Было тихо и я один. Ночь чернела, фонарь был светел. В глотке ком из стихов бродил, в голове перекрыли вентиль. Что теперь Вам мой шаткий дом? Лишний раз не придёте, знаю. Приглашал, пока был шутом, а теперь не паяц, а заяц. Убегаю, трясусь, боюсь. Чем завлечь и развлечь – поди ты знай. Мне легче шмыгнуть под куст, чем мостить золотою плиткой к сердцу лёгкий прямой подход. Продирайтесь, пожалуй, сами. Сквозь запущенный огород, сплошь заросший травой с кустами. Там найдётся вино и хлеб. Что там – сам я на блюде подан. Звенья дней плетут цепи лет. Никого. И придёт ли кто-то?
«Познание, как известно, начинается с удивления…»
Познание, как известно, начинается с удивления. Удивление, что всё ещё в руках фараоновых. Новый день – протокол, подписанный под давлением. Наказание: «счастье и стабильность условно». Большому Брату ты, как ни странно, не нужен У стен нет ушей и глаз, исключается мистика. Старший товарищ с дубиной не станет слушать И превратит тебя в галочку для статистики. Город уснул, просыпается только мафия. В меню: журналисты и пара бокалов «лагера». Статья с окном, где должна была быть фотография. Где должна была быть страна – территория лагеря. Тех, кого «полечили», поздравят с выпиской, С пачкой рецептов «на жизнь», измусоленной пальцами. Ох, как далёк исход из земли египетской, Но воды моря, я слышу, уже расступаются.
В тумане
Волею судеб я стал колючий. Мог, вероятно, быть и пушистей. Но приключился несчастный случай. И, вуаля, я – клубок иглистый. Что же, и с этим смириться можно. Будет полезен сей острый навык. Это такой индикатор мощный тех кто у сердца и тех, кто – нафиг.
Первым сложнее, я точно знаю. Каждый захочет обнять страдальца. После, конечно, недоумевают: "Ах, почему у нас кровь на пальцах?" Нет, ну конечно, не раз за разом (Я бы чурался такой привычки). Только бывает ведь: пара фраз и люди вспыхивают как спички.
Я выбираю иное "дао". В силу скованности движенья, мне бы в покое затмить удава, всех поражая таким "у-вэем". И представляю: сложил в клубочек всё, что не смог унести в кармане. Вышел из дома чуть ближе к ночи и потихоньку бреду в тумане.
И вот итог всех моих стремлений, понятный не каждому человеку: я спокоен, ловлю теченье. Я – просто ёжик. Я упал в реку.
«Там где голос к свету приравняв…»
Там где голос к свету приравняв, быть во мраке тишины устали. Прорастало слово как сорняк, заполняя пропуски в уставе. Раздвигая скучный букворяд, заслоняло то, что раньше было. Ведь чем больше Слово говорят, тем быстрей оно накопит силы.
Был для него труден сей процесс, всё бы ему в песенки, да в басни. Но чем больше к СЛову интерес, тем оно становится прекрасней. Через камень страха, через боль пробивалось и смогло пробиться. Взять его пытались под контроль всякие ответственные лица.
И когда с потрескавшихся губ падало истерзанное СЛОво, на него накладывали жгут и в толпу людей бросали снова. А когда у них отняли флаг, разорвали и казалось словно всё в труху и наперекосяк, вместо флага тоже было СЛОВо.
Может быть останется один, и уставший по земле багровой до конца дойдёт и победит, донеся доверенное СЛОВО.
Морфемы
Чертил морфемы пальцем на стене: Вот корень «жизнь» – мы однокоренные Со всеми, кто стремился стать сильней Пока другие мямлили и ныли. Знак суффикса напоминает дом С классической двускатною вершиной. Он каждому необходим и в нём Мечтает каждый, чтобы всё свершилось. В основе мы привыкли выделять Любовь и веру, может быть здоровье — Всё это, безусловно, у руля, Но и поступок также есть в основе. Ряды нулей, что после единиц — Известная символика достатка. Конечно, с ними лучше, чем без них, Но это дополнение, приставка. И всякий, кто от корня брал исток, Каким путём ни шёл бы он по свету, Находит окончание – итог, Закончив упражнение на этом.
«Давайте будем кричать…»
Давайте будем кричать, Пока это ещё дозволено. Молчание – ложное золото, Когда люди горят в печах. Смеяться сейчас не грех. Но я вопрошаю: до смеха ли, Когда твари гремят доспехами И бьют без разбору всех? И главный у них не палач — Палачу отдавали виновного. А здесь мы на бойню овнами Несёмся под вечный плач. Никто не хотел, поверь, Ворота открыть над бездною. Но пали замки железные и вышел наружу зверь. Мы пока не нашли ключа, Вера еле сдвигает камушек, Но молчание давит на уши, Так давайте хотя бы кричать.