– Здравствуйте! – пробормотала Клава.
– Что-что?
– Здравствуйте! – повторила она чуть погроме.
– Вот так с посетителями и здоровайтесь, – сказал Леонид Васильевич назидательно.
Он наконец справился с тяжелой железной дверью, потом долго возился со следующей, ковыряя ее большим, похожим на гаражный, ключом.
– Значит так, Клавдия, для начала – без опозданий.
Клава энергично кивнула.
– Потом у нас есть определенный… э-э, дресс-код для сотрудников – черный низ и серая футболка. Штаны купишь сама, футболку выдаем.
Клава кивнула еще раз.
Леонид Васильевич наконец открыл и вторую дверь, за ней оказался темный вестибюль. Леонид Васильевич открыл едва заметную дверцу в стене и щелкнул выключателями. В торговом зале стало светло, лампочки осветили небольшое помещение со стеклянными полками и выставленной на них обувью, детской и взрослой. В уголке сиротливо толпились зимние сапоги и ботинки с мехом наружу. Почти у самого выхода стояла на возвышении стойка с кассой так, так что с места кассира можно увидеть весь зал. Небрежно брошенная чья-то небесно-голубая кофта свисала со стойки рукавом до самого пола.
– Сюда, – Леонид Васильевич указал на дверцу с надписью “для персонала". Клава послушно пошла вслед за ним. Склад оказался одновременно и большим, и тесным. Всюду громоздились коробки с обувью. Буквально везде. И среди многочисленных коробок красовался пошарпанный стол со стареньким компьютером. Леонид Васильевич снял пиджак, повесил на спинку стула, обычного, не на колесиках, и устроился за зашумевший агрегат. В рабочей обстановке он, вопреки ожиданиям, стал как будто меньше и спокойней, совсем не похожим на большого босса.
– Кадровика у нас пока нет, – сказал Леонид Васильевич, – так что ты подожди, я распечатаю тебе договор. Прочитаешь и подпишешь. Трудовая с собой?
Клава достала из сумочки новенькую, девственно чистую трудовую книжку. Леонид Васильевич небрежно бросил ее поверх бумаг на столе.
– Отлично, отлично…
Во входную дверь громко и настойчиво постучали.
– О, Ирина Николаевна пришла, – встрепенулся Леонид Васильевич. – Иди, открой. Она введет тебя в курс дела получше, чем я.
Ирина Николаевна носила очки и поджимала ярко накрашенные губы. Клаву невольно аж передернуло, когда она поняла, что придется работать под началом женщины, ужасно смахивающей на ее мать. Даже захотелось сбежать.
– Здрасьте, – процедила Ирина Николаевна. – Новенькая?
– Да, только сегодня пришла. Здравствуйте! Я – Клава Перова.
– А, протеже начальства.
– Ну, эмм, – растерялась Клава, но Ирина Николаевна ее уже не слушала. Она по-хозяйски скинула с плеч плащ и двинулась на склад. Клава поплелась за ней.
– А ты стой здесь, – обратилась к ней Ирина Николаевна, – будешь открывать двери. Ты на снисхождение особо не рассчитывай. Леня человек добрый, но чуть что – у меня мигом вылетишь.
– Как скажете, – сказала Клава и осталась в роли швейцара, пока Ирина Николаевна ушла поговорить с начальством об ужасном отношении к выбору кадров.
Оказалось, что работает в магазине всего пять человек, включая Ирину Николаевну. Вика, щупленькая девушка с короткими каштановыми волосами. Юлия Белова – она важно сообщила Клаве имя и фамилию, как баллотирующийся депутат. Юля оказалась широкоплечей девушкой, с мощной челюстью и полноватой, толще Клавы. Людочка Клаву явно не одобрила с первого же взгляда, рыжая, маленькая, с курносым носом, на вид еще и двадцати нет, явно высокого о себе мнения. Оксана – единственная, кто хотя бы постарался изобразить на лице приветливость. Издерганная и усталая с самого утра, она, тем не менее, нашла в себе сил сказать:
– Привет! Надеюсь, мы сработаемся. Оксана, – и протянула руку.
– Клава, – сказала Клава и пожала прохладную ладонь.
– Оксана, сегодня опоздание на десять минут, что такое? – Ирина Николаевна выглянула из склада, поправляя очки.
– Пробки, Ирина Николаевна! – крикнула Оксана, улыбнулась Клаве и тоже направилась на склад. – Пойдем. Я последняя, больше ждать некого.
– А, ну хорошо, – сказала Клава и пошла за всеми.
***
Первый рабочий день пролетел, будто не было. Ирина Николаевна зорко следила за новенькой, но к обеду ей надоело, и она скрылась в складской комнате. Леонид Васильевич вскоре уехал решать какие-то важные дела.
Оксана шепнула, что он еще вернется – поехал платить алименты бывшей жене. После он, как правило, покупает бутылочку, выпивает ее в одиночестве и спит на диванчике в подсобке. За время супружеской жизни привык прятаться там от жены.
– Ужас какой, – сказала Клава. – А с виду он непьющий.
– Это он только в день алиментов такой. Видимо, мучает его необходимость платить алименты. Новый муж его бывшей, говорят, чуть ли не миллионер.
– Но он же помогает сыну, – заметила Клава.
– Пфф, сын и так у него все что надо просит. Все время здесь ошивается, бездарь мелкий.
– Нормальный мальчик, ну неухоженный чуток, но ему же всего четырнадцать, – вступилась Клава за Димку.
– Ага, зато гонору как на двадцать четыре, – фыркнула Оксана.
Клава не нашлась что ответить. Мало ли с какой стороны девчонки знали сына Леонида Васильевича. Это для нее он мальчишка со двора, а здесь – хозяйский сынок.
Работать с клиентами ей особенно не пришлось, разве что ходила за Оксаной на склад, смотреть, где что лежит. Мешанина коробок внезапно оказалась стройной системой, в которой можно найти все, что угодно, главное – сразу же возвращать отвергнутую клиентами обувь на место.
– Не забывай здороваться, – говорила Вика. Она работала на кассе и всегда здоровалась и прощалась с каждым клиентом, будто он ей лучший друг. Какие рожи она корчила им в спину, клиентам лучше было не знать.
– Предлагай помощь, – поучала Юля.
– Но она же им не нужна, – возразила Клава.
– Все равно предлагай. Начальство требует, – пожала плечами Юля.
– Помощь не нужна? – спросила она слегка нетрезвого мужчину, который мучил явно малой ему ботинок.
– Пошла… – начал он и натолкнулся на хмурый взгляд сильной девушки. Габаритами Юля мужичонке точно не уступала. – Нет, спасибо.
Потом несостоявшийся клиент поставил ботинок обратно на стеллаж и быстро ретировался.
– Приходите к нам еще! – крикнула вдогонку Вика и ухмыльнулась.
Между собой девушки практически не разговаривали, так что Клава пока не понимала, подруги ли они или просто терпят друг друга.
После рабочего дня Клава вернулась домой усталая и с пакетом, в котором лежали серая футболка с фирменным логотипом и свежекупленные черные штаны.
– Что так поздно? – высунулась из спальни мама. Она уже накрутила бигуди и смотрела любимый криминальный сериал.
– Форму пришлось покупать, – сказала Клава, скидывая кроссовки.
– А что, там не выдают? – мама сурово нахмурилась.
– Нет. Только футболку.
– Поговорила бы с Леонидом Васильевичем, он бы сделал исключение.
– Ну что я буду с ним говорить? Он на работу-то взял меня случайно. Буду еще навязываться, требовать особые условия.
Мама выразительно вздохнула.
– А где Олежка?
– Опомнилась, – фыркнула мама. – Спит уже.
Едва раздевшись, Клава скользнула в детскую. Олежка сладко спал, положив под голову маленькую ручку. Он посапывал во сне, и Клава не могла наглядеться на беленькое личико. Олежка во сне собрал все одеяло вверх, так что ножки в носочках торчали совсем голенькие и беззащитные. Клава поправила одеяло, поцеловала сына и пошла на кухню – ужинать.
– Вас там кормили? – по телевизору началась реклама, и Мария Васильевна ненадолго покинула свое обиталище.
– Нет, но на обед дают сорок минут, можно поесть в кафе или взять еду с собой.
– Сколько платить будут, не сказали?
Клава смутилась.
– Нормально вроде выйдет.
– Будем надеяться.
– Но ты же рада, что я работаю? – просительно спросила Клава.
– Конечно рада. Денег и так ни на что нет, еще тянуть тебя с ребенком. Ладно, кушай, я потом что-нибудь вкусненькое тебе на завтра приготовлю. Ты бы видела, в каких коробках школьники еду носят. Модно так, что ли. Бутерброды трехслойные, гамбургеры, соки в пакетиках. Будто их в школе не кормят.
Мария Васильевна еще бы пораспространялась про замечательные обеды школьников, но реклама как раз закончилась, и она поспешила к телевизору.
Клава налила себе чай.
Чтобы скоротать время, она раскрыла все ту же книжку про то, как все успевать и не свихнуться.
– И почему в школах не учат полезным вещам про время? – произнесла Клава, не замечая, что разговаривает вслух, и углубилась в чтение. В конце концов, по прочтении, ее ожидала совсем другая жизнь, простая и понятная. Ведь книги не могут врать.
Закончила она в полтретьего ночи, допивая седьмую чашку чая. Протирая слипающиеся глаза, Клава зашла в детскую и рухнула на диван, даже не раздеваясь.
– Только небо, только ветер, только радость впереди, – пробормотала она себе под нос. – Надейся и жди.
И уснула крепким сном полуночника.
***
Какая бы работа ни была, легкая, сложная, нелюбовь к ней появляется очень скоро. Если не в первое, то во второе утро, когда под глазами синеют круги после вчерашних впечатлений. Приходится вставать, чистить зубы, пить мерзкий растворимый кофе и просить у матери денег на проезд. Потому что вчера все потратила на одежду. А с каждым следующим днем кризис только усиливается, чувство новизны проходит и остается то, что остается – желание дожить до выходных.
И все-таки Клава решила не сдаваться.
Нехитрые советы коллег научили ее: во-первых, все время нужно улыбаться. Во-вторых, проявлять интерес к каждому покупателю. В-третьих, оставить все проблемы за дверями торгового зала. Последнее оказалось самым трудным. Стоило замереть у входа на склад, напротив Вики на кассе, как лицо само по себе принимало угрюмое выражение. Самым же удивительным, что почувствовала Клава, едва вышла на работу – тоску по ребенку.
Пока она сидела с дитем, ей казалось счастьем пробыть пару часов вне его внимания, теперь же этого внимания ей остро не хватало. Очень хотелось позвонить и узнать, как он там, но “все проблемы – вне работы", и контакты с близкими людьми тоже. Хотя Клава видела, как к Юле приходит ее высокий и нескладный жених, сует конфетки и быстро чмокает в губы, пока из начальства никто не видит. И чего она такая желчная, если у нее такой милый парень, думала Клава, невольно завидуя.
В перерыв ей выпало обедать с Людочкой, и в плане налаживания дружеских отношений обед обернулся полным провалом. Мария Васильевна приготовила Клаве еду с собой. Сделала домашний гамбургер с настоящей, а не картонной котлетой и зеленью, так, что от одного взгляда можно слюной захлебнуться. Нарезала банан и выложила с листьями салата помидорки черри. Людочка бросила взгляд на еду Клавы, как на тараканов.
Сама Людочка принесла в банке картофельное пюре, сосиски и здоровый, просто огромный пирожок с мясом. Вспомнив свои студенческие годы, Клава подумала, что тогда много чего отдала бы за такой обед. И кулинарное искусство мамы показалось ей скучным и невзрачным. Разве можно наесться помидорками? А гамбургер – это же просто перекус, а не настоящая еда.
Людочка молча разогревала пюре прямо в банке, пока Клава примеривалась, как лучше откусить от гамбургера.
– Учишься? – внезапно спросила Людочка.
Вопрос прозвучал столь неожиданно, что Клава едва не поперхнулась.
– В смысле? – спросила она. В голове пронеслось: “Учусь ли я торговать, учусь ли я в вузе? Что она имеет в виду?"
Но Людочка не стала пояснять, а просто взялась за еду, не удостаивая больше Клаву вниманием. Через пару минут к ним присоединилась Ирина Николаевна и тут же сделала замечание о вредности Клавиного обеда.
– Фастфуд, – осуждающе сказала она, – плохо сказывается на фигуре, милочка.
Клава не стала говорить, что “фастфуд" ей вообще-то приготовила мама, и он куда полезнее макарон с сыром, которые Ирина Николаевна уплетала за обе щеки. Ей вообще не хотелось связываться с этой дамой.
Сорок минут незаметно сократились до двадцати, потому что стоило Клаве сделать последний укус, как Ирина Николаевна тут же заявила:
– Поела? Бегом в зал.
Сама она осталась на складе вместе с Людочкой, которая вышла работать еще добрые полчаса спустя.
Пока не было покупателей, Оксана становилась неподалеку и тихонько, будто под нос щебетала с Клавой о том о сем. Прикрывая рот тоненькой ладошкой, она зевала и то и дело терла глаза.
– Не выспалась? – спросила Клава сочувственно.
– Выспишься, как же, – сказала Оксана и явно хотела еще что-то добавить, но выглянувшая в зал Ирина Николаевна строго цыкнула.
– Не устраивайте собраний, девочки.
Девочки отодвинулись друг от друга.
– Вчера новую область зачистила, так что даже не заметила, как время пролетело, – сказала Оксана, едва Ирина Николаевна исчезла. – Лут норм выпал, но не для моего класса.
– А, – сказал Клава и замолчала. Она-то наивно думала, что у Оксаны маленький ребенок, потому и не высыпается.
– А ты во что-нибудь играешь? – спросила Оксана, едва выпала новая возможность поболтать.
–Эм, нет, – сказала Клава. – Разве что в “Принцессу в доспехах" в свое время.
– Что?
– Вроде “Героев", только красочней, – сказала Клава.
– А, – сказала Оксана, – значит, тебе нравятся стратегии?
– Наверное. Я давно ни во что не играю.
Оксана наморщила лобик и пожала плечами.
– А чем тогда занимаешься в свободное время?
– У меня ребенок, так что свободного времени-то нет, – сказала Клава, не желая признаваться, что просто смотрит смешные картинки и видео в интернете.
Оксана чуть не отшатнулась от нее.
– Ребенок?!
– Ну… да.
– Пф.
И больше Оксана рядом с Клавой не вставала. Единственный хорошо отнесшийся к Клаве человек отдалился так быстро и резко, что Клава даже не успела ничего понять. Остаток дня она пыталась сообразить, чем же так насолила Оксане, пока Юля не разрешила ее вопросы.
– Оксана думает о себе слишком много, – сказала она. – Модная.
– Что? – не поняла Клава. – Одевается хорошо?
– Не, с этим у нее как раз проблемы. Модная. Вегетарианка, геймер, чайлдфри.
– Свободный ребенок?
– Чего? Нет, свободная от детей. Недолюбливает… как она их называет? Овуляшек.
Глаза Клавы округлились. Не то, чтобы она совсем не слышала об этом движении, но не ожидала встретить хоть одного их представителя, коме кошатницы тети Любы – одинокой и сумасшедшей старухи. Клава свято верила, что подобные люди обитают только на просторах интернета, а никак не в реальной жизни.
Вика, которая должна была обучить Клаву работать на кассе, немедленно вывалила на нее всю драму собственной личной жизни. Инструкции как работать с кассой, какой стороной засовывать в специальный прибор карточку клиента и тому подобное, перемежались историями про гражданского мужа, с которым Вика жила уже полгода, и который все полгода всячески унижал ее. Вопрос “почему ты его не бросишь" так и остался невысказанным, потому что логики в их отношениях Клава не могла уловить никакой. Как и желание вывалить все это на совершенно незнакомого человека. Судя по лицам остальных девушек, все уже давно были в курсе ее личной жизни и всем это порядком надоело.
Первое время Клава надеялась, что отношения с коллегами наладятся. Но даже руководство, похоже, стремилось внести разлад в коллектив. Ирина Николаевна одним своим присутствием умудрялась делать сносную атмосферу в магазине невыносимой. Она требовала, чтобы девушки постоянно потакали клиентам. И если в этом Клава еще могла ее понять, то причин, по которым их заставляли проводить еще по часу за уборкой после закрытия магазина – уже нет. За дополнительную работу, как поняла Клава, не платили, и потому девушки изо всех сил стремились спихнуть ее на друг друга.
Поскольку Клава была новенькой, ей доставалось больше всех. Таская ведро с водой с собой по залу, она размышляла о том, что устроиться уборщицей ей и так ничего не мешало. Работала бы меньше, а платили столько же.
Кроме мытья полов надо было еще привести в порядок обувь на полках, сами полки, зеркала, и в конце, как все будет готово – поставить дверь на сигнализацию.
– А теперь, – сказала Клава сама себе, запирая наконец дверь, – можешь отправляться на бал, Золушка.
На улице уже зажглись фонари. Клава сунула руки в карманы ветровки. Она всегда носила ее с собой на случай непогоды. Домой хотелось прогуляться пешком. Завтра выходной, особых дел нет, зато можно будет ничего не делать с чувством удовлетворения, а не вины, как обычно.
– Эй, Клуша!
Клава даже вздрогнула, настолько ее резануло старое прозвище. Она невольно оглянулась.
– Оболдуев! – сказала она с досадой.
– Ты откуда это? – это и в самом деле был Борька. На этот раз он оказался одет по-деловому – черные штаны, рубашка, сдвинутый на бок галстук.
– С работы, – сказала Клава. – Ты, я вижу, тоже. Нарядный какой, при костюме. В банк ходил?
– Вроде того. Тебе куда?
– Домой.
– Подвезти?
– А тебе по пути вообще? – Клава подозрительно прищурилась. – Или ты меня заманиваешь в машину, чтобы потом увезти в лес и съесть?
– Почему съесть? – не понял Борька.
– А что же еще со мной можно сделать? – удивилась Клава.
Борька покраснел и рассмеялся.
– Нет, – сказала он, – нет, я людей не ем. Честно.
– Какое облегчение. Ой, извини, мне звонят.
Борька терпеливо ждал, пока Клава выудит из сумочки свой надрывающийся телефон, оглашавший улицу древним хитом Сердючки.
– Да? – сказала Клава.
– Привет! Что делаешь? – женский голос в трубке показался совершенно незнакомым.
– Домой с работы иду, – сказала Клава. – Привет.
– Ты не узнала меня? Я Алина.
Клава выдохнула с облегчением.
– Привет, Алина. Да, я помню, мы договаривались, но я в выходные работаю, а завтра как раз нет. Может, если хочешь встретиться, то завтра?
– Как скажешь, – сказала Алина. – Как вообще дела?
– Нормально.
– Пока не родила? – судя по голосу, Алина улыбалась.
– Да вот три года как, – рассмеялась Клава.
В трубке поперхнулись.
– Да, сынишке три года уже. – радостно сообщила Клава, раздумывая, не нарвалась ли на еще одну чайлдфри. – А у тебя как?
– Да никак пока. Завтра в три. Только где?
– Давай в кофейне. Вот знаешь, на улице Ленина, прямо напротив Сбербанка. Всегда хотела там побывать, но пока не пришлось.
– Я знаю, где это. Хорошо. Завтра увидимся.
Клава нажала отбой с чувством легкого раздражения.
– Извини, – сказала она Боре. – Алина звонила. Ты помнишь ее? Наша одноклассница. Ну, высокая такая, еще коса была как мой кулак. Училась на отлично и вообще, умница красавица, не то что я, – она хихикнула, стараясь скрыть смущение.
– Помню, – сказал Борька.
– А, точно, вы же встречались, – улыбнулась Клава. – Была какая-то история. Ты отбил ее у парня, потом вы встречались, он даже угрожал тебе. А потом вы вдруг расстались ни с того ни с сего, почти перед самым выпускным. Чего только не рассказывали тогда про вас. Будто она изменила тебе с Максом, и что ты ревновал ее жутко. Я мало что знаю, поскольку не люблю лезть в такие дела. Но, ох, про ваш роман можно было книжку написать. Сколько лет-то прошло, да? Не верится.
– Ну да.
– Мы завтра с ней встречаемся, – сказала Клава. – Сказать, что я тебя видела? Передать привет?
– Эм, у тебя есть ребенок? – внезапно спросил Борис.
– Да, а что такого? – удивилась Клава. – Многие в моем возрасте уже имеют детей.
– Ты замужем?
– … Нет.
Борька задумчиво потер переносицу. Клава выжидательно смотрела на него.
– Так я передам Алине привет? – спросила она.
– Ага, – сказал Борька.
– Пока, – сказала Клава, поскольку разговор явно расклеился.
– Пока.
Клава развернулась и пошла своей дорогой. Ее так и подмывало оглянуться, все казалось, что Борис Вологдуев так и стоит там, погруженный в свои мысли.
Клава смотрела на светящиеся вывески магазинов. Представляла, как с первой зарплаты купит себе новую сумочку, звуковую азбуку Олежке и что-нибудь для мамы. А завтра ее законный выходной и даже кофейня с подругой. Все как у нормальных людей.
Впервые за несколько недель Клаве почудилось, что ее жизнь налаживается.
***
Едва Клава пришла домой, она потискала маленького Олежку. Ну ужин ждал подогретый суп. Клава терпеть не могла материнские подогретые супы, ей казалось, что они становятся совсем пресными, безвкусными, но ничего другого не было.
– Пришла, работница? – Мария Васильевна вплыла в кухню и взяла кружку – налить чай. – Как прошел день?
– Отлично. Одна из коллег оказалась чайлдфри – это которые детей не выносят.
– Порой я их понимаю.
– Мама, как можно Олежку ненавидеть, ты что?
– А Олежка тут при чем? – искренне удивилась Мария Васильевна, и Клава поняла, что мама говорит об учениках.
– Еще сегодня Борьку Вологдуева встретила.
– Кто это?
– Одноклассник.
– А в школе ты ни с кем не дружила. Вот если бы нашла себе подругу и замуж было бы проще выйти. Не сидела бы сиднем дома, ходили бы куда-нибудь, развлекались.
– Как раз сегодня позвонила одноклассница Алина. Мы завтра с ней собрались встретиться в кофейне.
– Сходить в кафе с одноклассницей? А тебе что, зарплату дали? – реакция Марии Васильевны застала Клаву врасплох.
– Нет, ну рублей сто же всего надо. По кофе выпьем и все.
– И все, – передразнила Мария Николаевна. – А за ребенком кто приглядывать будет? Я тебе не нянька, и так на моей шее сидите.
Клава молчала. Она знала, что спорить и доказывать себе дороже.
– Хорошо, – сказала она наконец, – я позвоню Алине и отменю встречу.
– Не звони так поздно, – назидательно сказала мама. – Утром позвонишь.
– Хорошо. Только потом не жалуйся, что я ни с кем не общаюсь и у меня совсем нет друзей.
Мама вышла из детской. Олежка сидел на стуле перед выключенным компьютером и ждал, когда ему включат мультики. Клава нажала кнопку, и Олежка возбужденно замахал ручками перед собой.
– Когда же ты уже заговоришь, а? – устало сказала Клава. Она пару раз робко пыталась посоветоваться с матерью на счет того, что стоит показать Олежку… кому-нибудь. Мама отмахивалась и всякий раз отвечала, что куча детей начинают говорить и в четыре, и в пять лет, стоит только подождать, “потом не остановишь". Что ж, ей виднее.
Ноги после рабочего дня у Клавы прям отстегивались. Что ж, раз завтра не надо никуда идти, ей же лучше. А то весь шкаф забит непонятно чем, а надеть нечего. Все либо старое, либо Клава в это уже не влезает, либо не наденет даже под дулом ружья.
“Завтра займусь разбором гардероба", – решила Клава. Для пущей убедительности она включила интернет на телефоне, нашла видео о правилах составления гардероба и уснула под экспрессивное бормотание блогерши, восхищающейся собственными покупками от Прада.
Глава 4
Пятьсот рублей как молчаливое разрешение и извинение лежали на письменном столе под блокнотом с котенком на обложке.
Клава взглянула в зеркало и потерла мешки под глазами. Придется все-таки привести себя в порядок ради встречи с бывшей одноклассницей, блистательной красавицей, несравненной отличницей, неподражаемой Алиной. На самом деле, Алина вовсе не была самой-самой лучшей, но и в конце не плелась. Знача себе цену, умела за себя постоять и росла в полной семье с обеспеченными родителями.
Олежка скакал рядом, Клава попробовала занять его книжкой, но Олежка убедился, что книжка с толстыми картонными страницами плохо крутится, и потерял к ней интерес.
– На лабутенах и в восхитительных штанах, – напевала Клава, открывая двери шкафа с одеждой. Только благодаря тому, что теперь она работала в обувном магазине, Клава знала, что такое лабутены.
Порывшись, Клава вынула из шкафа гору одежды. Почти все ее наряды оказались либо мятыми, либо уродливыми, либо все вместе, еще маленькими вдобавок. Клава принялась искать хоть что-нибудь приличное, во что она еще могла втинуться.
– Что ты тут устроила? – Клава так увлеклась перебиранием тряпок, что вздрогнула от голоса Марии Васильевны.
– Не знаю, что надеть, – честно сказала Клава.
– Иди в рабочем, – посоветовала мама. Она с кружкой чая стояла в дверях комнаты. На волосах бигуди, Олежка цепляется за подол байкового халата. То ли сказалась больной, то ли уроков сегодня нет, Клава не стала уточнять. Мама права, черные штаны, серая футболка и, к тому же, все новое. Ради такого дела Клава даже решила накраситься. Голубые тени, морковного цвета помада, послюнявив карандаш, подвела глаза.
– Если будет косметику предлагать, – сказала Мария Васильевна, прихлебывая чай, – не бери. У нас на работе женщина косметикой торгует, могу каталог принести.
– Разве только посмотреть, – ответила Клава.
– Денег в долг не давай.
– Мне бы кто занял.
– Много не пей.
– Кофе?!
– Вредно для сердца, – отмахнулась мама. – В злачные места не ходи.
– Где я и где злачные места? – Клава закатила глаза.
Мама вздохнула.
– Будто на свидание собираешься, – заметила она. – Точно с Алиной идешь встречаться? Еще одного карапуза домой не принесешь?
– С Алиной не получится, – сказала Клава. – Алина была самая красивая девчонка в классе. Да и сейчас, наверное, выглядит сногсшибательно. Могу же я хоть постараться не ударить в грязь лицом.
– Тогда еще мою сумочку возьми, – сказала Мария Васильевна, – и духами побрызгайся.
– ”Вечерней Москвой"? – ухмыльнулась Клава.
– Мне ученики, между прочим, модный парфюм подарили, – сказала Мария Васильевна самодовольно.
– Богатые нынче ученики.
– Богаче нас с тобой.
– Ну как? – Клава остановилась в дверях, демонстрируя себя маме.
– Красавица, – сказала Мария Васильевна и чмокнула дочь в лоб.
Клава улыбнулась. Она про себя так не считала. Беспорядочные кудряшки так и торчали во все стороны, зауженные брюки только подчеркивали мощный верх, и Клаве казалось, что она похожа на черно-серую морковку.
Но морковка или нет, сегодня ее выходной и она идет в кафе с подругой. Ноги побаливали после вчерашнего трудового дня, но Клава вышла пораньше, так что отправилась на встречу пешком и очень медленно.
Школьные дни оставили после себя мало приятных воспоминаний. Клаву дразнили из-за веса, роста, медлительности, даже из-за того, что ее мама – учительница. Друзья с младших классов к старшим уже порастерялись, переехали, перевелись, либо дружба распалась сама собой, а новые подружки так и не появились. Клава надеялась, что в вузе все будет по-другому, но не сложилось.
Приближаясь к кофейне, Клава замедлила шаг. Странно, давно она так не волновалась, даже когда ходила на свидания. Или волновалась так же? Она уже не помнила.
Клава остановилась. Что делать? Можно сбежать и потом извиниться перед Алиной, мол, дела не позволили. Да и не позволят. Наконец, чего это мисс класса вдруг начала домогаться встречи? Ничего хорошего не выйдет. Им даже вспомнить нечего, никаких общих воспоминаний. Только лишнее унижение, будто их в жизни Клавы и так не хватало.
– Привет! Ух, а я думала, что уже опаздываю.
– Привет! – сказала Клава с вымученной улыбкой поворачиваясь к Алине. – Надо же, какая встреча.
Алина стояла перед ней в белой мини-юбке, красной кофточке, небрежно расстегнутой на груди. Свои чудные светлые волосы она подстригла до плеч и теперь они свободно лежали в милом творческом беспорядке. Розовые ногти, высокие каблуки, маленькая белая сумочка. Темные очки сдвинуты на макушку. Алина словно блистала.
Клава разом увидела все, особенно собственную невзрачность.
– Ну, пойдем, – Алина ловко подхватила Клаву под руку.
Отступать некуда.
– Пойдем, – сказала Клава.
Кофейня оказалось милой и уютной, как Клава и предполагала. В коричнево-бежевых тонах, с ароматом кофе в зале, с разноцветными пирожными в витрине, со столиками, цветом напоминавшими пастилу.
Они устроились у окна, официант в белом переднике тут же принес меню. Алина едва глянула и тут же обратилась к молодому человеку.
– Двойная порция экспрессо, пожалуйста.
Официант профессионально кивнул, ни одни мускул не дрогнул на его лице.
– А вам? – спросил он Клаву.
– Латте, – сказала Клава, внимательно изучая меню. Как раз хватит на одну чашку и обратный проезд. Все пучком.
– Ну, рассказывай, – Алина уставилась на Клаву горящими глазами. – Ты так похорошела! Как у тебя дела?
– Да нормально все, – сказала Клава, не представляя, что можно рассказать этой незнакомой девушке напротив.
– А у меня все плохо, – вздохнула Алина. Клава прищурилась. Похоже, мама права, и в самом деле у нее будут просить в долг.
– Замуж так и не вышла. А у тебя с мужиками как? Ты же замужем была, да? – спросила Алина с непонятным беспокойством.
– Нет, – сказала Клава.
– Но ребенок же?
– С отцом ребенка ничего, кроме ребенка не получилось, – сказала Клава. На лице Алины проступило трудно сдерживаемое облегчение. Клава нахмурилась.
– Ты не думай, что я радуюсь, – тут же заверила Алина. – Что-то кофе долго несут… Давай поболтаем пока, мы же давно не виделись. Ты после школы чем занималась? Я на биолога пошла, представляешь? Лучше бы на менеджера выучилась, или на юридический. Училась так себе, но учеба же это не главное, главное же диплом, да? Мы с Танькой вместе поступили. Помнишь Таньку? Она с нами училась же…
Клава смотрела на аккуратный маникюр на Алининых ногтях. Приятный цвет лака, глубокий оттенок, интересно, сколько такой стоит. И форма ногтей красивая.
– … Полгода искала работу. Пока училась – никаких проблем, а после получения диплома – засада. Но я же дипломированный специалист, естественно мне нужна работа получше…
А на скатертях в кофейне экономят. Матерьяльчик дешевый, клеенчатый, но, может, их выбрасывают едва испортятся. Были бы тканевые – стирали бы. Тканевые скатерти лучше выглядят, и заведение казалось бы дороже.
– … а он сказал, что нужно простить, ведь Бог так велел. Я спросила, что значит простить? Я и не злюсь, так что прощать? Что взрослый человек полюбил другую женщину?..
“Кофе и в самом деле долго несут…"
Клава перевела взгляд с незамысловатого узора на клеенчатой скатерти в окно и представила себя туристкой. Пейзаж маленького европейского городка, если не знать, где находишься. Даже фонарный столб выглядит изящно.
– … так себе. Пишет типа – передавай приказы вовремя, день в день. Отвечаю, что буду передавать их тогда, когда появляюсь в кабинете. Наличие приказа на бумаге не влияет на работу ее участка. Хочет инфу – пусть открывает программу и смотрит ее там…
“Я больше не выдержу", – подумала Клава, откидываясь на спинку стула.
– Ваш кофе, – официант поставил перед девушками белые чашки с блюдечками. У Клавы пенкой на кофе бариста нарисовал котенка.
– Спасибо, – сказала Клава.
– Надо же, горячий. Так, о чем я… – Алина смущенно потрогала воротничок кофточки и замолчала.
“Вот мы и подошли к самом интересному", – подумала Клава и опять напряглась, готовая отказать в любой странной просьбе.
– Как на счет того, чтобы кадрить мужиков вместе? – спросила Алина, улыбаясь так, будто хотела здесь и сейчас закадрить Клаву.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.