Если кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 32). Господь даром прощает грехи многих, и крещение Его даром освобождает верующих от наказания. Грехи же такого человека (богохульника) на сей земле не отпускают ни Господь, ни крещение Его, ни даже милосердие Божие, которое укрывает злое добрыми делами и в конце совсем покрывает. Господь не сказал, что такому богохульнику нет воздаяния и возмездия, но что даром ему не отпускается, то есть если он исполнит все благое и совершит все в правде, то и тогда не может быть того, чтобы ему даром было отпущено, но воздастся ему в геенне. Открыто говорю: нет грехов, которые исключают или будут исключать (грешника) от покаяния, кроме этого греха, богохульства, так как прочие грехи не препятствуют тому, чтобы человек освящался посредством других дел, так что когда Господь воздаст за первое в геенне, за последнее Он вознаградит в Царстве (Небесном). Павел не так богохульствовал, чтобы для него не было более покаяния, ибо многие богохульствуют и преследуют, однако не таким образом богохульствуют (4).
Не все преступники получают возмездие в этом мире, но те из них, которые богохульствуют, и (от таковых) отмщение взыскивается и здесь, и там, – как от Искариота, у которого все внутренности изверглись.
Смотри, как Петр гневом своим показал, что (Анания) согрешил против Духа Святого (см. Деян. 5,3–5). Но так происходило с богохульниками того времени, в наши же дни богохульствуют по неведению (4).
Тем, которые сделали Христа сообщником бесов (см. Мф. 12, 24), дал и участь, (одинаковую) с бесами, так как бесы ни в этом, ни в другом мире не имеют умилостивления. Поскольку бес сказал: Ты, Святый Божий (Лк. 4,34), – они же говорили: В Нем нечистый дух (Мк. 3,30), – то, соответственно этому, они более достойны проклятия, чем тот бес. Богохульство необходимо присуще всякому греху, но в таком богохульстве заключается заведомое бесстыдство, потому что они знали, что Господь о знающих (сознательно грешащих) высказал тот приговор, что не отпустится им (4).
Если постигнет тебя телесная болезнь – не малодушествуй, но переноси с благодарностью. Апостол говорит: Когда я немощен, тогда силен (2Кор. 12, 10) (1).
Великой скорби и болезней исполнено тело наше. Зная немощь естества своего, не будем гордыми и несострадательными, но взаимной сострадательностью станет умилостивлять Создателя, Который может и сделать больным, а потом исцелить, низвести во ад, а затем и возвести из ада. Если недолго и попользуется здоровьем тело наше, то не знаем, что готовит грядущий день (1).
Плоть враждует на человека в болезнях всякого рода, враждуют на него члены его, потому что сам он в противоборстве с друзьями своими; противление ему собственных его членов учит его быть в единомыслии и мире с ближними своими.
Посмотрите на расслабленного, у которого причиной расслабления членов были грехи. Господь сперва отпустил ему грехи, навлекшие на него праведное наказание. В расслабление пришли его члены, потому что оставил он те спасительные средства, какими укрепляется тело; расслабли члены его, потому что нарушил он Божественные заповеди.
Расторг он любовь Божию – эту крепкую связь духа, потому и ослабла телесная сила, связующая члены. Расторгся союз плоти его видимо, потому что разделилось сердце его невидимо; расторглась связь членов его, потому что разделились помышления его (3).
У нас брань не с видимыми людьми, от которых, осмотревшись, можно привести себя в безопасность. Воюющие с нами невидимы. Потому и опасность велика нерадивым, а победителям велико воздаяние. Не без искусства вступим с ними в брань, и будем побеждать их. Если враг – скажу для примера – возбуждает к чревоугодию, нападем на него постом. Если раздражает в нас похоть к женщине, то, употребив в дело терпение, преодолеем чувство, и враг тотчас убежит от нас. Если побуждает нас к гневу, вооружимся миром. Если доводит нас до раздражения, возьмемся за кротость. Если воспламеняет в нас ненависть – прилепимся к любви. Если подстрекает к исканию почести, покажем уничижение. Если подстрекает к исканию славы – возьмемся за свою незначительность. Если мечтательно ведет на высоту, преднапишем перед собой смирение Господа. Если побуждает к соперничеству с братом, помыслим о падении Каина, а если к зависти, о погибели Исава. Если располагает к клевете, оградим себя молчанием. Ибо если таким образом будем противиться врагу, он не устоит против нас и побежит, а к нам возвратится благодать (1).
Поскольку враг ни днем, ни ночью не прекращает брани, то да не застигнет он ума твоего не упражняющимся в изучении заповедей Божиих, да не посеет плевел своих, да не сделает последнее хуже первого (Мф. 12, 45), так что, лишившись земного, утратишь ты и небесное (1).
Всякому известно, что век наш подобен поприщу и что со всеми вступает в борьбу сильный змий. Иными побеждается он и попирается, а иных сам побеждает и попирает; иными бывает низложен и осмеян, а иных сам низлагает и осмеивает. Одни за борьбу с ним увенчиваются, а другие в той борьбе уступают победу над собой; одни за горечь его [века сего земного] приобретают сладость вечной жизни, а другие за его сладость и свое расслабление получают горечь вечного мучения. Одни высокой своей нестяжательностью удобно преодолевают его, а других преодолевает он привязанностью к земному. Для любящих Бога всей душой брань с ним то же, что и ничто, а для любящих мир она трудна и невыносима (1).
В этой жизни ведем мы великую брань, и враг наш неистов. От борьбы же отказываться не должно. По крайней мере, телесно победим мечтания врага и предоставим ему рваться с досады…
А кто живет в мире со страстями, как тому вести с ними брань, уже продав себя в рабы удовольствиям и со всей охотой платя дани мучителю? Где вражда, там и брань; а где брань, там и борьба; где же борьба, там и венцы. Если кто хочет освободиться от горького рабства, то пусть вступает в брань с диаволом. Святые удостоились небесных благ, лишь сделавшись победителями в этой брани (1).
Трезвись ежечасно, потому что в час, в который не ждешь, пошлет Господь за тобой, чтобы взять тебя в житницу жизни, в сонм праведных, чтобы, наконец, упокоился и не имел ты попечений там, где нет ни брани, ни противника. Ибо там истреблены будут и воюющий с нами враг, и все поводы к брани. Поводом же к брани бывает вожделение красоты и желание обладать ею, а на небесах ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии (Мф. 22, 30). Еще поводами к брани бывают богатство, земная слава. Но все это тленно и кончится на земле (1).
Поскольку всякому желательно, не трудясь, достигнуть блага и овладеть им, то пусть знают, что на пути к благу предлежат великое поприще и борьба, что из многих достигали его немногие. Поэтому только победившие выходили в сретение Царю мирному и кроткому, охотно благодеющему человекам (2).
И в мире, и в подвижнической жизни никто не венчается без борьбы; без борьбы никто не может получить неувядаемого венца и вечной жизни, ибо настоящая жизнь всегда подобна поприщу. Совершенные воители по охоте своей, не отговариваясь, сами являются на поприще, а робкие и изнеженные по изнеженности своей всегда избегают борьбы. Совершенные борцы и воздержанные подвижники имеют перед очами сладостный рай, ожидая наслаждения его благами в вечном свете и бессмертной жизни. Хочешь ли быть в борьбе и оказаться совершенным? – Всегда будь облечен в добродетели, как в одежду! Облекся ли в добродетель? – Непрестанно употребляй усилие не совлекаться ее (2)!
Брань твоя, брат, не какая-нибудь обыкновенная, не смеха достойная; напротив, все Ангелы и Владыка их смотрят на брань твою, какую ведешь с врагом. Итак, когда ты сделаешься победителем врага, Бог и Ангелы будут рукоплескать тебе, а Ангелы, радуясь, прославят Бога, даровавшего тебе силу победить лукавого. Для того и брань усиливается все более и более, чтобы стал ты благоискусным, и Бог прославлялся, и люди стали тебе подражателями (2).
С какой бдительностью должно охранять нам сердце свое и чувства? Велика у нас брань, много неистовства у враждующего на нас, но не должно отказываться от борьбы, а, напротив, надо не исполнять на деле внушений врага, хотя бы разрывался он с досады. Господь знает нашего притеснителя, знает, какими воспаляющими средствами действует он на сердца наши. Впрочем, дело бойца – быть внимательным и уклоняться от удара (2).
Сыны человеческие – все в непрестанном борении. Кто далек от чувственных вожделений, тем движет гордость, а кто свободен от высокомерия, тот служит маммоне (3).
Некоторые говорят, что Бог требует от человека только явных плодов, тайное же в человеке Сам Бог делает явным. Но не так бывает на деле; напротив, как приводит кто-либо себя в безопасность по внешнему человеку, так должен он бороться и вести брань в помыслах, потому что Бог требует от тебя, чтобы сам на себя был ты гневен, вел брань с умом своим, не соглашался на порочные помыслы и не услаждался ими. Искоренить же грех и прирожденное зло, побороть противника – уже Божие дело. Ибо если бы ты сам в состоянии был сделать это, то какая была бы нужда в Господнем пришествии? Как невозможно видеть глазами без света, или говорить без языка, или слышать без уха, или ходить без ног, или работать без рук, так невозможно человеку спастись или войти в Небесное Царство без Господа Иисуса.
Если же говоришь о делах явных: «Я не блудник, не прелюбодей, не сребролюбец и, следовательно, праведен», – то заблуждаешься в этом, думая, что все уже совершил. Не три только части греха, от которых человеку должно привести себя в безопасность, но их тысячи. Ибо, скажи мне, откуда безбоязненность, слепота, неверие, ненависть, зависть, коварство, лицемерие? Не должен ли ты вести с ними брань втайне и в помыслах? Если в доме у тебя разбойник, то это уже тревожит тебя и не дает тебе быть спокойным. А если начнешь ему противиться и даже наносить удары, то и он нападает и бьет тебя. Так и душа должна противиться, разить, бороться. Она и на себя принимает, и сама наносит удары, поражается и отражает. Произволение, то противоборствуя, то приходя в изнеможение и тесноту, начинает, наконец, превозмогать, и душа с великим трудом начинает одерживать верх. Сатана падает, восстает на душу, строит бойницы, а душа разрушает их. Случается также, что грех в десяти и двадцати борениях преодолевает и низлагает душу, но подобным же образом и душа со временем в каком-либо роде дел побеждает грех. И опять, если она стоит твердо и не расслабевает, то начинает постепенно брать преимущество, усиливаться и одерживать победы над грехом. Впрочем, грех и при этом, хотя не низлагает человека, однако же находится еще в нем, пока человек не достигнет в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4,13), и пока не победит смерть. Ибо написано: Последний же враг истребится – смерть (1 Кор. 15, 26). И только этот человек выше смерти и делается ее победителем. Если же, как сказали мы ранее, говорит кто-нибудь: «Я не блудник, не прелюбодей, не сребролюбец, и для меня довольно этого», – то вел он борьбу с тремя частями греха и не касался двадцати. Грех боролся не со всей душой его, хотя нередко и был побеждаем. Поэтому должно бороться и подвизаться во всем, потому что ум, как неоднократно говорили мы, есть борец, и внутри себя имеет силу препираться с грехом и противиться помыслам.
Если же говоришь, что противная сила крепче и вполне обладает человеком, то несправедливо обвиняешь Бога, Который осуждает человечество за то, что послушался ты сатаны. Если враг крепче нас, если он – какая-то приневоливающая сила, то получается, что Сам Ты сотворил существо, которое крепче душ человеческих и повелеваешь мне не повиноваться ему, а это весьма несправедливо. Поэтому утверждаем, что ум наш борец, и борец равносильный, потому что душа, взыскующая Бога, пользуется помощью и защитой и удостаивается воздаяния. Борьба и подвиг возможны только при равных силах (3).
Без терпения не построишь башню, и без ведения не преуспеешь в добродетели (1).
Грех ограждает ум и запирает дверь ведения (1).
Ведением Господа руководись в поступках своих – и не запутаешься в сетях диавольских. У диавола же в обычае посредством доброго делать злое (1).
Как душа по природе своей имеет наклонность к прекрасному и стремится к вожделению лучшего, так неприязненная область греха с чрезвычайной хитростью для затмения действительных благ представляет простым душам мечтательный образ благ. Потому-то неисповедимая любовь Божией благодати в богодухновенных писаниях учит нас ведению истины, по слову сказавшего: Благости, благонравию и ведению научи меня (Пс. 118, 66), – чтобы таким образом пришли мы в состояние, способствующее устранить от себя причину всех зол – неведение. Тогда, руководимые светом истинного ведения, познав, что ведение истины есть причина спасения, возмогли бы совершенно изгнать из себя плотское и неразумное мудрование, утвержденное в нас коварным обещанием знания (2).
Не делай того, что печалит ближнего, но будь вежлив в обращении со всяким (1).
Человек невежливый подсматривает за своим соседом, а кто ходит во свете, тот не останавливается мыслью на худом (1).
Да не увлекают нас мечты и мнения века сего, ничем не различны они с тенью. Многие, уснув богатыми, встали бедными; сегодня князь, а наутро скончается. Блаженны терпящие для Господа и возгнушавшиеся прелестью века сего, ибо, действительно, наследуют они постоянную славу (1).
Увы, что ныне все мы, возлюбленные, любим земное, и ум наш по причине расслабления нашего пригвожден к земле. День преклонился к вечеру, время наше на исходе, а мы по неверию своему думаем, что еще утро. Вот Царство Небесное уже при дверях, а мы не хотим и слышать о нем. Бывают знамения и чудные явления, о которых сказал Господь (см. Мф. 24, 7), глады, землетрясения, войны, движения народов, – о всем этом, как о сновидении, рассказываем мы друг другу; ни слух о том, ни само зрение не приводят нас в ужас. Избранные собираются прежде скорби, чтобы не видеть им смятения и великих тягот, какие постигнут неправедный мир.
Время приблизилось уже к жатве, кончается век сей, Ангелы в готовности держат серпы и ожидают мановения. Устрашимся, возлюбленные; уже одиннадцатый час дня, а путь еще далек (1).
Не смотри на нерадивых и роскошествующих, они, как трава, скоро засохнут (Пс. 36, 2). Не возлюби века сего, потому что делает он запинание любящим его, и на час услаждает, в тот же век отпускает обнаженными (1).
Тысячи лет века сего то же в сравнении с вечным и нетленным миром, как если бы кто взял одну песчинку из всего множества морских песков. Так беспредельны, бесконечны и неизменны век праведных и Царство Небесное (2).
Вера рождает добрую мысль, а добрая мысль – река воды живой. Кто приобрел ее, тот наполнится водами ее. Без елея не будет гореть светильник, и без веры никто не приобретает доброй мысли (1).
Вооруженный воин страшен на брани, и облекшийся в веру страшен невидимым врагам (1).
Золото не дает терпения, а вера ставит на прочном основании того, кто приобрел ее (1).
Всем сердцем своим веруй в Господа, и во всякое время обретешь благодать. Если в Нем пребываешь, то не погубишь мзды своей (1).
Твердость веры твоей обнаруживается не тогда, когда тебе прислуживают и выслушиваешь ты льстивые речи, но когда переносишь гонения и побои (1).
Блажен, кто просиял верой в Господа, как ясный светильник на высоком подсвечнике, и просветил души омраченные, которые последовали учению неверных и злочестивых (1).
Блажен, у кого сердце, как пальма, процвело правотой веры, а не подавлено, как терниями, учением неверных и нечестивых (1).
Голова предпочтительнее для тебя всех членов тела твоего. И если занесены на тебя камень, или палка, или меч, то подставляешь прочие члены тела, только бы отвести удар от головы, зная, что без головы невозможно и жить. Так пусть будет для тебя всего предпочтительнее вера в Святую и Единосущную Троицу, потому что без этой веры невозможно никому жить истинной жизнью (1).
Сбрось с себя двоедушие и во всем облекись верой, чтобы Господь, видя ревность души твоей, укрепил тебя в деле (1).
Вместо брони восприми подобную горчичному зерну веру в Единосущную и Нераздельную Троицу. Ибо горчичное зерно совершенно округло, не имеет ни расщеплений, ни углов, но совершенно кругло и как бы самодвижно. Ее-то (такую веру) приобрел верховный апостол Петр и, исповедав Христа Сыном Бога Живого, принял ключи Царства Небесного. Это-то совершенное вооружение приобрети и ты, брат мой, чтобы получить тебе дарование, как научил Господь, говоря: Если будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф. 17,20). Видишь, как имеющий веру сподобился дарования? Ему дается дарование – дух разумения, ибо, когда кто уверует, тогда уразумеет (см. Ис. 7, 9); дарование – не осуждать ближнего, потом – слово премудрости, потом – дарование исцелений, потому что врачует немощных в вере и восставляет падших сердцем; ибо все сие производит один и тот же Дух (1 Кор. 12, И). Иные имеют веру, но не имеют дел; это – не вера, потому что мертва, ибо сказано: Вера без дел мертва (Иак. 2, 20). Кто имеет веру и делает дела веры, в том вера, как самодвижное горчичное зерно. Ее приобрети, брат мой, и будь здрав и невредим в вере, горя произволением в заповедях Спасителя нашего, чтобы и тебе услышать от Него: Хорошо, добрый и верный раб… войди в радость Господа твоего (Мф. 25, 23). Добрым наименовал его Господь за дела, а верным – за веру (2).
В Евангелии Господь, желая довести учеников до совершенной веры, сказал: Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом (Лк. 16,10). Что такое малое и что такое многое? Малое – это обетование века сего, чем Господь обещал снабжать верующих в Него (таковы, например, пища, одеяние и прочее, служащее к успокоению тела, для здоровья, и тому подобное), повелев совершенно не заботиться об этом прибегающим к Нему, но с полной доверенностью надеяться на Него. Многое же – это дары вечного и нетленного века, какие Господь обещал даровать верующим в Него и непрерывно о них заботящимся и просящим их, потому что заповедал: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложатся вам (Мф. 6, 33), – чтобы малым и временным испытан был каждый, верует ли он в Бога, потому что Бог обещал снабжать этим, хотя ни о чем таком не станем заботиться, будем же иметь попечение только о будущем и вечном. Ибо по слову, которое сказал Господь, каждый испытывается и познается, если он верует в рассуждении временного.
Как же это? Слушай. Называешь ты себя верующим, говоришь, что сподобишься Небесного Царства, сделаешься сыном Божиим, родившись свыше, будешь наследником Божиим и целые веки станешь царствовать со Христом, и, как Бог, блаженствовать в неизреченном свете беспредельные и бесчисленные веки? Без сомнения, скажешь ты: «Действительно так; ибо, по этой причине удалившись от мира, предал я себя Христу». Итак, испытай сам себя, не обладают ли еще тобой житейские и земные попечения, не много ли у тебя заботы о пище и одежде для тела, о прочих потребностях и о спокойствии, не прибегаешь ли ты к силам своим, не промышляешь ли сам о себе, тогда как велено тебе совершенно не иметь об этом попечения?
Если веруешь, что получишь вечное, бессмертное, непреходящее и нетленное, то не тем ли паче получишь это, преходящее и земное, что Бог дал и зверям, и птицам, и злочестивым людям? Ужели не веришь, что Господь снабдит тебя тем, о чем заповедал не иметь тебе попечения, говоря: Не заботьтесь… что вам есть, ни… во что одеться… потому что всего этого ищут язычники… Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом (Мф. 6, 25, 32); и, укоряя маловерных, присовокупляет: Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут… и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? (Мф. 6, 26). И, еще более обеспечивая, говорит: Не заботьтесь о завтрашнем дне (Мф. 6, 34). Если же имеешь еще об этом попечение и не вверил себя слову Господню, то знай, что не уверовал ты еще в получение тобой вечных благ, то есть Царства Небесного, и почитаешь себя верующим, оказываясь неверующим в рассуждении малого и тленного.
И еще, как тело дороже одежды, так душа дороже тела. Итак, веруешь ли, что душа твоя приемлет от Христа уврачевание вечных и неизлечимых человеческими средствами язв страстей греховных (Рим. 7, 5), так как Господь, единственный Целитель и Врач, для того и пришел сюда, чтобы уврачевать ныне души верующих от неисцелимых человеческими средствами страданий и очистить от скверны греховной проказы? Ты скажешь: «Конечно, верую, потому что для этого я здесь, и это самое у меня в ожидании». Итак, испытав себя, дознайся, не увлекают ли тебя плотские страдания к земным врачам, как будто Христос, Которому вверился ты, не может уврачевать тебя. Видишь, как сам себя обманываешь? Смотри, почитаешь себя верующим, – и не веруешь, как должно, по самой истине. А если ты уверовал, что Христос врачует вечные и неисцелимые язвы бессмертной души и греховные немощи, то неужели невозможно уврачевать временные болезни и немощи тела, если прибегнешь к Нему, Единому, презрев врачебные пособия? Ибо Создавший душу Сам сотворил и тело, и Врачующий бессмертную душу Сам может уврачевать и тело от временных немощей и болезней.
Но, без сомнения, скажешь мне: «Бог дал это на уврачевание телу, предустроив, что и травы, и земные врачевания, и пособия врачей против телесных немощей, для тела, которое из земли, приуготовляются из различных видов земли». И я согласен, что это так. Но знай, кому это дано и для кого преду строено. Когда человек отпал от полученной им заповеди, подвергся гневному приговору, из рая сладости был изгнан в мир сей, как бы в плен, в пустыню и в какую-то рудокопню, попал под власть тьмы из-за неверия, вследствие заблуждения страстей, когда он, прежде не знавший ни страданий, ни болезней, впал в страдания и болезни плоти, и все, от него родившиеся, стали подвержены тем же страданиям, тогда, по великой благости Своей и по беспредельному человеколюбию Своему не желая, чтобы окончательно погиб грешный род человеческий, Бог предустроил все это для немощных и неверных. Но для подкрепления, обережения и служения телу дал это людям мира сего, всем внешним, ибо дозволил им, не способным еще всецело вверить себя Богу, пользоваться всем этим.
А ты, монах, пришедший ко Христу, возжелавший быть сыном Божиим, родиться свыше от Духа, стать выше первого и не знавшего страданий человека, приявший большие обетования – благоволительное пришествие Господа, сделавшийся странником мира сего, должен, преимущественно перед всеми мирскими людьми, приобрести себе и веру, и мысль, и житие, как бы новые и необычайные. Ибо если живешь так же, как и все, то ничем не отличаешься от людей мирских. Вот, в миру и женятся, и едят, и пьют, употребляют в свою пользу и золото, и серебро, и торговлю, и искусства, и богатство, так как Бог все это назначил для человека, подпадшего греху. Ибо не утверждаем, чтобы из определенного на пользу человеку было что-нибудь не от Бога. Но ты для совершенного благоугождения Христу стал вне этого; так же должен поставить себя вне мирского врачевания немощей и вне врачебных пособий, как притекший ко Христу, Который обетовал всем наделять рабов Своих. Если же и рассуждаешь, и чувствуешь одинаково с миром, то подобен ты уже людям мирским, и так же неверен, хотя почитаешь себя верным и своим Христу. Новых и необычайных для всего мира и произволений, и веры, и занятий, и жития домогаться и достигать должен ты, возжелавший совершенно благоугождать Христу, следовать стопам Его и иметь образ мыслей, противный людям века сего, потому что ты поверил новой и необычайной вести, обетованиям благ вечных, наследию Небесного града, неразрушимого Царства, непрестанных утех и вечного наслаждения, освящению сердца и совершенному очищению, произведенному в тебе Духом. Ибо возжелавший быть действительно Христовым человеком и надеющийся улучить вечные блага обязан с радостью почитать богатством труды и скорби, страдание вменять себе в упокоение, суровую жизнь – в наслаждение, укоризну – в честь, оскорбления – в славу, потому что это – слава рабов Божиих, последующих своему Господу и покорствующих словам Его (3).
Когда вера сильна и процветает, тогда не все верные делаются явными: кто, домогаясь похвал, лицемерно держится правого учения веры, а кто, боясь порицания, стоит в вере. Но как скоро настало гонение или угрожает опасность ради Слова, тотчас обнаруживают они страстное состояние душ своих. Таким образом нередко погибали многие. До наступления гонения благочестивые провозглашали иных держащимися правого учения и даже защитниками благочестия, – но как скоро наступало гонение, то эти, украшавшиеся прежде именем верных, отступив, оказывались поборниками злочестия и жестокими гонителями, сожженными в совести своей (1 Тим. 4, 2). В них любовь к тленному и земному превозмогла любовь к нетленному и небесному и страх человеческий превозмог страх Божий, потому вместо доброй славы понесли они стыд. Итак, всем нам не должно обращать внимания на труд ради правого исповедания Господа нашего Иисуса Христа. В таком случае и деятельная жизнь наша, став твердой, будет благоприятна Богу, по слову апостола: Без веры угодить Богу невозможно (Евр. 11, 6) (3).
Испытание да научит того, кто не хотел научиться вере (4).
И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2). Заметь, что вера одних доставляет утешение другим. От самого больного не потребовал веры, потому что тот был подобен разрушенному зданию и не сознавал своего положения, как не требует ничего и от того единственного сына, но от отца его (см. Лк. 9,38), и от той дочери, но от матери хананеянки, говорящей: и псы едят крохи (Мф. 15,27) (4).
Божество никогда не отвращается от того, кому присуща вера. Ибо вера есть дерево, на котором почивают Божественные дары (4).
Так как сатана удалил от правды одного из учеников Христа [Иуду Искариота], то и Христос, ревнуя сатане, похитил одного из учеников его [разбойника], и тому, кого за преступления прибили ко кресту силой, даровал за веру свободу, хотя он и остался прибитым ко кресту. Как сатана достиг того, что избранный по благодати стал по воле (своей) отвергнутым и презренным и вместо престола приготовил ему веревку, так и Христос дал разбойнику вместо креста рай желания. Поскольку не приличествовало, чтобы те руки, которые человек в преступлении заповеди простирал к древу познания, тотчас же простерлись для получения даров Того Бога, Которого он презрел в древе жизни, посему Господь взял человека и связал на кресте, дабы умертвить смерть, умертвившую его, и (чтобы) таким образом он достиг вожделенной жизни своей (4).
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.