Я тихонечко слезла.
– Я больше не буду. Просто на улице так хорошо, вот мне и захотелось посмотреть в окошко.
– Ладно, Топочка, давайте покушаем и через часик сходим погуляем.
Наконец с недовольным видом притащилась моя сестра, держа в руках книгу.
– Мам, ну чего Таирка мешает мне уроки делать.
– Ничего я тебе не мешала, – обиженно сказала я.
– Мешала.
– Нет, – стала спорить я.
– Девочки, хватит спорить, садитесь обедать, – стала успокаивать нас мама.
Слово «обедать» оказалось волшебным. Мы тут же замолчали и взглянули на стол. А там уже стояли три тарелки с аппетитным борщом. Вкусненькая колбаска была уложена ровными кольцами. А еще был салатик из свежих огурцов и помидоров, заправленный сметаной. Рядом гордо соседствовала тарелка с балыком из севрюги: небольшие янтарные кусочки так и призывали съесть их немедленно. Всё это великолепие перемежалось с обильной зеленью: зеленый лук, кресс салат, редиска, кинза. К слову сказать, зелень на нашем столе – и по сей день обязательный атрибут. Естественно, был хлеб, принесенный мною. Короче говоря, стол призывал, и мы не стали противиться этому призыву. А, если просто, мы сели обедать.
Но только мы взялись за ложки, не успев даже попробовать борщ, как вдруг с верхнего этажа через окно посы-пался мусор и приземлился прямо к нам на стол, в тарелки.
Не помню, говорила я вам или нет, наша мама была в интересном положении – на седьмом месяце беременности. И поэтому всякие волнения ей были противопоказаны. О том, что маме нельзя волноваться, мы прекрасно знали и поэтому старались с сестрой как можно меньше её расстраивать и как можно больше радовать: Юля своими успехами в школе, а я своим послушанием (я была очень хулиганистым ребенком).
Свою маму мы очень любили (и любим до сих пор), ведь она у нас очень добрая и красивая. В том, тысяча девятьсот семьдесят шестом году, она была небольшого росточка, довольно-таки стройной, несмотря на небольшой животик, выпячивающийся вперед.
Волосы у нее были густые и длинные (аж до колен) каштанового цвета. Глаза у нашей мамы зеленовато-карие, точь-в-точь как сейчас у моего сына Руслана и моей племянницы Сабины, дочери Юлии. А кожа у мамы была белая-белая – на зависть соседям. В общем, наша мама была очень красивой женщиной.
Так вот, наша красивая беременная мама вскочила из-за стола, при этом чуть не упав. Мы тоже повскакивали со своих мест и, молча, вопрошающе смотрели на неё.
– Так, девочки, быстренько уберите это со стола, только не трогайте тарелки с борщом, обожжётесь, – сказала она. И пошла по направлению к прихожей.
– Мам, ты куда? – испуганным голосом спросила я.
Ничего не ответив, она вышла на лестничную площадку.
Я побежала за ней. Открыв дверь, я увидела, что мама поднимается по лестнице, тяжело дыша и держась за перила.
– Мама, – уже плача, говорила я. – Вернись, не уходи.
Но она ничего не отвечала. Подойдя к лестнице, ведущей на третий этаж, я услышала пронзительный звонок, затем раздался глухой женский голос.
– Кто там?
– Откройте, пожалуйста, это ваша соседка, живущая этажом ниже, прямо под вами. Мне нужно с вами поговорить.
– Ну, что вы хотели? – раздался грубый женский голос.
– Я хотела, чтобы вы прекратили это безобразие!
– Какое безобразие? – грубо ответила женщина.
– Вы опять вытряхиваете свои половики прямо с балкона! Вас же уже предупреждали, чтобы вы этого не делали!
– уже кричала мама. – Весь ваш мусор сыплется к нам на балкон!
– И что? – тупила соседка с третьего этажа.
– А то, что… ой-ой-ой! – закричала мама.
Вдруг я услышала звук закрывающейся двери.
– Мамуля, что с тобой? – кричала я снизу.
Тут выбежала Юлька.
– Где мама? – спросила она.
– Там наверху, – продолжая реветь, ответила я. – Она ойкала, ей, наверно, больно.
Больше ничего не говоря мне, Юля пошла наверх. Я за ней. Поднявшись на третий этаж, мы увидели, что наша мама еле стоит на ногах, тяжело дышит и плачет.
– Мама, что с тобой? – слегка приобняв её, спросила я.
– Тебе больно?
– Ничего страшного, сейчас мы спустимся к себе в квартиру. Ой! – опять вскрикнула мама и, закрыв глаза, стала опускаться на пол.
– Мамочка, родненькая, вставай! Пошли домой! – кричала я сквозь слезы, таща мать за руку.
– Хватит, замолчи! – закричала на меня сестра.
– Стой здесь, около мамы, и никуда не уходи!
– А ты куда? – уже навзрыд ревя, спросила я.
– Я позвоню докторам, чтобы приехали и помогли нашей маме. Поняла? – всё также на повышенных тонах сказала Юля.
Видя, что я не успокаиваюсь и вовсю плачу, она молча подошла ко мне и, обняв, уже спокойнее и даже ласково, сказала мне:
– Не бойся, стой здесь и жди, когда я вернусь!
– Ладно, – ответила я уже убегающей вниз сестре.
– Алло, скорая? – раздался внизу голос убежавшей
Юльки. – Нашей маме очень плохо, она потеряла сознание.
Потом я слышала, как сестра называла мамины паспортные данные и наш адрес.
– Да, да, наш дом находится рядом с метро «Нефтчиляр», – продолжала сестра.
Устав стоять, я присела на корточки, всё так же держав мамину руку и целуя её.
– Алло, здравствуйте! Это интурист? Позовите, пожалуйста, Душина Витю! – говорила Юлька.
– Алло, Витёк, приезжай быстрее! Маме плохо! Да, скорую я уже вызвала! Мы ждем тебя!
Вдруг снизу я услышала скрип открывающейся двери и чьи-то голоса.
– Ты уточнил, на каком они этаже, – спросил женский голос.
– Да, на втором, – ответил мужской.
– Паша, давай быстрее! – кричала женщина.
Всё также сидя на корточках, я услышала приближающийся топот ног.
– Мама лежит там, этажом выше – сказала Юля.
– Одна?– спросил женский голос
– Нет, с ней моя сестра, – ответила Юлька.
– Пойдёмте наверх, – скомандовал всё тот же голос.
Повернувшись к лестнице лицом, я увидела, как поднимаются люди в белых халатах: одна женщина и двое мужчин, в руках последних – носилки. И, протискиваясь между ними, поднимается моя сестра.
– Вот они, – сказала Юлька, указывая на нас.
– Так, девочка, отойди, не мешай, – сказала мне женщина в белом халате, отодвигая меня рукой в сторону.
Женщина стала осматривать маму, нащупав у неё пульс и, смотря на часы. Она, вероятнее всего, считала частоту пульса. Доктор скомандовала своим коллегам:
– Так, осторожно кладите её на носилки и несите вниз в машину.
Положив носилки, мужчины стали аккуратно поднимать маму и укладывать её на них. Когда они её переложи-ли, мы с сестрой увидели лужу красноватого цвета.
– Ой, это что, кровь? Что, наша мама умерла? – начала опять плакать я.
– Нет, нет, девочки, не бойтесь! Всё хорошо! Ваша мама
жива! Сейчас мы её заберём с собой, немного полечим, и она опять вернётся домой.
– Это правда, тётя доктор? – спросила я, утирая слёзы.
– Конечно, правда.
– Девочка, подойди, пожалуйста! – сказал врач, стоявшей, как истукан, Юльке.
– Вы взрослым кому-нибудь сообщили о том, что случилось?
– Да, – ответила сестра.
– Вот, возьми, пожалуйста, вот этот телефон, по которому вы узнаете, в какой больнице и в какой палате будет лежать ваша мама, – сказала она, протягивая бумажку Юльке.
– Я думаю, что её поместят в Шаумяновскую больницу.
– В общем, звоните, – сказала женщина, спускаясь по лестнице на наш этаж.
– Да, девочки, обернувшись, сказала она, – спускай-тесь оттуда, заходите в свою квартиру, закрывайтесь и чу-жим никому не открывайте. Хорошо? – спросила она.
– Да, мы уже заходим домой, – ответила ей моя сестра.
Мы зашли в квартиру, закрылись на все запоры, молча направились в гостиную и сели на диван. Юлька сидела молча, глядя, не отрываясь, в одну точку. Что касается меня, то я тоже сидела молча, только периодически смахивала своей маленькой ручкой огромные слёзы, скатывающиеся по моему лицу. Так мы просидели, не знаю сколько. Вдруг раздался звук открывающегося замка. Мы тут же, как по команде, вскочили с дивана и побежали в прихожую. Дверь открылась, и на пороге появился наш отчим.
– Витёчек, родненький, – закричала я и кинулась к нему.
– Мама, мама, – кричала я плача.
Он взял меня на руки.
– Что случилось? – спросил он, обращаясь к моей сестре.
В общем, Юлька Витьку всё рассказала: как мы сели обедать, как нам испортили этот обед, как мама пошла наверх разбираться с соседкой, после чего маме стало плохо, как приехала скорая и увезла её.
– Вот, возьми!– протянула Юлька отчиму бумажку.
– Что это?– спросил он.
– Это телефон, по которому можно узнать, где наша мама лежит, – уже ответила я за Юльку, хлюпая носом.
– Так, Юля, принеси, пожалуйста, мамины вещи, – сказал отчим.
– Это, которые лежат в спортивной сумке? – спросила она.
– Да, и паспорт её найди, – сказал он, спуская меня с рук.
Спустя минуты две Юлька пришла в прихожую, еле
таща большую спортивную сумку.
– Вот, всё готово, – сказала она, пыхтя и опуская сумку
на пол.
– Вот и ладно, не переживайте, – сказал отчим и, нагнувшись, поцеловал меня в макушку.
– Юля, позвони бабушке, пожалуйста, и расскажи, что
произошло. – Да, и вот ещё что, в школу сегодня не ходи.
– Хорошо. Я всё поняла, – сказала Юля.
– Будьте умницами, я скоро вернусь, – сказал Витёк, выходя из квартиры.
Как только отчим ушёл, Юлька села за телефон и стала всех обзванивать, при этом, рассказывая в подробностях о том, что произошло.
– Юль, а ты тёте Томе звонила? – спросила я сестру, дёргая её за рукав.
– Отстань, – сказала она, освобождаясь от моей руки. –
Не буду я ей звонить. Она противная.
– Нет, она хорошая, – протестующе сказала я, топнув ножкой.
– Ну, если она такая хорошая, и ты её так любишь, бери телефон и звони ей сама. А я не буду.
– Я не умею, – жалобно сказала я, – Юлечка, ну пожалуйста, – обняв её, умоляюще попросила я.
– Ладно, я наберу номер, но разговаривать с ней будешь ты сама. Хорошо? – уже сдавшись, говорила сестра.
– Спасибо, – чмокнув её в щёку, радостно сказала я.
Юля стала набирать на циферблате номер телефона, при этом держа трубку у своего уха. Когда пошли гудки, она передала трубку мне, и я, приложив её к уху, упорно стала ждать голос тёти Томы (старшей сестры Витька). Но, к моему сожалению, в трубке звучали только длинные гудки.
– Ну что? – спросила меня Юлька.
– Гудки…– ответила я.
– Ладно, не расстраивайся, наверное, её нет дома, – со-чувственно сказала она.
– Ты кушать-то хочешь? – спросила меня Юлька.
– Да.
– Пошли на кухню, поедим чего-нибудь. Ты борщ будешь?
– Не-а, а давай просто колбаску с рыбкой поедим, – умоляюще попросила я.
– Ладно, давай колбаску с рыбкой,– улыбаясь, ответила она.
Юля достала из холодильника колбасу, балык, огурцы, помидоры.
– Ты, какую колбасу будешь: докторскую или сервелат? – спросила Юлька.
– Сервелат! – четко ответила я.
Юля взяла доску, ножик и стала нарезать колбасу. Взяв тарелку, она красивенько уложила сервелат на неё. На другую тарелку она уложила рыбу.
– Салат делать или так поедим огурцы с помидорами? – спросила меня сестра.
– Так.
– Ну, тогда помой их, – сказав это, она протянула мне тарелку с овощами.
Я осторожненько, опустив тарелку в мойку, взяла стул и, придвинув его к шкафу, залезла на него. Включив воду, стала тщательно мыть огурцы с помидорами.
– Всё готово, – сказала я, ставя тарелку на стол.
– Ладно, садись за стол, – не глядя на меня, сказала сестра, убирая остатки колбасы и рыбы в холодильник. После чего она, наконец, взглянула на меня.
– Что это? – строго спросила она, указывая на моё платье.
– Просто я его немного намочила, когда мыла овощи, – виновато ответила я.
– Немного? – повторила за мной она. – Ну-ка, живо иди в нашу комнату, достань трусики с платьицем и переоденься, а мокрые принеси мне. Понятно? – совсем, как мама, с серьёзным видом сказала мне Юлька.
Я послушно пошла в комнату, а Юлька продолжала ворчать на кухне, нарезая хлеб.
– Ещё не хватало, чтобы ты заболела.
Я никак не прореагировала на ее ворчание. Открыла платяной шкаф и на своей полочке стала искать вещи. Переодевшись, я пришла на кухню, держа в руках мокрую одежду.
– На, – протянула я мокрые вещи сестре. – Смотри, я даже носочки чистенькие одела,– сказала я, протягивая свою маленькую ножку вперёд.
Юлька взяла у меня вещи и понесла в ванную.
– Ну-ка, быстренько садись за стол,– скомандовала она.
Юлька весь обед следила за мной, чтобы я сидела ровно, не горбилась, не чавкала. В общем, мнила себя моим воспитателем.
Но я и не сопротивлялась, мне даже это нравилось. Вдруг раздался телефонный звонок. Я быстрее сестры побежала к телефону и уже хотела, было, снять трубку, как услышала сзади крик сестры.
– Стой, я сама!!!
Я остановилась, как вкопанная. Юлька подняла трубку.
– Да, алло?– проговорила она в трубку.
– Да, бабулечка, всё поняла. Мы будем её ждать,– сказала она и положила трубку.
– Давай собирайся.
– Куда? – испуганно спросила я.
– Сейчас приедет тётя Надя и заберёт тебя. Поедешь к ним в гости.
– Я не хочу к ним в гости. Там ведь у них никого нет.
– Как нет, а тётя Надя, а дядя Славик?
– Да нет, я говорю о девчонках: ни Вики, ни Каринки, ни Лианки дома нет.
– А где они?– удивилась Юлька
– А ты что, не знаешь что ли? Они сейчас живут в каком-то пансе, – промямлила я.
– В каком пансе? – продолжала удивляться сестра.
– Может – в пансионате?
– Может, там, – вздохнув, ответила я. – Но я всё равно не хочу к ним. У них скучно. Одни нефтяные вышки скрипят. Играть даже негде и не с кем, – начала я ныть.
– Ну, всё хватит, иди, собери свои вещи.
Я стала молча плакать. Молча, это когда не издаёшь никаких звуков, а по твоим щекам льются крокодиловы слёзы.
– Ну ладно, не плачь. Мне же нужно в школу ходить, а Витьку на работу. Ты же не можешь находиться дома одна, – сказала Юля. – Это ненадолго, денька на два.
– Ладно, – сдалась я. – Только я возьму с собой свои игрушки.
– Все? – спросила сестра.
– Да нет, только обезьянку Тоби и куклу Люську.
– Так это мои игрушки, – возмутилась Юлька.
– Ну, пожалуйста, пожалуйста, я не буду их ломать.
– Знаю я, как ты не будешь. Опять куклу начнешь раскрашивать, а обезьяне козюльки доставать.
– И что? Ты ведь тогда давно вместе со мной красила
глазки Катьке, и Тобику, только другому, тоже коз доставала, – негодующе выдала я.
– Вот именно, это было давно, – сказала моя сестра.
– Не дашь взять игрушки, не поеду, – отрезала я.
– Хорошо, бери, что тебе нужно, – сдалась Юля.
Я поплелась в детскую. Взяла две сумки: одну – спортивную, другую – авоську. В спортивную положила свои вещи, в авоську – обезьяну и куклу. Раздался звонок. Позвонили в дверь. Юлька пошла открывать.
– Кто там? – спросила она.
– Это я, тётя Надя, – раздалось за дверью.
Послышался лязг замка. Юля открыла дверь и на пороге появилась мамина сестра тётя Надя.
– Здравствуйте, – сказала Юлька, и поцеловала в щёку
нагнувшуюся к ней тётю.
– Как вы?– спросила она, проходя в большую комнату.
– Нормально, – сказала я, выходя из детской.
– Ну что, Таирочка, поедешь со мной?
– Да, – ответила я грустно.
– Витёк не звонил? – спросила она, обращаясь к моей сестре.
– Ещё нет.
Резко зазвонил телефон. От неожиданности я аж вздрогнула. Тетя Надя подняла трубку.
– Алло, – сказала она… – Привет, да это я… Что там с
Людой?.. Когда?.. Сегодня?.. Хорошо, Таиру я заберу сегодня… А как быть с Юлей, ей же в школу нужно еще неделю ходить… Ладно, я все поняла.
Положив трубку, она стала о чем-то думать.
– Кто это звонил? – спросила я.
– Витёк.
– Он где, с мамой? – спросила уже Юлька.
– Ну, не совсем с ней.
– Как это? – удивилась сестра.
– Туда, где мама, никого не пускают, поэтому Витёк рядом с больницей, где лежит ваша мама, – ответив на наши нескончаемые вопросы, тётя Надя начала кому-то звонить.
– Алло, Тамара, это Надежда, сестра Людмилы. Люду забрали в больницу. Она понервничала, и у неё начались схватки…
– Нет, все нормально. Витёк только что звонил. Таиру я заберу сегодня. А за Юлей нужно присмотреть… Спасибо.
– Ну что, девчонки, пойдем на кухню, попьем чайку, – сказала она, положив телефонную трубку.
– Юленька, принеси, пожалуйста, мою сумку из прихожей. Я вам там гостинцев принесла.
Юля молча ушла и тут же вернулась с большой сумкой.
– Нате, – сказала она, протягивая сумку нашей тёте.
Тётя Надя полезла в сумку и достала оттуда большую коробку с прозрачной плёнкой, натянутой сверху. Я подошла к ней, чтобы посмотреть, что же она нам принесла. Заглянув в коробку, я сказала:
– Ух, ты, это что там такое?
Тут подошла Юля и тоже заглянула туда.
– Пирожные, – сказала она равнодушно.
– Да, пирожные, только мини, – подтвердила тётя Надя.
– Как это – мини? – удивилась я
– Ой, – недовольно сказала сестра.
– Мини – это значит маленькие.
– А-а-а,– потянула я
– Ну что, девчонки, пошли пить чай, пирожные хоть и
маленькие, но очень вкусные и разные.
На самом деле в большой коробке лежало много разных пирожных. Там были и эклеры, и различные корзиночки с разноцветным кремом, и пирожные «Наполеон», и бисквитные, и пирожные «картошка». Весь ассортимент пирожных, имевшихся в нашем городе, уместился в эту коробку. В этот день я впервые попробовала эти мини-пирожные и очень полюбила их.
Мы сидели на кухне, водрузив коробку в центре стола, и пили чай. Болтая, можно сказать, ни о чём. Тётя Надя интересовалась нашими успехами: Юлиными – в школе, моими – в детском саду. Ещё она расспрашивала о Витьке, не обижает ли он нас. В ходе разговора мы не заметили, как наступил вечер, и мы с кухни стали потихоньку перемещать-ся в большую комнату, чтобы там поудобнее расположиться.
Я тут же включила торшер, который был привезён из Ирана нашей бабушкой с папиной стороны – Таирой, моей тёзкой.
– Может, телевизор посмотрим? – предложила тётя Надя.
– Пока тётя Тома не придёт? – спросила я.
Я потянулась за шнуром телевизора, чтобы воткнуть вилку в розетку, но не успела. Позвонили в дверь. Я бросила шнур на пол и побежала в прихожую. Туда уже входила тётя Тома, её пустила Юлька.
– Ура, тётя Тома пришла! – обрадовалась я.
– Привет, Таирочка, – сказала тётя Тома, чмокнув меня в щёчку.
– Здравствуйте, – сказала она, войдя в зал.
– Здравствуйте, – поприветствовала её мамина сестра.
Тётя Тома прошла в комнату и села в кресло.
– Чай будете? – сухо спросила Юля.
– Нет, спасибо, – ответила тётя Тома.
– Ну ладно, нам пора, – засуетилась тётя Надя.
– Уже? – расстроено сказали мы с Юлькой в один голос.
– Да, уже, – ответила тётя Надя.
Я опять расстроилась. Мне не хотелось уезжать от Юльки, а тем более в Балаханы, где жила тётя Надя. Хотя, когда её дочери были дома, я иногда сама изъявляла желание остаться там, когда мы приезжали к ним на чей-нибудь день рожденья. Двинулись мы с тётей Надей в путь. Добираться до них нужно было долго, часа два на автобусах – дом их находился на окраине города. Да в такой не очень-то благоприятной зоне: то тут, то там стояли нефтяные вышки, круглосуточно качающие нефть из скважин. Скрежет стоял день и ночь. Но люди, живущие там, привыкли, конечно, к этому. Сменив два автобуса, мы добрались до Балаханов. Вылезли на остановке и пошли пешком к их дому. Точнее в то место, где они проживали.
Идти нам пришлось минут тридцать. Наконец-то мы дошли. Я очень устала. Во-первых, было уже почти десять часов вечера, а во-вторых, долго ехали и шли.
– Ой, а что у вас свет не горит? Дяди Славика нету дома, что ли? – удивилась я.
– Не знаю, сейчас увидим, – ответила тётя.
Мы вошли с ней в маленький дворик и подошли к небольшой лесенке, ведущей в их жилище. Тётя Надя дернула ручку двери, и она тут же открылась.
– Дома дядя Славик, – сказала она.
– Спит, наверное, – сделала я вывод.
Мы вошли в небольшой коридорчик, который служил им и прихожей, и кладовкой. В последней они хранили съестные припасы и всякую домашнюю утварь. Дальше шли двухстворчатые стеклянные двери, через которые попадаешь на кухню. Здесь была большая кирпичная печь, к которой подведён природный газ. Ещё на кухне был ква-дратный стол с четырьмя деревянными стульями. У правой стены располагалась кровать, на которой и спал дядя Славик. Зайдя, тётя Надя включила свет. Дядя Славик подскочил на кровати как ужаленный.
– А, это ты, Надюха. Я вот ждал-ждал тебя и уснул.
– Здрасьте, – выглядывая из-за тётки, еле слышно выдавила я из себя.
– А кто это там прячется? – улыбаясь, сказал он.
– Это я.
– Кто – я? Я не вижу.
– Таира.
– Ах, Таира, моя любимая племянница, – продолжал он.
Я вышла из-за тётки и подошла к нему.
– Ну, привет, – сказал он, сажая меня к себе на колени.
– Привет, – смеясь, сказала я.
Он ещё долго меня о чём-то расспрашивал и шутил. Потом он сказал:
– Ты, может, голодная? Кушать хочешь?
– Не-а.
– А спать?
– Не, я пока не хочу, – запричитала я.
– Ну ладно, ладно, не скули, сегодня ляжешь, когда захочешь.
Тётя Надя стала выкладывать из своих сумок продукты. Там были и яблоки, такие небольшие красновато-жёлтые, очень вкусные и сладкие. Затем достала сметану и майонез в стеклянных двухсотграммовых баночках (в то время у нас эти продукты продавались в такой упаковке). Еще, естественно, колбасу: батон докторской и батон какой-то копчёной.
– Ой, колбаска! – закричала я.
– Что, может бутербродик? – подмигнул мне дядька.
– Нет, я сыта. Завтра утречком, с тоненьким чаем.
– Как это? – одновременно спросили тётя Надя и дядя Славик.
– Ну, тоненький, не понимаете что ли?
– Нет, – ответила мне тётя.
– А ты нам расскажи, как его сделать, научи нас, – сказал дядя.
– Хорошо, – согласилась я и начала рассказывать как это «тоненький чай».
– Берёте заварку, наливаете в чашечку, только не полную, потом туда горячую воду, ещё налить холодной водички из графина. Потом три ложки песка и размешать. И все, тоненький чай готов. Поняли?
– Теперь да, – рассмеялся дядя Славик.
– Ну, все, раз ничего не хочешь, может, пойдём спать.
И, глянув на часы, тётя Надя сказала:
– Уже одиннадцать, пора ложиться.
Мы тогда ещё не знали, что именно в этот час, в эту минуту родился мой младший брат, и было это двадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года в двадцать три часа.
Глава третья
В настоящее меня вернул стук закрывающейся двери.
– Таира, ты чего? Что случилось? – удивлённо, глядя на меня, спросила Татьяна Кольцовкина, входя на КПП.
Я продолжала плакать.
– Ну, командир, не молчи! Что с тобой? – встревоженно спрашивал Сергей Кудрявцев, тряся меня за плечо.
– Брат умер, – ответила я.
– Родной? – спросил Кудрявцев.
– Да, – плача ответила я.
Вдруг зазвонил мой сотовый. Посмотрев на экран, я увидела, что это звонит сестра.
– Да, Юль, – ответила я.
– Ты сейчас где – дома? – спросила она у меня.
– Нет, я на работе.
– Ты на сутках?
– Нет, до восьми вечера.
– Ты отпроситься сможешь? Тебе нужно выехать сегодня ночью или, в крайнем случае, завтра утром. Поняла? Ты чего молчишь?
– Я не молчу, я думаю. Я, наверное, не смогу приехать. Меня не отпустят.
– Ты что с ума сошла? Как это – не отпустят?
– Просто у нас скоро в городе саммит – слёт всех глав бывшего СССР и ещё приедет президент с премьер-министром.
– Какой, к чертям, саммит, ты что в своей милиции –совсем сбрендила? Живо звони начальству, объясни ситуацию. Тебя не имеют права не отпустить. У тебя умер родной брат!
Потом, более-менее успокоившись, она добавила:
– Что с тобой? Не молчи. Если правда, что Лёха умер, – сделав паузу, продолжила она, – то ты мне там очень нужна, мне нужно, чтобы ты была рядом. Я не смогу одна, без тебя, ничего сделать.
– Хорошо, я все поняла, – сказала я.
– Давай, звони начальству, отпрашивайся.
Постояв немного на улице, я стала звонить начальнику нашего отдела:
– Сергей Алексеевич, здравствуйте.
– Здравствуй, Таира.
– Извините, пожалуйста, за беспокойство.
– Ничего страшного, что ты хотела.
– Сергей Алексеевич мне нужно десять дней по семейным обстоятельствам. У меня умер брат.
– Где, в Ярославле?
– Нет, в Тверской области.
– Когда тебе нужно выезжать?
– Сегодня ночью, крайний срок, завтра утром.
– Хорошо, я пришлю за тобой машину, чтоб тебе побыстрей до дома добраться. Не забудь написать рапорт. Если что, звони.
– Спасибо.
– Не за что, держись.
Где-то через два часа прибыла машина с ответственным офицером и с Фетисовым, который должен был меня сменить. Я села на заднее сиденье. Слёзы градом катились из моих глаз. Водитель увидел, что я плачу, но был настолько тактичен, что не подал виду.
Машина привезла меня к оружейке. Сдав оружие, я пошла в свой кабинет переодеться.
– Да, надо же Лёшке позвонить, – подумала я.
Всё происходило как во сне. А, может, это и вправду был сон? Нет, сказала я себе, хватит себя обманывать, и стала звонить мужу.
– Лёш, Лёха умер! – сказала я ему.
Тут вдруг почему-то связь оборвалась. Я набрала Лёшку ещё раз. Было занято. Я опять набрала, опять занято. Наконец я поняла, что он сам мне звонит.
– Солнышко, я не понял, что случилось? – спросил муж, дозвонившись до меня.
– Лёха умер, – ответила я плача.
– Какой Лёха?
– Брат мой! – заорала я в трубку.
– Как умер?
– Не знаю.
– А с чего ты взяла, что он умер? Кто тебе об этом сообщил?
– Галя.
– Какая Галя?
– Ну, Лёхина, с которой он последнее время жил.
– Что она тебе конкретно сказала? Солнышко, слово в слово, пожалуйста!
– Хорошо, – ответила я и начала рассказывать.
– Она сказала, что, кажется, Лёха умер.
– С чего хоть она взяла? Так прямо и сказала, кажется, что Лёха умер?
– Да, так и сказала. А я её спросила, как он умер, где он, видела ли она его мёртвым. На что она мне ответила, что мёртвым, мол, она его не видела, а лежит он в морге.
– Ладно, дома поговорим. Ты где сейчас?
– Я у себя в кабинете, – ответила я.
– Ты уже выходишь?
– Да.
– Тогда я пошёл тебя встречать. У тебя паспорт с собой?
– Да.
– Ну, тогда, сразу на Московском купим тебе билет.
Я вышла из кабинета. Закрыла его и отдала ключ постовому.
– Что-то Вы сегодня грустная, – сказал мне милиционер.
Я не стала вдаваться в подробности, а просто сказала
– «До свидания».
– До свидания, – ответил постовой.
Выйдя из здания, я направилась к остановке. Пошла по дороге, так как иначе не получалось. Тротуар весь был перекопан, шли ремонтные работы. В общем, можно было снимать кино про войну. Город готовят к тысячелетию, поэтому везде такой хаос.
В городе моего детства такого не было… В городе детства… И я опять вспомнила день, когда родился Лёха.… Об этом знаменательном событии – рождении Лёхи – нам всем сообщили на следующий день. Мы все были этому очень рады. Особенно был счастлив Витёк. Ведь это был его единственный сын, и радости его не было предела. Он завалил подарками и цветами весь обслуживающий медицинский персонал. От больницы Витёк практически не отходил, можно сказать, ночевал под мамиными окнами.
– Людочка, что тебе привезти? Может, чего особенного хочешь, ты только скажи. В ресторане «Интурист» выполнят любой твой каприз.
– Нет Вить, спасибо. Того, что ты приносишь, достаточно, – сказала мама, выглядывая из открытого окна своей палаты, находящейся на втором этаже.
– А как там девочки? – спросила она.
– Всё хорошо. Таира у Нади, а Юлю забрала твоя мама.
– Почему забрала?
– Не знаю, Юля вроде сама захотела к ней. Не беспокойся, как тебя выпишут, я их сразу домой привезу.
Домой мы попали, как Витёк и обещал, сразу после маминой выписки. Отсутствие мамы для меня прошло более безболезненно, чем для Юльки. Отрицательным моментом для меня была только разлука с Юлькой, мамой и Витьком. А в остальном, было все хорошо, меня никто не ругал, не обижал. Что же касается моей сестры, то поначалу, то есть до того, как её забрала наша бабушка (мамина мама) ей совсем не повезло. Всё началось, лишь только за мной и тётей Надей закрылась дверь.
– Ты куда это? – спросила тётя Тома уходящую в свою комнату Юлю.
– Как куда, спать, конечно.
– Нет, милочка, никаких «спать», пока не вымоешь всю посуду и полы во всей квартире.
– Но мне же завтра в школу в первую смену.
– Ну и что? – усмехнулась тётя Тома.
– Ничего с тобой не случится. Подумаешь, меньше поспишь, – закончила она.
Налив себе чаю и взяв коробку с оставшимися пирожными, тётя Тома ушла в зал. Юлька застыла посреди кухни как вкопанная, не веря в то, что происходит. Так она простояла, наверное, минут пятнадцать перед мойкой, полной посуды.
– Я не поняла, в чём дело? Ты тупая, что ли? Почему до сих пор ты ничего не сделала? – услышала она позади себя.
– Я устала, я хочу спать, – дрожащими детскими губами сказала Юля.
– Ну-ка, живо делай, что я велю! – уже заорала тётя Тома.
– Иначе я тебя изобью, – сказала она и стукнула Юльку в спину.
Легла моя Юлька спать где-то часа в два ночи. Так продолжалось три дня. Не знаю почему, но Юлька никому не жаловалась. Непонятно почему, но моя сестра молчала: то ли тётя Тома её застращала, то ли из-за гордости. В общем, что вытворяла над ней сестра Витька, никто даже не подозревал. Но как говорится в русской поговорке: «Все тайное, в конце концов, становиться явным». Все выяснилось совершенно случайно.
– Юленька, завтра после школы сразу к нам приезжай с ночевкой. Я тебе платьице как раз новое пошью, – сказала бабушка.
– Я не могу, – пряча глаза, ответила она.
– Почему, ведь завтра суббота? – удивилась бабушка.
– У меня дел много.
– Каких таких дел, – не унималась Антонина Ивановна.
– Уроков много, да и дома.
– Что дома?
– Убираться надо, – дрожащим голосом сказала Юля.
– Юля, что происходит? – спросила бабушка.
– Ничего…– сквозь слёзы, улыбаясь, ответила Юля.
– Просто, просто я скучаю по маме и Таирке, – добавила она и расплакалась.
– Ну, ну, внученька, не плачь, скоро вы будете все вместе. Ещё и братика своего увидишь, – обняв Юлю, сказала она.
– Успокойся, всё будет хорошо. Давай, я тебя покормлю, и будем собираться. И я тебя немного провожу.
Юля и бабушка стояли на остановке, ожидая трамвая. Но его все не было.
– Пойдем, внученька, на автобус посажу. Наверное, с
трамваями что-то случилось.
– Линии, наверное, обесточены, – с умным видом сказала Юля.
– Наверное, – согласилась бабушка.
На автобусной остановке тоже долго простояли, а нужный автобус всё не подходил. Наконец он подошёл, Юлька чмокнула бабушку в щёку и полезла в автобус. Бабушка за ней.
– Ты куда? – округлив глаза, спросила Юля.
– Уже поздно, я лучше поеду с тобой. А то буду переживать.
– Вот здорово! – на весь автобус заорала моя сестра.
Наконец-то они приехали. Вышли из автобуса и направились к нашему дому. Благо мы жили недалеко от остановки.
– Давай, доставай ключи, – сказала бабушка Юле.
– Сейчас, сейчас, – и Юля протянула бабушке ключи.
– О боже, что это такое? – с ужасом сказала бабушка, войдя в прихожую.
– Что, что там? – заходя следом, спросила Юлька.
– Здесь, что, стадо слонов прогуливалось?
На полу в прихожей валялись шматки грязи и одежда.
– Может нас ограбили? – предположила моя сестра.
– Не знаю, стой пока здесь, дверь не закрывай, если что, беги на улицу, зови на помощь! – скомандовала бабушка.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.