– Я тебя люблю, – прошептал он одними губами.
– Нет! – воскликнула Эверетт, превозмогая боль и поднимаясь. Она попыталась броситься за старцами, что увели Калио, но мать преградила путь. – Ты!
– Я! – кивнула Трийти. – И еще сто раз Я! Больше некому вернуть тебя на путь истинный. И как я была слепа все это время? Как проморгала тебя и этого… этого…
– Я давно знала, что ты меня ненавидишь! – по лицу принцессы текли слезы. – Ты мой самый ярый враг! Ты тиран, а я – рабыня, не смеющая ступить и шагу в сторону от указанного тобой пути! Я давно это поняла, поэтому и провернула всё тайком. Я хочу быть свободной! – Эверетт подняла руки и помахала ими, словно крыльями.
– Эверетт, – уже спокойней сказала мать и попыталась притянуть дочь, но та отпрянула. – Включи голову! Ты принцесса! Ты будущая Хранительница! Ты будешь властвовать над этим миром! Ты будешь править! Жить в Храме! Есть и пить отборное, носить самое лучшее белье! Ты на вершине мира! Надо только блюсти традиции.
– Знаешь, мам, – принцесса презрительно скривила губы, – для кого-то и вершина мира будет клеткой. Твои традиции – смерть для меня! Я же хочу свободы! Я хочу жить как люди внизу! Я…
– Поэтому ты выбрала этого… сарийца в любовники? – При слове «сариец» Хранительница не смогла сдержать отвращение. Её лицо исказилось в неприятное выражение. – Ты в своем уме?
– Я ли в своем уме? – Эверетт была поражена до глубины души. – Я ли? Да это вы тут все свихнулись! Уничтожили целую планету и радуетесь! И я думала, кто же виноват в этом геноциде? Может, сарицы, а не мы? Может, это они подстегнули своим упрямством власти Кайзии? Но теперь вижу кто начал! Ты даже скрыть не можешь ненависть к его расе! Все началось из-за нас, правда? Мы просто не смогли стерпеть, что они существуют на свете. Так ведь?
– Не говори ерунды! – взорвалась до этого спокойная Трийти. – Ты прекрасно знаешь, почему не можешь с ним быть! Хранительница – может забеременеть только непорочным путем, а семя избирательно дает самый достойный из жрецов. И рожает, пока не появится девочка – будущая наследница, а мальчиков приносят в жертву Храму. Так рожала я, так рожала твоя бабушка и все остальные поколения предков. Именно поэтому ваш союз невозможен! Храму нужны правильные Хранительницы. И мы проследим, чтобы так и осталось впредь.
– Но я уже беременна! – вскричала в отчаянии Эверетт. – И беременна от Калио! Я никогда его не брошу!
– Именно поэтому, – ледяным голосом сказала Трийти, – мы тебе поможем. Он умрет утром в Башне, а ты… Мы избавим тебя от этого зародыша позора. Мы поможем твоему телу извергнуть греховный плод, зачатый в безумной и слепой вере в любовь, знаменуемой бездумной похотью столь разных никак не подходящих друг другу рас.
– Что? – прошептала Эверетт, не веря своим ушам. – Вы не сможете! Вы не посмеете!
– И сможем! И посмеем! – жестоко отрезала Хранительница и вновь щёлкнула пальцами, после чего в комнату вошли ещё четыре старца. Они схватили Эверетт под руки и поволокли упирающуюся девушку на операцию.
– Если надо, я рожу и воспитаю новую дочь, – очень тихо, но так, чтобы услышала Эверетт, добавила Трийти. – Но традиции Кайзии и Хранители Машины будут процветать для будущего нашей планеты… Я не позволю исчезнуть той крупице технологий, что досталась нам от предков!
– Нет, мама! Нет! – истошно кричала Эверетт и, упираясь, пыталась воззвать к хранительнице как к матери. – Не делай этого! Мы не заслужили! Отпусти нас! Оставь нас в покое!
Хранительница лишь повернулась к кровати и с отвращением посмотрела на оставленную Калио одежду.
– Как же противны эти мужчины и, в особенности, эти варвары с Сарии! Как моя девочка могла лечь в одно ложе с этим пришельцем? Мерзость…
***
Время порой ускоряет свой бег, но не для того, чтобы быстрее миновать неудобные события, а чтобы скорее разрешить кризис…
Эверетт слишком долго барахталась среди тысяч тёмных бессознательных образов. Старые страхи и переживания маленькой девочки, скопившиеся в одном месте, мешали карабкаться вверх, к яркому и пульсирующему ужасу, огромной амебой растекшемуся над внутренним пространством принцессы. Она же чувствовала, что это гигантское, почти живое нечто – что-то очень важное, и чем быстрее добраться до яркого пятна, тем лучше, но не могла. Старые заботы не пускали. Слишком долго липли к рукам и ногам. Эверетт увязала все больше, а меж тем, нечто важное сжималось в одну точку, будто готовясь к взрыву. Еще чуть-чуть, и таинственная энергия соберется, а потом случится выброс, и…
И способность двигаться и мыслить стала вновь доступна девушке. С диким криком от боли в животе она села на столе, где до этого лежала. Испуганное внезапным пробуждением лицо Хранителя-врачевателя перед пытающимися сфокусироваться глазами. Они лишь отметили, что его руки по локоть в крови, а по столу между голых ляжек Эверетт размазано красным…
Ее кровь? Или?..
Неужели…
Девушку затрясло от невыразимой ярости. Они посмели уничтожить жизнь, что недавно поселилась внутри! Она дико закричала прямо в лицо остолбеневшему врачевателю, который поднял руки, чтобы успокоить принцессу, но она нащупала ритуальный кинжал, о котором забыла в пылу неравной схватки, и ткнула в лицо старику.
Это он раскрыл Хранительнице тайну о беременности Эверетт! Больше некому!
Врачеватель с воплем отшатнулся, стараясь удержать рану, стремительно раскрывающуюся, словно новая зловещая улыбка от правой щеки до левой части лба. Но вопреки усилиям старца, она никак не желала стягиваться и быстро-быстро наполнилась кровью. Мужчина судорожно замотал головой, будто это не он только что убил и достал мертвого ребенка из Эверетт, а потом бросился к столу с инструментами, собираясь, наверное, залепить хоть чем-то страшную рану на лице.
Принцесса усилием тела стащила себя с кровавого ложа и, шатаясь от слабости, последовала за врачевателем. Шокированный Хранитель и не подумал, что принцесса станет преследовать, а когда обернулся на шаги, было поздно. Эверетт яростно искромсала дряхлую стариковскую плоть прозрачным кинжалом. Он приобрел алый цвет и для принцессы стал жертвенным. Теперь алтарь памяти должен окропляться вновь и вновь, пока все виновные в смерти ее ребенка не будут наказаны…
Но Эверетт вдруг выронила кинжал. Он со звоном упал на каменный пол и заскользил, оставляя кровавый след.
– Калио! Бедный Калио! – прошептала девушка и рванулась к выходу. У нее еще оставался шанс спасти любимого человека. По пути девушка прихватила гравитационный посох Хранителя – она чувствовала, что оружие пригодится, да и желание страшной мести еще никуда не ушло. Оно пульсировало болью внизу живота, где когда-то жил ее ребенок. И он требовал крови!
Первого встреченного Хранителя посох откинул на стену. Кровавое пятно известило, что старик мертв. Эверетт удовлетворённо перешагнула через алую мантию, в которой запуталось тело, и побежала вверх по пологому и загнутому спиралевидному коридору. Где-то там наверху, в башне Гравитатора, из которой вырывались невидимые гравимагнитные волны, удерживающие останки Сарии в непосредственной близости от Кайзии, ее ждал любимый Калио. Его собирались казнить на рассвете, а этого Эверетт допустить не могла.
Она мчалась вперед со всей возможной скоростью, какую позволял зеленоватый свет прятавшейся за останками древней планеты луны. Иногда заспанный и ничего не понимающий Хранитель выходил из тени, а вооруженная и злая Эверетт без ложного сожаления отправляла его вослед убитому ребенку.
– Принцесса? – лишь успел удивлённо спросить очередной жрец у двери в камеру Калио, когда был сметен невидимой силой и выкинут словно тряпичная кукла в высокое аркообразное окно. Но там он не упал, а медленно вознесся кверху – настало время ночного гравитационного прилива. Следом медленно поднимались привязанные где-то далеко внизу доски и камни, образуя шаткие небесные мосты, по которым Эверетт всегда мечтала побегать, наблюдая как дети и подростки раз за разом соревнуются то ли в глупости, то ли в ловкости и удали.
– Любимая? – изумленно воскликнул Калио, когда дверь и часть стены рассыпалась пылью в воздухе: принцесса не знала принцип действия гравитационного посоха, но пользоваться давно научилась. Просто в отсутствии атомарных связей дверь рассыпалась в пыль. – Но как?
– Не важно! – в чувствах воскликнула Эверетт, бросаясь в объятия любимого и зарываясь хлюпающим носом в его родное плечо. – Давай сбежим? Прямо сейчас! Прямо на разрушенную Сарию! Прямо… прямо… по колышущимся мосткам!
– Но это очень опасно! Особенно тебе, ведь ты никогда не делала этого раньше, – с жаром ответил Калио и отодвинул любимую, с тревогой всматриваясь в заплаканное лицо, а потом он увидел темные пятна на ее белоснежном полупрозрачном наряде и пораженно воскликнул: – Что они с тобой сделали?
– Они… они… – девушка не смогла найти слова и разрыдалась: – Они убили нашего ребенка!
– Эверетт! – Калио обнял трясущуюся принцессу, чтобы поддержать, но она все никак не успокаивалась.
– Уйдем! Слышишь? Давай сбежим отсюда! Пока не поздно! Давай сбежим!
– Любимая! – юноша вновь отодвинул девушку. В его янтарных глазах отражалась луна, только что выглянувшая из-за самой огромной глыбы. – Давай! Давай сбежим! Прямо сейчас. Не стоит медлить – пока гравиприлив еще действует.
– Правда? Мы сбежим? – продолжая всхлипывать, переспросила Эверетт.
– Да! Да! – воодушевленно воскликнул Калио, чувствуя, что возлюбленная немного отвлеклась от трагедии, а потому потянул принцессу на выход, где сквозь высокое арочное окно пробивался призрачный зеленоватый свет луны. – Мы тотчас, немедля, сбежим. Навсегда! И нас никто и никогда не найдет! А в память об убитом ребеночке мы родим еще многих! Ты ведь хочешь этого?
– Конечно! – Надежда возвращалась в отражающие зеленую луну голубые глаза Эверетт. – Очень и очень хочу! Ты не представляешь себе, как я этого хочу…
– Представляю! – горячо возразил Калио. Он почти вышел из дыры на месте двери, когда за его спиной возник чужой силуэт. Принцесса едва успела вскрикнуть, а силуэт уже тыкал возлюбленного острым, сверкающим алым клинком.
– Мама! – только и прошептала Эверетт, падая на колени рядом с телом умирающего юноши.
– Я вот тоже не представляю, – заговорила Трийти хлесткими холодными словами, выкидывая нож Эверетт в сторону, – как ты умудрилась так пасть?! Мало того, что унизила себя, возлежа с этим грязным сарийцем, так еще и оскорбила честь всех великих Хранительниц прошлого. Ты оскорбила меня! Поэтому все будет просто: либо ты возвращаешься к правильному образу жизни, либо я уничтожу тебя! И никто не остановит меня, ведь это мое право, как матери! И я им воспользуюсь! Слышишь?
Но слова очень медленно проникали в опустевший мозг Эверетт, словно она уже вознеслась куда-то далеко вместе с ребенком и Калио. Словно она уже спаслась, покинув сей мир, и пребывала в одном шаге от нормальной тихой жизни. Пальцы плавно скользили по гладкой и тёмной коже Калио, а тот уже невидящими янтарными глазами уставился в пустоту, судорожно пытаясь дышать, но короткие резкие вздохи не могли наполнить проткнутые легкие воздухом, и через мгновение, показавшееся девушке вечностью, он затих.
– Ты меня слышишь, Эверетт? Я жду ответа. Желаешь жить или умереть?
– Желаю убить! – яростно вскричала принцесса и направила посох на Хранительницу, с удовольствием отмечая в выражении ее лица страх. От удара гравитационного оружия мать тут же отлетела за окно и, кувыркаясь, попыталась выровняться, но не слишком преуспела. А принцесса вне себя от абсолютной ярости, вскричала, и ее вопль разнёсся над ночным городом, словно набат.
– Я желаю убить! Слышишь?! Я уничтожу твой мир! И я помню как. Надо всего лишь отключить Гравитатор!
– Нет! – вскричала Трийти и забарахталась в воздухе с удвоенной силой. – Нет! Ты не посмеешь!
Но принцессы уже и след простыл. Хранительница ощутила невероятную беспомощность. Именно с такой беспомощностью, наверное, Эверетт наблюдала за смертью ребенка и возлюбленного. И Трийти теперь по-настоящему испугалась. В таком состоянии ее нельзя допускать до Машины. И тут Хранительница дотянулась до парящей в воздухе доски. Подтянулась, перепрыгнула на другую, третью, потом в окно на пол Башни Гравитатора. Женщина улыбнулась, подобрала жертвенный клинок, которым убила Калио, и побежала вниз. Она не допустит нового сумасшествия Эверетт. Она ее прикончит!
В основании Храма высокая дверь в три или четыре человеческих роста вела в зал Гравитации. Именно здесь регулировалось гравимагнитное поле, не позволяющее обломкам Сарии упасть на Кайзию. Именно из этого противостояния массивных тел Машина добывала энергию, которую использовали люди. И именно она послужила раздором жителям двух соседних планет.
«Здесь когда-то всё началось, – подумала Эверетт, посмотрев вверх, где машина растворялась в полутьме, – здесь и закончится.»
Принцесса подошла к пульту управления, вспоминая мамины уроки десятилетней давности. Ей даже не надо было напрягать память, чтобы самая запретная фраза всплыла в голове. Тогда Трийти сказала:
– Никогда! Слышишь? Никогда не трогай этот рычаг! Он отключает Машину. А если она не будет работать…
– Обломки Сарии рухнут на нашу планету… – прошептала Эверетт и с огромным удовольствием опустила рычаг. Несколько долгих секунд она стояла напротив пульта, с мстительным удовлетворением смакуя убийственный размах своего деяния. Потом нажала комбинацию из еще нескольких кнопок и пошла к самому высокому арочному окну в Храме. Осталось только ждать.
Чуть-чуть.
Скоро.
Очень скоро эта планета, этот город и умиротворённые спокойным сном люди перестанут существовать, как и сама Эверетт, но принцессу это совсем не трогало. Чувства, что душили девушку, справились со своей задачей: она их целиком подавила, сжала в один черный копошащийся клубок и затолкала поглубже в живот – там как раз только что освободилось место. Этот мир лишил её ребенка и будущего мужа, и Эверетт в долгу не останется! Нет! Нет! И нет…
Рассматривая огромные глыбы древней планеты, что плавно парили над Адзангом, разрезая зеленоватый лунный свет чернильными тенями, принцесса слышала, как вошла Трийти. Она спиной ощущала каждое её движение и с закрытыми глазами могла понять, что ей движет и что она будет делать.
Хранительница же первым делом взглянула на рычаг «Смерти» и, облегчённо вздохнув, вернула его в прежнее положение, потом широко улыбнулась и направилась к дочери.
– Знаешь, Эверетт… – В тоне Хранительницы слышались издевательские нотки. Она была явно довольна увиденным. Но девушке уже все равно, что она скажет. Этот мир исчез для неё навсегда вместе с любимыми. А матушку к таковым она никогда не причисляла. Слишком многое пришлось вытерпеть принцессе от Трийти во время взросления и подготовки к жизни Хранительницы. – Неужели ты думала, что я позволю тебе уничтожить наш мир? Неужели думала, что это будет так просто? Или не думала вовсе, забив свою голову глупостями вроде любви к этому варвару-сарийцу? Видимо, нет, раз мир все ещё жив, не так ли?
Хранительница подошла к дочери и встала рядом, посмотрев на город. Алый ритуальный кинжал в её руке слегка подкрашивался зелёным, как и лица женщин.
– Этот мир будет жить несмотря на твою глупость, несмотря на мстительность сарийцев, и ему все равно, сколько людей помрёт. Он должен существовать и будет, несмотря на все эти глупости…
– Но ради чего? – тихо спросила Эверетт.
– Ради жизни, – резко бросила мать. – Ради жизни и кайзицев, которые мирно спят в домах и не подозревают, что судьба их мира в руках глупенькой девчонки, ставшей рабыней своих чувств…
– Нет, Трийти! Это ты рабыня! Рабыня традиций и образа жизни, которого тебе навязали! А я так жить не хочу! Никогда не хотела… А теперь… теперь я уничтожу этот ненавистный мир.
– Не получится! – возразила Трийти. – Или ты не заметила, что ничего не произошло, когда ты опустила «рычаг смерти»? Так вот – это ловушка для дураков. Он никогда не останавливал Гравитатор, создатели этого просто не предусмотрели.
– Я знаю, мам, – Эверетт спокойно посмотрела на удивленную мать и улыбнулась. – Я никогда не думала, что этот рычаг способен уничтожить Машину. Но он сыграл свою роль. Ты купилась, подумав, что я его трогала. А потом я просто запустила Гравитатор на полную мощность. Как думаешь, надолго его хватит?
Трийти обеспокоенно обернулась на пульт управления и заметила бешено мигающие индикаторы.
– Что ты наделала? – шокировано прошептала она.
– Ничего, – пожала плечами спокойная принцесса. – Я освободила себя от чужой жизни. Я более не ее заложница. Заодно освободила и тебя, и весь остальной народ, живущий на останках мира и за счет останков другого народа… Этот мир неправильный сверху и донизу. Он должен был умереть тысячу лет назад, но наши предки вывернулись и выжили, и кладбище над головой будет всегда напоминать нам о позоре и геноциде, что мы совершили…
Трийти в ярости прыгнула на дочь, пытаясь нанести смертельный удар алым кинжалом, но Машина вдруг изменила тональность. Внутри Гравитатора что-то взорвалось, и женщины подлетели к потолку: искусственная гравитация, действующая в Храме, исчезла. Сколько Трийти ни барахталась, но так и не смогла достать до безмятежно парящей Эверетт. А потом они рухнули на мраморный пол…
– Я – Машина, – горько закричала в последний момент Эверетт, – а Машина – это я!
Гравиприлив прекратился. За окном огромные глыбы продолжили прерванное тысячелетие назад движение и рухнули на безмятежный Адзанг и Кайзию, уничтожая планету-антипод. Мир вздрогнул и раскололся в клубах взметнувшейся вверх пыли и криках агонии миллионов людей. Пыль заволокла солнце, впервые окрасив его в алый цвет. Цвет крови, одинаковый для обоих народов.
Так оба мира погибли в объятиях друг друга. А принцесса Эверетт, хочется верить, встретилась с любимым Калио и не родившимся ребенком.
Можно ли пересечь горизонт событий черной дыры и остаться в живых? Несколько очень серьезных околонаучных изданий спорят между собой. Например, «Галактик Таймс», а точнее, вездесущий журналист Арик Охламов считает, что чёрная дыра подобна матрешке и заключает внутри другую Вселенную, созданную из затянутой материи. В той Вселенной, конечно, есть другие черные дыры, где рождаются и умирают свои Вселенные, и так до бесконечности… Нюанс этой теории в том, что материя, как и любой другой предмет или существо, может попасть в «потустороннюю» Вселенную, а вот вернуться – вряд ли. Черная дыра в обратную сторону не работает.
Другой специальный корреспондент из «Универсал Сьенс» утверждает, что черную дыру можно считать сферой, где действует парадокс Шредингера, и что бы там ни было, оно может одновременно существовать и нет. Конечно, попавшему за горизонт событий человеку это мало чем поможет, ведь чудовищная гравитация растянет его невероятную боль почти на целую вечность, превратив гипотетического человека в некое подобие «спагетти»1… Вот только все эти расчеты и выводы мало касаются реального человека, ведь организм оного вряд ли выдержит этот жуткий эксперимент и пресловутую спагетификацию.
Но к горизонту событий, обусловленному радиусом Шварцшильда, никто и не собирался приближаться и пересекать самую внутреннюю устойчивую круговую орбиту2. Нашли дураков. Черная дыра, по мнению того же Арика Охламова, очень красива на расстоянии, и чем больше дистанция, тем безопаснее. Многим достаточно посмотреть на огненный линзирующий эффект от искажения искажения света аккреционным диском и на странице «Галактик Таймс», где трехмерную модель черной дыры транслируют круглосуточно.
А пока совершенно далекие от черных дыр люди спорят о возможности переноситься с их помощью в другие вселенные, будучи при этом живыми благодаря парадоксу квантового бессмертия3, несколько десятков небольших космических кораблей устраивают несанкционированную правительством туманности Красного паука и окружающих звездных систем гонку среди развалин древнего города и обломков сферы Дайсона вокруг одной массивной и одинокой черной дыры.
***
– Чёрт! – пробормотал Гирос, когда его корабль – «Звездный миг» – задел одно из дрейфующих в космосе зданий. Оно рассыпалось на мелкие осколки, ведь встреча с кораблем, летящим на огромной скорости, подобна встрече с астероидом. Конечно, защитное поле спасло корабль, вот только его замотало в пространстве, и скорость резко упала, из-за чего Гироса Ветустуса обогнал Кортазан Флит – фаворит гонки. Его «Галактическая Виктория» сделала головокружительный вираж над кораблем Гироса, отчего болиды на миллисекунду оказались повернуты фонарями друг к другу. Мужчина различил миниатюрную фигурку дастанца – уроженца Дастана, звездной системы Тау Лебедя. Этот «крокодил» – так за глаза называли расу рептилиеподобных существ – тот еще ублюдок.
– Нет! Нет! Нет! Нет! – воскликнул Гирос. Ему показалось, что за зеркальным забралом шлема противника он различил надменную ухмылку. И Ветустус включил форсаж, чтобы вновь разогнать корабль и догнать Кортазана, который только наращивал отрыв, ловко лавируя между отдельных зданий, преграждающих путь внутри «улицы» Зондама – древнего, заброшенного и разрушенного города, несущегося в вакууме космоса. Жители покинули город тысячелетия назад, когда черная дыра, расположенная в опасной близости и из аккреционного диска которой эрги когда-то добывали энергию, начала затягивать Зондам, постепенно разрушая. Никакой энергии не хватило бы, чтобы избежать притяжения черной дыры, поэтому эрги и ушли, а город последнюю тысячу лет всасывался гравитационной аномалией по вытянутой спиралевидной орбите в прожорливое нутро, спрятанное за окаймленным раскалённым газом оком непреодолимой для света гравитации.
Ускорение вжало Гироса в противоперегрузочное кресло, а системы корабля и сопряженный с ним мозг человека усиленно заработали, пытаясь рассчитать оптимальный курс в коридоре из постоянно перемещающихся, словно молекулы при броуновском движении, зданий и строений древнего города. Времени на это было катастрофически мало, и только симбиоз электронного мозга корабля и человеческого разума справился с постоянным потоком изменяющихся данных. Кроме того, в нарушение правил, преследователи стали стрелять, и пространство вокруг озарилось вспышками распадающихся на раскаленные атомы строений.
– Хрен вам! – рявкнул Гирос и, не раздумывая, сбросил кварковую бомбу. Две секунды спустя компьютер сообщил, что огненный шар тихо поглотил позади все кувыркающиеся в вакууме строения и, конечно, гонщиков-нарушителей. Ветустус понимал, что за этим скорее всего последуют штрафные санкции от организаторов, но выхода не было. Риск смерти оказался во сто крат выше, чем риск задолжать кредиты за нарушение правил нелегальных гонок. Впрочем, эти правила нарушали все и всегда, и Гирос в этом вопросе не был одинок. А организаторы потом выбирали, к кому придраться, согласно своему никому более не понятному внутреннему голосу.
Взрыв «слегка» подтолкнул «Звёздный миг», и корабль, чудом избежав столкновения с неуправляемыми зданиями, прибавил в скорости, а потом и вовсе вылетел за пределы растянувшихся на миллионы километров и дрейфующих во тьме развалин грандиозного города. Тьма окрасилась алым светом аккреционного диска, а Ветустус направил корабль вдоль «улицы», за «Галактической Викторией» Кортазана. Сейчас тот, наверное, ухмылялся во все сто двадцать шесть зубов, ведь Гирос взрывом избавил дастанца от соперников. Мужчина поджал губы и хмыкнул: «Звёздный миг» слегка сблизился с кораблем противника!
Шёл заключительный этап космической гонки, и пилотам кораблей оставалось потягаться силой с черной дырой, пролететь по касательной к аккреционному диску, за счет чего набрать ускорение и улететь прочь от жуткого притяжения. Для наблюдателей за гонкой должны пройти десятки лет, а гонщикам понадобится всего несколько часов – эффект замедления времени вблизи сверхмассивных космических объектов.
То есть если Кортазан Флит начнет маневр раньше Гироса, то раньше и закончит, и допустить подобное Ветустус не мог, иначе проиграет. Мужчина сжал губы и запустил маневровые двигатели. «Звездный миг» поравнялся с «Галактической Викторией» и «подрезал». Корабль Флита вильнул в сторону и начал маневр ускорения, следуя рассчитанному ранее вектору. Вот только на пару сотен метров ближе к черной дыре. А это значило лишь одно: Кортазан проиграл, ведь чем ближе к чёрной дыре, тем сильнее замедляется для него время.
Гирос довольно проводил взглядом вильнувший корабль противника и активировал максимально возможный уровень антиперегрузки кресла. Оно вытянулось под человеком, накрылось защитным стеклом и стало быстро наполняться жидкостью.
Флит не сможет вернуть корабль на прежний курс, ведь автопилот уже включен, и слишком опасный маневр, не требующий вмешательства человека, начат. И дастанец слишком хорошо это понимал, поэтому в переговорных наушниках Гироса раздался вопль полный ненависти.
– Будь ты проклят, Ветустус, и весь твой род до двадцатого колена!
Гирос не был конченным ублюдком и поэтому послал противнику смайлик и видеопрезентацию о видах и свойствах сверхмассивных объектов, чтобы у Флита была возможность отвлечься от черной дыры за бортом. А потом Ветустус счастливо провалился во тьму бессознательности, с которой легче переносятся продолжительные титанические перегрузки.
***
Пауки…
Кто-то скажет «фи!», или «фу!», и будет абсолютно неправ. Еще со времен древней Земли, откуда, как утверждает «Галактическая энциклопедия видов», произошли люди, пауки несли в природе очень полезную функцию. Они регулировали численность насекомых вредителей, мелких грызунов, а иногда и более крупных животных. То есть земная флора и фауна в огромном долгу перед пауками. Особенно человек! Известна легенда, или миф, что паук однажды помог очень важному человеку, возможно, царю, спастись от преследования. Этот человек спрятался в пещере, а паук оплел вход паутиной, и когда враги проходили мимо пещеры, то решили, что пещера нетронута, ибо паутина цела.
Возможно, в честь этого великого события и была названа потом туманность Красного Паука, которая, если смотреть с давно несуществующей Земли, была очень похожа на раскинувшего свои сети в космосе членистоногого. Если перенестись поближе, то станет понятно: туманность больше напоминает цветок, в центре которого находится очень горячий белый карлик. Раскаленная до бела звезда испускает мощный звездный ветер со скоростью свыше трехсот километров в секунду, отчего газовое облако покрыто постоянной рябью. Сама звезда нагрета до пятисот тысяч градусов Кельвина, что и делает ее бесценной для существ, способных соорудить сферу Дайсона. Из белого карлика со столь высокой температурой можно получить ничуть не меньше энергии, чем от гравитационной сингулярности.
И, конечно, черная дыра, рядом с которой проходили несанкционированные соревнования, лежала в сфере деятельности этих существ. И эрги очень не любили вмешательства в жизнь планет под своей юрисдикцией.
Организаторы гонок предъявили Гиросу Ветустусу счет за взрыв кварковой бомбы и уничтожение пятерых гонщиков, совершенно не слушая только что очнувшегося ото сна и все еще летящего к финишу мужчину, и хотели еще взыскать за маневр, после которого главный претендент на победу будет еще долго лететь около черной дыры, но… нагрянули эрги и арестовали, кого могли.
Ветустуса вместе с кораблем отправили в новый звездный город, построенный взамен утраченному у чёрной дыры Зондаму. Там корабль изъяли, а человека временно арестовали, пока не состоится «честный» эргийский суд.
Эргос – огромная искусственная планета, блуждающая по вытянутой эллиптической орбите вокруг туманности Красного Паука вслед особо плотному и горячему потоку межзвёздного газа, а эрги – крайне чопорные существа, слишком нетерпимые к любым преступникам, ворующим добытую ими энергию.
Собственно, поэтому Ветустус и был задержан. Не потому, что нарушил правила гонки и отправил Флита в долгое путешествие по близкой к черной дыре орбите, и не потому, что кварковой бомбой уничтожил пятерых соперников. А из-за сближения с эргийской черной дырой – их источника энергии в прошлом. И пока Гирос тратил время у гравитационной аномалии, организаторы гонки оперативно слиняли и оставили мужчину один на один с эргами, а те за нарушение границ решили спросить с Ветустуса.
Впрочем, Гирос не был против. Он подозревал, что гонки вокруг черной дыры не совсем законные, а посему был готов к любым неприятностям. Поэтому вторую неделю спокойно ожидал, когда эрги соизволят вынести приговор. По прикидкам ему грозило около тридцати лет тюремного заключения, либо альтернативных работ, которые сократят срок отсидки лет до десяти. Все это было терпимо и весьма незначительно. И поэтому оглашение приговора несказанно удивило Гироса. Он впервые слышал, чтобы эрги отдавали заключенного на работы кому-то другому.
Прямо в маленькой камере с белоснежными стенами, где коротал свои дни Ветустус, на противоположной от мужчины стене появилось изображение эрга – существа, похожего на голограмму и состоящего, казалось, из крупиц голубого света. Эрг махнул рукой, и перед ним в воздухе материализовался ярко-голубой полупрозрачный текст на эргийском, который, тем не менее, загружался звуковыми файлами прямо в цифровую среду Гироса на понятном ему языке.
– Как настроение, уважаемый? – спросил эрг.
– Скучно, – передал Ветустус звуковым файлом в цифровую систему эргов и развел руками. – У вас совершенно нечем заняться. Хоть бы каторжные работы устроили…
– По поводу каторжных работ, – прислал эрг и дополнил звуковой файл ядовитым смешком. – У нас для тебя новости.
– Умоляю, дружище, – протянул беззлобно Гирос. – Какие новости смогут нивелировать тридцатник в вашей скучной тюрьме? Ну, что интересного вы можете предложить мне?
– Мы вряд ли, – ответил эрг, – ибо вы, Гирос, нам уже надоели. Мы не считаем вас способным исправиться и больше не появляться на Эргосе и принадлежащих ему окрестностях. И поэтому мы передаем вас другим э… людям. Пусть на сей раз они с вами возятся.
– Другим людям? – удивился Гирос и даже привстал с удобного кресла, отчего оно с явным вздохом облегчения убралось в стену. – Не поясните?
– Вот судебное постановление, – эрг указал рукой на светящийся перед ним текст. – Согласно ему, за нарушение наших границ и грубое и безответственное отношение к нашей энергетической собственности, имеется в виду черная дыра, вы осуждены на тридцать пять лет заключения, но эргийский высший суд постановил отдать вас для отработки наказания внешним подрядчикам. Итого: вы нас покидаете. Примечание: надеюсь, навечно. Удачи вам в новых приключениях, Гирос, – эрг с явным сожалением помахал рукой. – Кстати, капсула заключения передается вместе с вами. Нам же не надо, чтобы вы сбежали? Так вот, наш подрядчик очень щедрый и заплатил не только за вас, но и за капсулу. И за ее двадцатилетнее использование. Так что удачи…