 2, 2). Но стремление сравняться с Богом есть не только начаток, но и конец всякого греха. Устрашающий пример сатаны-денницы показывает, откуда взялась порча в творении Божием, которое от начала было хорошо весьма (Быт. 1, 31).
В дни антихристовы та же похоть равнобожия явится в самом неприкрытом обличии, и последнее богоборческое усилие по итогу своему ни в чем не уступит древнейшей попытке. В этом усилии сына погибели восхи́тить славу Божию злоба и развращенность сатаны превзойдут все прежние их проявления до степени, непостижимой человеческому уму. Сокрушающие сердце слова в храме Божием сядет… выдавая себя за Бога открывают нам, как и с какой изощренностью проявятся в антихристе все приемы и уловки главного врага, усвоенные им в полном объеме. Чтобы прельстить умы не только бесхитростных, но и мудрых, новый лжец будет выказывать «божеские» свойства, а для этого – имитировать с помощью сатаны чудеса, ожидаемые от божества (см.: 2 Фес. 2, 9).
Напомнив фессалоникийцам, что день Христов, как он и ранее говорил, не наступит до всеобщего отступления и прихода антихриста, апостол указывает и другое условие, известное им, но доселе загадочное для нас (несмотря на все усилия толкователей): И ныне вы знаете, что́ не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь (2 Фес. 2, 6–7). Кто или какая сила препятствовала тогда пришествию антихриста, ученики Павла знали, вероятно, из устного его наставления, на которое он и сослался прикровенно, из опасения властей предержащих.
Комментаторы, трудившиеся над загадкой удерживающего, высказывали различные предположения. Но при всех различиях большинство их понимало под удерживающим Римскую империю, упразднение которой и должно было стать необходимой предпосылкой для воцарения беззаконника. Допустив такое толкование, можно осмыслить его двояким образом, разумея под Римской империей в одном случае мировую державу, которая при жизни апостола объединяла под своей властью бо́льшую часть всей известной тогда вселенной, в другом – Византию и «европейский мир», который, как считают, сохранил свое господственное положение доныне. Внимательно изучая это суждение, мы узнаём о сходных прозрениях некоторых отцов, которые говорили, что в дни антихриста произойдет угасание и распад европейской цивилизации и государственности. Незачем лишний раз повторять, что обстоятельства, задерживающие наступление этих времен на протяжении всей истории, возникали не сами по себе и не хаотически, но как орудие всеблагого Бога, Который промышляет о вселенной и устанавливает времена и сроки, сообразные лишь Его целям и замыслам. Указываем на это, чтобы умерить страх и ужас, в которые повергают многих христиан слова «антихрист», «кончина века» и тому подобные. Возвращаясь к тексту Павлова послания, заметим, что слова Ибо тайна беззакония уже в действии подразумевают не конкретное историческое лицо или явление, но глубочайшую растленность всех, кто еще до антихриста служил орудием сатаны. (Как мы помним, апостол Иоанн Богослов назвал их антихристами, то есть предтечами грядущего лжеца и носителями того же духа до поры, когда он с предельной полнотой воплотится и раскроется в сыне погибели.) Главным же заинтересованным лицом во всем, что последует, остается сам диавол – творец ложного бога, выступающий под разными личинами и помогающий своему слуге действовать со всякою силою и знамениями и чудесами ложными. Но избави нас, Христе Царю, от толикой лжи и прельщения!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.