Катрина, даже будучи младшей сестрой, ни в чем не собиралась уступать Маркусу и всегда держалась рядом с ним. Впрочем, брат и не отталкивал девочку – они с раннего детства были очень дружны.
Вот и сейчас он не мог отказать сестре и взял ее с собой на одно из любимых занятий – исследование заброшенных частей замка Мэйвен.
– Не понимаю, правда, зачем это тебе нужно, – рассуждала вслух девочка, шагая за братом. – Ведь там всё давно пришло в упадок, да и почти ничего нет.
– Я, возможно, будущий хозяин замка и хочу знать всё, что в нем есть, а не только то, что находится в рабочем состоянии, – твердо ответил Маркус, не оборачиваясь. – Если тебе не интересно, не ходи.
– Мне интересно. А мы успеем к обеду? Мама не начнет нас искать?
Маркус остановился, повернулся к сестре, в его почти синих глазах читалось раздражение.
– Успеем. Более того, мы попадем оттуда в наш корпус, и никто не поймёт, что нас не было, – произнес он. – Подожди здесь.
Только сейчас Катрина заметила, что они дошли до конюшни. Маркус подбежал к ней, заглянул внутрь и громко спросил:
– Ник, ты идешь?
Девочка вскинула брови – она-то думала, что пойдет только с братом. Нет, она вовсе не была против общества Николаса и даже могла бы назвать его другом, но в последнее время находиться с ним рядом ей почему-то становилось всё сложнее – она начинала смущаться и теряться.
Николас появился почти сразу, как только Маркус позвал. Он тотчас заметил стоявшую в стороне Катрину и сдержанно улыбнулся:
– Доброе утро, Китти.
– Доброе утро, Николас, – девочка скромно опустила взгляд.
Внутри же она просияла: Катрине невероятно нравилось, когда Ник называл ее Китти, это казалось очень милым. Впервые он так сократил ее имя относительно недавно, во время какого-то разговора. Мальчик сразу извинился, заметив удивленный взгляд Кэт.
– Тебя так называл Маркус, и я только… – пытался оправдаться Николас.
– Маркус никогда меня так не звал, – весело произнесла Катрина.
– Значит, твоя мама.
Девочка отрицательно покачала головой, а потом добавила:
– Но ты можешь меня так называть, если хочешь.
Она прекрасно помнила, как он смутился – но тем не менее не перестал звать ее Китти.
Троица направилась в стоявший отдельно от замка трехэтажный дом. Его закрыли еще до рождения Катрины, и она ни разу там не была.
Мальчишки ловко забрались внутрь через пустое окно. Маркус помог сестре, хоть и не без вздоха разочарования. Впрочем, она понимала, что ему совсем не в тягость ее общество, просто иногда брату хочется повредничать.
Несмотря на жаркий солнечный день, в доме царили полумрак и прохлада.
– А как мы попадем отсюда в наш корпус? – нарушила тишину Катрина. – Ведь здание стоит отдельно от замка.
– Узнаешь, – коротко ответил Маркус.
– Кому принадлежал этот дом?
– Насколько я знаю, нашей прабабушке. Когда скончался ее муж, она жила здесь, чтобы быть недалеко от детей, но в то же время отдельно.
Дети двинулись вперед – изучать комнаты. Не считая толстых слоев пыли и слегка выцветших цветов обоев и штор, казалось, что обитатели дома покинули его не так уж давно – в комнатах (тех, что можно было открыть) осталось достаточно много мебели, на некоторых стенах даже висели картины – настоящие произведения искусства.
– Как жалко, что мы здесь уже не живем, – полушепотом, поскольку в тишине каждый звук казался громче, произнесла Катрина. – Тут явно было красиво. Я бы точно хотела жить в таком доме.
– Когда я стану графом, так и быть, пожалую тебе этот дом в подарок, – шутливо-чопорным тоном произнес Маркус.
Катрина прыснула со смеху:
– Ах, это так благородно, "Ваша Светлость". Даже не знаю, куда деться от такой невероятной щедрости.
Высокие потолки и огромные комнаты впечатлили девочку, она с интересом рассматривала сохранившиеся старинные интерьеры. Засмотревшись на расписанный живописью потолок, Катрина споткнулась и быстро ухватилась за что-то, чтобы не упасть – это оказался локоть Николаса, стоявшего рядом и также с любопытством изучавшего пространство.
– Ой, прости, пожалуйста, – Кэт испуганно захлопала длинными ресницами и мгновенно убрала руку.
– Ничего страшного, – ответил он.
Катрина поспешно отошла в сторону, и, заметив, что Николас продолжает следить за ней взглядом, отвернулась к окну.
Наконец они обошли весь дом и спустились на первый этаж.
– Так как мы попадем в наш корпус? – снова спросила Катрина брата.
– Ох, уж эти девчонки, – закатил глаза тот. – Я же сказал, узнаешь. Вот, смотри, – он широким жестом указал на узкую дверь в стене.
– А если она закрыта?
Пока Маркус театрально вздыхал, Николас молча открыл дверь и пояснил:
– Мы здесь уже были. Просто не поднимались выше первого этажа.
Катрина заглянула внутрь и увидела лишь темный коридор.
– Предугадаю твой вопрос, – быстро сказал брат, – у нас с собой есть свечи.
Девочка нахмурилась, скрестила руки на груди и решила, что больше никуда с Маркусом не пойдет. Вот только пройдет через этот жуткий коридор.
Она шла последней, пытаясь оглядеться, но тусклый огонь свечи с трудом в этом помогал, да и смотреть кроме камней в стенах и многочисленных ступеней внизу было не на что. И кто придумал эти переходы – ведь по ним даже пройти страшно, неужели слугам или самим хозяевам приходилось бегать туда-сюда.
Вдруг рядом что-то зашуршало и, как показалось Катрине, коснулось, ее платья, а потом и ноги.
– Мамочки! – вскрикнула она, буквально отпрыгнув в сторону и пытаясь вглядеться в пол. И тут же выронила свечу, которая мгновенно погасла.
Девочка осталась одна в полной темноте.
– Маркус! Ник! – испуганно позвала Катрина, поежившись. – Кто-нибудь!
Вдруг впереди показался свет, и вскоре она увидела Николаса. От страха Кэт даже позабыла про обычное волнение.
– Кажется, там была крыса, – пробормотала она, подбегая к мальчику и хватая его за руку. – Я уронила свечу. Я думала, вы за мной не вернетесь.
– Рано или поздно все равно вернулись бы, – улыбнулся Ник, но, увидев ее испуганный взгляд, добавил: – Я шучу. Мы же были рядом.
Катрина так и шла следом, не выпуская его руки и стараясь ни на шаг не отставать, пока этот бесконечный, как ей казалось, коридор не закончился.
У открытой двери их ждал Маркус.
Не успели все трое выйти, как услышали голос графини.
– Вот вы где? Вы помните, который час? Кажется, это вы уговаривали меня отправиться на прогулку, но сами уже успели куда-то убежать, – она говорила серьезно, но все же не слишком строго. – Стряхните с себя пыль, пожалуйста, пока вас в таком виде не обнаружил граф.
Только сейчас Катрина вспомнила, что они собирались к морю, и только сейчас поняла, что все еще держит за руку Николаса. Стоило Кэт отпустить его ладонь, как смущение нахлынуло волной – девочке казалось, что ее щеки буквально пылали, поэтому она поспешила оставить своих спутников и отправилась переодеваться для прогулки.
Сегодня море было невероятно спокойным, а вода своим оттенком почти сливалась с небом.
Пока мама общалась с Маркусом, Катрина отправилась гулять ближе к берегу. На холме стоял Николас, задумчиво глядя куда-то вдаль. Год назад с этого же места Катрина с братом бежали к нему на помощь.
– Ты не боишься моря? – спросила девочка, встав рядом, также всматриваясь в горизонт.
– Почему я должен его бояться?
– Если бы я… если бы меня вытащили из воды, я бы больше к ней не подошла, – она покосилась на него, ожидая реакции.
Но Николас молча продолжал смотреть вперед. Его глаза сейчас казались такого же оттенка, что вода и небо.
– А ты… хотел бы всё вспомнить? – вдруг спросила Катрина.
– Наверное, – он пожал плечами. – Если есть, что вспоминать.
Ник повернулся к ней, а потом обернулся в сторону и заметил на поляне Маркуса. Тот помахал другу рукой.
Оказалось, ребята собрались кататься на лошадях. Катрине же пришлось вернуться к матери, сидевшей в тени дерева с книжкой.
Девочка смотрела, как и Маркус, и Николас пустили коней в галоп, пытаясь обогнать друг друга. Сама Катрина только начала обучаться езде на лошади.
– Мама, почему мне нельзя тоже покататься? – недовольно спросила она, усаживаясь рядом с графиней.
– Потому что ты младше и ты – девочка, тебе нужно быть осторожнее, – Андреа Эддингтон ласково погладила дочь по голове.
– Я всего на год младше, – возмутилась Катрина.
– Дорогая, – улыбнулась ей мать, – скоро ты станешь взрослее и сможешь кататься столько, сколько захочешь, и так, что мальчишки за тобой не угонятся.
Англия, графство Нортумберленд, 1798 год
– Я первая! – радостно воскликнула Катрина, притормозив лошадь и оборачиваясь назад.
Слегка запыхавшись, девушка поправила немного съехавшую на бок шляпку и гордо расправила спину.
Маркус и Николас подъехали к ней в одно и то же время. Впрочем, когда она достигла цели, ребята уже не торопились.
– Наконец-то я выиграла! – еще раз ликующе произнесла Кэт.
– Подумаешь, – хмыкнул Маркус, – я бы пришел вторым.
– С чего ты взял? – возмутился Ник. – Мы оба замедлили темп, когда Катрина выиграла. Еще неизвестно, кто победил бы.
– Конечно, я, – продолжал настаивать Маркус.
– Оставь его, – махнула рукой Катрина, – ты же знаешь, с ним бесполезно спорить.
– Это точно, – усмехнулся Николас.
– Конечно же, Катрина всегда права, – развел руками Маркус. – Ничего, в следующий раз я буду первым.
– Только если я буду поддаваться, – весело ответил Николас.
Катрина лишь улыбнулась и покачала головой: в свои восемнадцать лет оба вели себя как мальчишки – и когда они только повзрослеют. Внешне ведь заметно изменились – вытянулись, окрепли, возмужали. Но только дай им волю найти какое-нибудь приключение – оба кидались в него с головой.
Гонки на лошадях были одним из любимых занятий Маркуса и Ника. Оба прекрасно управлялись со скакунами и смотрелись при этом весьма эффектно. Если Катрина сама не участвовала в соревнованиях, она всегда с удовольствием за ними наблюдала. Ее брат являлся отличным наездником, но и Николас ни в чем ему не уступал. Он так благородно держался в седле, что переодень его в такую же одежду, как у Маркуса, никто бы не догадался, что он не аристократ.
Кэт поймала себя на мысли, что, сравнивая молодых людей, невольно задержала взгляд на Николасе дольше, чем полагается. Ник, заметив, что Катрина на него смотрит, лишь слегка улыбнулся – но и этой улыбки оказалось достаточно, чтобы ускорить биение сердца девушки. Впрочем, она из вежливости попыталась улыбнуться ему в ответ.
Николас был рад видеть Катрину в хорошем настроении, но заметил, что она бледнее, чем обычно, да к тому же периодически грустно вздыхает, уходя в свои размышления. Неудивительно, ведь сегодня ее мать могла бы отмечать день рождения. Андреа Эддингтон скончалась год назад. Любовь женщины к благим делам привела ее к тяжелой болезни. После спасения Николаса графиня не только не отдала в приют его, но сама стала регулярно навещать обитателей этого приюта и заботиться о них. После одной из подобных поездок Андреа и заболела, ведь леди в такие моменты не думала о плохой погоде: дождях или морозах.
Графини не стало, это оказалось огромным ударом для ее семьи – особенно сильно утрата сказалась на Джеймсе Эддингтоне. Какое-то время он почти не выходил из своей комнаты.
Катрина к семнадцати годам становилась все больше похожа на мать – хрупкой фигурой, грациозностью движений, чертами лица, при этом она обладала более яркой внешностью, чем графиня – молочно-белая кожа эффектно контрастировала с черными вьющимися волосами и темно-карим цветом глаз.
Маркус, Николас и Катрина подъехали к конюшне, прогулку пора было заканчивать. Не успели они спешиться, как из-за ворот выглянул Томас:
– Николас, мне нужна твоя помощь. Подготовь графу коня.
Юноша быстро соскочил с лошади и потянул ее за собой.
– Папа куда-то едет? – поинтересовалась Катрина.
– Насколько я знаю, он собирался в соседнее поместье, – ответил Маркус.
– Зачем?
Брат пожал плечами, а потом добавил:
– Там вроде новые хозяева. Наверное, налаживает дружеские отношения.
– Новые хозяева?
– Да. Кажется, одинокий лорд с сыном, – Маркус вдруг окинул взглядом сестру и с улыбкой добавил: – Что-то мне подсказывает, что скоро мы познакомимся.
Катрина не обратила внимания на его слова. Зато Николас, шедший впереди, все слышал и, стиснув зубы, ускорил шаг.
Катрина открыла глаза и потянулась. Бросив взгляд на большие настенные часы, она поняла, что сегодня проснулась слишком рано – к семи в доме обычно даже завтрак не сервировали. Девушка подошла к окну: утро было невероятно солнечным, что ее только обрадовало – она выглянула наружу, понежившись в солнечных лучах, а потом вспомнила, что сегодня собиралась срезать цветы для своей комнаты. Катрина обожала обставлять спальню цветами сама, лишь изредка доверяя это слугам.
Она решила, что в такой ранний час в саду наверняка никого нет, и можно спокойно заняться делом.
Настроение подсказало Кэт выбрать платье желтого цвета из тонкого тюля с многослойной юбкой, казавшейся практически воздушной.
Катрина поставила корзинку возле кустов с розами – сегодня она решила украсить комнату именно ими – и вдруг услышала шорох. Она обошла кусты и увидела неподалеку сидевшего возле клумбы Николаса и возившуюся в цветах служанку – кажется, ее звали Эмили.
Молодой человек обернулся на звук шагов и тут же вскочил на ноги.
– Китти… – по привычке начал он, но осекся и произнес: – Мисс Катрина, доброе утро.
Эмили тоже повернулась и почтенно кивнула, быстрыми движениями отряхивая юбку от земли:
– Доброе утро, мисс. Нам было велено собрать цветов для комнаты леди Беркли.
Катрина совсем забыла, что сегодня приезжает Мадлен – в этот раз не только с матерью, но и якобы с женихом.
– Доброе утро, – ответила Кэт и чуть было не спросила, с чего это вдруг Николас должен помогать собирать цветы, когда его обязанности успели настолько расшириться.
Эмили засуетилась и схватила корзину с цветами:
– С вашего позволения, мисс, я пойду.
– Да, конечно.
Она мгновенно исчезла, оставив Катрину и Николаса наедине.
И все-таки девушка не выдержала:
– Ты теперь еще и специалист в цветах? – тон ее был сдержанным, но голос слегка дрогнул.
– Нет, – невозмутимо ответил Ник, неожиданно шагнув к девушке, – просто был на кухне и вызвался помочь, так как Эмили боится не успеть подготовить всё, что ей было поручено, к приезду гостей.
Николас говорил так спокойно, при этом смотрел Катрине прямо в глаза. Девушка не выдержала и опустила ресницы, а потом, отвернулась и решительно отправилась заниматься тем делом, ради которого пришла. Вскоре она услышала его голос:
– Тебя тоже с утра потянуло к цветам?
– Я просто хотела срезать несколько роз для своей комнаты.
– Сама?
– А что такого? – Катрина обернулась. – Я люблю сама выбирать для себя цветы.
Она подошла ближе к кусту, намечая, какие розы ей нравятся больше, и стараясь не думать о присутствии Ника.
– Помочь?
Николас стоял неподалеку, наблюдая за ее размышлениями.
Кэт окинула его веселым взглядом и улыбнулась:
– Ну, если только мне понадобится срезать цветы с самых верхних веток.
Природа не обделила Ника ростом, но все же слова Катрины его смутили – она еще никогда не позволяла себе высказываться, пусть даже шутливо, о его внешности.
– А разве в работе с розами не нужны перчатки? – поборов эмоции, спросил он.
Конечно, он был прав, но Катрина не могла взять и признаться, что забыла про перчатки.
– Не обязательно. Я уже срезала так розы, и руки были целы и невредимы.
– Как скажешь. Я бы принес.
– Не нужно.
Вскоре девушка пожалела об отсутствии перчаток – прекрасные, но коварные цветы царапали ей руки. Теперь придется ходить в перчатках или как минимум в платье с длинными рукавами дома: если Мадлен или ее матушка увидят царапины, их хватит удар – ведь приличные леди следят за внешним видом.
Кэт потянулась к очередной ветке и вдруг вскрикнула, резко оторвав руку.
Заметив взволнованный взгляд Николаса, она негромко произнесла:
– Кажется, шип попал, – и поглядела на ладонь.
– Можно посмотреть?
Она кивнула, и он бережно взял ее руку в свою.
На белоснежной коже девушки была заметна небольшая царапина с попавшим в нее крупным шипом.
Пока Ник аккуратно, чтобы не причинить лишней боли, вытаскивал шип, Катрина стояла, затаив дыхание. У него были красивые руки, достаточно крепкие, но с узкими запястьями и длинными тонкими пальцами, движениями которых девушка невольно залюбовалась.
Потом она подняла взгляд и посмотрела на лицо юноши, такое сосредоточенное и такое привлекательное.
– Готово! – Николас торжественно продемонстрировал шип и широко улыбнулся, но, заметив взгляд Катрины, вдруг стал серьезным и сам застыл, не сводя с нее глаз, добавив вполголоса: – В следующий раз всё же стоит взять перчатки.
– Хорошо, – почти шепнула она в ответ.
Николас все еще стоял рядом и держал ее за руку, но девушка даже не думала о том, чтобы убрать ладонь. Сейчас она думала лишь о его голубых глазах, высоких скулах, красивой линии губ и о том, как он, оказывается, повзрослел.
Никогда еще Катрина не стояла так близко к нему, да и ни к кому из представителей противоположного пола. Ее бросило в жар, а сердце гулко билось.
– Эм, надеюсь я вам не помешал, – кашлянул неожиданно появившийся неподалеку Маркус.
Катрина и Николас сразу отпрянули друг от друга.
– Ник помогал мне срезать розы.
– Разумеется, – хитро ухмыльнулся Маркус. – Я так и подумал.
Щеки его сестры залились румянцем.
– Я пойду поищу перчатки, – несмотря на смущение, девушка гордо вздернула носик и быстро прошмыгнула мимо брата.
– Вообще-то я пришел сказать, что в столовой уже накрывают завтрак, – крикнул ей вдогонку Маркус.
– Я не голодна, – произнесла в ответ Катрина, не оборачиваясь.
Маркус обернулся к Нику. Внешне тот казался спокойным – но только внешне, внутри него бушевал целый ураган эмоций.
– Не думал, что Кэт нравится тебе настолько сильно.
– С чего ты взял? – серьезно спросил Николас.
– А с чего бы еще вам так прилипнуть друг к другу?
– Мы вовсе не… – вспыхнул было Ник, но продолжил уже сдержанно: – Она поранилась, и я помог ей. С твоего позволения я пойду.
Маркус кивнул, удивившись столь официальному тону, и его друг быстрым шагом отправился к выходу из сада.
– Интересно, что было бы, если бы я не пришел, – усмехнулся Маркус и не спеша пошел в дом.
Катрина на самом деле не хотела есть, но к завтраку все же спустилась, попросив подать ей только чай.
Напиток в чашке быстро остывал, но девушка не замечала этого, погруженная в свои мысли. Сердце все еще начинало ускорять стук при каждом воспоминании о том, что произошло утром. Разумеется, она повела себя крайне неосмотрительно, оставшись наедине с молодым человеком. Но ведь это лишь Николас. Они знали друг друга четыре года, они были друзьями. Благодаря ее матери Николас, даже живя у конюха, общался с Катриной и Маркусом на равных. Конечно, это не соответствовало правилам, но мама любила их нарушать, и кажется, эта черта передалась Катрине по наследству. Насколько далеко она могла бы зайти в желании пойти против традиционных убеждений? Девушка отругала себя за последние мысли и сделала глоток почти уже холодного чая.
Когда вдруг Николас стал так сильно ей нравиться? Да, с самого первого дня пребывания в Мэйвене. Но раньше эмоции были не такими. Почему вдруг он? Может, просто потому, что, живя вдали ото всех, Катрина не видела никого кроме брата, а тут появился незнакомый мальчик – симпатичный, умный, готовый прийти на помощь? Она вспомнила, как периодически он спасал ее от самой любимой выходки Маркуса – тот обожал прятаться и неожиданно выскакивать там, где появлялась Кэт, тем самым ужасно пугая ее. Николас, если находился в это время рядом и видел, где спрятался хулиган, взглядом или жестом подсказывал Катрине, откуда стоит ждать появления Маркуса. Вскоре брату наскучила такая игра – ведь его все чаще стали разоблачать.
Да, он точно нравился ей потому, что был единственным мальчиком кроме брата, кого она знала, вот и всё – почему-то эта мысль успокаивала Катрину. Она боялась собственных эмоций, да и понимала, что не должна испытывать подобное к молодому человеку, который не знает о себе ничего кроме имени. Никто бы этого не позволил… А вдруг?..
– Катрина? – прервал ее мысли голос отца. – С тобой всё в порядке?
– Да. Просто… немного не выспалась.
Она покосилась на сидевшего напротив Маркуса, но он не отреагировал, к ее удивлению и благодарности – папе вовсе не обязательно знать о том, что произошло.
– Завтра у нас будут гости, – продолжил тем временем граф Эддингтон.
– Еще гости? – удивилась Катрина.
– Да, – Джеймс серьезно посмотрел на дочь. – В отличие от наших родственниц они не станут оставаться надолго, по крайней мере, пока.
– Они?
– Новые хозяева соседнего поместья – лорд Лайонел Уоррен и его сын Теодор. Прекрасные люди. Чудесный шанс… – граф вдруг замолчал.
– Шанс на что, папа? – с опаской спросила Катрина.
Она взглянула на брата, но тот очевидно тоже не понимал, о чем говорит отец.
Граф, поскольку почти проболтался, решил вести речь напрямую:
– Катрина, ты уже достаточно взрослая, тебе пора выходить замуж, – начал он спокойно.
Пульс девушки участился.
– Замуж?
– Разумеется. Что в этом такого?
– Но я еще никого не встретила, – она боялась даже пошевелиться.
– Для этого сюда и приедут наши гости. Тебе обязательно стоит познакомиться с Теодором.
– Хорошо, познакомлюсь.
– Прекрасно, а через неделю объявим о помолвке.
– Что? – Катрина от удивления даже встала из-за стола, застыв перед ним.
– Разве я не слишком понятно выразился? – отец сдвинул брови.
– Я его совсем не знаю. А если он мне не понравится?
– Понравится.
– А если нет? Когда я была маленькой, вы с мамой рассуждали по-другому…
Граф не дал дочери сказать, резко поднявшись с места и заговорив уже повышенным тоном:
– Когда ты была маленькой, были иные обстоятельства.
Катрина не знала, что ответить. Она чувствовала себя абсолютно растерянной – такого поворота событий девушка совершенно не ожидала. Это кузину Мадлен, а не её, с детства готовили к любому, лишь бы выгодному замужеству. Она же мечтала совсем о другом.
Кэт снова перевела взгляд на брата. Тот изумлённо наблюдал за разговором, его рука с вилкой зависла в воздухе.
– Ты его еще не видела, – произнес отец сдержанно. – Теодор – приятный во всех отношениях молодой человек. Ты, возможно, даже полюбишь его…
– За неделю?
– Это вполне реально.
– А если не полюблю? Тогда мне не нужно будет выходить замуж?
Джеймс Эддингтон тяжело вздохнул:
– Дорогая, ты не понимаешь… – в голосе отца снова слышалось раздражение.
– Нет, не понимаю, – Катрина скрестила руки на груди. – Почему я должна выходить замуж? Жени Маркуса! – она махнула рукой в сторону брата.
– Потому что я нашел идеальную пару для тебя, а не для Маркуса! – строго ответил граф. – Завтра он приедет познакомиться с тобой. Наш разговор окончен.
Джеймс Эддингтон вышел из столовой, а его дочь с чувством полной безысходности опустилась на стул.
– Ты тоже это слышал? – грустным голосом спросила она Маркуса. – И прости, пожалуйста, за мои слова про тебя.
– Слышал, – кивнул Маркус. – Но, может, тебе все-таки стоит побыть послушной дочерью, познакомиться с гостем? Вдруг отец увидит, что вы не подходите друг другу, и передумает выдавать тебя замуж, – утешал он сестру, хотя с трудом верил в собственные слова.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.