Катя всплывала на поверхность озера долго и мучительно. Незнакомец должен был ее поцеловать, а вместо этого столкнул. Зачем? Ей так хотелось почувствовать его губы. А еще получить обещанную им возможность уйти из замкнутого мира, в котором были только озеро, туман и дом. Все, кто приходил на это озеро, исчезали. И эта бесконечная череда незнакомых людей только усиливала чувство одиночества.
– Катюша, вы меня слышите? Катюш! Откройте глаза. Катя!
Голос звал. Был настойчив. Раздражал. Но он БЫЛ! Единственный в этой холодной пустоте. И Катя поплыла на его зов. Затем сквозь полосу тумана пробился яркий свет. Он резал глаза, и Катя крепко зажмурилась. А затем на нее обрушился шквал из боли, голосов, звуков.
– Катерина! Ты меня слышишь? Кивни, если это так!
Тело ее не слушалось, но Катя сделала над собой огромное усилие и едва заметно наклонила голову. А затем приоткрыла глаза, вглядываясь в разноцветную муть. Вскоре из этой мути выступило участливо-тревожное женское лицо в очках.
– Как самочувствие? Пить хочешь?
Катерина мотнула головой. Все ее тело болело так, что не хотелось ничего, только бы эта боль ушла и больше никогда не возвращалась.
– Говорить можешь?
– Да, – прохрипела-прошептала она. – Больно.
– Я знаю, девочка, – участливое лицо осветилось улыбкой. – Сейчас сделаю укольчик, и все пройдет. А ты поспи. Тебе сейчас надо спать!
Катерина даже не почувствовала этот самый «укольчик», просто вновь провалилась в сон.
В следующий раз она очнулась оттого, что ощутила чье-то присутствие. В голове все плыло, перед глазами был туман с озера, но она знала, что с ней снова все будет хорошо. Точнее, не так. Она снова останется жить. И ее теперешняя жизнь с болью поломанных костей, горечью утрат, с предательством близких людей – это не благо, а наказание. Она будто проклята кем-то, обречена на долгую жизнь!
В окружавшем ее белом тумане шевельнулась какая-то тень. Катя губами почувствовала чье-то дыхание, будто кто-то наклонился близко-близко и смотрит ей в глаза, вот только она никого не видела.
– Это ты? – голос предательски хрипел, но, морщась от боли, она попробовала прокашляться и уже увереннее спросила: – Эй? Ты здесь? Это ты?
– Я. Я с тобой. И я здесь. Рядом, – голос, который она много лет хранила в памяти, снова ответил ей. Сколько тепла и нежности было в нем!
– Пожалуйста, ты мне обещал. Помнишь?
– Помню. Но… пока не время…
– А… когда будет время? – Невольные слезы потекли из глаз, прогоняя туман. Постепенно тень превратилась в темную, высокую фигуру, стоявшую у двери. – Когда? Забери меня с собой! В другие миры… Зачем ты снова мучаешь меня? Зачем ты пришел, если не за этим?
Смахнув ресницами слезы, она потерла глаза и в упор посмотрела в лицо неподвижно стоявшего парня. Знакомого парня… Нет, того самого! Но этого не может быть!
– Ты?
– Я.
– Ты пришел?
– А как я мог не прийти?
Голос менялся, становился грубее и в то же время мягче. Менялось лицо. Черты делались более резкими. Иссиня-черные цыганские кудри превратились в короткий ежик.
– Пожалуйста! – Катя ладошками вытерла дорожки слез, до боли, до рези в глазах вглядываясь в лицо, которое она пыталась забыть десять долгих лет. – Ты мне так и не сказал, как на самом деле тебя зовут!
Мужчина подошел ближе, взял стоявший у стены стул, поставил его рядом с кроватью. Сел и, не отводя взгляда, взял ее руки в свои.
Улыбнулся. Светло и нежно. И произнес:
– Ярослав. Ярослав Ветров.
Яр смотрел на спасенную им девушку. Просто сидел рядом и смотрел. Такая беззащитная, такая доверчивая. Ее ладошка оказалась холодной как лед.
Что с ней не так? Когда он тихонько приоткрыл дверь и вошел в палату отделения интенсивной терапии, то увидел, как она смотрит на него и не видит. А еще говорит. Говорит так, как будто ей кто-то отвечает. Но в определенный момент он понял, что она обращается к нему. Именно к нему. И он ответил. Пусть односложно, чтобы не испугать, не оттолкнуть. Но когда она спросила у него, как на самом деле его зовут, что-то кольнуло в сердце. И что-то шевельнулось на задворках памяти…
Он помедлил. Взял стул, поставил рядом с кроватью и сел.
Нет, не то чтобы он не хотел ей говорить свое имя. Но вот его ли имя она хотела узнать? Хотя…
Он взял ее руку в свои. Улыбнулся и произнес:
– Ярослав. Ярослав Ветров.
– А почему ты мне его не говорил?
Нет, девица его явно с кем-то путает. Впрочем, разочаровывать не хотелось. Что-то было в ее глазах, в ее лице… Знакомое, что ли? Так бывает, когда встречаешь ту единственную, для которой на все готов. В случае с Катей, как объяснил сам себе Яр, было другое. Ответственность? Желание опекать того, кому спас жизнь?
Решив не заморачиваться, Ярослав не ответил на ее вопрос, а попросту сменил тему:
– Как ты себя чувствуешь?
– Болит… – Она отвела взгляд и уставилась в потолок. Словно ожидала услышать одно, а услышала совсем другое.
– Может, врача?
Она упрямо мотнула головой.
– Нет. Не надо.
– Катюш. – Он чуть стиснул ее пальчики, привлекая внимание. – А кто на тебя напал? Не знаешь? Как это произошло?
Она чуть покривила губы, точно хотела заплакать, но передумала.
– Не знаю. Не помню.
– А ты можешь предположить, из-за чего на тебя напали? Ну там, враги, соседи-маньяки?
Катя снова качнула головой.
– Нет. Я живу с подругой. Точнее, знакомой, квартиру снимаем. Уже полгода. Я с работы шла. Зарплата! – Девушка стиснула его руку. – Они украли зарплату!
– Вряд ли. Когда тебя привезли в «Скорую», я краем уха слышал, что кошелек и паспорт были с тобой.
– А деньги?
– Вот на этот счет не знаю, – виновато улыбнулся Яр. – Спроси у медперсонала.
И словно кто-то на небесах только и ждал этого кодового слова. Дверь распахнулась, и в палату вошли двое. Усталый мужчина лет сорока, скорее всего врач, и девушка в голубом халате.
– Катерина? Как у нас дела? – Врач подошел и покосился на Ярослава. – А вы кто такой будете, молодой человек?
– Посетитель, – буркнул тот.
– В палаты к тяжелобольным можно только при наличии халата и бахил! – начал придираться он.
– А это что? Не бахилы? – Яр покрутил остроносым сапогом с железными клепами, на котором нелепо сидел синий целлофановый пакетик.
– А где халат? – поддержала врача молоденькая медсестричка.
– Хорошо. Сдаюсь! В следующий раз приду в униформе! – рявкнул Ярослав и, прежде чем уйти, наклонился к Катерине, которая не отводила от него глаз. – Я уйду. Но завтра вернусь. Обещаю. Что тебе принести?
– Ничего не надо, – прошептала та.
– Нет, так не пойдет! – осадил ее Яр. – Что ты любишь? Апельсины, йогурты, соки, бананы?
– Груши. – Катя вдруг улыбнулась. Светло, радостно. – Мне, когда я болела, мама всегда груши покупала.
И снова что-то кольнуло в сердце. Да что с ним сегодня такое?
– Куплю! – Ярослав поднялся, понимая, что если он сейчас не уйдет, то доктор вызовет охрану и его уже вряд ли пустят сюда во второй раз. – И вернусь. Обязательно. А ты выздоравливай!
Она только кивнула.
2006 год
Деревня Матвеевка
– Чуть не попались! – восторженно выдохнула Настя, когда за ними закрылась дверь, и упала на кровать. – Кать, хорошо, что твоя бабушка не поняла, что это мы чердак открыли!
– Угу! – Катерина подошла и села рядом.
Бабушка не стала бы ругать ее в любом случае. Но тут такая откровенная ложь! Кате показалось, что та все знает, только не говорит. Ждет, когда внучка сама признается. Ладно. Потом. Может, в день отъезда?
– Кать! – Настя стремительно села на кровати. – Ты видела, что там было? Странные какие-то вещи! Как будто в этом доме кто-то занимался черной магией. И тетрадь еще эта! Такую в магазине не купишь…
– Точно! – Услышав про тетрадь, Катя и думать забыла об угрызениях совести. – Давай показывай!
Настя с готовностью юркнула под кровать и достала их необычную находку.
– Смотри! Тут какие-то заговоры, обряды! Названия – так просто жуть!
– Ну-ка, дай!
Катя взяла в руки тетрадь, которую скорее можно было бы назвать рукописной книгой. Тяжелая! И… теплая! Словно живая! Открыв ее, она почувствовала, как лица коснулся ветерок. Как будто кто-то поздоровался.
– Круто! Реально прошлые жильцы были ведьмаками!
– Или дебилами! О! А может, шарлатанами? – предположила Настя. – Ну, типа тех, кто с духами общается, а потом деньгу зашибает!
– А давай попробуем провести какой-нибудь обряд или вызвать духов? – в глазах Кати зажегся нехороший огонек. – Если получится, значит, реально магия есть, и эта книга сделает нас супер-пупер.
– Ведьмами?
– Балда! Да кем угодно! Любые двери будут открыты! Бизнес, слава, кино! Все, что захотим, Настюх!
– Здорово! – Настя мечтательно прикрыла глаза. – Только давай что-нибудь актуальное. Ну смысл нам загадывать сейчас бизнес? Вот годиков через семь – согласна!
– А, например, что?
– Давай сначала посмотрим, какие заклинания там есть, и тогда уже будем выбирать, – решила прагматичная подруга.
Сперва девчонки листали книгу, пытаясь вникнуть во все подряд. Но вскоре буквы зарябили в уставших глазах.
– Тут половина заклинаний на английском! – протянула Настя, перелистывая уже сразу по нескольку листов. – Ну эту писанину в баню!
– Но я видела и русский текст! – не сдавалась Катерина. – Давай сейчас спать ляжем, а завтра при свете дня разберемся!
– Что-то мне уже не хочется разбираться! – устало зевнула подруга, вытягиваясь на кровати.
– Тогда я тетрадь с собой заберу! – Катя поднялась и сунула книгу под мышку.
– Да не вопрос! – отмахнулась Настя и полезла под одеяло.
– Споки-ноки! – пожелала Катя и вышла за дверь. На всякий случай дернула дверцу, ведущую на чердак. Заперто! Ну и ладно! Главное, что Настя успела прихватить магическую тетрадь! Или все же книгу? Впрочем, какая разница, как ее называть? Главное ведь содержание!
Толкнув дверь в свою комнату, она включила ночник, заперлась на задвижку и упала на кровать. Бережно открыла книгу с самого начала и принялась читать заголовки, написанные русскими буквами: заговор на вызов и захват семи проклятых душ, замена, призыв ангела. Обряд на исполнения желания.
Стоп! Души ей ни к чему, ангел тем более. А вот исполнение желания! М-м-м…
Катя задумалась. Чего бы она хотела? Денег у ее семьи и так много. Еще и внукам достанется. Квартиру в мегаполисе? Зачем? И квартиры, и дома есть, недаром же дед с отцом создали свою строительную империю. А может, стать актрисой? Певицей? Супермегапопулярной?
Нет! Она сцены боится. Даже в школьном театре она была сценаристом и декоратором, а не актером.
Ладно, желание можно придумать и позже.
Катя принялась читать о том, что нужно для этого обряда. Оказалось, что обряд – дело хлопотное! Нужно было нарисовать в центре круга магический знак в виде буквы W, перечеркнутый зеркально изображенной буквой Z. Сам круг нужно было сделать из смеси определенных трав, которая должна была помочь обезопасить колдующего от Призванного. Кто такой этот Призванный – не объяснялось. Зато подробно было описано, как себя с ним вести, а именно: властно, честно и кратко. А для того чтобы прервать связь и изгнать Призванного, достаточно было лишь задуть свечи. Огромными буквами было написано, чего ни в коем случае нельзя было делать. А именно: нельзя было разрывать круг, что бы Призванный ни обещал и чем бы он ни угрожал.
Хм… На чердаке она видела и свечи, и какие-то измельченные травы.
Ничего! Завтра или послезавтра, когда бабушка обо всем забудет, можно будет снова стащить ключ и подготовиться. А заодно подумать, чего бы такого пожелать…
Но утром девчонок ждало большое разочарование. Ключ, до этого преспокойно лежавший в общей связке на столе, пропал! Они обыскали бабушкину комнату, дом, но не нашли ничего даже похожего на ключ от чердака.
– Слушай, а может, мы сгоняем до местного магазина и купим все, что нужно? – не теряла надежду Настя, вдохновленная предстоящим колдовством.
– Ага! – скептически фыркнула Катя. – Здесь тебе столичный супермаркет, что ли? Видела их ассортимент? Свечки, конечно, имеются, но ни одной черной. Да и травы мы в магазине не купим. Там названия такие странные…
– А думаешь, эти травы есть на чердаке?
– Попытка не пытка! – пожала плечами Катя и задумалась. – Надо как-нибудь отправить бабушку в город. У нас будет почти день форы.
– Чтобы найти ключ?
– Чтобы взломать замок и провести ритуал. Ведь не написано, в какое время его проводить, значит, главное в нем – все нужные ингредиенты. Ну и надо выучить слова. Обязательное условие, чтобы они произносились без запинок! – Катя выудила тетрадный листок, где были написаны непонятные, но такие притягательные слова вызова Призванного.
Выйдя из больницы, Яр задумчиво побрел на остановку. Надо бы забрать из починки свой байк. Отвык он от передвижения по городу на общественном транспорте. Впрочем, сейчас даже это его мало волновало. Всеми его мыслями завладела Катерина Свечина.
Почему-то он никак не мог избавиться от странного чувства дежавю. Может, всему виной сон? И эта ее странная фраза: «Ты пришел!» Как будто она приняла его за другого!
До дома он добрался через час. Открыл двери подъезда и поднялся на второй этаж.
– Привет, любимый! – Юленька не зря грозилась прийти за вещами. Интересно, сколько она тут сидит? Во время последней ссоры она швырнула свои ключи от квартиры ему в голову и ушла, громко хлопнув дверью. А вот если бы не швырнула, не сидела бы сейчас под дверью.
– Давно ждешь? – Яр не любил скандалы и не умел долго таить обиду. Может, и правильно, что Юлька ушла от него. Работа нервная, денег в обрез, да еще ползарплаты уходит на оплату квартиры, друзья опять же много времени отнимают. Но он предупреждал ее обо всем, когда два месяца назад она призналась ему в громадной любви и потребовала жить вместе. Тогда эти трудности ее не остановили.
Да и сам Ярослав согласился на совместную жизнь не из-за великой любви. Просто приятно, когда после смены приходишь уставший домой, а тут тебя кто-то ждет, квартира относительно чисто прибрана, на столе – сваренные пельмени, в шкафу – постиранные вещи. Пусть Юлька и не была суперхозяйкой, зато она старалась. Первый месяц пролетел как в сказке.
Яр, конечно же, по-прежнему пропадал на работе и с друзьями, но он приносил Юльке безделушки и по возможности уделял ей внимание каждую ночь. Проблемы начались на следующий месяц совместной жизни.
Сперва она закатила ему скандал на пустом месте. Видите ли, оказывается, ее раздражают его посиделки с друзьями. Раздражает его работа с крошечной, по ее меркам, зарплатой. А когда Яр отказался менять и работу, и друзей, Юля решила испробовать другую форму воздействия.
Яр честно пытался не обращать внимания на отсутствие ужина, порядка и даже секса. Три недели. Ровно. И вот когда наступил день зарплаты, благоверная решила-таки помириться. Но тут уже Яр был непреклонен. Просто собрал вещи Юленьки и, дав на такси пятьсот рублей, отправил ее восвояси, а именно в общагу, где она и жила до встречи с ним.
И вот снова. Пришла за вещами. Интересно, за какими? За сломанным ноутом или пожухлым папоротником? Так пусть забирает на здоровье!
– Да нет, недолго. Минут пятнадцать!
Бывшая поднялась со ступенек. Яр скользнул взглядом по грязному дверному коврику, на котором она сидела. Угу… минут пятнадцать. Как же! Наверное, с утра пришла! Знает же, что по графику у него сегодня выходной. – Как дела?
– Норм. – Он открыл дверь и посторонился, пропуская даму вперед. Та зашла с видом королевы, но, как только дверь захлопнулась, бросилась ему на шею. – Ярик, любимый! Я так скучала! Прости-прости-прости! Я была дурой! Не понимала, как же ты мне дорог!
Ее волосы защекотали лицо, а губы призывно прильнули к его губам.
Угу. Вернулась в общагу, поняла, что надо учиться, работать, а еще жить с тремя соседками, и враз сообразила, из какого рая она съехала!
Но отказываться от прощального секса после стольких недель воздержания было не в его правилах. Правда, Юлька, наверное, думает, что секс будет примирительным. Ну-ну!
Он ответил на поцелуй, подхватил податливое тело девушки на руки и понес ее в спальню.
А Юлька прирожденная актриса! Выгибалась и стонала, пока он стягивал с нее одежду, так, словно достигла пика наслаждения еще в коридоре, а теперь никак не могла совладать с конвульсиями. Ее руки сорвали с него футболку и вцепились в ремень джинсов.
– О! Ты такой… Такой классный! Ты же простишь меня, Ярчик?
И вдруг все исчезло. И Юлька, и эта комната. Он вдруг оказался в дешевой больничной палате с выкрашенными в синий цвет стенами и белым потолком. На окнах были старые деревянные рамы, за мутными стеклами прощально пролетали багровые листья клена и серело дождевыми тучами небо. На одной из кроватей скрипнули ржавые пружины. Там лежала раненая девушка. Ее губы были доверчиво приоткрыты, и светло-голубые, словно прозрачные, глаза глядели на него с любовью и нежностью.
– Ярчик, ну ты чего? А где боевой запал?
Ручки Юльки скользили по его телу, возвращая в реальность, но больше не вызывали возбуждения. Скорее, раздражение и злость. На самого себя! Почему он не может вспомнить что-то важное! Что-то ценное!
Ярослав поднялся, застегнул ремень и вышел из комнаты.
Чтобы вспомнить, нужно привести мысли и чувства в порядок! А для этого надо избавиться от всего ненужного, что накопилось в его жизни.
За спиной послышались легкие шаги, и руки Юльки обвили его талию.
– Что случилось, любимый?
Он обернулся. Посмотрел в ее глаза, а она в его. Так они некоторое время стояли и глядели друг на друга. Что там Юлька увидела – неизвестно, но отчего-то она внезапно с испугом отступила на шаг, а затем со всех ног бросилась вон из кухни.
Ярослав достал из холодильника колу и залпом выпил всю баночку, глядя в окно.
Грохот закрывшейся входной двери заставил его только поморщиться. Пусть так. Но он не будет счастлив с девушкой, которая спит с ним только для того, чтобы улучшить свои жилищные условия.
Перед глазами снова возникло девичье лицо и теплые, податливые губы, с неопытной страстью отвечающие на его поцелуй.
– Я тебя люблю!
– Люблю!
– Давай никогда не расставаться?
– Никогда…
От прозвучавших в голове голосов Яр даже застонал и подержался за виски. Да что же это за напасть?
2006 год
Городская больница
– Так! Везите их в реанимацию! Парню наркоз. Женщине пятьдесят атропина. Начинайте вентиляцию легких!
Слава смотрел, как пролетают перед глазами яркие лампы и темные участки потолка. Каталка плавно скользила по бетонному полу больницы, но он чувствовал малейшие стыки плит, отзывавшиеся во всем теле острой болью. Он почти не помнил, что произошло. Только пронзительный крик матери и невероятной силы удар.
Жизнь ему спасло только то, что на заднем сиденье, где он мирно дремал, были накиданы одеяла и подушки. Мать приторговывала на рынке тем, что шила сама. И вот теперь, когда дела пошли в гору, стала перепродавать готовое, купленное оптом на китайском рынке. Слава, как старший сын и единственный мужчина в семье, ездил с ней и работал телохранителем. Высокий, широкоплечий, он не выглядел на восемнадцать. К тому же уже два года занимался вольной борьбой.
Каталка остановилась. Люди в белых масках обступили его со всех сторон.
– На три, два, раз! – скомандовал кто-то, и на мгновение ему показалось, что его тело висит в воздухе. А в следующую минуту он уже лежал на холодном столе под яркими лампами.
– Что вы… – Губы не слушались. Горло было словно засыпано песком.
– Не бойся, парень! Жить будешь, все страшное уже позади! – ответил ему все тот же голос. – Только кость в ноге на место поставим. Кстати, ты везунчик! Нашли тебя с остановкой сердца, а когда вытащили, ты вдруг задышал и даже открыл глаза. Наверное, ангел хранил.
Шприц Слава не увидел, только почувствовал укол, а следом тепло, обволакивающее все тело. Нога больше не болела. Да и вообще ничего не болело. Стало хорошо и спокойно… Он закрыл глаза, проваливаясь в спасительную тьму.
– Все, наркоз подействовал, скальпель! – скомандовал хирург и, получив инструмент, сделал аккуратный надрез.
– Валентин Яковлевич, а будем парню говорить о его матери? – Медсестра посмотрела на доктора красными от недосыпа глазами и поправила маску на лице.
– Будем, – врач даже не взглянул на нее. – Если верить найденным документам, парню в этом году восемнадцать исполнилось. На его попечении осталась младшая сестра, так что он теперь и родитель ей, и кормилец. Выдержит.
Слава открыл глаза уже в палате. Стояла глубокая ночь. Рядом с ним спали еще трое. Не разобрать, подростки или взрослые.
От наркоза мутило и хотелось пить. Он попытался сесть на неудобной пружинной кровати и поморщился, разглядывая ногу, загипсованную по самое не хочу.
Черт! Как же он теперь поможет матери? Перелом, наверное, месяц будет заживать. Может, и дольше! Теперь бы дойти до медсестры. Попросить воду и обезболивающее.
Когда он все-таки поднялся, тело пронзила острая боль. Кое-как допрыгав до двери, он выглянул в длинный коридор. Увидел метрах в пяти от палаты стол, за которым сидела дежурная медсестра, и тихонько ее позвал:
– Эй! Девушка! Можно вас?
Медсестра обернулась, охнула и, вскочив со стула, бросилась к нему.
– Ты чего встал? Ты же только после операции? Слава Ветров. Правильно?
Он не стал отвечать. Только спросил:
– А в какой палате моя мама? Антонина Ветрова.
Медсестра отвела глаза. Неискренне засуетилась.
– Нога не болит? Может, обезболивающее дать?
– Где мама? – повторил с нажимом Слава, уже понимая, что сегодня его мир изменился навсегда. – Что с ней? Она умерла?
Девушка на мгновение взглянула ему в глаза и только кивнула. Затем предложила:
– Славочка, пойдем. Я провожу тебя в палату, а потом поставлю укол, чтобы ты подольше поспал. Пойдем, Слава!
– Я не Слава! – Он дернулся, пытаясь освободиться из ее рук. В голове почему-то крутились слова матери, сказанные ему накануне, когда он сообщил ей, что устал: «Ты сильный! Ты – Ярослав! Ярость славы!!!»
Почувствовав, что его больше никто не держит, он потерял равновесие и, взмахнув руками, навзничь рухнул на бетонные плиты пола, повторяя как заведенный:
– Я не Слава! Я – Ярослав! Ярослав!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.