Взбудораженная внезапным приездом мужа, Галина тут же заставила стол закусками, которых Володя совсем не ожидал увидеть в доме пенсионеров.
– Что ты так удивлённо смотришь? – засмеялась она, – это всё Лёнчик, мой одноклассник. Работает в ОРСе не последним человеком. Только вот привезли с ним по мешку сахара и муки, которых в магазинах днём с огнём не сыщешь. Будем теперь с мамкой хлеб да блины всю зиму печь и горя не знать. И папане на его нужды сахарку выделим. С его потребностями давно не справиться с нашими копейками. Если б знала, что ты приехал, помог бы занести в кладовку. А то сама с Лёней таскала.
– Мои потребности вас не касаются. Вы в своих разберитесь, нашлись тут указчики, – недовольно вставил тесть, вожделенно разливая содержимое бутылки.
Аромат жареного сала и яичницы вызвал у голодного Володи лёгкое головокружение. При родителях он не стал задавать жене никаких вопросов, отложив на потом свои закравшиеся в душу сомнения. Почему-то очень захотелось выпить и оттянуть нежеланный разговор.
– Ну, будем, зятёк, за встречу!
– Доброго здоровья!
Содержимое стакана перехватило дыхание, слёзы градом посыпались из глаз.
– Что это? – с трудом выдавил Володя, закусывая солёным огурцом, услужливо протянутым тестем.
– Это, сынок, первачок, сам гнал, в нём градусов девяносто.
– Его сорок уже давно не устраивает, – проронила, чуть улыбнувшись, тёща, усаживаясь рядом с дочкой.
– А я думал, что самогон мутный, – приходя в себя произнёс с удивлением Володя.
– Это в кино сивуху какую-то показывают, – гордо вставил тесть, – а моя водочка всегда чистая, как слеза. Сахарок—то беленький, откуда ей мутной быть. Да через фильтр с ваткой и угольком пропущу, вот напиток Богов и на столе.
– Ты с отцом не равняйся, его никто не перепьёт, – шепнула Галина, когда захмелевший Володька не отказался от третьей дозы в гранёном стакане.
– А ты там не нашептывай, мужики мы, или не мужики? – одёрнул дочку отец, наливая по четвёртой…
На следующий день Володька чувствовал себя омерзительно. Не помнил ничего, но голова почему-то была светлой, хотя слышал от многих о невыносимых болях после чрезмерного употребления алкоголя.
– Вот поэтому я и называю свою водочку напитком Богов, – улыбаясь заметил тестюшка, предлагая продолжить вчерашнее застолье.
Мягкий и доброжелательный Володя с трудом сумел ускользнуть от напористого тестя, занявшись игрой с дочками в прятки. Радостная Валюшка сама выскакивала из укромных мест и глазами подсказывала папочке, куда мама помогла спрятаться Танюшке.
А потом все вместе лепили во дворе снежную бабу, катались на санках и весело смеялись.
Наблюдая за поведением жены, Володя гнал от себя ревностные порывы, заглушающие радостное состояние встречи. Не хотелось верить, что кто-то третий уже присутствует и разрушает их семейную гармонию тепла и уюта.
Он впервые понял, что очень любит и жену, и дочек. Все сомнения молодости остались где-то в прошлом, а настоящее волновало и горячим потоком заполняло всё внутри.
А ночью, обнимая жену, он впервые шептал ей запоздалые признания в любви и нежности, которых так не хватало Галине до свтречи с Леонидом.
Теперь же, чувствуя свою вину, она боялась оттолкнуть мужа, зная, что её дорога закончится тупиком. Рядом был муж и отец её детей, а любовник оставался чужим мужем и чужим отцом.
Вихрь чувств захлестнул её внезапно. Поток ощущений притянул новизной, но тут же вселил страх за себя и дочек.
С Лёней они росли вместе, ходили в один класс. После школы поступали в Московский институт инженеров транспорта. Он блестяще сдал экзамены, а она с треском завалила физику, не решив ни одной задачи. Растроенная уехала в Крым. Так разошлись их дороги. И вдруг нечаянная встреча на вокзале в Орле всё перевернула в жизни. Лёнчик появлялся на своём УАЗике внезапно, и всюду почему-то им было по пути. А однажды тормознул в лесочке, и какой-то шквал страсти так захлестнул обоих, что обессиленные и опустошённые долго приходили в себя, забыв обо всём на свете.
Мать сразу поняла её состояние, ругалась, требовала прекратить встречи. Но эта страсть к сильному мужчине сжигала не только её тело, но и затуманивала разум. Впервые она познала волну наслаждения, хотя была не один год замужем и дважды рожала.
А теперь вот приехал Володя. Он бысто уснул, а она лежала и не знала, как ей быть дальше. Успокоить мужа труда не составило. А вот сможет ли она сама простить себя и с этой ложью растить детей и быть той же Галиной рядом…
Володя весь отпуск с интересом наблюдал общение тестя и тёщи. Она никогда не попрекала его ни в чём, всегда разговаривала ровно и даже с какой-то внутренней жалостью. Вставали они рано. Вместе отправлялись в пуню кормить и доить корову. Потом он важно заносил доёнку с молоком, она процеживала его через марлю в банки и наливала в кружки детям и себе. Хозяин молока не пил совсем.
– Не мой продукт, – ответил он на Володин вопрос по этому поводу, – организм не принимает.
Каждое утро тесть доставал из шкафчика «свой продукт» и наливал полный гранёный стакан. Крякнув, выпивал залпом, закусывал солёным огурцом и спешил помочь жене покормить поросят. Пока он восседал за столом, она усердно перетирала руками что-то в ведре, поливала щедро молоком и передавала эту мешку мужу.
Володя привык тоже вставать рано, но от его помощи хлебосольные родственники категорически отказались.
– Отдыхай, зятёк, – в первый же день заявил тесть, – у нас всё отлажено, а ты не знаешь даже как в яслях у коровушки сено перетрусить, чтоб меньше отходов было. Бурёнка наша привередливая, перебирает харчами, а сенцо летом дорого достаётся, труда немалого стоит.
Из довоенного детства Володя смутно помнил запахи парного молока и каравая, испечённого мамой. А потом война оборвала беззаботную жизнь. Сиротство и постоянный голод научили ценить и людскую доброту, и краюху хлеба. В еде он был не привередлив, и деревенские продукты даже смущали его своим изобилием.
– Кабанчика к новому году ладного вырастили, – с гордостью показывал тесть окорок с мясом в кладовке, – и сало посмотри, какое удалось. Будешь ехать, и тебе наделим, а то живот твой совсем к хребту притянуло.
Володя улыбался, поглядывая на тощую фигуру тестя в галифе и гимнастёрке.
– Ты на меня не смотри, старый я уже. А в твоём возрасте, не смотря на трудные годы, ёмкий был и жилистый. Поэтому и живой остался.
Володя чувствовал, что по душе пришёлся отцу жены. Видя, что зятёк к спиртному безразличен, он больше не предлагал составить ему компанию, хотя сам употреблял по расписанию три стакана в день. В обед, правда, в рацион входил обязательно суп, а вечером опять тот же огурец и пара сырых яиц.
– Жена, видимо, уже привыкла к такому питанию мужа и услужливо выставляла на стол то, что он всегда ел.
– Это он к старости степенным стал, а после войны каждый день «в атаку ходил» после своих стаканов с зельем. Только мамка смогла всё это вытерпеть. – Поделилась воспоминаниями Галина. – Мы, дети, прятались, кто куда, пока буйство не заканчивалось. А потом начинал плакать и вспоминать погибших дружков. Тогда мы выбирались из-за печки и слушали рассказы о войне.
Отпуск у Володи подходил к концу, когда беда, не спрашивая, пришла внезапно в дом, ставший за короткое время ему родным.
Накануне тесть хорошо выпил вместе с заглянувшим к нему фронтовым дружком, лёг спать и не проснулся.
Хоронили его с почестями. Володя с изумлением смотрел на высокие военные награды, о которых никто ни разу не упоминал в семье.
Тесть оказался кавалером Ордена Славы и очень редкого Ордена Богдана Хмельницкого.
– Думай, дорогой, – прощаясь с Володей, сказала Галина, – мама совсем никакая после похорон, а хозяйства целый сарай. Мне кажется, что и к весне я не смогу вернуться в Севастополь.
Так у Володи началась одинокая жизнь вдали от семьи. Ему очень не хотелось бросать квартиру и работу, но Галина категорически отказывалась в каждом письме от приезда.
До следующего отпуска Володя дотянул с трудом, надеясь решить свой семейный вопрос с женой при встрече.
Но этот приезд только усугубил и без того накалившиеся отношения между супругами. Не было уже рядом той степенной и молчаливой Галочки. На все Володины слова она отвечала резко. Холодными и нерадостными были объятия по ночам. Володе казалось, что она с трудом выполняет свой супружеский долг, не отказывая, но едва перенося близость.
Он чувствовал, что должен показать свою силу, возможно, в грубости, чтоб жена оценила его душу и мужское достоинство. Но природа не дала ему тех качеств, которые, видимо, смогли бы остановить Галину и сохранить их брак.
Натыкаясь на стену непонимания, он уходил в себя, молчал и старался больше времени уделять детям. Дочки обожали папочку. Это радовало, и тяга к ним решила все его дальнейшие действия.
Володя уволился с работы в Севастополе, сдал квартиру предприятию и приехал к семье.
В Орле он без труда устроился по специальности путевым мастером. И вскоре получил служебное жильё в доме барачного типа на перегоне. Но Галина отказалась переселяться туда из просторного и удобного родительского дома, ссылаясь опять на то, что мама требует ухода.
И жизнь у Володи потянулась в том же одиноком бурлящем потоке с той лишь разницей, что жена и дочки были почти рядом.
Несколько раз он замечал отъезжающий от дома знакомый УАЗик.
Другой бы мужчина учинил скандал, а Володя просто спросил:
– Этот Лёнчик – твой любовник?
– Да, да, да! – со злом и презрением ответила Галина. – Это ты у нас слишком правильный. А я – простая баба, которой нужен нормальный мужик, а не такой хлюпик, как ты.
Володя помог управиться с хозяйством, долго занимался с дочками, а рано утром уехал на работу.
Что он думал, теперь никто никогда не узнает. Была весна, все отпрашивались на работе, чтоб посетить на Радуницу могилки. Володе тоже очень захотелось съездить в свою деревню на кладбище, где похоронена мама.
В семье брата Миши все были рады его приезду. И по традиции во вторник отправились отдать дань и поклониться родственникам.
– Володька! – вдруг услышал он до боли знакомый голос, обернулся и увидел дородную молодую женщину с сияющим лицом, а рядом такого же упитанного высокого мужчину.
– Валя! – почти прошептал Володя, с трудом узнав в крупной даме ту худенькую и стройную Валюшу.
– Я самая. А ты такой же худющий и молодой. А мы вот раздобрели.
Они стояли друг против друга, как два незнакомых чужих человека, и молчали. Выручил брат, пригласив выпить и помянуть усопших.
Говорили ещё о чём-то, но Володя ничего не слышал, а только кивал головой и как-то странно улыбался. Эту улыбку потом долго будет вспоминать Михаил и переживать, что при встрече не нашёл времени расспросить брата о жизни и проблемах.
В своей квартире на перегоне Володя с дороги, не раздеваясь, прилёг на диван и в полудрёме опять, как когда-то в поезде, увидел цветущий сад и себя маленького с мамой, гуляющего по дорожкам. Но теперь ему не хотелось убежать от неё. Он всей своей ладошкой ощущал тёплую руку мамочки и, счастливо улыбаясь, подчинялся каждому её движению, удаляясь всё дальше и дальше, завороженный благоухающим и дивным видом.
Проснувшись от какого-то толчка, резко встал, достал бутылочку 100% уксусной эссенции, вылил в стакан и выпил залпом.
Нашли его через два дня в открытой квартире коллеги по работе. В каких страшных муках умирал этот спокойный и добрый человек, знает лишь он сам и Господь Бог.
Галина, устроившись на работу, с трудом поднимала детей. Потеряв мужа, имела ещё пару любовников, но замуж так и не вышла. К пятидесяти годам сильно заболела, стала набожной, но линия жизни быстро прервалась от онкологии.
Умирая, прошептала старшей дочери:
– А ведь всё могло быть иначе! Жизнь в любви… с… Володей…
Посвящаю Б. А. Ваградову. Стихи Бориса Ваградова вставлены в повесть по его желанию
Громко играла музыка, заглушая разговоры собравшихся на торжество по случаю тридцатилетия молодой дамы, но уже доктора наук. Профессорско-преподавательский состав факультета во главе с деканом и шикарной немолодой, но очень яркой женщиной, которую все называли матерью факультета, собрался в полном составе, чтобы отдохнуть и повеселиться. 1999 год, как и все предыдущие, не предвещал ничего хорошего. Жалкие гроши, получаемые за свой нелёгкий труд, выплачиваются нерегулярно и вселяют в душу неуверенность в завтрашнем дне. Кто расторопнее, уже подрабатывал в многочисленных фирмах, которых много открылось в столице за последнее время.
Муж именинницы даже уволился из института и перешёл работать в Конституционный суд, хотя тоже недавно защитил кандидатскую диссертацию. Безденежье толкает деятелей науки искать другие источники заработка.
И в этот субботний январский вечер все решили отбросить свои неразрешённые проблемы, забыться в круговороте музыки и праздничного настроения.
Декан факультета, многоуважаемый профессор, как мальчишка не отходит от молодой дамы, подруги именинницы, приехавшей из другого города. Это сразу всем бросилось в глаза, и вызвало улыбки на лицах.
А мать факультета уделяет внимание другому видному мужчине, их коллеге из Научного центра по микроэлектронике. Он приехал на торжество в надежде встретиться здесь с оперным певцом из Большого театра. Но тот так и не приехал, хотя обещал родственнику, помогавшему юбилярше в организации торжества.
Несколько раздосадованный, что встреча со знаменитостью не состоится, ОН, назовём его так, всецело отдал себя в руки энергичной женщине, хотя настроения веселиться не было. Ещё не прошёл год, как внезапно умерла его жена. Холод и тоска в душе не давали покоя. Он прихватил на встречу несколько книг своих стихов, хотел одну из них подарить оперному певцу, попросить исполнить его романс «Метель» и посмотреть другие.
А теперь вот приходилось вежливо уделять внимание женщине, не отходившей от него ни на шаг. Танцевал ОН неплохо, и мать факультета, разгорячённая энергичными движениями, раскраснелась и сияла от счастья.
И только две женщины, казалось, не принимали участия в этом всеобщем потоке веселья. Обе они были двоюродными сёстрами именинницы и приехали из Мухотараканска, как любят называть столичные жители периферию. Одной было тридцать лет, а другая постарше. В свои сорок три года ОНА, назовём её так, устала от жизни из-за сплошных неурядиц в семье, затем смерти отца, а теперь больной мамы. Сестра силой вытащила её к себе в Москву, заявив при встрече:
– Тебе срочно надо на несколько дней вырваться из этого омута, или ты сама загнёшься следом. Посмотри на кого ты стала похожа, а ведь ты ещё совсем молодая.
И на самом деле сильно похудевшая за последние годы, ОНА как-то поблекла, исчез огонёк в глазах, ничего не хотелось.
Столица поразила обилием разноцветных огней. Ещё только закончились новогодние праздники, и вокруг всеми цветами, и даже на деревьях, горели разноцветные гирлянды. А у них в городе ежедневно на два часа вечером вырубали свет ради экономии электроэнергии, по радио передавали большие задолженности населения. И ночью мрак по улицам вызывал панический страх. Освещался только железнодорожный вокзал.
А в Москве всё горело и сияло, вызывая в душе противоречивые чувства.
И вдруг ОН достаёт свою книгу и просит у всех внимания. Музыка прекращается, мгновенно наступает тишина вокруг, а потом стих в честь именинницы вызывает бурю. Кому-то хочется самому почитать, кто-то просит подарить книгу. И ОНА, оказавшись рядом на тот момент, тоже протягивает руку и берёт один из томиков. На первой странице её тут же поразило «Посвящение», написанное очень талантливо и выражавшее чувства до боли знакомые. В следующий момент ОН внезапно приглашает ЕЁ на танец. В медленных движениях ОНИ о чём-то говорят, а потом ОН дарит ей свою книгу и на листочке пишет свой адрес.
Тут же ОН первый покидает банкет, сославшись, что уже поздно, а ему ещё нужно далеко добираться. Как-то так получилось, что именно ОНА после прощания с именинницей проводила его до двери. Мать факультета либо не поняла, что произошло, либо занята была чем-то другим, но её рядом не оказалось. Хотя потом сестра со смехом передала её слова:
– Надо же, мы за ним в очередь стояли, а какая-то замухрышка из Мухотараканска отбила такого мужика.
Но это было потом, а в тот момент, когда ОН уходил, их глаза встретились, и в них было столько неподдельного тепла и симпатии, что этот взгляд потом долго будоражил души обоих.
Приехав домой, ОНА стала читать его стихи. Долго не решалась написать, рассматривая адрес на клочке бумаги. А потом написала:
– Попытаюсь написать Вам, так как что-то горячее прошло по сердцу, когда я прочитала начало Вашей книги. Перечитываю и перечитываю эти строки вновь, и душа ноет. Прочитала их маме и сестре. Мама тут же заревела, так как нет ещё года, как умер мой отец. Душа у Вас есть, а люди с душой никогда не бывают счастливы. Я ещё не дочитала до конца Вашу книгу, потому что вновь и вновь возвращаюсь назад и перечитываю несколько раз. Возможно, я плохой ценитель Вашего поэтического таланта, я и не берусь об этом судить. Но то, о чём Вы пишете и как Вы пишете, мне близко и дорого. Человек Вы очень наблюдательный. Я не хочу писать о себе и своей жизни, в ней всё было не так, как бы хотелось. Я уже свыклась с мыслью, что любовь мы выдумали сами, а в жизни всё куда банальнее и проще. А теперь вот живу под впечатлением Ваших глаз, когда Вы уходили и улыбнулись глазами. Вы меня тронули, я рада, что есть ещё такие люди, как Вы. Порой становится жутко от нашей чёрствости и бездуховности. Я больше пока ни о чём писать не буду. Просто слова ничего не выразят, и «пуд соли» тут не поможет, который с «чем-то надо съесть». Я буду рада, если Вы отзовётесь, а если нет, то тоже ничего…
Через неделю ОНА получила ответ и завязалась долгая переписка, где ОН и ОНА становились с каждым днём всё ближе друг другу.
А летом в конце июля ОН приехал к ней в отпуск.
Московский поезд в их маленький городок приходит в половине шестого утра. Она всю ночь почти не спала, волновалась перед встречей. В зале накрыла стол, приготовила своих «фирменных» тоненьких блинов, которые у неё хорошо получались и всем нравились, и в пять часов была уже на вокзале.
За полчаса ожидания удалось унять дрожь и волнение, и к прибытию поезда она выглядела спокойной и уравновешенной. Из головы предательски не уходила одна мысль:
– Как бы узнать и не пропустить мимо человека, которого пришла встречать.
Его образ как-то стёрся из памяти. Единственная встреча состоялась более полгода назад, она была такой непродолжительной, что черты и сам человек куда-то ушли, а общение в письмах создали романтический ореол чего-то возвышенного и совсем не земного.
Но поезд прибывал, как всегда, без опоздания, и она поспешила к десятому купейному вагону, который указал он в последнем письме. Пассажиры выходили один за другим, а его всё не было. Она в нерешительности бросила взор на соседние вагоны, но тут увидела кроссовки фирмы Адидас и перевела взгляд повыше. Да, это был он, улыбающийся, в спортивном костюме и с большой сумкой. Не торопясь, он спустился со ступенек вагона и подошёл к ней. Радостная улыбка не сходила с лица, он как-то по-родственному обнял её и поцеловал. Она же не решалась проявлять какие-то чувства к человеку, которого видела только один раз.
Перебросившись несколькими фразами о первых впечатлениях и удобствах в российских поездах, называемых фирменными, они пошли к её дому.
Она жила недалеко от вокзала в центре города в двухкомнатной квартире со всеми удобствами. А неудобства составлял пятый этаж в пятиэтажном доме. Кто не жил в советских пятиэтажках на пятом этаже, а особенно в маленьких провинциальных городах, просто не поймёт, что это такое. Летом хороший напор только горячей воды, холодной может не быть совсем до полуночи, или будет течь маленькой тоненькой струйкой. А зимой наоборот: холодной, хоть отбавляй, а горячая вода только поле двенадцати ночи.
Московский житель был изумлён первоначально расторопностью хозяйки, сумевшей накрыть стол ранним утром, а потом после застолья был более удивлён отсутствием холодной воды. Но, как говорят, радость встречи брала верх над всеми неудобствами, из которых они выходили сообща.
Долго не могли наговориться, делясь последними новостями и рассказывая друг другу о себе.
Она видела, что он чувствует себя у неё в квартире как дома, будто они уже много лет знакомы. У неё же чувство скованности и волнение не уходило.
На работе она взяла отпуск, чтоб быть свободной. Но эта свобода была относительной. Недалеко жила мама-инвалид, за ней нужен был постоянный уход. В этот день сестра была свободна от сменной работы и ухаживала за мамой. А на следующий день она работала двенадцать часов, поэтому предстоял трудный день и волновал вопрос: поймёт ли московский гость, выдержит ли её быт, или тут же укатит к себе домой. Но это будет завтра. А сегодня они смотрели кассету о своей встрече, смеялись над поведением знакомых на этом банкете, а главное, она поняла, что рядом человек, перенёсший стресс в жизни и пытающийся найти дорогу своего дальнейшего пути.
Душевная рана после смерти жены не давала ему покоя, со слезами на глазах он рассказал ей в подробностях тот день, когда её внезапно не стало, много рассказывал о своей жизни.
Она по природе не отличалась многословием, поэтому больше слушала и сопереживала.
Теплая внутренняя волна всё больше наполняла сердце к этому, казалось бы, незнакомому человеку. Что-то родственное чувствовалось в разговорах, в поведении, казалось, что они знакомы уже много лет, просто долго не виделись, и смущение её связано именно с этим.
В его же поведении никакого смущения не было. Его уверенность и непринуждённость вскоре раскрепостили и её. Впервые в жизни она почувствовала рядом человека надёжного, положительного и до боли родного.
А на следующий день, ухаживая за лежачей мамой, она поняла, что он, не смотря на свои карьерные высоты и столичный образ жизни, в душе остался человеком, умеющим и помочь, и понять страдания других. Ловко усадив её мать в инвалидную коляску, он повёз её на прогулку, пока она управлялась по дому. Этот день их особенно сблизил, показал ценность человеческих отношений.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.