Телефон снова зазвонил в 23.31. Это был он.
Был на работе, но теперь дома. Ты еще не спишь?
Паника вновь накрыла Макани с головой. Нужно ли подождать, прежде чем ответить? Нет, это глупо. Из-за молчания они и оказались в этой запутанной ситуации.
Олли взял трубку после первого же гудка.
– Привет, прости за предыдущий звонок. У меня был перерыв, но, думаю, я позвонил не вовремя.
Голос Макани прозвучал спокойно:
– Откуда у тебя мой номер?
– А, – Олли растерялся. – Э, да. Прости. Мой брат. Он может, знаешь… достать разную информацию.
Второе извинение за несколько секунд. И раз он попросил Криса помочь, то, по крайней мере, что-то рассказал о ней старшему брату. Улыбка заиграла на губах Макани, но она сказала:
– Это немного жутковато.
Последовала долгая пауза.
– Да шучу я, – Макани рассмеялась, притворяясь более спокойной, чем была в действительности. – То есть не пойми меня неправильно, но это правда странно. Ты мог просто попросить номер у меня. Но я рада с тобой поговорить.
Голос Олли на другом конце провода зазвучал расслабленнее.
– И я.
– Ну.
– Ну.
Она перебирала пальцами петельки одеяла, и следующая фраза прозвучала как флирт:
– Так твоя смена в «Грилиз» все еще в среду?
Олли издал смешок.
– Да. Хотя я не мог не заметить, что ты больше не приходишь.
– Ага, там работает настоящий придурок. Он ведет себя так, словно я невидимка, когда мы встречаемся в школе.
– Интересно. Потому что в школе есть одна дура, которая тоже меня игнорировала.
Макани будоражила легкость, с которой они болтали, но в ее смехе послышалось сожаление.
– Это было глупо с нашей стороны, а? Эти предположения.
Олли согласился без раздумий:
– Невероятно.
– Мы можем сейчас поговорить начистоту?
– Я хочу, чтобы мы честно разговаривали всегда – и в настоящем, и в будущем.
Макани почти улыбнулась, но улыбка исчезла еще до того, как появилась. Ее голос зазвучал суровее:
– Слушай, я хочу продолжать с тобой общаться, только если ты хочешь, чтобы все было по-настоящему, и будешь проводить со мной время. Если просто собираешься меня трахать, я вне игры.
– Стой, – выдохнул Олли. – Нет. Нет. Я никогда не хотел только этого. Просто так случилось. Я вообще не знаю, как это произошло.
– Думаю, мы оба виноваты, – сухо ответила Макани.
В телефоне снова повисло напряженное молчание.
– Итак, – продолжил он, – только честно… я тебе нравлюсь?
– Честно говоря… да.
Долгая пауза. Или, возможно, Олли снова переводил дыхание.
– Честно говоря… ты мне тоже нравишься.
Уже давно Макани не испытывала настоящего счастья, поэтому забыла, что иногда от него может быть так же больно, как и от грусти. Признание Олли пронзило ее сердце, словно искусно брошенный нож.
Благодаря этой боли она почувствовала себя живой.
Они проговорили несколько часов. Пока руки Макани не заболели от постоянного держания телефона и ночные сверчки не умолкли, отправившись спать. То, что Олли не знал о ее прошлом, стало облегчением. Им нужно было поговорить начистоту. Но только о том, о чем нужно говорить.
Родители Олли были фермерами, у них была дружная семья. Примерно через месяц после несчастного случая полиция отдала его брату, которого только что приняли на работу, старую патрульную машину взамен полностью разбитой старой. Это был щедрый подарок. Когда Олли исполнилось шестнадцать, Крис подарил ему эту машину на день рождения. Олли презирал «форд краун виктория» и потерю, которую он символизировал, но ездил на нем из уважения к брату и из-за необходимости в машине. Он говорил о своих отношениях с Крисом: натянутых, порой отеческих, раздражающих, а она рассказывала о таких же непростых отношениях с бабушкой.
– Что случилось с твоими родственниками? – Макани свернулась клубочком под одеялом. – Почему они не забрали тебя?
– Половина из них умерли, а другие – пьяницы, – голос Олли стал тихим. – Теперь понимаешь, почему, когда парень с концентрацией алкоголя в крови, в два раза превышающей норму, убил наших родителей… Крис сражался за то, чтобы стать моим опекуном?
Макани не ладила с родителями. Но она их любила и могла лишь представить, как разрушала и до сих пор разрушает Олли потеря обоих в этом бессмысленном происшествии. Они возвращались домой после поездки в Feed’N’Seed, место, где теперь работали Дэрби и Алекс. В их машину врезались во вторник, при свете дня. Именно светлое время суток в глазах Макани усугубляло трагедию.
– Как твоя мама оказалась на Гавайях? – спросил Олли.
– Она уехала туда сразу же после выпуска. У нее был грандиозный план – она всегда его так называла – проехаться по всем пятидесяти штатам, прежде чем выбрать новый дом. До сих пор сохранилась карта, которую она украла в книжном в Норфолке. Однажды она мне ее показала: на Небраске стоял огромный жирный крест.
– Так что случилось?
– Она потратила все свои сбережения на поездку на Гавайи. Получила работу на курорте, поступила в муниципальный колледж и потом встретила моего отца.
– Грандиозный план. Может, мне тоже стоит попробовать?
Макани не то фыркнула, не то вздохнула.
– Только если ты можешь его выполнить. Для меня это еще одна история маминых неудач.
– А может, Гавайи оказались такими классными, что ей и не нужно было рассматривать другие варианты?
– Нет.
– Я всегда выполняю свои планы, – заверил ее Олли.
Он доказал это всего несколько часов спустя. Макани развалилась в машине Дэрби перед школой, кипя от раздражения из-за недосыпа. Она так хотела рассказать друзьям о звонке, но их реакция оказалась не такой, как она надеялась.
– Конечно же, он понимает тебя, – сказала Алекс с заднего сиденья. – Вы оба бедные сиротки.
– Я не сирота, – проворчала Макани.
– Все еще не могу поверить, что тебе нужно познакомить его с бабушкой, – протянул Дэрби. – Как он отреагировал, когда ты ему рассказала?
– А я не рассказывала. – Макани пыталась игнорировать внутреннее напряжение, пока искала Олли на парковке. Поток учеников направлялся к мемориалу Хэйли – там лежали цветы, открытки, театральные афиши и свечи – он появился за одну ночь перед вывеской школы. Черными неровными буквами на памятнике было написано: МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ХЭЙЛИ. ТВОЯ ЗВЕЗДА ВСЕ ЕЩЕ ЯРКО ГОРИТ.
– Я хотела сначала убедиться, что все хорошо, – объяснила Макани. – Ну, знаете, сама.
– Это мечта каждой бабушки, – Алекс саркастически помахала руками. – Изгой общества, который трахает ее внучку, затем игнорирует несколько месяцев, а потом нелегально достает ее номер телефона.
Макани поморщилась.
– Ты же знаешь, что это не так.
– Нет, именно так, – подчеркнула Алекс.
– Разве это не странно, что он достал твой номер таким образом? – заметил Дэрби.
– Разве это не романтично? – спросила Макани.
– Нет, – хором ответили ребята.
– Ему нужно было попросить у тебя, – продолжил Дэрби, – и ты бы дала номер.
– Ну, я рада, что не разбудила бабушку. Вы правы, ей бы не понравилось, если бы она узнала, что я болтаю с парнем по телефону посреди ночи. – Макани сделала паузу, найдя идеальную возможность сменить тему. – Хотя часть меня действительно хочет разбудить ее. Мне кажется, она снова ходит во сне.
– О боже, – Алекс изогнула спину как кошка, потянулась и зевнула. – Что в этот раз твоя бабуля сделала? Использовала фен вместо тостера?
Дэрби рассмеялся на слове «бабуля». Алекс подмигнула ему в зеркало заднего вида.
– Все кухонные шкафы, – сказала Макани, – были открыты сегодня утром. Уже два дня подряд и четвертый раз за этот месяц. Ей нужно посетить клинику, но не знаю, как ее убедить.
– Ты когда-нибудь задумывалась, что она ищет по ночам? – спросила Дэрби.
– Книгу по самозащите для внучки, – сказала Алекс.
Громкий стук в окно рядом с Дэрби заставил его вскрикнуть. Все подпрыгнули на своих местах. Осознав, кто это, Дэрби и Алекс вылупились на Макани.
Макани покраснела от жара.
– Впустите его, впустите его.
Замки не были автоматическими, так что Алекс протянула руку, чтобы открыть дверь. Олли сел рядом с ней, впустив в салон порыв холодного утреннего воздуха.
– Простите, – извинился он. – Не хотел вас напугать.
Три пары глаз с удивлением уставились на него. Почему-то Макани уже забыла, что у него розовые волосы. Вчера в постели она представляла Олли блондином.
Он нервно перевел взгляд с Дэрби на Алекс:
– Я подумал… Макани вам рассказала?
– Рассказала, – сказал Дэрби, хотя его голос еще звучал растерянно.
Алекс улыбнулась, словно ведьма в сказке:
– Мы все знаем.
Оттенок кожи Олли начал походить на цвет его волос.
– Что ты тут делаешь? – спросила Макани, глядя на него во все глаза.
На его щеках появился румянец. Это был тот редкий момент, когда Макани могла легко прочитать выражение его лица: Олли хотел перемотать все назад, оказаться вне машины, в безопасности, на другой стороне парковки. Его рука поползла к ручке двери:
– Ты сказала, что хотела… проводить время вместе.
– Сказала, – Макани покачала головой, прежде чем поменять тон. – Сказала.
Она чувствовала, что друзья таращатся на них, пока выходила из охватившего ее ступора. Впервые Макани поняла, что внешность и поведение Олли не просто акт протеста. Это броня, скрывающая его застенчивость. Для него, видимо, было сложно подойти к ней без защитного барьера в виде телефона, да еще и в окружении ее друзей.
Макани мягко ответила:
– Ты просто застал нас врасплох, вот и все. – А потом улыбнулась ему самой широкой и сияющей улыбкой. Когда-то давно Макани была известна благодаря ей. – Я рада, что ты здесь.
– И я, – сказал Дэрби.
– В следующий раз, – резко добавила Алекс, – принеси пончики.
Олли рискнул взглянуть на нее.
– Мне нравятся с шоколадной глазурью, – заявила она.
Олли надел привычную маску, которую показывал остальному миру. Его брови слегка приподнялись, а голос стал ровным.
– А кому не нравятся?
– Макани нравятся с кленовым сиропом. А Дэрби любит обычные, с глазурью.
Олли в шутку выразил свое несогласие, и Алекс пихнула Макани и Дэрби в спинки сидений:
– Видите? Я всегда говорила, что вы сумасшедшие.
Это было своего рода одобрение, и Макани выдохнула, пока Алекс не переключила свое внимание на Олли.
– Ну, Бушеми, – сказала Алекс, – что говорят?
Брови Олли поползли еще выше.
– Стив Бушеми играл мистера Пинка в «Бешеных псах».
– Я знаю, – сказал он. – Но его персонажа так назвали не из-за цвета волос.
Алекс было все равно.
– Так что говорят, Бушеми?
Казалось, его пугает неясность ее слов.
– Э-э-э…?
– Хэйли.
Он слегка дернулся.
– Почему ты спрашиваешь меня о ней?
Алекс толкнула его в плечо, и Олли скривился. Он не привык к таким настойчивым расспросам.
– Твой брат – коп, – сказала она. – Так что полиция говорит по ее делу?
Дэрби вздохнул:
– Не обращай на нее внимания. У Алекс нет чувства такта.
Олли потер ушибленное плечо.
– Крис не обсуждает со мной работу.
– Но дал тебе личный телефонный номер нашей дорогой подруги Макани Янг.
– Алекс, – предупредила Макани. – Иногда сложно быть ее подругой.
Но та подсела ближе к Олли, игнорируя, что ему это было неприятно. Ее колени в сетчатых колготках прижались к его ногам.
– Просто расскажи нам. Твой брат был на месте преступления?
Олли отодвинулся, и Алекс пришлось вернуться на свое место.
– На самом деле, – его голос оставался спокойным, – это должно быть в юрисдикции шерифа, потому что убийство случилось вне города. Но ее папа охотится вместе с шефом полиции Пилджером, так что он напрямую связался с ним. Весь отдел вызвали через час.
Макани представила дюжину офицеров в форме, штурмующих кукурузное поле.
– Весь отдел?
– Весь отдел – это пять человек, – сказал Олли.
– А что насчет ее горла? – спросила Алекс. – Три разреза, напоминающих смайлик?
Макани снова захотелось ее отругать.
– Хуже, – сказал Олли. – Пять глубоких порезов. Глаза у смайлика были в виде крестиков.
Дэрби вздрогнул:
– Как… мертвые мультяшные глаза?
Олли коротко кивнул.
– Скорее всего, убийца наслаждался, проделывая это. Ее голосовые связки были перерезаны. Полиция думает, это сделали специально.
Волосы на шее Макани встали дыбом. Мертвые мультяшные глаза.
Но Алекс выпрямилась, вспомнив свою любимую теорию.
– Они думают, что убийца ненавидел Хэйли, потому что она умела петь? Что кто-то завидовал ее таланту?
– Или, – предположил Олли, – может быть, она сказала то, что не должна была.
– Наркотики, – Дэрби подпрыгнул на месте и повернулся к задним сиденьям. – Всегда виноваты наркотики. Может быть, она наткнулась на чей-то подпольный цех по производству наркотиков и собиралась их сдать! – Он сразу замолчал, испугавшись собственного предположения.
Два противоположных чувства – вина и любопытство – мучили и Макани, но Олли лишь пожал плечами.
– Полиция пока мало что об этом знает. И не осталось никаких улик. Во всяком случае, пока ничего не нашли.
Победило любопытство.
– Она была… Хэйли изнасиловали?
– Нет, – сказал Олли.
– Слава богу, – одновременно выдохнули Макани и Дэрби. Макани стало легче, что Хэйли, по крайней мере, не прошла через это.
– Ее нашли в постели, но непохоже, что убийца вообще ее хоть где-то касался, – сказал Олли. – Или что она касалась его. Полиция даже не уверена, что виновный – мужчина. У нее не было синяков и под ногтями ничего не оказалось – ни кожи, ни тканей, которые могли бы остаться, если бы она царапалась или отбивалась от убийцы.
Макани обдумала его слова.
– Значит, Хэйли застали врасплох.
– Может быть. Или она знала убийцу.
– А может, и оба варианта, – сказала Алекс, и все кивнули. Она скрестила руки на груди с довольным видом победителя. – Я знала, что у тебя есть инсайдерская информация.
Морщинка между бровями Олли стала глубже.
– Это все, что я знаю. Правда. И ты же понимаешь, что никому не должна об этом рассказывать, так?
– Пожалуйста, – Алекс отмахнулась от него. – Все, кому я могла бы сказать, уже в этой машине.
Дэрби протянул руку и сжал ладонь Алекс с неаккуратно накрашенными черными ногтями.
– Я тоже тебя люблю.
Но что-то не давало Макани покоя.
– Откуда ты все это знаешь, если твой брат не обсуждает с тобой работу?
Олли пожал плечами:
– Подслушал разговоры. – Но, казалось, Макани его ответ не убедил, и он робко добавил. – И… я прочитал материалы дела, когда он спал.
Макани удивленно приподняла брови. Алекс снова подсела ближе к Олли.
– У отца Хэйли есть алиби?
– Понятия не имею, – сказал он.
– Разумеется, имеешь.
– Я же сказал, это все, что мне известно.
– Ладно, тогда узнай.
Олли наконец рассмеялся, бросив взгляд на Макани:
– Ага. Конечно.
Смех был лучшим ответом, когда Алекс становилась слишком настойчивой. Макани почувствовала искорку надежды. В лобовое стекло она увидела, как две хрупкие на вид девушки прошли мимо со связкой белых шариков в руках. По их щекам текли слезы.
– Они участвуют в мюзикле? – спросила Макани.
– Не думаю, – сказал Дэрби.
Сердце Макани замерло из-за посетившей ее неприятной мысли:
– Ребята, а вы что-то принесли?
Олли и Алекс покачали головами, а Дэрби вытащил из рюкзака открытку из картона, сложенную пополам. Он нарисовал на обложке блестящей красной ручкой сердце.
– Я сделал ее прошлым вечером, но оставил место и для ваших имен, если хотите.
Хорошо, что Дэрби вспомнил, на него всегда можно было положиться. Алекс достала шариковую ручку и нацарапала рядом свое имя, а затем передала открытку и ручку Олли. Удивленный, а может, даже тронутый, он написал свое имя внизу маленькими заглавными буквами.
Олли протянул открытку и ручку Макани.
Она смотрела на блестящее сердце, и чувство вины пронзало каждую клетку ее тела. Она никогда не разговаривала с Хэйли, когда та была жива. Макани ненавидела сплетни, но предполагала, как жила эта девушка, и гадала, как она погибла, словно в каком-нибудь детективе. Она не заслужила подписать открытку, потому что ей и в голову не пришло принести что-то для Хэйли.
– Макани, – встревоженно позвал ее Олли.
Перед глазами поплыло, но она взяла открытку и ручку, чтобы подписать ее, потому что за ней наблюдали друзья, хотя и чувствовала себя при этом мошенницей.
Они вышли из машины и присоединились к толпе. Дэрби положил их открытку поверх горы печальных подарков. Макани стало интересно, кто и когда соберет все эти вещи. Отнесут ли родители Хэйли все домой, или открытки, постеры и плюшевые мишки останутся лежать здесь и затем отправятся на свалку?
Ученики из каждого школьного кружка пришли выразить свое почтение: ботаники из театральной студии и хора, атлеты и гики, геймеры и хакеры, «будущие фермеры Америки» и ребята, участвующие в родео. Все молились вместе. Президент школьного совета раздавал листовки для траурного бдения со свечками. Только наркоманы держались в стороне: они чувствовали себя неуютно из-за того, что нужно было скорбеть вместе с остальными.
Макани сделала вид, что расстроена по тем же причинам, что и ее одноклассники. Притворилась, что фургон местной телекомпании, припаркованный возле флагштока, не заставил ее потеть от страха. Затем притворилась, что ей холодно, натянула капюшон толстовки и отвернула лицо от камер. Притворилась, что ее место здесь.
Несмотря на удивленные взгляды других учеников, Олли присоединился к ним за обедом. Макани сама пригласила его, но все равно опешила, когда он сел рядом, скрестив ноги. Олли старался. У Макани сразу улучшилось настроение, хотя последовавший разговор был неловким. Олли ел свой сэндвич молча. Макани лишь надеялась, что ее друзья отнесутся к нему с тем же терпением, как и к ней.
По крайней мере, в его присутствии она не была третьей лишней. Дэрби и Алекс никогда не считали, что она лишняя и им мешает, но Макани как-никак вторглась в десятилетнюю крепкую дружбу. Теперь, когда Олли присоединился к ним, она чувствовала себя спокойнее.
Когда до урока осталось десять минут, он извинился и быстро ушел в библиотеку, так что Макани не успела попрощаться. Она растерянно посмотрела на друзей и побежала за ним.
– Эй, – Макани схватила его за рукав. – Ты в порядке?
– Да. Я просто… – начал оправдываться Олли.
– Не волнуйся, я понимаю, – Макани была уверена, что в самом деле понимает. Иногда, когда давление становится чрезмерным, нужно просто бежать.
Олли теребил молнию черной толстовки. Он бросил взгляд на компанию ребят-геймеров, сидевших рядом на земле, повернулся к Макани и кивнул.
Она закатила глаза.
Он улыбнулся.
Уверенность вернулась к Макани. Тревожный туман исчез. Она отпустила его рукав и пристально посмотрела на Олли.
– Так что ты делаешь сегодня после школы?
Он удивился:
– Подвожу тебя домой?
Макани снова улыбнулась и зашагала прочь.
– Хороший ответ, – крикнула она, обернувшись. Идеальная фраза перед расставанием, которую находившиеся рядом придурки решили испортить.
– Хороший ответ, – спародировал один из них, а другие рассмеялись.
Макани остановилась:
– Простите?
Родриго Моралес, невысокий парень с беспокойными, бегающими глазками и огромными наушниками на шее, казалось, вздрогнул, когда к нему обратились, но быстро пришел в себя.
– Я прокачу тебя до дома, детка.
– Чего? – возмутилась одна из его подруг.
– Она права, – Макани скрестила руки на груди. – Чего?
– О, я могу прокатить вас обеих, – развязно сказал Родриго, и другая девушка запульнула булочку от бургера ему в голову.
– Это единственное, что может быть хуже прогулки пешком, – сухо сказал другой парень. Его звали Дэвид, тощий выпускник в чрезмерно большой футболке с ярким зеленым крипером из «Майнкрафта». Вся компания разразилась смехом.
– Заткнитесь! – Родриго теперь переключил свою ярость на Дэвида. Между парнями завязалась словесная перепалка.
Макани не заметила, когда Олли снова оказался рядом с ней. Она была благодарна, что он захотел помочь, но обрадовалась еще больше, когда поняла, что Родриго уже забыл про нее. Они смущенно переглянулись.
– Увидимся позже?
– Да, – согласился он.
Макани убежала на другую сторону площадки.
– Что ты вообще нашла в этом парне? – спросила она Алекс, кивнув в сторону геймеров.
Та с августа питала необъяснимые чувства к Родриго.
– Он милый и действительно умный.
– А ведет себя как ребенок.
– Вырастет, – Алекс ухмыльнулась и добавила: – Я ему помогу.
– Для этого сначала нужно с ним поговорить, – возразил Дэрби.
– Мы разговариваем. Общаемся на физике.
Дэрби фыркнул.
– Как вчера, когда ты набросилась на него из-за неправильно решенного уравнения? Он, наверное, первый раз дал неправильный ответ.
– Пошли вы.
– Бедный Родриго, – кудряшки Макани подпрыгнули, когда она покачала головой. – Сложно быть безответной любовью Александры Шимерд.
– Говорю вам, между нами что-то есть.
Дэрби снисходительно похлопал ее по ноге. Алекс отбросила его руку. Друзья громко рассмеялись, и тут прозвенел звонок. Они нехотя стали собирать свои вещи. Макани выбросила пустой стакан из-под содовой в мусорный бак.
– Дэрби, сегодня не нужно меня подвозить. Олли подкинет меня домой.
Дэрби замолчал, закинул на плечи рюкзак и кинул в сторону Алекс многозначительный взгляд.
Макани сжала зубы. Она снова стала третьей лишней: они собирались обсуждать ее.
– Что-то не так?
Впервые Алекс не захотела ничего объяснять. Дэрби деликатно прокашлялся.
– Просто ты не прожила здесь так долго, как мы, – сказал он. – Никто не знает, действительно ли Олли едва не утонул, и правда ли, что он спит с отребьем в «Ред Спот», но с ним определенно что-то не так, с тех пор как умерли его родители.
Алекс одернула свою юбку с бахромой.
– Мы не хотим, чтобы тебе причинили боль.
– Снова, – кивнул Дэрби.
Руки Макани затряслись.
– Вы не знаете его.
– Ты тоже.
– Так что? С ним случилось что-то дерьмовое, а потом он мог сам наделать ошибок. А может, и нет. А если и да, то какая разница? Неужели он не заслуживает второго шанса?
Алекс отступила на шаг.
– Эй, это ты к чему?
Макани засунула руки в карманы и сжала кулаки.
– Он отвезет меня домой за пять минут. Все будет хорошо.
Она не была уверена, что друзья ее услышали, но развернулась и пошла прочь. Она вообще не знала, хочет ли быть услышанной. Но все-таки обернулась и добавила:
– У меня все хорошо!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.