Глава 9.
C
лучай в лесу
Брянские леса. Обширны и величавы твои просторы. Лес, как огромный зеленый театр, действующие лица в котором это, щеглы, дятлы, синицы, букашки, муравушки и прочие мелкие и большие обитатели. Вот первый луч солнца скользнул по вершинам деревьев. Но еще тихо в лесу. Тишина и покой царит на зеленом пространстве сцены. Солнце своими лучами все ярче и ярче освещает затаенные уголки, прогоняя темноту прочь. Минуту назад лес еще спал, но вдруг, как-то незаметно он ожил, наполнился многоголосым хором голосов, звуков, жизнью. Как приятно бродить в утреннем летнем лесу. Прочь улетает усталость. Живительный воздух, напоенный тончайшими ароматами разнотравья, драгоценным бальзамом, наполняет все ваше существо. Хочется вдруг включится в игру "актеров. Взлететь синичкой к верхушке, этого раскидистого дуба. Отбить барабанную дробь дятла. Пропеть иволгой или прожужжать маленькой труженицей пчелкой и попить вместе с ней сладкого нектара с цветка".
В один из таких прекрасных июльских дней я взял корзину и отправился за земляникой. Мой отец, потомственный лесник, он охраняет вверенный ему участок Брянских лесов. А я изредка приезжаю к нему из Киева гостить с семьей, а то и просто один. Все же тянет меня в эти просторы, иногда, я даже жалею, что не стал лесничим, но интересная работа затеняет эту минуту жалость.
Так на рассвете я отправился с корзинкой. Углубился в лес. Земляники здесь видимо невидимо, но собирать не хотелось. Я очень соскучился по лесу, и просто шел, и шел вперед, наслаждаясь его представлением. Неожиданно я понял, что сбился с пути. Попытки отыскать дорогу не увенчались успехом. Я бродил довольно долго. Вконец уставший и обессиленный, я присел на пне в раздумье своего положения. Вдруг послышался треск сучьев и веток, и на поляну вышла женщина в белом платке с корзинкой полной земляники. Ей можно было дать лет сорок. Я не ожидал такой встречи. Жил я у отца уже недели две. Не брился и довольно хорошо оброс. Я мысленно представил свой портрет. Взлохмаченные волосы, изорванная о колючие кусты рубашка, рваные на коленях штаны- все это должно было напугать даже самого смелого человека. Но, увы, женской логике это не подвластно, они боятся мышей, лягушек, ужей и даже безобидного червя. Однако смело бросаются в огонь на крик ребенка и спасают ему жизнь, выхватывают из-под колес поезда в самую критическую минуту. Женскую логику может понять и оценить, только женщина.
Она смотрела на меня широко открытыми глазами, провела взглядом с ног до головы, и наконец, спросила:
– Скажите, пожалуйста, как пройти до станции "Южная". Я приехала сюда с мужем, он у меня полковник, решила пойти собрать немного земляники и вот заблудилась.
– К сожалению, я тоже заблудился. Вот сижу и думаю, как отсюда выбраться?
– Ну, тогда давайте выбираться вместе.
Я взял ее полную корзинку, и мы пошли на север. Я решил двигаться в этом направлении. Вскоре мне попался еще один пень, что означало, где-то поблизости живут люди. Подсознательно выбран путь правильно. Шли довольно долго. Я изрядно измотался. Устал. Искоса посмотрел на спутницу. Она шла бодро и не жаловалась на усталость. Вскоре мы вышли на лесную грунтовую дорогу. Я вспомнил, что она ведет как раз на станцию местной электрички "Южная". А от станции к дому отца еще километров с три будет.
–Ну, кажется, вышли. – Сказал я, – Теперь вот в том направлении станция Южная, около двадцати минут ходу.
– Ну, слава Богу. – Облегченно вздохнула женщина. – Наш дом почти рядом со станцией, идемте, отдохнете немного. Главное, что вышли из леса.
Нас встретил ее муж, он крепко пожал мне руку, потом мы сели обедать. За обедом я узнал, что Татьяна Григорьевна работает на ликероводочном заводе, а полковник служит в Киеве.
Поблагодарив за обед, я попросил Михаила Дмитриевича подвести меня к дому отца.
– Вы знаете, – отвечал он, – у меня маловато бензина в машине и я боюсь не доеду.
– А, не везет, так не везет. Ну, спасибо за гостеприимство, всего доброго. – Распрощавшись, я ушел уже бодрым шагом по дороге к дому лесника.
– Ну, что у нас сегодня. – Многозначительно сказал молодой лейтенант полиции и посмотрел в тетрадь, лежащую на письменном столе. Он сидел за столом. Его темные волосы слегка растрепаны. Голова приподнялась, и взгляд голубых глаз смотрел твердо и уверенно на стоявшего перед ним огромного роста лейтенанта с красным лицом и выдвинутым вперед животом. Этот лейтенант поступил на должность участкового. И сейчас проходил стажировку у имевшего трехлетний опыт работы в органах, Алексея Петровича Сеникова двадцати пятилетнего лейтенанта, с виду щуплого паренька, сидевшего сейчас за письменным столом.
– Так, так, значит очаги возможных сборищ наркоманов, – продолжал он, – ну собираемся, идем.
Надев шинели, они вскоре ехали в автобусе к подозреваемому дому. У дверей тридцать второй квартиры, Алексей приостановился.
– Значит так, Дмитрук. Будешь полностью проводить обследование без моего вмешательства. Все согласно инструкции. И считай, что меня здесь нет. Все понял?
– Так точно! – Убрав живот в шинель, пробасил Дмитрук.
Слух улавливал доносившейся из оббитой дерматином двери квартиры бренчание гитары. Дмитрук решительно подошел к звонку. Поднял огромную руку с широкой ладонью и нажал кнопку. За дверью бренчание гитары смолкло. Воцарилась тишина. Где-то послышались, шум воды в водопроводе и снова тишина. К двери не подходили. Дмитрук позвонил еще.
Шаркающие шаги за дверью раздались как-то недовольно. Злобно щелкнул дверной замок, и показалось злое лицо, испещренное глубокими морщинами. Старуха, увидев полицию, мгновенно расплылась в улыбке, спросила заискивающим голосом: – Господа, вам кого?
– Извините, пожалуйста. – Обратился Дмитрук с вежливой улыбкой и почти ласково сказал, – Нам необходимо осмотреть вашу квартиру. Разрешите нам войти?
– Но у меня не убрано. Может вы, в другой раз придете?
Дмитрук озадачено повернул красное лицо к Алексею. Его умоляющий взгляд, полон нерешительности, выражал абсолютную беспомощность. Но встретившись с твердым, холодным взглядом стажирующего лейтенанта, мгновенно переменился и уже решительно сказал: – Нет, позвольте сейчас.
– Но,…– попробовала возразить старуха уже вошедшему в квартиру Дмитруку. За Дмитруком в полумрак коридора прошел Алексей. Старуха проводила их испуганным и злым взглядом. Быстро повернулась и исчезла за дверью своей комнаты. Дмитрук, следуя наставлениям своего опекуна, не замечал присутствия последнего и, пользуясь свободой, твердыми шагами направился к двери одной из комнат. Алексей же, прошел в комнату, в которой исчезла старенькая хозяйка. В нос ударило терпким запахом, смешанным с запахами аммиачных паров, табака и водочного перегара с удушливыми запахами грязного женского белья. Комната была завалена кипами белья. Это белье скомкано в кучи почти до самого потолка и укрыто простынями. За круглым столом сидела хозяйка с сигаретой в зубах. Дым едким облаком заполнял и без того душную комнатенку.
– Вам кого надо здесь? – хриплым старушечьим голосом спросила она.
– Вы должны присутствовать при осмотре. – Сказал Андрей. – Прошу пройти со мной.
– Я никуда выходить из комнаты не намерена.
– Тогда мы вынуждены будем доставить вас в отделение для составления протокола.
– Ну, хорошо. – Тяжело кряхтя, старушка поднялась со стула. Затушив в пепельнице сигарету, она прошла впереди Алексея, который посторонился, пропуская ее впереди себя.
Из открытой двери комнаты, куда раньше вошел Дмитрук, доносились всхлипывающие звуки плачущей женщины. Старуха вошла в комнату, за ней проследовал Сенников.
В комнате на диван-кровати лежала совершенно голая женщина и судорожно хватала ртом воздух, всхлипывая. Глаза ее были широко открыты и смотрели бессмысленным и затуманенным, невидящим взглядом. На паркетном полу, возле лежащей, стояла пустая бутылка. Одна бутылка лежала посреди комнаты на пыльном паркетном полу. Тут же на полу, валялась в беспорядке разбросанная одежда. Над обнаженной женщиной стоял Дмитрук и дал ей две пощечины, стараясь привести в чувство. Это ему удалось. Женщина открыла глаза и спросила: – Где я?
– Фамилия? – неожиданно твердым и повелительным басом проговорил Дмитрук. – Прошу отвечать на мои вопросы? Фамилия, имя, отчество?
Перепуганная женщина поняла, что обращаются именно к ней, схватила с пола ночную рубашку, что валялась совсем рядом и прикрылась ею. Затем дрожащим голосом стала отвечать Дмитруку, который стал записывать подробности, связанные с формальностью допроса. Когда допрос подошел к концу, Дмитрук обратился к старухе проследовать в соседнюю комнату. Там были двое, уже успевшие одеться парень и девушка, на кровати лежала гитара. Дмитрук повторил допрос с ними. После чего записал данные старухи. Ею оказалась пенсионерка, сдавшая две комнаты своей трехкомнатной квартиры наркоманам, за сутки, требуя с них по 1500 рублей с каждой сдаваемой комнаты.
После допросов, утерев пот с раскрасневшегося лица, Дмитрук сказал с облегчением: – Кажись все.
Когда лейтенанты выходили из квартиры, старуха спросила шепотом Алексея: – Мне, что будет за это? – Поворачиваясь в сторону Дмитрука, добавила, – А ваш начальник строгий.
– Вас вызовут и разберутся. Но это дело так не останется безнаказанным. – ответил ей Алексей.
Закрывая за полицейскими дверь, Алексей расслышал, уже за дверью старушечий голос:
– Сволочь, сдала какая-то крыса. Узнаю…– дальше не разборчиво.
Многообразны и многолики люди, каждый занят своим делом. Все куда-то спешат, торопятся свершить что-то важное для себя, и каждый занят своими заботами, мыслями и переживаниями. Вот на остановке автобуса стоит симпатичный молодой человек в клетчатом коротком пальто, в светло серой шляпе. На нем надет темно-синий джинсовый костюм. Он стоит и кажется скучает, посматривая по сторонам, время от времени, взгляд его останавливается то на одной, то на другой девушке. И если девушка ему нравится, то он внимательно рассматривает ее, особенно ножки. Если ножки молодой особы завладевшей его вниманием, изящно подчеркнуты модными туфельками, а линия их оттеняется эффектным темно-дымчатым чулком, парень, не скрывая любопытства, нагловато рассматривает, оценивающе глядя девушке в глаза. Это естественно не нравится ей. И обычно, как бывает в таких случаях, девушка презрительно, скривив малиновые губки, отворачивается и отходит подальше, прячась за столпившеюся толпою пассажиров.
Спугнув, таким образом, девушку, он с лицом полным огорчения и скуки, стал дожидаться автобуса.
Давайте попробуем наладить с этим молодым человеком некий телепатический контакт. Кто мы он, конечно, не будет знать. Но мы представимся ему, как его внутренний голос, и попробуем проникнуть его мысли: – "Все кончено, девушки не любят меня. Мне уже двадцать девять лет, а я по-прежнему одинок"– так вот думает он. И мы уже отчетливо слышим мысли. Что же дальше? – "одиночество, как трудно человеку одному среди этой толпы. Опять ехать в село, домой к наскучившей, вечно ворчащей матери. Как мне это все надоело? Пора, ох, как пора кончать с жизнью. Все равно конец, днем раньше, днем позже". – Какие мрачные мысли не правда ли? Пора молодому человеку помочь, но кто же сможет выручить его? Ну, вот, например, эта девушка в синем узком плаще, в замшевых сапогах, да, да: – "Ну же подойди к ней! И заговори!"
– "Ну, что ж попробую", – подумал он, словно услышал нашу подсказку.
– Девушка, у Вас найдется мобильный телефон, я свой забыл пополнить, а надо срочно позвонить, пожалуйста.
– Да, конечно. Какой номер набрать? – спросила она. Молодой человек назвал номер. На другом конце ответил мужской голос, и девушка протянула ему телефон.
– Привет, Владимир Иванович, что делаешь? И почему не пришел на встречу? – застигнутый в врасплох Владимир Иванович, стал объяснять что-то не внятное, извинятся, что забыл о назначенной встрече и хотел продолжить разговоры, но молодой человек прекратил говорить. Он протянул девушке мобильный и сказал: – Спасибо, девушка. Вот возьмите пять рублей, я наговорил достаточно много.
– Да ну, что вы, не надо. Что мы никогда не звонили, что ли?
– Нет, возьмите пять рублей.
– Ну, ладно, – согласилась она и взяла деньги.
К остановке подкатил автобус. Парень постоял немного, затем сказал: – Вот опять не повезло.
– А, что не твой номер?
– Да. – Вздохнул, и продолжил, – Да вот познакомился с девушкой, и мы условились, что встретимся здесь, пришлось отменить деловую встречу, а теперь не девушки, не партнера, ни автобуса. Сплошной кошмар. Я еще думаю, стоит или не стоит спрашивать, почему не пришла на свидание?
– Нет, не стоит. Раз она не пришла, не надо унижаться. Это просто унижение с твоей стороны, ты ж не урод какой-нибудь. Интересный мужчина. Нет, не стоит.
– Ну что ж, спасибо, ты мне здорово помогла, а я видите, так вот скис.
– Не стоит. Было бы из-за чего? А то так, не надо.
– Вот и сейчас еще я жду, – соврал он, уже прошло больше сорока пяти минут, а ее все нет.
– Я тоже вот жду. И мне нужно дождаться Одесситов, должны вот подойти к заводу.
– А, что, ты договаривалась?
– Да нет так, чтобы официально, так нет. Сказали подойти. Ну в общим их нет.
– Вот и моей тоже нет. Ты в кино ходишь?
– Нет, давно уже не была. Ну а если хочешь, то можем пойти со мной к моей сестре. У нее муж в оркестре играет, они хорошие ребята, тебе понравятся.
– Ну, что ж, давай.
– Я только созвонюсь с ней, пойдем.
Девушка отошла в сторону, и стала набирать номер на мобильном телефоне. Затем с сияющей улыбкой подошла ко мне.
– Только ты меня знаешь давно. Как тебя зовут?
– Валентином, можно Валик, – ободренный успехом, ответил он.
– Меня Люба, и можно говорить мне ты. Телефон постоянно срывается, не берет номера.
– Хорошо, я знаю тебя давно, и мы работаем на одном заводе. Да, а где ты работаешь?
– Тоже на заводе в шестом цехе.
С этим они подошли к ряду телефонных будок. Люба вошла и стала набирать номер. Но телефон не работал. Она вскоре вышла и сказала:
– Едем, позвоним на метро "Святошино". На станции метро "Святошино" телефоны автоматы располагались в переходе. Вставив телефонную карточку в приемное устройство, Люба набрала номер телефона.
– Алло, Света, ну как дела? А, голова болит, а как Сергей? Да, у меня тоже плохо, болею. Слушай, Света, ты не возражаешь, чтобы мы приехали к вам с одним парнем, старым знакомым. Что не можешь? – на лице Любы появилась гримаса огорчения, ее выпуклые кукольные щечки, как-то странно покраснели, и вся высокая и стройная фигура съежилась, – Нет, не можешь, ну что ж, извини. – С огорчением произнесла она и положила трубку.
Они стояли некоторое время, раздумывая, как быть дальше? И тут Валик вспомнил, что ему знакомый парень дал телефон своей квартиры.
– Люба ты пойдешь со мной?
– А куда?
– На квартиру к другу. Сейчас я ему позвоню. Разыскав в кармане пальто клочок бумаги с адресом, Валик набрал номер. В трубке раздалось: – Да, алло.
– Здравствуй, Володя, это я Валик
– А, банжур!
– Видишь ли, я хотел бы приехать к тебе с женщиной.
– Как, с той?
– Нет, другая.
– А, ха, ха, молодец, ну давай, давай.
На лице Любы появилась улыбка, и она засмеялась, сказала:
– Ха, ха, мне понравилось "с женщиной".
Валик повесил трубку, вытащив телефонную карточку, он взял Любу под руку, и они спустились к поездам метро. На станции "Нивки" сошли. Троллейбус быстро довез их к дому, где проживал Владимир. И вскоре, Валик звонил в квартирный звонок. Щелкнув замком, дверь открылась, на пороге стоял Владимир, проживший с женой восемнадцать лет, и развелся, оставив двоих детей. Его холостяцкая квартира была уютно обставлена старой мебелью, включающей в себя; деревянную тахту, сервант с книжной полкой и кое какой посудой, внизу закрывающейся двойной дверкой, справа ряд ящиков, в которых хранился разный хлам. Шкаф для одежды стоял рядом с кроватью. На этом шкафу возвышался фото проектор. Возле окна на тумбочке стоял телевизор "Рекорд", на котором лежали два коровьих рога отполированных до блеска. На окне, во всю комнату висели розовые шторы. Стол и холодильник "Памир" дополняли холостяцкую обстановку. Над столом висела копия картины "Три охотника", выполнена масляными красками.
– Садитесь за стол, – пригласил хозяин. Он был среднего роста, такого, как Валентин, на нем была голубая полицейская рубашка и помятые черные брюки.
– Спасибо, – сказал Валентин, знакомься вот, моя старая знакомая Люба. Работаем мы с ней на одном заводе.
– Владимир. – Представился хозяин.
– Люба. – Ответила девушка.
– Вот я прихватил с собой вино. – Ставя на стол бутылку вина, проговорил Валентин.
– Сейчас закуски принесу. – Сразу смекнул Владимир. И вышел на кухню. Он жил в коммунальной квартире с соседями, которые занимали большую комнату. Кухня у них была общей. Соседями были, старуха лет шестидесяти и молодая дочь старухи, которой исполнилось двадцать два года. Звали ее Машей.
Вскоре вернулся Владимир, неся с собой масло, хлеб и копченую селедку.
– Ну, давайте выпьем за знакомство, разливая в стопки вино, сказал Валентин. Чокнувшись, дружно выпили, и заговорили о разных житейских мелочах.
Валентин и Люба просидели у Владимира допоздна. Он проводил девушку до остановки автобуса и, условившись встретиться в следующую пятницу вечером в 20-00, они расстались. В пятницу Валентин позвонил Николаю и договорился встретится на его квартире с Любой. Сразу же после работы заехал к Николаю домой. На сей раз шторы в квартире плотно прикрывали окно, на столе стоял фото проектор, а хозяин с увлечением занимался проявлением фотографий.
– У меня есть еще время и я забежал к тебе. Давай Володя причастимся, а затем я встречу ее.
– Хорошо, но я уйду до одиннадцати, вам на любовь времени больше чем достаточно.
– Как, – попытался возразить Валентин, – а уйти совсем ты не сможешь?
– Нет, я же не один живу, тут соседи, так нельзя.
– Ну, хорошо, извини за назойливость, я постараюсь уложиться в отведенное время.
– А, волапюка, – так обозвал Владимир на фото одного молодого человека, – как целуется! Это Алексей на свадьбе, я там ему фотографии делал. Ты его не знаешь, хороший парень.
– Владимир, ну ладно, давай причастимся, а то мне уже время. – Друзья выпили. Владимир включил свет, убрал с холодильника грязную посуду и, усевшись на стулья, друзья выпили по стопке "Стрелецкой", закусив копченой селедкой.
Валентин вымыл руки и уже бежал на остановку автобуса. Автобусы прибывали один за одним, но среди выходивших пассажиров Любы не было. Она не появилась и в 20-30. Устав от вечного ожидания подруг, злой и подавленный, досадуя на свою судьбу неудачника, Валентин спустился к поездам метро.
Ему открыл Владимир.
– Все, кончаю жизнь! – сказал убитым голосом Валентин. – Не везет мне.
– Хорошо, ты поедешь с Алексеем.
– Куда? – ожившим голосом спросил Валентин.
– Там день рождения будет отмечать какой-то девочки. Шесть девчат, и вы вдвоем.
– Конечно, еду с ним, когда?
– Завтра, чтобы в пять вечера был у меня.
Утром, Валентин проснулся около 12 дня. Суббота, как приятно поваляться в постели лишний часок. Но всему приходит конец и даже этим приятным минутам. Он бодро отбросил одеяло в сторону, встал и вышел из спальни в комнату, где стоял умывальник. Жил Валентин в кирпичном доме принадлежащем его матери, пенсионерке.
В доме было три комнаты. Большую из них занимал он под спальню, маленькую комнатку занимала мать. А средняя служила и прихожей, и кухней, и даже ванной. В ней помещалась огромная русская печь, занимавшая третью часть комнаты. Скоро, умывшись и позавтракав, он собрался ехать в город. Взял с собой кожаный портфель, в который положил мыло, полотенце, белье и сказал матери, что едет в баню, вышел из дома.
Уплатив пятьсот рублей кассирше бани, Валентин взял билет в ванную. До освобождения номера, пришлось сидеть еще около часа в фойе. Ванная комната представлялась ему облезлой краской дверей, мокрыми облупленными стенами. Как-то не уютно было в этом помещении, которое состояло из двух половин, раздевалки и комнаты для мытья разделенной бетонной стеной с прорезанным дверным проемом, который зашторивался, когда-то полиэтиленовой шторой. Сейчас же на ржавой перекладине видны остатки шторы в виде клочков полиэтилена. На кафельном полу несколько резиновых ковриков, в углу раздевалки стояла вешалка. У стены журнальный столик с двумя обтянутыми дерматином стульями. Пятнистое зеркало висело, напротив.
Валентин закрыл дверь на ржавый проволочный крючок, бросил портфель на кресло. Потом разделся, повесил одежду на вешалку и повернулся к зеркалу, рассматривая себя. На него смотрело сквозь рыжие разводы усталое лицо с наметившимися морщинами у края глаз. Волосы уже с седой прядью, тянувшейся ото лба к затылку. Не смотря на его двадцати девятилетний возраст, он выглядел на целых тридцать шесть.
– Да, старик, здорово ты сдал.
Самочувствие Валентина было не из лучших. Болела голова. Глаза устало смотрели, их жгло даже от дневного света.
– "Да, нужно обратиться к окулисту, дальше тянуть невозможно". – Думалось ему в эти минуты.
Наскоро помывшись, он быстро надел на себя одежду и вышел из бани на остановку трамвая без определенных планов. Времени до 17-00 оставалось достаточно, и он решил скоротать его в кино. Кинотеатр имени Александра Довженко преподносил ему давно виденную им картину. Хотелось чего-то нового. И он решил посмотреть фильм в кинотеатре "Украина" под названием "Они так любили друг друга". Вскоре он был уже там.
Купив билет, вошел в полуосвещенный зал. Поднявшись на свое место, он неожиданно обнаружил рядом с собой довольно привлекательную женщину. Прямой точеный нос, длинные ресницы, правильный овал лица и волосы каштановые, распущенные легким покрывалом лежали на плечах. Осмотрев ее краем глаз, он нашел, что она ничего. Она держала на коленях свое пальто и сумочку, а в руках ее была брошюра, рассказывающая о новом фильме Рижской киностудии "Тиль Уленшпигель". "Интересно, она заговорит со мной, или нет?"– думалось ему в эти минуты. И решившись поверить эту мысль, обратился к ней.
– Девушка, разрешите посмотреть?
– Да, пожалуйста. – Сказала соседка с каким-то певучим прибалтийским акцентом, что особенно нравилось и привлекало его в женщинах, и Валентин решил поговорить с ней. Почитав немного брошюру, он высказал ей свое мнение об артистах занятых в фильме, и она заговорила с нежным и, ставшим милым акцентом, показывая обширные знания в области кино.
Фильм был, каким-то скучноватым, но ему приятно сиделось возле красивой женщины, а она иногда смеялась, чуть прижимаясь к его руке. И, чувствуя содействие с ее стороны, уже смело говорил ей все то, что обычно говорят в таких случаях, хорошо знакомым женщинам. Но трезвый рассудок подсказывал ему: – "Куда ты ее поведешь? Где будешь встречаться? Где возьмешь деньги? Ведь ты даже не живешь в Киеве! Ты провинциал!". – Так думал он почти весь фильм., а когда картина подошла к концу, он просто встал и ушел.
Часы показывали 17-00, когда он позвонил в звонок квартиры Владимира. Владимир, как и в тот раз, занимался проявлением фотографий и в комнате стоял мрак, разгоняемый красным фонарем. Мало-помалу глаза привыкли к полумраку, и Валентин стал различать бачки с реактивами на столе с плавающими там фотографиями.
– Он должен скоро быть. – Сказал Владимир.
– Ты знаешь, я что-то себя плохо чувствую. Прилягу и посплю немного.
– Ложись, спи,
Валентин с наслаждением улегся на тахте и уснул. Его разбудил яркий свет электричества, ударивший в глаза. Морщась от рези, он открыл глаза. В комнате стоял парень в белом плаще и шляпе, щеголеватого вида, в руках у него был портфель.
– Знакомься Валентин, это Алексей.
– Алеша. – Протянул руку незнакомец в приветливой улыбке.
– Валентин, можно Валик.
Когда резь в глазах улеглась, Валентин лучше рассмотрел Алешу. Это был бледный, с болезненным лицом, красивыми голубыми глазами парень. Черные брови и прямой правильный нос, придавали привлекательность бледным щекам. Но рот портил гармонию лица. Оно, пожалуй, было бы красивым, если бы не полные большие губы и кривая добродушная улыбка, обнажающая ряд белых зубов. Вот эти-то губы и говорили о добром нраве и бесхитростном характере, стоявшего перед Валентином молодого человека.
– Ну, как едем? – спросил Алексей у Владимира.
– Ты знаешь, я не смогу. Но вот за меня поедет мой друг.
– Ну, так что же, тогда давай едем, а то знаешь, – уже к Валентину сказал он, – там шесть девок, а мы вдвоем, понимаешь, и самой старшей всего двадцать два года.
– Ну, это же то, что нужно. Я вообще считаю, что женщины старше двадцати пяти лет – это старухи для меня.
– Я взял магнитофон. Вот записи не очень современные, но ничего сойдет.
– Тогда в путь. А переночевать, как там будет где?
– Наверное же найдется.
– А, что там за праздник?
–Да, знаешь, Света говорила, что день рождения. Восемнадцать лет исполняется одной из них.
Разговаривая о предстоящем веселье с Алексеем, Валентин надел пальто и вскоре друзья уже шли к остановке троллейбуса, не забыв проститься с Владимиром. В троллейбусе Алексей рассказал, что женился ради квартиры, что жену не любит, а с первой развелся из-за тещи. Первая жена моложе от него на десять лет и у него есть сын шестилетний мальчик, которого он любит, и жена приводит ему в отпуск из Караганды, где живет со своей матерью. Валентин рассказал ему о своих неудачах в знакомствах с женщинами.
Так за разговорами они пересели на поезд метрополитена и вскоре уже ехали через Днепр в Дарницу. В Дарнице сели на автобус, который довез их к дому торжества. Задержавшись у подъезда дома Алексей прочел номер квартиры, и только тогда друзья поднялись по лестничной клетке к нужной двери. Только здесь Алексей сказал, что они опаздывают больше чем на три часа. Но это не столь важно, попытался успокоить его Валентин: – Главное, что мы есть. Вот! Остальное не важно. – Сказал уверенным тоном. С этим он нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, замок щелкнул, и на пороге появилась высокая блондинка в очках с позолоченной оправой. Одета она была в белое короткое платье. Валентин подумал, что это и есть именинница, что никого, кроме девушек здесь нет, но он ошибся в своих догадках.
– А, долгожданные гости входите. – Щуря близорукие глаза в улыбке, сказала приветливо блондинка.
– Знакомься Света, Это Валик, а это Света. – Представил Алексей Валентина Светлане, как старый ее знакомый. От этого Светлана сощурилась еще больше в своей улыбке и подала Валентину холодную руку.
– Очень приятно, – сказала она, проходите, пожалуйста, указав на дверь с бархатными парчового цвета засаленными занавесками.
– Спасибо, мы немного приведем себя в порядок. – Ответил Алексей. И друзья, сняв верхнюю одежду, ушли в ванную. В ванной, причесываясь, Валентин услыхал мужской голос и понял, что они из мужчин не одни на празднике. Когда, поджидая друга, Валентин стоял в коридоре, внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, увидел только девичью головку, видневшуюся за дверным просветом занавесок. Головка с любопытством рассматривала его в прическе коротких черных волос. Когда Алексей появился в коридоре, Света вышла с комнаты и, откинув занавеску, пригласила их войти. Первым скрылся за парчовыми занавесками Алексей, за ним последовал Валентин.
Овальный стол с расставленной на нем снедью, занимал почти всю комнату и создавал тесноту своим громоздким видом. Девушки теснились на диване, три их головки, с любопытством в глазах рассматривали пришельцев. Валентину стало как-то не по себе, и, чувствуя себя скованно, он продолжал изучать убранство комнаты и окружающих. Светлана пригласила друзей к столу. Пока они приближались к указанным Светланой местам, Валентин уже успел кое-что разглядеть. У двери стоял большой старомодный шкаф с зеркалом во весь рост. Сразу за шкафом, двуспальная кровать. Друзья только что протиснулись между кроватью и столом. Напротив, кровати стоял старомодный диван, на котором сидели девушки. Наконец ребята добрались до двух стульев. Светлана еще раз указала на эти места, сказала с приветливой улыбкой:
– Проходите, садитесь.
Друзья присели на указанные места, поблагодарив за приглашение. Светлана убежала на кухню, оставив их среди гостей. Воцарилась какая-то неловкая тишина, в которой слышно было лишь хриплый басок из магнитофонной ленты с записями песен Высоцкого. Все сделали вид, что слушают песни. На краю дивана, рядом с девушками сидел паренек лет пятнадцати с невыразительной внешностью и рядом пожилая женщина. Седые волосы женщины смешно заплетены в косу и завязаны на затылке. Лицо добродушное все в глубоких морщинах. Глаза смотрели приветливо, в них светился какой-то спокойный умудренный опытом взгляд. Она резко выделялась на фоне наивной молодости. Девушки эффектно смотрелись рядом с оттеняющей старостью, румяными чистыми личиками и веселыми искорками в глазах. Но в их взглядах не было той мудрости, что свойственно пожилым людям. Лицо женщины, напротив, отталкивало своими бороздами глубоких морщин, но глаза, спокойные, добрые и красивые голубые, смотрели на окружающих добродушно. Валентин подумал: – "Если бы да эти глаза хоть одной из них, я бы не пожалел ничего в жизни ради такой девушки". Женщина, казалось, поняла, о чем думал Валентин. Она смотрела на него, сказав:
– Такой молодой, а седой, значит умный, – и глаза ее улыбнулись ему.
Рядом с пареньком была девушка. Ее серые глаза, прямой грецкий нос и темные волосы излучали спокойную теплоту, которую может преподносить только женщина. Она смотрела на Валентина нежным и вызывающим взглядом, ее лицо при этом чуть краснело в застенчивости. Эта девушка показалась Валентину умнее всех остальных и выглядела чуть старше своих подруг, несмотря на молодость. Тем временем магнитофон, издав хрипящее: – "А на нейтральной полосе…", умолк. Валентин невольно повернулся в эту сторону и только сейчас заметил полную женщину, сидевшую за аппаратом. Чтобы, как-то разрядить напряженное молчание он сказал: – Это Высоцкий, жаль, что прервалась песня.
– Нет, другой певец, подстраивается под него и пытается скопировать. Правда похоже? – кокетливо ответила она.
– Да, – но он уже не слушал ее. Взгляд Валентина упал на телевизор, стоявший на столике в углу комнаты у балконного окна. Там транслировался футбольный мачт. Играл футбольный клуб "Динамо Киев" с командой "Бавария". За игрой увлеченно наблюдал паренек со своего дивана и мужчина в сером пиджачке и в спортивной рубашке с замком молния, сидевший на стуле. Валентин, оторвавшись от телевизора, стал рассматривать девчат. Одна из них была в сиреневом покупном платье, полноватая с виду, другая в цветастом платье желтого цвета. Обе были в чем-то похожи друг на друга, выражением глаз полных любопытства смотрели на молодых людей.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.