Ставка ВГК, опасаясь флангового удара противника со стороны Ржева по войскам, наступающим на сычевском направлении, приказала 11 января командующему Калининским фронтом: «1. В течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть г. Ржев, с этой целью привлечь для удара с юга и юго-запада часть сил 39-й армии (две-три стрелковые дивизии) и для удара с запада, севера и востока все силы 29-й армии. 2. Ставка рекомендует максимально использовать для этой цели имеющиеся в этом районе артиллерийские, минометные и авиационные силы и громить во всю город Ржев, не останавливаясь перед серьезными разрушениями города».
Для выполнения этого приказа задачи дивизий второго эшелона 29-й армии были изменены. Они уже не двигались в сычевском направлении, а с 11 января были введены в сражение и начали наступление на Ржев с северо-запада из района Стар. Коростелево и с запада. Вместе с тремя соединениями 39-й армии они вели ожесточенные бои, пытаясь продвинуться к Ржеву, но успеха не имели. Командование фронта постоянно «подталкивало» наступающие армии. 12 января командующий Калининским фронтом И. С. Конев в телеграфном разговоре с начальником штаба 39-й армии полковником П. П. Мирошниченко приказывал: «Передайте тов. Масленникову, чтобы он как можно энергичнее наступал на юг и еще более энергично наступал 361, 381, 183-й сд по овладению Ржев. Ржев должен быть взят 14.1.42 г. Толкайте вовсю левого соседа [29-ю армию.. – С.Г.], чтобы он энергичней и смелей наступал на Ржев 246, 252, 174-й сд. Продолжайте докладывать о положении левого соседа». Ему сообщали: «246, 252 и 174-й сд в течение дня продвижения не имели. Отразили две попытки противника прорваться на Бахмутово. Противник силою двух батальонов на правом фланге 252 с пятью танками при поддержке 9 самолетов пытался овладеть Стар. Коростелево, Корякино. К 15.30 овладел Коровино. Вмешательством Швецова противник был отброшен с большими для него потерями. Положение на фронте восстановлено, части заняли исходное положение для наступления. Швецов выехал в 246 и 252 сд. Просил доложить нашему хозяину, что дивизии ночью перейдут в наступление и утром 13.1 донесет результаты». Командующий фронтом потребовал: «Тов. Мирошниченко, исправьте: Ржев надо взять не 14.1, а обязательно 13 января. Повторяю: 13 января…»
Ни 13, ни 14 января Ржев взять не удалось, но бои с целью «окружения и уничтожения Ржевской группировки противника» продолжались. На фронте 29-й армии четко обозначились три группировки войск: ударная – правофланговая при поддержке центра продолжала наступление на Ржев, дивизии левого фланга активной обороной сковывали силы противника.
К 15 января 1942 г. правофланговые дивизии 29-й армии вели бои на рубеже Бочарово, Тостиково, Бурмусово, Мужищево, Митьково, Нов. Копытиха. Левофланговые дивизии сражались – 220-я за Дешевку, 243-я – на рубеже Бельково, Немцово. 369-я стрелковая дивизия после боев за Горбово была отведена в Борисово. Фронт 39-й армии к этому времени растянулся на 60–70 км, и ее основные силы наступали в направлении Сычевки. На ржевском направлении вели бои три ее дивизии. 15 января 252-я стрелковая дивизия 29-й армии и 183-я 39-й армии соединились своими флангами и образовали с запада от Ржева общий фронт по линии Мужищево, Толстиково.
Чтобы добиться бо́льших результатов на ржевском направлении, командование фронта решило объединить в одних руках воевавшие здесь соединения. Для этого 183, 381, 369-я стрелковые дивизии 39-й армии были переданы в состав 29-й армии. Взамен из 29-й армии в 39-ю были переданы 252-я и 361-я, которые с утра 18 января «ушли на юг». Эти факты зафиксированы в «Докладе о боевой деятельности Южной группы 29-й армии», что не совсем понятно: 369-я уже с 11 января находилась в составе 29-й армии, а 361-я – в составе 39-й армии. Позднее, называя причины неудачных действий 29-й армии, начальник особого отдела армии относил к ним передачу 252-й стрелковой дивизии 39-й армии.
Переданные в 29-ю армии дивизии были уже основательно истощены наступательными боями, что подтверждает боевое донесение середины дня 16 января штадива 381: «…1259 сп перешел к обороне 700–800 м юго-вост. Толстиково. Комбаты вышли из строя. Полк имеет всего 200 штыков. 1263 сп без одного батальона, овладев восточной окраиной Толстиково, перешел к обороне. В полку всего 100 шт. 1261 сп без одного батальона во II эшелоне за 1259 сп. В полку около 200 шт. Командир полка ранен… В настоящее время дивизия выполнять задачу не может» [выделено мною.. – С.Г.]. Сообщалось, что произведено пополнение за счет тылов полков и дивизии. К тому же дивизия совсем не имела средств связи, что затрудняло управление ее частями.
В состав 29-й армии была введена и 185-я стрелковая дивизия, которая к 15 января сосредоточилась в районе ст. Мончалово «в готовности к действию на юго-западную окраину Ржева». Об условиях марша дивизии к Мончалову после войны рассказал в своих воспоминаниях командир 185-й стрелковой дивизии генерал С. Г. Поплавский: «Нашей дивизии, вошедшей в состав 29-й армии, было приказано продвигаться в направлении Кокошкино, а затем сосредоточиться в районе Мончалово. Марш предстоял длительный и нелегкий: крепчали морозы, проселочные дороги были занесены глубоким снегом. Артиллерийский полк был в основном на конной тяге. Лошади же выбились из сил. Из-за недостатка горючего приотстали машины с боеприпасами.
Схема 4. Фрагмент немецкой карты «Положение на Востоке. Север – Центр». 16 января 1942 г.
Посовещавшись, мы с комиссаром И. Ф. Куракиным разрешили командиру артполка задержаться на день, чтобы привести полк в порядок. Стрелковые же полки, несмотря на сложные погодные условия, к 15 января сосредоточились в Мончалово. Вовремя добрался туда, преодолевая снежные сугробы, и зенитно-артиллерийский дивизион, возглавляемый майором Орловым, энергии которого можно было позавидовать. Забегая вперед, скажу, что его подчиненных отличала высокая боевая выучка. Лишь в одном из боев они сбили семь вражеских самолетов из девяти, пикировавших на КП дивизии, – факт прямо-таки невероятный».
Командование 9-й полевой армии вермахта понимало, что для ликвидации прорыва необходимо наступление более крупными силами. Генерал-полковник А. Штраус докладывал в штаб армейской группы, что он может начать наступление не ранее 15 января, рассчитывая на подход новых частей. В получении дополнительных сил помог приказ Гитлера от 15 января, где давалось разрешение на отвод войск: «После того как не удалось закрыть разрывы, возникшие севернее Медыни и западнее Ржева, я отдал главнокомандующему группы армий «Центр» в силу его ходатайства приказ: фронт 4-й армии, 4-й танковой армии и 3-й танковой армии отвести к линии восточнее Юхнова – восточнее Гжатска – восточнее Зубцова – севернее Ржева. Руководящим является требование, чтобы дороги Юхнов – Гжатск – Зубцов – Ржев оставались свободны в качестве поперечной связи сзади фронта наших войск… Линию нужно удерживать…» (схема 4). При осуществлении отхода войск было приказано: «Все населенные пункты поджигать, печи взрывать».
В этом приказе были слова, касающиеся непосредственно положения в районе Ржева: «Брешь в линии фронта, образовавшуюся западнее Ржева, закрыть как можно скорее. Отрезать прорвавшегося противника от тыловых коммуникаций и уничтожить его. Для этого следует сосредоточить в районе Ржева все возможные силы, сознательно идя на временный риск в районе юго-западнее и южнее Ржева. 23 ак своим правым флангом должен удержать теперешнюю линию сопротивления, даже если центр и левый фланг будут вынуждены отойти. Только если наступление из Ржева будет иметь полный успех, можно будет окончательно удержать новую линию обороны. Части, которые будут участвовать в наступлении, должны знать о значении стоящей перед ними задачи».
Высвободившиеся в результате сокращения линии фронта войска направлялись к Ржеву и Сычевке. В частности, соединения 39-й армии, пытавшиеся закрепиться за вокзал станции Сычевки, были отброшены подошедшей 1-й танковой дивизией при поддержке дивизии СС «Рейх». Сюда была переброшена уже полностью и 86-я пехотная дивизия, 246-я пехотная дивизия из Франции, 6-я и 7-я танковые дивизии, части 129-й, 339-й пехотных дивизий, части люфтваффе и другие. Несмотря на то что практически все прибывавшие соединения испытывали жесточайшую нехватку личного состава и подходили по частям в течение более 2 недель, они коренным образом изменили соотношение сил в районе Ржева. Как пишет В. Хаупт, даже русские вынуждены были замечать, что «медленно… параллельно железной дороге начинает выстраиваться фронт немецкой обороны».
15 января немецкое наступление на этом участке фронта, как планировал генерал-полковник Штраус, начато не было, а 16 января он был освобожден от должности командующего 9-й армией, по словам Х. Гроссмана, по болезни. На его место был назначен генерал-полковник В. Модель, с именем которого будет связана в дальнейшем вся борьба вермахта в верхней части ржевско-вяземского выступа. С. Ньютон в своей книге рассказал анекдот, связанный с прибытием Моделя в штаб армии в Сычевке: «Если верить рассказам, то Модель появился 18 января, бесцеремонно ворвался в комнату и стал рассматривать карту, протирая монокль. Через пару минут он сказал, что положение армии «весьма паршивое». Когда подполковник Блаурок [начальник оперативного отдела 9-й армии… – С.Г.] сообщил, что единственным его планом было отогнать русских от железной дороги, Модель внезапно добавил: «А потом первое, что мы сделаем, – закроем брешь вот здесь», – и указал на прорыв районе Ржева – Оленино. «Мы должны перерезать коммуникации русских, которые прорвались. А отсюда, – Модель указал на Сычевку, – мы атакуем русский фланг и затянем петлю». Удивленный Блаурок спросил: «Герр генерал, но какие силы вы привели для этой операции?» Говорят, что Модель хмуро посмотрел на него и ответил: «Себя самого!» А потом расхохотался». По мнению С. Ньютона, этот анекдот, скорее всего, выдуман, но он хорошо показывает характер нового командующего 9-й армией.
Генерал-полковник В. Модель – командующий 9-й армией.
Э. Блаурок, в начале 1942 г. подполковник, начальник оперативного отдела штаба 9-й армии.
Замысел В. Моделя воплотился в четко разработанный план, который, отметим, забегая вперед, был осуществлен войсками 9-й армии. Вечером 17 января из штаба 9-й армии в штаб группы армий «Центр» ушла телеграмма, где в том числе излагался и этот план:
«…2. Наступление с целью ликвидации бреши западнее Ржева планируется вести следующим образом:
21.01.1942. Наступление 59 АК… из района Сычевки на северо-запад в направлении Осуйское с целью сузить район прорыва, ударить во фланг противнику, отклонить его от Ржева и сковать его силы. Одновременно должны быть высвобождены наши части, охраняющие железную дорогу севернее Сычевки, чтобы они могли присоединиться к наступлению в северо-западном направлении.
22.01.1942. Наступление группировки 6 АК… с задачей выйти на линию Калиниша [?. – С.Г.] – Букавино – Никольское.
22.01.1942. Наступление ударной группировки 23 АК… из района Зайцево и южнее дороги на Ржев с целью выйти на линию… западнее Никольское – р. Волга. 6 АК, отбросив противника, развернуть фронт на север и восстановить связь с наступающими к Волге частями 23 АК. Главные силы наступающей группировки 23 АК продолжат наступление в общем юго-восточном направлении. В зависимости от складывающейся обстановки, к этому наступлению в южном направлении присоединяться высвобожденные части 6 АК с целью постепенно установить связь с Сычевской группировкой. Пока нельзя предотвратить возможность ухода главных сил противника в западном и юго-западном направлениях».
Таким образом, в середине января 1942 г. командование обеих воюющих сторон осуществило ряд мероприятий, которые могли, по их мнению, способствовать достижению поставленных каждой из сторон целей в боевых действиях западнее Ржева. Советская сторона произвела передислокацию уже воюющих дивизий, несколько усилив ударную группировку 29-й армии. Германской стороной был разработан очень четкий план боевых действий по ликвидации прорыва в обороне, а также основательно была усилена дополнительными частями и соединениями вся группировка, действующая против двух прорвавшихся русских армий западнее и южнее Ржева.
Пока германские сборные части сдерживали наступление русских дивизий и усиливали свою группировку, наступление на Ржев соединений 29-й армии продолжалось без ощутимых успехов.
16 января командующий фронтом опять потребовал от генерал-майора Швецова: «Ваши войска преступно топчутся на месте перед частями прикрытия противника. Основные силы противник отвел. Бездействие и невыполнение боевых приказов в армии стало почти правилом, не наказываются. Вы только грозите и уговариваете. Приказываю: 1. Под Вашу личную ответственность ликвидировать безответственное отношение к боевым приказам. Предупредить, что невыполнение боевых приказов есть преступление и будет караться по законам военного времени… 4. Город Ржев сегодня ночью решительным штурмом должен быть взят». 17 января командованием фронта опять было приказано ударной группе 29-й армии продолжать наступление для овладения Ржевом, дивизии севернее Ржева должны были перейти к обороне.
17–19 января западнее Ржева опять развернулись ожесточенные бои дивизий 29-й армии за деревни Нечаево, Толстиково, Перхурово и другие. Немецкие части обороняли их стойко, некоторые населенные пункты переходили из рук в руки по несколько раз. Так, например, 908-й стрелковый полк 246-й стрелковой дивизии три дня сражался за деревню Нечаево. Улица деревни была буквально завалена трупами, но немцы удерживали этот пункт, не отступая даже в рукопашных схватках. Потери полка были огромны. 17 января погиб и командир полка майор В. С. Перевозников.
В вечернем донесении фронта 17 января говорилось: «1. Взятие гор. Ржев задерживается. Ударная группа 29-й армии под командованием генерала Швецова в составе четырех дивизий при поддержке 139 орудий наступает с запада на Ржев на участке 4 км. В результате напряженного боя 16–17.1.42 овладела Толстиково, Перхурово, но сильным огнем и контратакой противника наши войска из этих пунктов выбиты. На правом фланге ударной группы идет бой за МТС, что 2 км восточнее Толстиково».
Безуспешность наступательных действий соединений армии объяснялась их малочисленностью, усталостью людей, отсутствием материального обеспечения. Последнее, в частности, подтверждает факт, зафиксированный в докладе командира 246-й стрелковой дивизии генерал-майора Мельникова: «…24 ОГМД не имел для передвижения горючего. Командирами штаба дивизии и командирами 915 сп в течение вечера 17.1 приняты меры – слит весь бензин 915 сп; остановлены на дороге автомашины и слито до половины бензина. В 23.00 17.1 дивизион выступил в район огневых позиций в сопровождении представителя начальника артиллерии армии…» Позднее будет сказано, что минометные дивизионы «имели по одному залпу». И это в то время, когда к противнику прибывали дополнительные силы!
Командир роты 285-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии П. О. Быстров. Фото 1942 г., сделано в госпитале.
Подход новых немецких соединений к местам боев был замечен. В вечернем донесении фронта за 17 января записано: «Перед фронтом 29 армии кроме прежней группировки установлено: на участке Митьково, Бурмусово, Толстиково – 216 пд, Толстиково, Лигастаево, Алешино, Таблино обороняется 219 пд. Обе немецкие дивизии прибыли из Франции 6 января в Ржев… 39-я армия… Осуга: авиадесантная бригада 15/1.42 переброшена из Берлина…» В этот же день появилась запись о новых немецких частях и соединениях и в журнале боевых действий 29-й армии. Позднее в «Докладе о боевой деятельности Южной группы 29-й армии…» говорилось: «Противник в течение 17 и 18.1 усиленно перебрасывал резервы в район Ржев с юга (разъезд Мелехово разгружалось до 4-х эшелонов). В этот же в район стали прибывать танки (18–20 танков)». Было зафиксировано прибытие 2 полков 216-й, частей 86-й, остатков 26-й пехотных дивизий, батальона авиашколы, отмечалось активное использование танков и авиации.
Жестокие бои 17–19 января западнее Ржева отразились позднее в воспоминаниях их участников. Командир роты 285-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии П. О. Быстров вспоминал о боях за д. Перхурово, что в 9 км западнее Ржева.
«Утром полк получил приказ наступать на Перхурово. Оно стоит на возвышенности посреди чистого поля, чуть дальше Щунино, за ним Муравьево, а там и до Ржева рукой подать. Командир полка подполковник Ильичев и комиссар Гронь передали мне Красное знамя, которое я должен был водрузить над городом.
Упорный кровопролитный бой завязался за Перхурово. Сильный огневой заслон врага положил нас в глубоком снегу посреди поля. Окопались. … Рота ждала сигнала к атаке… Началась артподготовка. Через несколько минут с фланга поднялся 295-й полк. От нас до деревни оставалось не более пятидесяти метров, но узкая полоска вдруг вздыбилась сплошным разрывом мин. Первая атака захлебнулась.
Но приказ был один: взять Перхурово. Ночью мы еще дважды атаковали, но безуспешно. В роте у меня осталось шесть бойцов. Наутро нам придали батальон лыжников, имеющий 15 пулеметов. И снова наша атака была отбита. Я остался с четырьмя красноармейцами. А приказ надо выполнять. Отыскал командира лыжников и предложил ночью обойти деревню и ворваться с тыла. Оставив с фронта прикрытие, за ночь обошли деревню и скрытно подошли к крайним домам. Тут нас заметил патруль, открыл огонь, но было поздно. Мы ворвались на улицу и пошли в штыковую. Все перемешалось. Кололи штыками, били из пистолетов, гранатами. Нервы были напряжены до предела. Загорелись дома… В живых не оставили ни одного.
К утру рота заняла оборону за деревней. Немцы бросили на Перхурово танки. Наши отступили, но ночью мы снова выбили фашистов, однако деревни уже не было, остались одни пепелища.
Впереди было Муравьево. Остатки полка свели в три роты по 20–30 человек. Командовать сводным батальоном поручили мне. На переходе получили новый приказ – взять Щунино. Немцы пустили бронепоезд, который бил по нашим боевым порядкам. И все-таки Щунино взяли сравнительно легко… За ночь немцы, пустив танки, отбили Щунино. Погибли помощник начальника штаба полка Фанхошин, помощник командира полка Иванов, комсомольский вожак Самсонов… Нам удалось занять половину деревни Муравьево, но долго удержать ее не могли. Боеприпасы таяли».
Дополняют картину наступления 17–19 января воспоминания командира соседней 185-й стрелковой дивизии генерала С. Г. Поплавского: «И вот получена боевая задача: с утра 17 января перейти в наступление на село Толстиково, овладеть им, а затем продвигаться в направлении Ржева. Выполнение этой задачи весьма осложнялось тем, что дивизионная артиллерия в глубоких снегах. Отстали и тылы из-за нехватки горючего. Однако командарм генерал-майор В. И. Швецов, чувствовалось, не располагал иными силами для действий на этом участке фронта. Не имел он и значительных резервов, чтобы усилить нас. Все, что он мог сделать, это разрешить начать наступление не с утра, а с полудня 17-го: у меня все еще теплилась надежда на то, что дивизионные пушки к тому времени успеют подойти.
Гитлеровцев в Толстиково было около двух батальонов. Однако они хорошо укрепились, и выбить их оттуда было не просто. Я расположил полки в линию: два охватывали населенный пункт с флангов, угрожая противнику окружением и облегчая выполнение задачи подразделениям, наступавшим в центре.
После пятнадцатиминутного артиллерийского налета, произведенного силами артиллерии стрелковых полков, бойцы пошли в атаку. Их решительный и смелый натиск вынудил гитлеровцев оставить Толстиково. Однако противник понимал, что у нас мало артиллерии (артполк подошел лишь в ночь на 19 января) и совсем нет танков. Наутро после сильной артподготовки его батальоны предприняли мощную контратаку, поддержанную танками. Отразить ее не удалось, хотя мы использовали все огневые средства, в том числе орудия зенитно-артиллерийского дивизиона, стрелявшие прямой наводкой.
С рассветом мы повторили атаку. Бой принял исключительно ожесточенный характер. Толстиково дважды переходило из рук в руки, и все же наличие у врага танков позволило ему удержать село.
Мы отошли, заняв оборону в лесу, в километре от Толстиково. Естественная маскировка, скрывавшая наши позиции, лишала гитлеровцев возможности вести прицельный артиллерийский огонь, а непогода спасала от ударов вражеской авиации».
Крайнее недовольство командующего фронтом безрезультативностью наступления дивизий 29-й армии на Ржев выразилось в боевом распоряжении, написанном лично на бланке «Командующий войсками Калининского фронта» 19 января в 3 часа утра: «Командиру 29 т. Швецову. Нерешительность действий Ваших войск затягивает операцию по овладению г. Ржев и тем дает пр-ку [так в документе.. – С.Г.] малыми силами сдерживать нашу сильную группу войск и выиграть время для вывода из-под удара ржевскую группировку.
Приказываю:
1. Решительно всеми силами армии продолжать наступление и к исходу 19.1 овладеть Ржев и перерезать шоссе Ржев, Зубцов, окружив и уничтожив всю группу пр-ка севернее Ржев.
2. Сломать настроение отдельных командиров и начальников неуверенности и боязни наступать, сломать привычку обороны. Принудить всех решительными мерами к наступлению, поднять всех на наступление. Не выполнивших боевых приказов принуждать и поступать с ними по законам военного времени. Трусов, дезертиров и без приказа оставивших поле боя расстреливать на месте.
Получение и исполнение донести. Конев».
Такое давление на людей, измотанных несколькими днями постоянных наступательных боев без реальной помощи резервами, боеприпасами, горючим, овсом, наконец, вряд могло дать положительные результаты. Утром 19 января немцы опять взяли Толстиково. В 16 часов этого дня генерал-майору Швецову ушло очередное гневное распоряжение на бланке «Командующий войсками Калининского фронта»: «Сдача врагу Толстиково объясняю преступной халатностью командира полка и командира дивизии. Прикажите командирам полков и дивизий при занятии деревень огневые средства иметь на позиции, иметь обязательно командирское наблюдение и разведку.
В частях утрачено всякое понятие о боевой службе, халатность и распущенность вкоренилась [так в документе.. – С.Г.], вошла в привычку. Выжигайте каленым железом.
В проведении операции, т. Швецов, Вам надлежит самому принимать решения за каждого командира дивизии и указывать каждому конкретные задачи. [За] выполнением задач и конкретных поручений организовать контроль и проверку. Тогда пойдет дело.
По разведке давайте решения каждому командиру дивизии, куда должен выслать разведчикам силы и где иметь командирское наблюдение.
По разведке: объясните командирам дивизий доносить Вам лично, какая разведка и куда выслана. Без этого у Вас и впредь будут такие неожиданности…
Вы своей артиллерией способны истребить три-четыре дивизии врага, а тут не могли отбить атаку двух захудалых рот пр-ка.
Командира полка, который сидел в Толстиково и допустил занятие Толстиково, судить в 24 часа.
Командиру дивизии Поплавскому строгий выговор и предупредить, что, если он не возьмет дивизию в руки и не будет серьезно наступать, будет предан суду.
Исполнение донести к 22.00 19.1.42. Конев».
В 17 часов этого же дня последовало еще одно указание командующего фронтом: «Пользуйтесь метелью, продолжайте энергичное и смелое наступление ночью. Немцы ночью, да в метель плохие вояки, к тому же оборванцы. В нашей одежде метель для действия – прямая выгода…»
По результатам боев 16–19 января на ржевском направлении Военный совет 29-й армии подготовил в 15 часов 20 января докладную записку на имя И. С. Конева и Д. С. Леонова. В ней сообщалось о выполнении указаний по проведению репрессивных мероприятий против отдельных командиров и говорилось о необеспеченности наступления. Записка приводится почти полностью, чтобы читатели сами могли составить представление о причинах неудач и обоснованности наказаний.
«Непрерывные четырехсуточные бои частей правого фланга армии показали, что…
1. … Противник активно дерется за каждый населенный пункт, переходя в частые контратаки пехоты с танками. Авиация противника все дни господствует в воздухе, нанося значительные потери боевым порядкам и тылам…
2. В действиях наших войск много неорганизованности, расхлябанности, очковтирательства и невыполнения боевых приказов. За это мною расстрелян врид командира 1319 полка 185 сд кап [итан] … [фамилии наказанных командиров в документе указаны, но здесь не приводятся.. – С.Г.]; арестован и предан суду военного трибунала командир 1225 сп 369 сд майор …; приказал арестовать и судить начарта 183 сд майора… За преступную бездеятельность по кругу своих обязанностей отрешен от должности и арестован врид начарта 29-й армии … За отказ идти в разведку расстреляны два красноармейца 67 [написано неразборчиво.. – С.Г.]. Командиру 183 сд генерал-майору Комиссарову и военкому 183 сд полк. комиссару Бойко объявлен строгий выговор и предупреждены о неполном служебном соответствии. За неисполнение боевого приказа и дезертирство с поля боя начарт 369 сд кап [итан] … решением особого отдела будет расстрелян 20.1.42. перед строем…
3. Материальное обеспечение наступления недостаточное. Наличие огнеприпасов не превышает ½ б/к. Минометные дивизионы пришли необеспеченные: так 24 ОГМД имел один залп, а 39 ОГМД прибыл без огнеприпасов. К настоящему времени подвезено только по два залпа. Танки и автомашины из-за отсутствия горючего больше стоят, чем действуют. Конский состав 20 дней не получает овса, отощал, и орудия передвигаются только с помощью пехоты.
4. Численный состав соединений и частей весьма слаб, особенно пехота, сводную ведомость при сем прилагаю [в архивном деле отсутствует.. – С.Г.]. Руководящий состав в большинстве выбит из строя.
5. Управление и связь в соединениях и частях, особенно в артиллерии, настолько примитивны и нетверды, что не обеспечивают твердости и четкости руководства в период боя. Пришлось средства связи перераспределить. 381 и 369 сд проводов и аппаратов не имеют…
Приказываю…
а) С утра 20.1.42 общее наступление прекратить, закрепившись на достигнутых рубежах;
б) Части и тылы привести в порядок;
в) Еще раз сократить тылы и за их счет увеличить стрелковые подразделения;
г) всю артиллерию централизовать в руках генерал-майора т. Матвеева, создав три дивизионные подгруппы и одну общую группу армейского усиления. До сих пор этого сделать в процессе наступления без распределения средств связи не удавалось;
д) В течение 19.1.42 [так в документе.. – С.Г.] подвезти огнеприпасы и горючее;
е) С 9.00 21.1.42 вновь перейти в наступление, нанося главный удар силами 185, 369 и 183 сд на участке Толстиково, Муравьево…».
У рядового исследователя нет доступа к делам военных трибуналов, и поэтому невозможно выяснить точные формулировки в приговорах о наказании перечисленных командиров. Остается лишь строить предположения, например, о «врид командира 1319 полка 185 сд». В боевом донесении штадива 185 к 22 часам 19 января сообщалось, что в полку в этот день были ранены 99 человек, в том числе командир полка, комиссар полка и начштаба полка. Следует ли из этой информации, что расстрелянный 20 января «врид командира 1319 полка 185 сд» капитан был только что назначен на эту должность?
В фонде 29-й армии в ЦАМО хранится дело, которое побывало у противника. Этот факт свидетельствует о сложности ситуации, сложившейся в этом районе в следующие дни, когда населенные пункты с находившимся в нем имуществом воюющих сторон переходили из рук в руки. В деле хранится несколько оперативных сводок 29-й армии, в основном за 20–22 января, их переводы на немецкий язык. Также в деле имеется интересный документ, который имеет прямое отношение к анализу причин сдачи Толстикова 19 января. Это донесение или докладная записка офицера [так в документе.. – С.Г.] Генерального штаба Красной армии при 369-й стрелковой дивизии капитана Соловьева на имя офицера [так в документе.. – С.Г.] Генерального штаба Красной армии при 29-й армии капитана Балтера об остановке в 369-й стрелковой дивизии на 12 часов 20 января. Особое место в документе уделено характеристике поведения командира 1225-го стрелкового полка, о котором шла речь в выше приведенном документе. Говорилось, что он неоднократно не выполнял боевые распоряжения командира дивизии. В частности, 18 января было приказано наступать ночью, чтобы выполнить задачу, но командир полка решил использовать ночь для отдыха, и бойцы полка, находившиеся в Толстиково, спали в домах. Вызванный на следующий день к командиру дивизии, командир полка не явился, «просидел в блиндаже полный день, оторвался от своего штаба и потерял управление полком. Командующий армией приказал расстрелять командира 1225 сп…».
На основе этой информации можно предположить, что, дав людям своего полка, измученным несколькими днями наступления, в том числе ночными атаками, хотя бы одну ночь поспать не на снегу, а в домах захваченного села, командир 1225-го стрелкового полка понимал последствия такого решения. Скорее всего, именно поэтому он не прибыл по вызову командира дивизии и заплатил за свои действия в совокупности самую высокую цену.
В то же время деятельность дивизии в целом капитаном Соловьевым оценивалась положительно, ее политико-моральное состояние определялось как «здоровое». В документе зафиксировано состояние «артвооружения» дивизии на 20 января, что представляет интерес в свете развития последующих событий:
«1. 7,62-мм драгунских винтовок 6208 шт.
2. 7,62-мм карабинов 1640
3. Самозарядных винтовок 4
4. Пистолетов «ТТ» 256
5. ППШ 200
6. Ручных пулеметов «ПД» 290
7. Станковых пулеметов Максима 12
8. 145-мм противотанковых ружей 80
9. 45-мм противотанковых орудий 19
10. 76-мм орудий 24
11. 120-мм гаубиц 8
12. 50-мм минометов 48
13. 82-мм минометов 46
14. 120-мм минометов 18».
Не так уж и плохо, если не знать о катастрофической нехватке боеприпасов! В конце документа отмечалась необходимость пополнения дивизии личным и командным составом, боеприпасами, а также подчеркивалось, что дивизии нужна радиостанция для связи.
Схема 5. Положение войск сторон западнее Ржева 21 января 1942 г. Версия ветерана 6-й пехотной дивизии вермахта.
20 января – своеобразный день отдыха, когда наступление было приостановлено. Якобы виновные в неудачах были наказаны, войска наступавших на Ржев дивизий приводили себя в порядок, осуществлялись перечисленные в докладной записке Военного совета мероприятия. Войска правого фланга 29-й армии, выполняя директиву Ставки ВГК от 19 января 1942 г., приказывающей «войскам 29-й и 31-й армий не позднее 21 января овладеть гг. Ржев и Зубцов», опять готовились перейти в наступление, несмотря на его необеспеченность и отсутствие результатов в предыдущие дни.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.