Игрит чувствовала тревогу. Казалось, все забыли о ней. Можно было подумать, что лагерь снялся с места, если бы не голоса людей, которые она слышала издалека.
Да еще эти животные. Последнее время они так дико рычали, что, не иначе, были голодны или чем-то очень взволнованны.
Игрит ощущала растущее беспокойство.
Несколько суток она взаперти, и неизвестно, что ей предстоит.
С наступлением ночи она каждый раз пыталась найти способ выбраться наружу. И сейчас она готовилась возобновить свои попытки, как вдруг услышала, что к дверям сарайчика кто-то приближается.
«Ага! Сейчас я потребую прямых объяснений, где я и что меня ждет. Они тоже пусть знают, кто на самом деле у них в плену! А там посмотрим… Эти игры уже слишком затянулись…»
Когда открылась дверь, вошел человек с факелом в руках, освещая помещение, а за ним – еще двое, крупного телосложения, с непроницаемым выражением лиц.
Эти двое молча подошли к Игрит и, едва она успела открыть рот, бесцеремонно схватили ее, завернув назад руки, тут же завязали рот грязной тряпкой с неприятным запахом.
В этот момент Игрит поняла, что вырываться бесполезно: её судьба решена…
Когда ее вывели из сарая, она успела заметить равнинную местность вокруг, а в небольшой низине – освещенный кострами лагерь. Ясно, что рот ей завязали, чтобы она не переполошила солдат.
Ее потащили куда-то в сторону от лагеря, она еле успевала переставлять ноги, спотыкаясь о кочки, но совершенно не рискуя упасть, так как два огромных стражника волокли ее под руки, как пушинку, совершенно не заботясь о том, достает ли она ногами до земли.
В звездном свете были видны лишь смутные очертания ландшафта. Игрит задавалась вопросом, куда же ее все-таки ведут.
Вдруг совсем близко она услышала грозное рычание зверей.
Игрит охватил ледяной ужас. Она все поняла. Она начала отчаянно вырываться всем телом и пыталась закричать через повязку. Это ни к чему не привело, и, выбившись из сил, она почувствовала себя обреченной.
Еще несколько шагов, и они оказались у железной решетки, закрывавшей большую яму в земле.
Один из стражников развязал ей рот, затем открыл решетку, а второй, толкнув её в спину, сказал:
– Можешь помолиться.
Не устояв на ногах, Игрит, обессилев от борьбы и ужаса, упала на колени в пыль возле ямы.
Из уважения к последним мгновениям её жизни стражники чуть отошли и стали поодаль.
Внизу ничего не было видно, но Игрит знала, что там ее ждут хищные голодные звери и минуты ее сочтены.
– Отец Небесный, Всемогущий Боже, прими меня в свои объятия, ибо лишь Тебе принадлежит вся моя жизнь, от первого до последнего дня. Прошу Тебя, одари меня частицей твоего великого сострадания, не дай испытать мне все муки пожираемого зверем человека! Лиши меня жизни раньше, чем я окажусь в пасти голодных зверей, ибо все в Твоей власти. И, коль настал мой последний миг, пусть все случится так, как должно быть по воле Твоей…
Приблизились стражники и, взяв ее обессилевшее тело под обе руки, приподняли над землей и поднесли к яме. Одновременно убрав руки, стражники проводили взглядом исчезнувшую в черной дыре Игрит, не издавшую ни звука, хлопнули решеткой и, не дожидаясь конца кровавой сцены, тут же удалились.
– Я вызвал вас, друг мой, чтобы обсудить один из моих новых планов в свете последних, весьма и весьма интересных событий, – Кабуфул был, определенно, на подъеме.
Дрейд молчал, готовясь услышать очередную идею, рожденную разраставшимися амбициями Кабуфула. Вначале Военный Советник еще надеялся, что, заполучив Глариаду, Кабуфул на какое-то время успокоится. Но вскоре понял, что ошибся. Достаточно легкая победа лишь распалила аппетит Кабуфула, и Дрейд чувствовал, что вот-вот настанет время, когда этот ненасытный властолюбец затребует себе к столу Флавестину в пикантном соусе на десерт.
Сейчас, оценив его прекрасное настроение, Военный Советник внутренне напрягся, предположив, что этот момент настал и в голове Кабуфула, преисполненной шальными идеями, созрело нечто, особенно гнусное.
– Вас, конечно, интересует, что я имею в виду? – Кабуфул сделал многозначительную паузу.
Надо было отдать ему должное: он обладал исключительной проницательностью, и волнение Дрейда не осталось для него незамеченным.
– Не беспокойтесь, друг мой, я не собираюсь воевать с Флавестиной. Ладно, ладно, дышите ровнее, зачем так напрягаться? От вас ведь пока ничего не требуется. Просто хочу кое-что обсудить. Да, вы присаживайтесь.
Кабуфул был сама любезность. Он подвинул кресло Военному Советнику и сам сел почти напротив.
Дрейд продолжал молчать.
– Как я уже говорил вам, начинать открытые военные действия против Флесила – это просто глупо. У меня другой план. Мне было бы вполне достаточно для начала на месте Верховного Правителя Флавестины иметь своего человека. И только. При таком раскладе встает вопрос – как быть с Крафтом? На данный момент это наш самый главный и сильный противник. Его не подкупить, не запугать. Возможно лишь как-то очень ловко устранить. Но каким способом? И не просто устранить, а так, чтобы это открыло дорогу на его пост другому, подготовленному мною человеку? Вы хорошо знаете Крафта, его окружение, возможно, слабые места, – вот и подумайте над этим на досуге.
Говоря эти слова, Кабуфул не переставал наблюдать за Дрейдом. Он на самом деле хорошо понимал его состояние и пытался оценить, насколько Военный Советник все еще годится ему в союзники. Дрейд успешно выполнил возложенную на него миссию в конфликте с Глариадой и, будучи во власти Кабуфула, выполнит еще многое, если потребуется. Но в данный момент Дрейд интересовал Кабуфула не как подвластный исполнитель, а как соратник, объединенный с ним общим интересом и готовый сотрудничать. Военный Советник был близок к Крафту, знал его сильные и слабые стороны, пристрастия и привязанности, обстановку в Палате Управления – то, чего сам Кабуфул знать не мог. Поэтому он всеми силами пытался преодолеть возникшую в последнее время между ним и Дрейдом натянутость отношений.
Наблюдая сейчас за Военным Советником, Кабуфул обдумывал, какие рычаги повернуть, чтобы добиться от Дрейда эффективного сотрудничества.
– Кстати, вас не интересует, какие события я определил как интересные в начале нашего разговора?
Дрейд вопросительно поднял глаза.
– Ну-у, военачальнику нельзя быть таким невнимательным, – с укоризной произнес Кабуфул.
И Дрейд понял, что все сказанное было всего лишь предисловие и самое главное ему еще предстоит услышать.
– Ходят слухи, что пропала Игрит, дочь Верховного Правителя. Вы что-нибудь слышали об этом?
Дрейд приложил усилие, чтобы взять себя в руки, и с равнодушным видом произнес:
– Слышал. Крафт ищет ее по всей Флавестине и даже в Глариаде. Насколько я знаю, пока никаких результатов.
– Говорят, ее похитили. Жаль, что не мы…
– То есть? – Дрейд почувствовал жар во всем теле.
Кабуфул широким размахом забросил ногу за ногу и расслабленно развалился в кресле.
– Подумайте сами, друг мой. Представьте, что у нас в руках оказывается такой весомый аргумент! Это как раз то, что могло бы помочь решить все проблемы, связанные с Крафтом.
– Лучше сразу представить себя правителем Флавестины. Зачем размениваться на этапы – одно не реальнее другого, – язвительно заметил Дрейд.
– А ведь это идея, – не слушая Дрейда, продолжал Кабуфул, – почему бы нам, пользуясь случаем, не объявить себя похитителями, раз до сих пор этого не сделал никто другой? А? Что вы на это скажете?
Дрейд в очередной раз был сражен наглостью Кабуфула.
– Ради Игрит Крафт пошел бы на многое. Но её у нас нет, а значит, ничего не выйдет, – произнес Дрейд с нажимом, надеясь убедить Кабуфула отказаться от этой идеи.
– Как вы узко мыслите, друг мой! Мы потребуем выкуп, всего-навсего, и привезет его сам Верховный Правитель. Прямо к нам. Как на руку все складывается! А? Остается лишь обдумать детали…
– При всей своей отцовской любви Крафт не позволит обвести себя вокруг пальца. Он потребует доказательств. У него нет ни одного повода поверить нам.
– Друг мой, взгляните на это под другим углом: у него нет ни одного повода нам не поверить! К тому же, – продолжал Кабуфул, ритмично покачивая ногой, – я неплохо разбираюсь в людях и могу сказать, что Крафт из тех, кто способен, уверяю вас, рискнуть многим, даже жизнью, за самый призрачный шанс спасти близкого человека. Его надежда – наш лучший союзник и самый верный.
Даже Дрейд ужаснулся такому цинизму. Он предпринял еще одну попытку урезонить Кабуфула:
– Но Игрит может объявиться в любой момент! Что тогда?
– Что ж, тогда мне придется признать, что план сорвался. А если не объявится? Ведь до сих пор же не объявилась! Нельзя упускать такую исключительную возможность…
– И если Игрит действительно похищена с какой-то целью, мы будем очень глупо выглядеть, когда настоящие похитители дадут о себе знать! – не унимался Военный Советник.
– Выждем еще денек-другой для верности, – невозмутимо парировал Кабуфул. Затем в своей манере театрально растягивать слова продолжил: – Из страха выглядеть глупо, друг мой, многие величайшие умы человечества так и не сделали своих гениальных открытий… За них это сделали те, кто не испугался. Удача любит тех, кто рискует.
Похоже, Кабуфул все больше и больше входил во вкус новой идеи. Казалось, он забавлялся своей необузданностью.
Видя это, Дрейд решил предпринять последнюю попытку.
Он чувствовал свое бессилие. Он знал, что не объявится ни Игрит, ни ее «похитители» и что Крафт, скорее всего, пойдет на любой риск в надежде вернуть дочь, как и рассчитывает Кабуфул.
И сейчас он, Дрейд, скажет о том, что вызывало в нем самом горькое чувство отчаяния, но что было последним аргументом, способным, если восторжествует здравый смысл, остановить Кабуфула.
Военный Советник весь внутренне собрался, упершись руками в колени, подался вперед всем корпусом, максимально приблизившись к своему собеседнику, и, решительно глядя ему прямо в глаза, очень твердым и низким голосом произнес:
– Если Игрит обнаружат погибшей, на нас ляжет ответственность за ее смерть. Ты считаешь себя непревзойденным, Кабуфул, а скажи-ка, ты можешь предвидеть, как поведет себя Крафт, когда узнает, кто виновен в гибели его дочери?
Кабуфул отшатнулся. Он не ожидал такого напора от Дрейда, обычно выдержанного и смиренного перед ним. Он задумался.
Но не долго. Еще до разговора с Военным Советником он принял твердое решение, что обязательно использует исчезновение Игрит, о котором все вокруг взволнованно говорили, в своих целях, как бы ни обернулось это для него в дальнейшем.
– Послушайте, друг мой, – сказал он подчеркнуто ровным голосом, не предвещавшим ничего хорошего, – если вы откажетесь сотрудничать со мной, вам известно, что с вами будет завтра. Я советую вам оставить эту тактику препирательства. И держите себя в руках. Тем более, что я пока не сказал вам самого главного. Мой тайный советник хорошо потрудился. Ему подвернулась удача, редкая до нереальности… Такая даже единожды в жизни не выпадает, а тут такой момент… Нужно быть слабоумным, чтобы не воспользоваться ею… Ему посчастливилось обнаружить в Глариаде девушку, как две капли воды похожую на Игрит. Так он утверждает. Я хочу, чтобы вы пошли с ним и убедились, что он не ошибся. Ступайте, Дрейд, и будьте благоразумны.
Военный Советник почувствовал, что очередной безумный план Кабуфула может сработать, и опять-таки прямо или косвенно благодаря ему, Дрейду, и какому-то злому року.
Рано утром в своем кабинете Верховный Правитель выслушивал отчет Военного Советника с места расследования трагических событий у постов Флавестины. Дрейд завершил аналитическую часть своей речи и, склонившись над лежащей перед ними на столе картой, перешел к заключению:
– Скорее всего, благодаря детально спланированной операции, организованным силам нуронцев по горным тропам и пресеченной местности удалось пересечь те земли Глариады, которые до той самой ночи она полностью удерживала.
Крафт внимательно разглядывал карту. Казалось невероятным, что достаточно многочисленные отряды нуронцев смогли беспрепятственно достичь столь глубокого тыла Глариады. Учитывая то, что перемещаться им приходилось по бездорожью, этот бросок занял у них несколько дней. Как им удалось не обнаружить себя за это время? Откуда они могли знать эту местность настолько хорошо, чтобы безошибочно ориентироваться в ней, а также избежать нежеланных встреч с местным населением?
Крафт не находил ответов.
Военный Советник между тем продолжал:
– Затем под покровом темноты они предприняли стремительную атаку отсюда, – Дрейд провел пальцем по карте вдоль дороги в проем хребта со стороны Глариады, – действуя внезапно и безжалостно…
– По эту сторону хребта, где располагались наши посты, открытая равнинная местность. Внезапно и безжалостно можно атаковать только один из постов, даже ночью. В крайнем случае – два. А остальные? Они что же, спали?!
Военный Советник почесал переносицу. Он ожидал этого вопроса.
– Возможно, они, увидев завязавшуюся схватку у придорожного поста, бросились на выручку. Они не могли предвидеть, с какими силами им предстоит столкнуться. Ведь эту часть своей территории Глариада тогда целиком контролировала, и здесь было относительно спокойно. Нуронцы могли применить хитрость и скрыть основной резерв своих сил до того момента, когда события сконцентрируются в одном месте, а именно у дороги. И уже тогда…
– Но посты обязаны были выслать гонца! Я допускаю, что он мог погибнуть, но он должен быть выслан! Обязан быть выслан, ибо такова инструкция! Какие есть сведения о гонце?!
Крафт кипятился. Ему казалось, что если он найдет ответ на этот вопрос и убедится, что хоть кто-то из участников тех злополучных событий поступил правильно, ему станет легче. Ну, не могли же все, включая его самого, допустить каждый свою непоправимую ошибку в один и тот же день!
Дрейд почувствовал, что любой мало-мальски вразумительный ответ на этот вопрос был бы очень кстати. Но он не мог его дать.
– К сожалению, никаких.
Крафт встал и подошел к окну. Помедлив несколько мгновений, он сказал:
– Ваше расследование не дало никаких результатов, Военный Советник.
Дрейд промолчал. Он желал как можно меньше обсуждать эту тему и был уверен, что забвение этих событий лишь дело времени.
Крафт отошел от окна.
– Что удалось узнать об Игрит?
Военный Советник оживился. Наконец ему было, что сказать.
– У меня есть сведения, что некто Патист замешан в похищении вашей дочери. Я прошу вас дать разрешение на его арест и готов предоставить доказательства его вины в кратчайшие сроки.
– Я рекомендую вам обратиться к Верховному Судье по поводу вашего обвинения и все доказательства предоставить ему. Меня интересует, где моя дочь в настоящий момент и как ее вернуть.
Верховный Правитель тяжело переживал исчезновение Игрит. Не было минуты, чтобы он не думал о ней. Любую версию, которая в результате размышлений на эту тему приходила ему в голову, он тут же, не теряя ни минуты, кидался проверять, но все было безрезультатно.
Когда Военный Советник упомянул имя Патиста, у Крафта в надежде встрепенулось сердце и он почувствовал, что готов ухватиться даже за соломинку. На самом деле его очень интересовало все, что было связано с исчезновением Игрит, и он бы вывернул наизнанку каждого, кто мог быть причастен к этим событиям.
Но именно поэтому он сразу взял себя в руки, сочтя необходимым отстраниться от личных расследований и обвинений, предоставив возможность Верховному Судье, которому он полностью доверял, заниматься этим вопросом.
Крафт вполне отдавал себе отчет в своей неспособности проявлять беспристрастие и объективность, что в данных условиях могло привести к непоправимой ошибке.
Это и было причиной той сдержанности, с которой он встретил сообщение Дрейда.
Военного Советника, который тщательно подготовился к этому разговору, такой поворот беседы несколько разочаровал. К тому же, как известно, ничего утешительного по поводу самой Игрит он сообщить не мог.
– Поисковые группы действуют по всей Флавестине, и даже в захваченной Глариаде есть те, кому поручен розыск Игрит и всего того, что способно указать на ее местонахождение. К сожалению, на сегодняшний день нет ничего обнадеживающего.
– Что известно о Шегизе? Есть ли надежда, что он жив?
– Почти никакой. Есть сведения, что во время нападения Кабуфула он вместе со своими войсками пытался удерживать один из самых важных рубежей – подступы к Луристолю. К сожалению, именно там Глариада понесла наиболее тяжелые потери…
Это был нелегкий переход для Имакса. Его физические силы были полностью истощены.
Вдобавок они то и дело натыкались на разоренные селения мирных жителей и места кровавых столкновений.
Больнее всего Имаксу было видеть скорбные лица овдовевших женщин с детьми и оставшихся без крова людей, которые собравшись кучками, помогали друг другу пережить это нелегкое время.
Только через два дня, делая краткие привалы в пути, нуронцы доставили пленных в одно небольшое местечко под названием Дальняя Ферма, где-то на середине пути от побережья до Луристоля, и передали их под охрану.
Всех, кто следовал в конвое, и Имакса в том числе, перевели на другой объект, там их покормили и расселили в каком-то длинном одноэтажном строении.
Когда Имаксу показали его комнату, в которой из мебели находилась лишь аккуратно заправленная кровать, он с радостью подумал, что его единственной мечте за последнее время, похоже, суждено сбыться. Он почувствовал, что сил ему хватает только на то, чтобы сделать эти последние несколько шагов до кровати.
Имаксу показалось, что он уснул еще до того, как преодолел их.
Когда на утро следующего дня он с трудом проснулся, оттого что Нил изо всех сил тряс его за плечо, то решил, что спал всего одно мгновение.
Между тем Нил настойчиво призывал сменить его на вахте, где он, якобы, отдежурил целые сутки за себя и за Имакса.
Имакс сел на кровати и, отгоняя остатки сна, пытался вникнуть, о чем этот назойливый служака толкует ему битые полчаса.
– На вид она такая, обыкновенная. Хотя красивая, конечно. Но судя по тому, какие ей выделили покои – отнюдь не нашего круга. И пищу, и фрукты, и нарядов целый сундук притащили. Видно, важная птица…
– Кто? – зевая, переспросил Имакс.
– Да проснись ты! – не выдержал Нил. – Я тебе десятый раз говорю! Да, видать, ты сильно головой ударился… Значит так. Назначили нас с тобой на объекте дежурить. Круглые сутки. Понял?
Имакс кивнул.
– Я полсуток за себя простоял и за тебя столько же: добудиться не мог. Понял?
Имакс опять кивнул.
– Ну, раз понял, давай, иди – твоя очередь. Там всё под замком, окна высоко. Главное, чтобы посторонние не проникли. В общем, пост несложный, повезло. Пойдем, отведу.
Вначале они прошли метров двести по двору, затем достигли трехэтажного здания, довольно красивой архитектуры. Второй и третий этажи были окружены просторными балконами с мраморными перилами.
Они поднялись к парадному входу, затем по лестнице на второй этаж, прошли по коридору и остановились у запертой двери.
– Здесь, – сказал Нил, указывая на двери.
Имакс кивнул.
– Послушай, Нил, что ты там про птицу говорил? – спросил Имакс, вспомнив обрывки разговора.
– Какую птицу? А… девушку здесь держат. Вчера привезли. Кормят хорошо, ни в чем не отказывают, только стеречь пуще глаза велено и в разговоры не вступать. Она ничего, смирная. Я ей – обеды, завтраки, она – ни слова… Кстати, нам с тобой запрещено даже своим рассказывать, кто тут у нас. Ясно?.. Вот здесь располагайся, – Нил указал на стоящий под стенкой небольшой диванчик, – только не спи: проверяющий ходит то и дело. Ночью хищников выпустят, но спать все равно нельзя. Ну, я пошел, держи ключи.
Имакс подошел к окну и увидел с высоты второго этажа всю панораму двора.
Похоже, что все эти многочисленные близлежащие постройки предназначались для обслуживания этого великолепного дома и тех, кому он когда-то принадлежал. Теперь кто-то успешно поработал над тем, чтобы оборудовать этот двор для содержания разного рода пленников.
Там, невдалеке, – здание, где находятся комнаты его и Нила. А рядом – караульное помещение. Когда-то эти комнаты занимала, возможно, прислуга. Еще дальше – столовая. А вот это, с краю двора, длинное строение с покатой крышей, скорее всего, предназначалось ранее для содержания домашних животных.
Теперь помещения этих хозяйственных строений исполняли роль тюремных камер, почти у каждой двери стоял дежурный часовой.
В той части двора, которая прилегала к противоположной стене дома, находился прекрасный фруктовый сад. Имакс видел его, когда они шли сюда с Нилом.
В этот сад выходили окна пленницы.
По периметру всего огромного двора был сооружен замкнутый коридор, огражденный высокой решеткой, в него на ночь выпускали хищников. Внутри оказывались и пленники, и охрана.
Имакс отошел от окна. Гнетущая атмосфера этой импровизированной тюрьмы действовала на него удручающе.
Интересно, что за таинственную «птицу» он стережет? Имакс подошел к двери и прислушался. Никаких звуков.
Имакс почувствовал сострадание к арестованной девушке.
Что могла натворить эта бедняжка? Возможно, она жертва каких-нибудь интриг или личных счетов…
А может, ей не так уж и плохо здесь… Нил сказал, ей ни в чем не отказывают.
Время тянулось медленно.
Вдруг на лестнице Имакс услышал шаги. Поднималась девочка, которая служила на кухне, с накрытым белоснежной салфеткой подносом.
Она улыбнулась Имаксу:
– Это сюда, – кивнула она на дверь и поставила поднос на широкий подоконник, – потом я заберу.
Девочка ушла. Имакс заглянул под салфетку.
Горячее блюдо под металлической крышкой, свежие овощи, графин с соком, ваза с фруктами… Неплохо.
Он взял поднос, отомкнул ключом замок и постучал.
– Входите.
Имакс шагнул в комнату.
Его взору открылись прекрасные апартаменты. Стены просторной светлой комнаты расписаны ярким малиновым узором. Широкие диваны и кресла с розовой перламутровой обивкой, маленький столик на резных ножках, великолепная розовая портьера из тончайшего шелка, скрывающая выход на балкон.
Справа – проем, ведущий в соседнюю комнату.
Имакс прошел и поставил поднос на стол. Краем глаза он увидел сидящую на диване в пол-оборота к нему девушку и на обратном пути рискнул бегло ее рассмотреть.
Она была одета в тонкие одежды бело-розовых тонов, красивые темные волосы волнами спадали на плечи, взгляд карих глаз был устремлен куда-то в сторону и казался слегка отрешенным.
Имакса она не удостоила ни малейшим вниманием, и он поспешил выйти из комнаты, заперев за собой двери, стараясь не слишком щелкать замком.
Когда Имакс оказался в коридоре, странное чувство завладело им. Образ девушки показался ему знакомым. Но все его старания вспомнить, где он мог ее видеть, не привели ни к какому результату.
Зато теперь у него была тема к размышлению, и ему не так скучно стало коротать время. Имакс обладал хорошей памятью, и сейчас он ее всю «прочесал» со времен своего самого нежного возраста на предмет обнаружения в ее особо удаленных уголках кого-нибудь, кто хотя бы отдаленно мог напоминать эту загадочную пленницу.
«Нет, среди моих знакомых ее никогда не было. Возможно, какая-то мимолетная встреча…»
По роду службы Имаксу часто приходилось перемещаться по Глариаде, останавливаться на постоялых дворах, посещать общественные места.
«Так-то так, только не похоже, чтобы эта девушка была из «общественных мест», – размышлял между тем Имакс, мучительно напрягая память. Но по-прежнему безрезультатно.
Когда Имакс вновь вошел, чтобы забрать посуду, комната была пуста, и он заметил высокий стройный силуэт девушки на балконе. Она любовалась раскинувшимся внизу садом.
Имакс составил посуду на поднос и бесшумно вышел.
Спустя несколько минут опять появилась девочка из кухни. На этот раз она принесла кое-что для Имакса.
– Это вам, – сообщила она и расставила несколько тарелок на подоконнике, – еда, конечно, попроще, но зато объемом побольше…
Имакс обрадовался. Он давно уже проголодался и, без промедления изучив содержимое тарелок, принялся последовательно и энергично поглощать предложенные блюда, удобно облокотившись на подоконник.
Девочка решила дождаться окончания трапезы и забрать всю посуду за один раз. Она был похожа на местную, и Имакс спросил, желая поддержать разговор:
– Ты глариадка?
– Да, мы с тетушкой в числе тех, кто обслуживает столовую. Мы и раньше здесь работали, только… – девочка запнулась – тогда другие времена были…
Имакс вспомнил, что для этой девчушки он солдат враждебного лагеря, и поспешил сменить тему:
– Как вы после работы покидаете двор? Здесь же на ночь выпускают зверей…
– Нас предупреждают заранее. Мы все успеваем уйти. Хотя…
– Что?
– Я здесь каждый куст знаю, смогла бы выбраться и ночью, да только к чему мне это?
– И то правда. А что, есть способ обмануть зверей?
– А зачем их обманывать? Просто в саду есть одно дерево, старое… прямо у решетки растет, ветки – во! – она развела руки в стороны, – по ним на соседскую крышу попасть можно. А звери что? Они внизу гуляют, а ветка как мост через их вольер. Главное – не струсить…
– Ты-то, видно, не из робких, хотя и девчонка, – предположил Имакс, приступая к последнему блюду.
– Да я-то – нет, только тетушка за меня уж слишком беспокоится. Просто от себя не отпускает – досадно, – с детской простотой, поморщилась девочка, – особенно после того случая, о котором вся Глариада только и говорит.
– Это о чем? – поинтересовался Имакс.
– А вы что, не знаете?
Имакс неопределенно пожал плечами.
– Да, знаете. Об этом все знают. Дочь Верховного Правителя Флавестины украли. Ваш… Кабуфул украл, а Флавестина теперь на вашей стороне, только чтоб вернуть ее… так говорят.
Имакс едва устоял на ногах. Он поперхнулся и громко с надрывом закашлялся. Лицо его покраснело, а на шее устрашающе вздулись вены.
Девочка, испуганно глядя на Имакса, протянула ему стакан с водой.
Имакс отрицательно мотал головой, с трудом справляясь с приступом удушья.
Наконец к нему вернулась способность вдыхать воздух, и он начал приходить в себя. Он отпустил девчушку и остался наедине со своими мыслями.
Когда Нурон атаковал Глариаду со стороны моря, армия Глариады и все мирное население переживали состояние глубокого шока. Это вторжение напоминало гром среди ясного неба.
Отчаянно боровшаяся с противником Глариада прочно удерживала свои позиции на западе и юго-западе, и, хотя Кабуфулу удалось значительно углубиться на ее земли, он наткнулся на довольно упорное и устойчивое сопротивление. Здесь вспыхивали ожесточенные сражения, глариадцы то отступали, то вновь отбивали утраченные рубежи. При этом ее восточные территории, прилегавшие к побережью, считались надежным и неприступным тылом.
Тем роковым утром события разворачивались настолько стремительно, что никто толком не успел ничего понять.
Высадившиеся на берегу Глариады отряды противника неудержимо продвигались вглубь её земель, сметая все на своем пути, так как тылы почти не оказывали сопротивления. По мере продвижения, к ним присоединялась остальная нуронская армия, ворвавшаяся в образовавшийся коридор, и вскоре полчища ее солдат хлынули в ослабленные внешней обороной тылы Глариады.
В течение нескольких часов Глариада потерпела полное поражение.
Никто не нашел другого объяснения всему случившемуся, кроме предположения, что Флавестина – добрая и надежная союзница, вдруг по неизвестным причинам выступила на стороне алчного и кровожадного Кабуфула, предоставив свой флот в его распоряжение.
Так как Глариада была небольшим государством, возникший в этот же день слух о таинственном исчезновении дочери Верховного Правителя Флавестины очень быстро распространился по всей ее территории.
Неизвестно, кому первому пришло в голову увязать эти два почти одновременных события, только на следующий день вся Глариада говорила о том, что Имакс несколько позже услышал из уст девочки с кухни, приносившей еду.
А именно, что союзничество с Нуроном – это та цена, которую Верховный Правитель Флавестины якобы заплатил за жизнь своей дочери.
«В эту нелепость может поверить хоть вся Глариада, хоть Флавестина – только не я, – размышлял Имакс, – нет ничего более абсурдного, чем предположить, что Крафт может быть способен на такое низкое предательство. Тем более, уж каким способом нуронцы заполучили корабли Флесила, никому не известно лучше, чем мне!
Есть, наверняка, другое объяснение и тому, каким образом их отряды попали на побережье, чтобы переправиться в Глариаду, вопреки всем этим лживым слухам… Но чтобы Крафт вступил в сговор с Кабуфулом, – в это я не поверю никогда. Даже если тот шантажировал его жизнью его единственной дочери. Крафт – Верховный Правитель, и как бы он ни любил свою дочь, на нем ответственность, многократно превышающая любые личные привязанности. Нет, он не мог.
К тому же, как Кабуфул мог выкрасть Игрит из Флесила? Что-то не вяжется. В тот вечер, когда суда были угнаны и началась вся эта история, я ведь был на приеме у Крафта… Ни о чем таком не было речи, он был в обычном настроении. Если бы он был расстроен исчезновением дочери, я бы заметил: такое не скроешь.
Нет, все это бред… Даже по времени не стыкуется. Если слухи верны и девушку действительно выкрали, то это должно было бы случиться гораздо позже».
Имакс прогуливался по коридору, временами останавливаясь у запертой двери и прислушиваясь. Все было тихо. Им с Нилом действительно достался легкий объект.
Имакс убедился, что ему ничто не мешает продолжить свои рассуждения.
«На все необходимо время. Сначала ее надо было выследить, потом найти способ похитить, потом вывезти тайком из Флавестины, потом посадить под надежную охрану, потом… потом…»
Имакс вдруг окаменел под воздействием внезапно пришедшей к нему догадки. У него возникло чувство, что его окатили из ведра ледяной водой.
Под охрану!? Девушка за этой дверью! «Важная птица… Вчера привезли… Ни в чем не отказывают…» – догадки одна за другой бросились наперегонки в его голову, толкая и тесня друг друга.
Эта пленница, о которой никому нельзя рассказывать и с которой так же нельзя разговаривать! Кто же она? И откуда ему знакомо ее лицо? Где он видел его?
Озарение пришло, как вспышка молнии. Наконец он отчетливо вспомнил! Конечно же! Он видел его на портрете в резной рамке! В кабинете Верховного Правителя на столе!
Имакс почувствовал необходимость обрести опору, сделал несколько шагов и сел на диванчик.
Значит, так. Игрит за этой дверью. А Крафт на крючке у Кабуфула… И вполне возможно, что именно в этот момент Кабуфул, используя полученную им таким образом власть, пытается влиять на Верховного Правителя в своих грязных целях. Иначе, зачем ему похищать Игрит?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.