Высунувшись с машинистом из дверного проема, «старперы» команды жадно вдыхали морозный воздух. Белый пар поднимался к небесам. От застоявшегося в цеху запаха краски немного кружилась голова, и вдохнуть кислорода было просто необходимо. К тому же солнце в небе – это такое редкое явление.
Кузьмич встал у окна, разглядывая рельсовый путь. Цех позади еще стоял какое-то время с открытыми вратами, выветривая запахи масштабной постройки, но скоро их вновь закроют.
Когда состав преодолел расчищенную трассу и миновал последние сторожевые вышки, Кузьмич с сожалением понизил скорость. Поезд принялся вгрызаться в наледь на рельсах, с хрустом ее перемалывать. Растаяло не везде.
– Пий, ну хватит там! Отдохни! – крикнул машинист внуку, пробурчав под нос: – Ишь, разошелся, работничек.
Брусов наконец закрыл бронированную дверь на засовы. Взгляд скользнул по датчику Гейгера, подвешенному в углу рядом с иконкой Богоматери.
Датчик говорил, что радиационный фон в норме. Стандартные две трети до предельно допустимой нормы. В цеху была треть. На улице же радиационный фон, как правило, всегда выше нормы – порой незначительно, порой кошмарно выше. Но понятие нормы давно сместилось ближе к красной отметке на старых счетчиках. – Ладно, Кузьмич, давай тихой сапой крадись, а я пойду с народом пообщаюсь. Буду на связи, – обратился Брусов к машинисту, и тот снова важно кивнул.
На весь состав было четыре рации. Одна у Брусова, вторая у машиниста и по одной на жилой вагон у связистов.
Поезд действительно стал красться. Едва ли двадцать километров в час. Не ощущалось ни качки, ни вибрации. Только слабый перестук колес. Хорошо, что внутри салонов ничего не красили, – людям не пришлось мириться с тошнотворным запахом.
Глава экспедиции прошел рядом с Пием. Парень вновь натягивал майку, поостыв после работы с лопатой. От печки потянуло жаром, та постепенно раскалялась от горения угля. Никто не пожалел времени, потраченного конструкторами, предусмотревшими две двери. Одна отгораживала основной состав от внутренней кочегарни, вторая отделяла ее же от главного машиниста. При желании вагоны могли греться от печки, в ином же случае от нее отдыхали. Пока все были тепло одеты и нужды в высокой температуре не было, но ближе к ночи будет холодно, и необходимо дать тепло по всем жилым вагонам.
Прикрыв дверь, Брусов прошел по бронированному переходу, засыпанному углем, к вагону. Сам вагон тоже был по обе стороны засыпан углем, и лишь доски надежным забором ограждали проход посередине для одного человека с грузом.
– Ну как, все устроились? – Брусов прошел по купе, рассматривая, все ли в порядке. – В тесноте, но не в обиде? Да?
– Все в полном порядке, шеф, – донеслось из купе бравых служительниц, от лучшего стрелка – капитана Елены Смирновой.
– Лучше только во сне, – добавила повариха Алиса, выглядывая из соседнего купе.
– Да тут мягче, чем в бараках анклава, – крикнула оттуда же Анжела, развалившись на своем спальном месте. – Одеяла из спецхранилищ достали? Я таких чистых никогда не видела.
– Капраз либо свои отдал, – хихикнула Смирнова, – либо сам постирал.
– С него не убудет за картошку, – согласилась Жанна, щупая рукав куртки. – Но мне больше спецовки нравятся. Новенькие, чистые. Точно только со склада.
Настроение у девушек было приподнятое. Все шутили, смеялись. Хорошо, что конструкторы не стали ломать жилые вагоны изнутри. Пусть у каждого члена экспедиции будет хоть немного личного пространства. Вон и бурчание ученых не так слышно. Или это доктор шушукается с ассистенткой? Брусов понимал, что с каким-то из этих умников ему спать в одном купе, и о взаимоотношении полов еще немало предстоит узнать.
– Личному составу обживаться, – велел Кай, застыв перед купе капитанши. – Лена, через десять минут – на вышку и лицезреть округу в оба глаза. Инструктаж ты прошла, научишь остальных. Через каждые полчаса дежурства – смена. Сама назначишь необходимых людей.
– Будет сделано, Батя! – расплылась в добродушной улыбке Елена, отдавая честь. В голосе слышалась небольшая ирония. Еще вчера Брусов был с ней одного чина. Теперь он затмил генералитет.
– Паровоз не боится ни быстрой езды, ни высокой форсировки котла. Паровоз боится только невнимательного обращения, плохого ремонта и ухода, – послышалось по рации, после чего – серия матов и веское предложение не давить на клавишу. Проверка связи у машиниста прошла успешно. Видимо, он зачитывал Пию нотации из «Инструкции по паровозовождению». Эту книгу пролистал и Брусов на досуге, но не с таким удовольствием, как «Как закалялась сталь». Всем им предстояло побыть месяц-другой Корчагиными.
Начальник экспедиции сделал вид, что не заметил вольности, прошел дальше в свое купе. Не обращая внимания на суету медиков, сел на нижнюю полку. В его купе обживались доктор и медсестра, и предстояло создать нечто вроде лазарета по необходимости.
На полке уже лежали бронежилет с рожками для автомата по всем карманам, легкая каска-сфера и верный, потертый от долгого использования АКМ. Под полкой покоилась сумка с личными вещами и несколько персональных сухпаев, выданных каждому в группе индивидуально на всякий случай. Пистолет Макарова был запрятан подальше.
– Кай Саныч, скоро станция Первая речка, – зашуршало в рации хриплым, спокойным голосом. – Путь как по маслу. Проскочим без остановок?
– И Вторую речку, – припомнил Брусов. – До Угольной можешь не останавливаться. Притормозишь, по возможности, за километр-другой. Мы собираемся, Кузьмич.
Глава экспедиции быстро натянул на себя броник, нацепил каску. Калашников повис через плечо. Остановившись в конце вагона, Брусов крикнул:
– Ленка, пятиминутная готовность!
– Будем как по часам, шеф! – ответила задорно капитанша.
Брусов прошел до второго жилого вагона в мужское логово, прикрикнул:
– Мужики, боевая готовность.
– Мы слышали, – прогудел басовито за всех рослый стрелок – старший лейтенант Богдан Бессмертных, намекая на рацию, что лежала в купе майора Сергеева – «командира вагона», – а заодно и всех военспецов.
Минер майор Сергеев, как и снайперша Ленка в своем вагоне, распоряжался дежурством на второй вышке и следил за боевой готовностью подопечного отряда. И порядком по совместительству. Он и отдал первым приказ к выходу. Автономность, обеспеченная капразом, всех держала в тонусе. Когда в вагон зашел Брусов, военспецы уже разложили вещи и были готовы ко всему.
Сергеев замер напротив счетчика Гейгера, раздумывая, давать ли приказ на облачение в химзащиту? Стрелка показывала лишь чуть более двух третей нормы. До тревожного хруста счетчика было далеко. Угольная, насколько знали члены анклава, не заражена. Но всегда могли подуть восточные ветры, и был шанс хватануть хорошую дозу.
– Не думай, майор. Облачайтесь, – приказал Брусов. – С радиации не убудет. Ветер переменчив.
– Группа готова к выходу… адмирал, – по-военному четко отчитался Сергеев и с легкой заминкой отдал честь, приложив пальцы к виску под потертой каской.
Словно компенсируя более старую каску, чем у Брусова, броник майора был из последних образцов. Не чета адмиральскому. А вот калаш в руках – образца сорок седьмого года, в отличие от более позднего АКМ у начальника экспедиции.
– Пошли, ребята. Рацию оставить техникам и рабочим. Последним быть готовым к выходу, – спокойно велел Брусов, первым продолжая путь вдоль состава.
Не то чтобы адмирал надеялся найти на Угольной угля. Там его не было, как поговаривали старики, еще с советских времен, но разведку за пределами земель влияния анклава провести следовало раньше, чем бросаться в омут с головой.
Солнце, как оказалось, выглянуло совсем ненадолго. Поиздевалось немного, и мир вновь окутали серые низкие облака. Сумерки обратили день в вечер. Настроение группы испортилось. Тучи принесли ненужный снег. Поскольку температура не опускалась ниже нуля, он тут же таял, пополняя собой месиво, оставшееся от утренней оттепели. Весна как-то сразу затормозилась, и руки военспецов на прикладах АКМ остро сожалели, что перчатки – беспальцовки. Мир превратился в грязь и лужи. Мрачная, холодная картина, и замерзающие пальцы.
Угольная, как и предполагали, оказалась пустой, мертвой, приемлемо «фонящей». Следующая остановка «Варяга» намечалась перед железнодорожной развилкой у поселка Угловое. Направо уходила линия к бывшему городу-порту Находке, слева был открыт путь к Хабаровску. И это направление стоило обследовать. Только произошла заминка.
Поезд последний раз чухнул. Брусов отворил дверь и первым погрузил в мокрый снег армейские ботинки. Ветер сдувал снежинки с рельс. «Варягу» было за что зацепиться. Не нужно ломами долбить обледенелые кучи вдоль рельсов – и на том спасибо.
Черт с ней, с погодой. Пробуксовка случилась из-за другого. У людей, ни разу не покидавших пределы анклава, едва ли паника не началась, когда они в первый раз покинули состав. Даже на военспецов пришлось потратить немало времени, пока те стояли, держась друг за друга, и глазели на открывшиеся просторы. Особенно молодые, родившиеся под землей. Выход из состава на открытую поверхность, когда за плечами нет ворот цеха, стал для них откровением.
Брусов и сам ощутил, как немного не по себе становится на открытой поверхности после привычной замкнутости подземелья. Небо давило на плечи.
– Ничего, адаптируемся. Человек ко всему привыкает.
Немало помогло время переходного периода, когда прятались по цехам на поверхности – те были довольно обширными. А вот кто совсем не боялся просторов, так это рейдеры, странствовавшие за пределами анклава. С этими проблем не возникало вовсе.
– Задача простая: убедиться в том, что рельсы на развилке ведут нас дальше на Хабаровск, а не на Находку. Попутно стоит убрать любые препятствия для поезда, если таковые будут, – кратко обрисовал Брусов ситуацию ребятам.
Военотряд дослушал инструктаж и рассыпался, занимая позиции вдоль рельсовых путей и прилегающей автомобильной трассы М-60. Последняя также вела в Хабаровск, но бензина у анклава было едва ли не меньше, чем угля. И вряд ли трасса с сахарно-конфетным асфальтом, который чудесным образом «таял» после каждого дождя еще до Войны, уцелела больше, чем железнодорожные пути.
К самому поселку Угловое, оставшемуся немного в стороне от путей, Брусов заслал рейдеров и разведку. Они должны были обойти поселок по дуге и зайти противнику в спину, если ожидалось сопротивление. Сам адмирал пошел к пулеметам на крыше. Выглядели они эффектно, но как поведут себя в бою? Обстреливать времени не было. Дали пробный залп по стенам цеха, и все тут – одобрено. Больше патроны тратить не решились. – Лена, что видно?
Капитанша привстала с сиденья перед пулеметом и подняла снайперскую винтовку Драгунова с коленок. Приклад уперся в плечо, и снайперша не спеша посмотрела в прицел, готовая метко выпустить пулю в любую цель.
– Забор какой-то километрах в трех на север. Прямо на рельсовых путях. В рост человека, – ответила она по-военному строго, посуровев.
Брусов невольно засмотрелся на нее снизу вверх: высокая, подтянутая, лицо сосредоточенное. Дело свое знает. Не зря же получила звание капитана в столь раннем возрасте. Боец-баба.
В анклаве была особая служебная лестница, смешение сухопутных и морских званий в одну линейку. Но в экспедицию решили отправить всех в званиях сухопутных сил. Исключение, пожалуй, составлял только адмирал. Раз «Варяг» можно было считать кораблем, то прав Седых – свой адмирал должен быть по определению.
– Мощный забор?
– Отсюда видно только доски, шеф. Нехилые такие штакетины. Плотно подогнанные, без зазоров. Видимости за ними никакой.
– Понятно. Больше никакой информации?
– Там… какие-то зеленые сполохи по ту сторону.
– Сварка, что ли?
– Я не пойму.
– Сварка – это хорошо. Есть источник питания. Поделятся, может?
Брусов пробежался до последнего вагона, запрыгнул внутрь и так же быстро оказался в фиолетовом вагоне, где хранилось тяжелое оружие.
«Так, где-то он здесь был. Ящики, ящики… Ага, вот он!» – пронеслось в голове.
Калаш адмирал повесил через плечо, и ракетно-противотанковый гранатомет седьмой модели лег в обе руки.
«Вот теперь можно и на баррикады! Где этот гребаный забор?»
Адмирал неспешно вернулся по вагонам на улицу и пошел вдоль состава с РПГ на плече.
– Сергеев, перестроить отряд в боевые порядки! Прикрываем друг друга и готовимся к штурму! Снести к чертям все баррикады!
Майор проводил его недоумевающим взглядом, усмехнулся, про себя, видимо, покручивая пальцем у виска.
– Ну, чего застыли? Слышали, что сказал адмирал? В атаку на редуты! Расчистим проход от сукиных детей! – обронил он насмешливо. – И чтобы каждый не забыл отдать жизнь под пулями, – чуть тише добавил он, сплюнув под ноги.
Народ, посмеиваясь над приказом о лобовой атаке и иронией майора, выстроился в линию. Крайние чуть оттянулись назад, так что получился «клин». Брусов с гранатометом на плече оказался на острие этого клина.
«Вот дадут сейчас по головам хорошей пулеметной очередью, и поляжем все. Вот же поспешил. Старею. Прав майор, – прокрутилось в голове адмирала. – Сколько до забора? Километр… восемьсот… семьсот… все! Пора!»
Брусов присел на колено и положил гранатомет на плечо. Целиться долго не пришлось. Палец плавно спустил курок, и снаряд помчался к препятствию. Отбросив гранатомет, Батя взял автомат из-за плеча и первым побежал к дыре в заборе. Народ тут же поспешил следом.
Без оглядки на Сергеева.
Каким-то диким восторгом отозвалось сердце адмирала, когда снаряд угодил аккурат в редут, разнося все по щепочкам. Если там и готовили засаду, то теперь они все точно лежат оглушенные. На бегу рука командира сорвала с броника гранату, и, перед тем как сигануть в дырку в заборе, Брусов метнул ее в проход, чтобы расчистить.
Взрыв гранаты совпал с первым выстрелом, раздавшимся за редутом. Он же оказался единственным. За забор группа влетела без страха получить немедленную пулю в горло.
Увиденная картина подбросила адреналина в кровь: трое «свободных», как сами себя называли эти головорезы, с самодельными обрезами лежали возле забора. Их так или иначе зацепило выстрелом из гранатомета, а вот ручной гранатой раскидало еще двоих. Одного мужика с охотничьим ружьем просто отшвырнуло, оглушив, а парня, что помоложе, зацепило осколками по животу. Кровь быстро пропитывала тающий снег, кишки вывалились наружу. Вывод прост – не жилец.
Но самое интересное происходило на другой стороне лагеря. Четверо человек в странных цветных костюмах с головы до пят стояли в ореоле зеленого света, а группа головорезов стреляла в них со всех сторон. Пули отскакивали от незримой брони, высекая тот самый зеленый свет. За оболочкой часто мелькающего света была видна только поднятая рука подростка. Трое сверстников держались позади него.
И тут один из них вытянул руку вперед, и сразу троих вольников снесло как будто столпом огня. Брусов как-то раз видел огнемет, но там огонь был гораздо естественнее. Этот же был больше похож на оружие Искателей. Но только по байкам.
Странный огонь потек от руки парня, как напалм, выжигая врагов анклава. Засмотревшись на это чудо, Брусов не успел среагировать на движение на периферии зрения, и кто-то из группы справа от него первым открыл огонь на поражение. У дальнего сугроба кто-то вскрикнул и затих. Группа рассыпалась вдоль редутов, без приказа добивая раненых и атакуя в спину «свободных», которые, казалось, и не заметили атаки на редут. Большая часть их внимания была сконцентрирована на уничтожении четверки в зеленой сфере.
– Людей в сфере не трогать! – крикнул Брусов, явно выделяя гостей лагеря среди прочих. Он никогда не видел таких плотных костюмов, что не свисали бесформенной кучей химзащиты на брониках, а плотно облегали какую-то внутреннюю броню. – А «свободных» выжечь!
Брусову не стоило добавлять, что, перегородив пути, свободные от уз совести и чести враги сами объявили войну анклавовцам, да и пленных кормить было нечем.
От рельсов, уводивших в сторону от необходимого пути, донеслись встречные выстрелы, крики. Часть группы с адмиралом поспешила на звук. Там должны были обойти поселок рейдеры с разведчиками.
«Вступили в бой?» – мелькнуло в голове адмирала. Вражеская пуля тут же чиркнула ему по каске, больно отдав в шею. Он пригнулся, временно остановившись и растеряв мысли. В глазах замельтешило.
Майор Сергеев продолжил бег. Каждый его солдат бежал вприсядку, короткими перебежками. Когда же раздалась очередь – все попадали в снег и поползли. Лучше ползком, но живыми. Верная тактика, чтобы не получить шальную пулю.
Со стороны поселка от ближайших домов послышался взрыв гранаты. Затем короткая очередь – и все стихло.
Брусов встал во весь рост, разминая шею. Группа поднялась со снега и поспешила к поселку с автоматами наперевес.
На связь вышли рейдеры.
– Командир, прием. Тема ранен, – пискнула рация.
Брусов отцепил от кармана рацию, надавил клавишу. – Что случилось? Где вы?
– Мы на проселочной трассе в центре поселка. Тут двое автоматчиков окопались. Тема высунулся, уничтожив обоих гранатой, но его в руку зацепило очередью. Прикройте, что ли. Мало ли кто еще в поселке окопался. – Ребята выдвинулись к вам, ждите, – ответил Брусов и добавил уже для других людей (все рации были настроены на одну частоту): – Смирнова, Кузьмич, вы на связи?
– Да, шеф, – первой отозвалась суровая снайперша на дежурстве.
– Куда ж нам деться? – донеслось от пожилого машиниста, готового в любой момент бросить поезд в бой, «лбом» протаранив все преграды.
– Капитан, медиков на редуты зашли. Сама бери рабочих – и идите на расчистку путей. Рельсы вроде смотрят на запад, как нам и надо. Так что как расчистят путь, Кузьмич, прогоняй состав дальше тихоходом. Мы с группой пройдемся по поселку. Сейчас раненого на редуты доставят.
– Я не раненый, я жутко сожалеющий, – хмыкнула рация, донося голос рейдера Артема. То ли герой, то ли балбес, раз высунулся против автоматчиков с гранатой. Брусов решил, что стоит присмотреться к нему поближе. А по задорному голосу выходило, что раненый рейдер чувствовал себя неплохо. Или просто состояние шока, а потом будет полдня просить спирта. В первые минуты можно вовсе не замечать ранения. А когда выветрится адреналин, ощутит, как с болью приходит расплата.
Доктор с медсестрой и рабочие покинули состав, когда основная часть группы добила «свободных» и рассыпалась вокруг «странной четверки», взяв их в кольцо.
Брусов выглянул из укрытия и помахал автоматом ребятам.
– Мы не с ними. Понимаете, что я говорю?
– Понимаем, не тупые, – донеслось от парня с длинными волосами, что выставил руку и как будто держал эту защитную сферу. Брусов в свое время почитывал фантастику и мог представлять, как действуют специфические энергетические защитные оболочки. Но откуда ребята взяли подобную технологию?
– Поговорим?
– Мы и сюда пришли поговорить. Нас не поняли и начали стрелять.
– Мы – не они. Бросай оружие. Поговорим.
– Но если вы так легко перебили этих, что мешает перебить нас? – поинтересовался рыжий, выжигавший напалмом «вольных».
– Ленка, – тихо прошептал адмирал в рацию, – умников наших следом за медиками отправь. Видишь нас в прицел?
– Вижу, но мне придется спуститься в вагон.
– Добро.
– Мы подземники, – наконец заявил длинноволосый русый парень.
– Ха, все мы подземники, – воспринял это как шутку Брусов, растягивая время до прибытия ученых отряда. Пусть они эти головоломки с зеленым светом гадают.
Брусов вышел из-за редута, откинув автомат. Сергеев дернулся было перехватить инициативу доблестного адмирала, но не успевал. Кай вышел под поражение неясного зеленого огня. Рыжий подросток держал его на прицеле.
– Я не могу ничего бросить. Это не стрелковое оружие. Это часть моего костюма, – ответил юноша, все же опуская руку.
– Странный костюм у тебя, паря. У вас всех. Кто вы? Откуда? – Брусов приблизился почти вплотную к четверке.
Они переговаривались между собой, споря. Девушки позади явно переживали больше прочих. Глаза испуганные, волосы у одной растрепанные, а вторую словно пытали, побрив налысо. Впрочем, досталось всем: синяки на лицах, ссадины. Они словно только что убежали из лагеря для военнопленных, но пробыли там недолго. Лица довольно холеные, хоть и обветрились, губы и руки красные от мороза.
«Да откуда эти ребята? Неужто не привыкли к холодам?»
– Говорю же, подземники. Только мы из-под земли, что… гораздо глубже, – ответил русый парень, судя по тону – сам не до конца понимая, что говорит. – Мы… подку… – он хотел что-то сказать еще, но сорвался, так как одна из девушек цыкнула на него «довольно!», а другая синхронно ткнула в спину.
Кай мало что понял из сказанного, но растерянность ребят говорила больше их слов. Предводитель подошел вплотную к русому, но все же не рискнув касаться ареола, что как бы висел в воздухе воздушным шаром. И судя по тому, что парень все еще держал руку вытянутой, защитное поле исходило от его приспособления на руке. Там был источник питания.
– Я адмирал Кай Брусов. Со мной вы в полной безопасности… Можешь и дальше держать эту штуку. Она же вас защищает, да?
Ребята не ответили.
– Значит, вы в безопасности, – кивнул Брусов, – вам нечего бояться. – Адмирал повернулся к своей группе, державшей на прицеле интересных гостей, но опасливо, из укрытий: – Ребята, опустите оружие. Дети и так боятся.
– Мы не дети, адмирал, – ровным голосом ответил длинноволосый. – Что вам от нас надо?
– От вас? – удивился Брусов. – Ничего. Это препятствие мешало нашей миссии. Мы его зачистили. Меньше всего мы рассчитывали найти пленников у «свободных». Вы… пришли сюда из-под земли… говоришь?
– Не совсем так, адмирал. Мы… скажем так… уснули в одном месте, а проснулись в другом, – сказал русый.
И тут Кай понял, что в нем было еще необычного. На глазу парня прямо на белке плясал дракон. Такое сделать случайно просто не могли. И эти странные глаза, словно под пленкой. Что это?
– Не по своей воле, – добавил рыжий.
Русый опустил руку. Девушка ткнула его в бок, но он лишь показал головой, прошептав: «Заряд кончился, Вик. Дема от всех не отобьется».
Майор Сергеев вышел из укрытия с автоматом наперевес, приблизился к группе, остановился.
– Вяжем их?
– Нет. Пусть сами идут. Они наши гости… Да, ребят? Пройдем, поговорим в более теплое место? – Адмирал как мог изображал дружелюбие, заинтересовавшись как странными костюмами, так и новым типом оружия, которого никогда не видел. Такое бы анклаву!
– Теплое?! – воскликнула блондинка позади ребят и осеклась. Похоже, она замерзла больше всех прочих.
– Теплое, – уверенно заявил Брусов и даже улыбнулся щербатым ртом. Со стоматологией в анклаве было не очень.
Рация прервала миролюбивый диалог.
– Батя, медиков с умниками порешили, – донеслось на грани истерики от Смирновой.
– ЧТО?
– Медики шли к редутам. Я вернулась на вышку – смотрю, лежат. Похоже, им перерезали горло втихомолку. Я бегом к фиолетовому вагону, а там яйцеголовые лежат.
– Тревога! – закричал Сергеев и врезал прикладом в лоб рыжему. Длинноволосый рухнул на землю следом. Завопивших девушек подбежавшие ребята просто похватали и потащили, закинув через плечо.
– Нахрена?! – закричал адмирал, борясь с тем, чтобы не врезать в ответ прикладом самому майору.
– Нет времени на диалоги! – Взгляд майора был суров и непреклонен. – В вагоне разберемся! Здесь чистильщики в белом шерстят. Мы их проморгали, пока лясы точили. Группа, собраться, отступаем к вагонам! Забрать пленных, раненого и тела. Смотреть в оба. Не верьте снегу! Зашивать больше некому!
Чистильщиками называли отряды головорезов, «вольников»-одиночек, ставших каннибалами. Люди, поедавшие других людей, маскировались под естественный ландшафт на зависть всем снайперам. Сколько сталкеров, рейдеров, анклавовцев и самих «свободных» пропало по их вине за годы Катастрофы, сказать не решился бы никто. Заметить их белые наряды на снегу было проблематично. Заминка со сменой снайпера на крыше сыграла с группой злую шутку.
По дороге назад больше никого не оказалось. Только пара более-менее уцелевших домов, в которых, видимо, и обитали диверсанты. Все прочие разбежались, почуяв жареное, или затаились.
– Подумать только – поезд! Он должен был внушать молодым отморозкам суеверный страх! А они нас тепленькими взяли в момент слабости, – на ходу обронил Брусов, когда поравнялись с телами. Глотки доктора и медсестры были перерезаны одной полосой. Рядом не было ни одного кровавого следа. – Не испачкались. Профессионалы. Но мы им тела не оставим. Пусть голодают.
– Слабости? – повернулся Сергеев. – Ты, старый дундук, куда попер в лоб на баррикаду? Покомандовать захотелось?! Группа без медиков осталась! И «мозгов». Ну, с последними хрен с ними, нам бы самим выжить, не до опытов, но сталкера кто сейчас зашивать будет?!
– Отставить панику, майор! – отрезал Брусов и замолчал, отбросив любые темы с субординацией. Пристрели его сейчас майор на месте – никто бы и ухом не повел. Все вышло из-под контроля, не успев начаться.
– А никто и не паникует, дятел. Слушай меня внимательно. Всем по вагонам и не высовываться. Мы сторожим рабочих на пути, чтобы проверили, лежат ли на рельсах для нас бонусы или можно ехать. И в путь. Понял? Убираться отсюда надо, – с ходу расставил все по местам глава охраны экспедиции, грозно, но шепотом, чтобы не слышали другие члены отряда. Конфликт на виду был не нужен никому.
– Понял, – проглотил все слова Брусов, глядя, как подхватывают тела ученых возле фиолетового вагона. Совсем молодые ребята были, не старше тех, кого взяли в лагере. – Береги рабочих, майор. Сойдем с рельсов – назад состав не поставим. Провал миссии.
– Есть, адмирал, – почти выплюнул это слово майор.
Брусов быстро прошел в свое купе и туда же приказал доставить пленных девушек. Их связали для надежности. Парней пока отселили в мужской отсек под опеку технарей. Тела остались в проходе. Сложнее всех было с раненым сталкером. Его рану прижимали плотной повязкой. Кровь притормозила ход, но не переставала течь. Нужно было зашивать. И шить умели многие, но что если в ране что-то оставалось? На эту тему мог рассуждать только доктор или медсестра.
Брусов схватился за голову, глядя, как на него во все глаза смотрят «гости» экспедиции.
– Ситуация вышла из-под контроля, – не стал скрывать адмирал. – У нас важная миссия. И, похоже, кто-то о ней знал заранее. Вырезали самых нужных людей. Один человек ранен, и такими темпами скоро умрет не он один.
Блондинка что-то промычала в ответ. Брусов стянул с нее повязку.
– Это не мы навели на вас этих… как их там… чистильщиков! Мы вообще не местные. Нам ваши разборки по боку. Пустите нас!
– В этом надо разобраться. – Брусов никак не мог отвести взгляда от странных костюмов. Таких не могло быть в этом мире. Слишком гладкие структуры. Слишком ровные швы. Да и где швы-то? Монолитные, что ли? Такое можно изготовить только на заводах со сверхточным оборудованием. В этом должны были разобраться умники группы. Но, похоже, вскоре разберутся с самим адмиралом. Все пошло к чертям. Убит ботаник. Убит физик. А любая рана для членов группы становилась потенциально так же опасна, как пуля в лоб.
– М-м-м, – промычала вторая пленница. Как оказалось, она была совершенно лысой, словно получила большую порцию облучения.
«Может, она не жилец вовсе? Тогда зачем держать смертника в купе? Твою ж мать, радиация!» – подумал Брусов и даже подскочил, но затем выдохнул. Нет, они проходили мимо счетчиков Гейгера – и те не хрустели. Разве что угроза может быть биологического плана. Но кто в этом сейчас разберется, кроме того же доктора и физика?
Вздохнув, Кай убрал и ее кляп. Девушки со странными линзами в глазах были слишком напуганы темным помещением купе (как он думал), чтобы орать. И если от них исходила какая-то угроза, то не раньше, чем они отогреются в тепле.
– Я медик. Я могу посмотреть вашего раненого с условием, если вы ничего не сделаете нам и нашим ребятам, – выпалила лысая девушка. – Никто не пострадает. Не бейте только наших ребят больше. Мы вам ничего не сделали. Поверьте.
Брусов хмыкнул:
– Честно признаюсь, я вам не верю. Как и вы мне. В нашей встрече все пошло не так.
– Решайтесь. Либо вы покажете мне рану, и я с ней разберусь, либо ваш человек умрет, – выкрикнула воинственная девушка.
– Смирнова, веди говорливую к сталкеру! – крикнул в коридор адмирал. – Дай ей кейс доктора и все, что попросит.
Капитанша выросла в проеме с пистолетом наперевес. Она, в отличие от майора, не спорила. Винтовка свисала через плечо. Лицо суровое, страшное. Дернись пленница – пуля в лоб ей обеспечена без всяких поблажек.
– Мне нужна помощница, – послышалось от лысой.
– Придется потрудиться одной, – буркнул Брусов.
– В этом сраче? – Пылкая девушка с синяком под глазом даже в таком состоянии была способна на сарказм и иронию. – Тогда он умрет от заражения спустя пару дней. Да что там дней – завтра. И это не будет моей виной. Антибиотики могут не спасти.
– Антибиотики? – Смирнова вдруг рассмеялась. – Они кончились еще в моем детстве.
– Тогда действительно нужны все шансы на успех! Дайте мне блондинку, или я не отвечаю за операцию, – стояла на своем самозваный доктор медицины.
– Черт с вами. Идите обе, – отмахнулся Брусов. – Эти же ваши штуки на руках не создадут нам проблем? На улице они не работали. Но если будут напрягать людей здесь – жаркий прием вам обеспечен. Усекли?
– Усекли. Не будет никаких проблем, – ответила лысая девушка, глядя ему глаза в глаза.
Карий взгляд был тяжелым и давил на адмирала еще больше, чем события последнего получаса.
Сам Брусов пошел первым в мужской вагон и заглянул в купе с пленными, что уже пришли в себя. Длинноволосый смотрел с ненавистью. Стоило ему убрать повязку со рта, как пленник сплюнул на пол и проговорил:
– Да ты, старый козел, мастер диалогов. «Вас никто не тронет». А прикладом в лоб – не в счет? Я тебе это припомню, адмирал чертов!
– Заткнись и слушай. Ситуация вышла из-под контроля, – в который раз повторил Кай. – Времени на уговоры не было. Вы попали под подозрение. Мои люди среагировали, исходя из обстановки.
– Какое подозрение, адмирал? Вас не слушаются собственные люди, – добавил уже рыжий, едва повязку сняли и ему.
Освобождать их от наручников Брусов не стал. Охрана в двух словах отрапортовала, что не смогла снять с пленников костюмы. Их не брал даже нож. Не было и никаких следов застежек, молний, пуговиц. Оставалось разве что расчленить пленников, чтобы раздеть. Но до уровня чистильщиков анклавовцы еще не опустились. Каннибализм царил не везде.
Брусов прислушался к соседним купе. Там притихли и слушали во все уши. В составе на данный момент было две трети людей экспедиции. И наверняка все обсуждали тактический провал адмирала и глупость с пленниками. А над теми, кто был на улице, висела опасность повторного нападения.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.