А дождик летний за окном
Играет блюз ночной мне на карнизе,
Он о тебе, о нас, о нашей жизни.
Он о печали и о том, что не вдвоем.
Играет блюз про звездный океан,
Про тот, что я сама себе придумала,
Что плещется во мне волною лунною
Сжигая солью паутину ран.
Играет блюз. Надрывно, словно крик.
Иглой скользит по оголенным нервам,
Мой океан, я буду самой верной,
Ты каждой нотой внутрь меня проник.
И не хочу спасать себя сама,
Хочу тонуть, без шансов на спасение,
Мой звездный океан, моё забвение,
Сыграй мне блюз на тонких струнах сна.
Слова не льются, а ошмётками души
наружу лезут, в горле застревая.
Сама себе внушаю: «Не пиши!»,
и тут же стих свой новый набираю.
Болезненно-кровавою слюной
выплёвываю скомканные фразы,
А мир застыл бетонною стеной,
Чтоб, не дай бог, не распустить заразу.
И от стихов моих не теплый свет,
а холод из заброшенного склепа,
Не важно, сколько человеку лет,
когда влюблен – он выглядит нелепо.
Вдвойне не важно, сколько за спиной —
простая школа или институты,
Чтобы влюбленным стать вселенною одной —
одни и те же быть должны маршруты.
А если параллельные пути, то хоть ты тресни,
но не будут вместе,
И можно бесконечно так идти,
души ошмётками выплёвывая песни.
Я сегодня не вечер, не розовый нежный закат,
Я сегодня твоё запоздалое сонное утро,
Посмотри на луну – у неё же мои глаза,
Она только проснулась, гляди, улыбается будто.
Руку ей протяни, и почувствуй в ладони тепло,
Кто сказал, что луна холодна, ошибались, наверно,
Желтым воском сердечко моё по руке потекло,
Растворяясь в тебе, в каждой клетке твоей мгновенно.
Нежных слов хоровод, словно сладкий и пьяный туман,
Проникает под кожу, рождает тревожные звуки,
Я пою тебе песню про звездный ночной океан,
Каждой каплей росы на твои опускаясь руки.
Я сегодня не вечер, я песня ночная твоя,
Я частичкой тумана дрожу на твоих ресницах,
Где бы ни были мы, даже в самых далеких краях,
Я к тебе прилечу, я твоя перелетная птица.
Я сонным мотыльком вокруг тебя кружусь,
Крылом касаюсь, оставляя белый след,
Храню покой твой, оставляя себе грусть,
Ты сладко спишь, а я, как видишь – нет.
Шепчу вполголоса тебе свои стихи,
Несмело, робко, тихо говорю, что ты мне нужен,
Как кисть художника на холст кладет штрихи,
Так и мои слова вокруг тебя чуть слышно кружат.
Я не хочу спугнуть твой сладкий, нежный сон,
Пока ты спишь, мечты живут со мною вместе,
Я знаю. Да, я знаю, что в другую ты влюблен,
Я буду рядом недопетой твоей песней.
А вечер… А вечер такой спокойный, тихий и чистый…
На плечи.. Ложится шалью росы прохладной.
И свечи… Сгорают так безнадежно быстро,
Что вечность.. Пронзает холодным взглядом.
Я знаю… Как можно летать от стихов и песен,
Мечтаю… Однажды с тобой спеть дуэтом.
Взлетаю… Мне мир без тебя слишком тесен,
Теряю… Теряю, как дерево – листья, твои ответы.
Не бойся… Истерик и слез никогда не будет,
Настройся… Быть здесь и сейчас счастливым.
Укройся… Крылом моим от серых и скучных будней,
И боль вся… Растает потоком дождливым.
Синий кит мне явился во сне,
Волны памяти вдрызг разбивая,
Молвил: «Думай сейчас обо мне!
Я живой, и ты тоже живая.
Хватит прошлым тяжелым жить,
Хватит думать о том, что БЫЛО.
Ты, ведь, можешь всем сердцем любить,
Так люби, как еще не любила.
И не нужно смотреть назад,
Дуть на воду, поверь, не нужно,
Мне так нравятся эти глаза,
Что сквозь сердце глядят наружу».
Кит смеялся, фонтаны пускал,
Улыбался и бил плавниками,
А потом на прощанье сказал:
– Наше счастье мы строим сами.
Я подушку сжимала во сне,
Улыбалась – ну школьница, точно.
Кит фонтаном писал на стене:
Сладких снов и спокойной ночи.
Я хочу написать тебе что-то такое лиричное, нежное, классное.
Рассказать, ну хотя бы о том, как красив был сегодня закат.
И в словах рисовать, с глазами закрытыми, нежными красками,
Но в итоге, сведётся до глупых, ненужных признаний опять невпопад.
Я хотела бы спеть, что-то очень красивое, теплое, светлое, нежное,
Ну хотя бы про звезды, луну, про желаний несмелых, красивейший звездопад.
Но опять из под пальцев выводит сознание мысли бессовестно-грешные,
Но я честно, ты веришь же, честно пытаюсь себя от тебя удержать.
Я хотела бы… Черт побери! Я хочу, чтобы стерлись сейчас расстояния.
Чтобы звезды холодные таяли, глядя на нас с высоты.
Я хотела бы стих написать про природу, закат, а опять вот выходит признание,
И придется принять, что опять виноват в этом ты. Ты. Ты. Только ты.
Посыпаю дорожку к тебе лепестками опавших пионов,
И ногами босыми ступаю на розовый нежный ковёр,
Ты пока еще спишь, моей песней любви заколдован,
А проснувшийся стриж режет воздух крылом. Дирижер!
Я иду неспеша и боюсь красоту потревожить,
И седая душа очень тихо о чем-то поет,
Я ценю каждый шаг, что с тобою и пройден и прожит,
Ты мой сказочный сон и души бесконечный полет.
Лепестки быстро вянут и сказка закончится тоже,
Но не стоит жалеть. Просто важно, что сказка была.
На спине с дикой болью однажды разъедется кожа,
Выпуская наружу два белых огромных крыла.
Шелком утреннего тумана и затейливой вязью слов,
Я спешу к моему океану из созвездий, дождя и цветов.
Мне так хочется окунуться в глубину его бархатных вод,
И лежать, не боясь проснуться и что сказка пройдет вот-вот.
Я мечтаю почувствовать кожей, как нежны твои пальцы рук,
Как на шелково-бархатном ложе, две души повстречаются вдруг.
И закружатся в тихом вальсе – им теперь не нужны слова
Шелк и бархат на кончиках пальцев, ветер, соль и полынь-трава.
Я придумала! Я буду писать стихи по новому.
Не как обычно – в рифму, в такт и по правилам,
Я буду рисовать стихи небесным закатным заревом,
И разбавлять водой холодной, прозрачной, родниковою.
И пусть мои стихи будут не очень правильные,
И даже не важно, что хромать будет каждая строчка,
Но зато они станут вкусными, с запахом – это точно,
Стихи – ароматы от графомана гениального.
Если будет стучаться в окно рассвет нежно-розовый,
Стихи мои будут пахнуть ванилью с корицей и чаем,
Чуть смятой постелью, лавандой и духами – нечаянно,
И шумом листвы, осторожной такой, бело-зеленой-березовой.
А если я вдруг напишу стихи во время послеобеденное,
Пусть принесут они запахи полуденной фиесты,
Где мыслям тяжелым и скучным не останется места,
И сладкой истомой ползет по телу сонливость-вредина.
Вечером, на закате, в лучах солнца багрово-медных,
Я напишу стихи с ароматом мартини или виски,
И пройду шагами неслышными, очень-очень от тебя близко,
Тссс… Молчи… Я не жду, ну честно, не жду от тебя слов заветных.
Как ты думаешь, чем могут пахнуть стихи ночью?
Может быть, это запах губной помады и свечей с сандалом?
Или же ночь – это запах теплого, мягкого покрывала?
А может, это запах пути млечного, увиденного воочию.
Не выходит по-новому, всё те же квадраты, только неровные,
Да и запах стихов, почему-то, с опавшими листьями,
Но пишу и пишу и пишу, забрасываю тебя стихами-письмами…
Но придется тебе потерпеть, пока я тобой заколдована.
Я усну на твоей груди, крепко, сладко, неосторожно,
Не буди меня. Хорошо? Не буди. Если можно.
Я во сне буду нежно мурчать, еле слышно, почти как кошка.
И не буду тебе мешать. Буду спать. Ну ответь – можно?
Потянусь лениво во сне и всем телом прижмусь, не нарочно.
Ты сквозь сон улыбнешься мне – озорница… Но мне же можно?
На живот положу ладонь. На живот. На твой. Невозможно…
От ладоней моих по тебе… Огонь.. Мурк.. Можно? Конечно, можно.
Поцелую тебя… В сердце.
Обниму твою спящую.. Душу.
И ты можешь меня не слушать,
Для меня всё-равно ты лучший.
Для тебя я поймаю… Ветер.
И зажгу на небе все звезды.
Лучше здесь и сейчас, чем поздно,
Лучше радугой мост, чем грозы.
О тебе буду петь.. Баллады.
И писать стихи бесконечно.
Ты – лекарство моё, что лечит,
Ты – мой плед на озябшие плечи.
Я войду в твои сны… Солнцем.
Шелком простыни буду струиться.
Я твоя ярко-синяя птица,
И лечу. Не боюсь разбиться.
Положу на кровать.. Свои крылья.
Не хочу летать, коль не вместе.
Без фальшивой маски и лести
Я останусь с тобою песней.
Жара ушла, оставив теплый шлейф,
И над водой клубится день прошедший,
А я хочу твоей быть сумасшедшей,
Червонной дамой, а не дамой треф.
Приходит ночь и черным полотном,
Вползает в сон, неся успокоение,
А я пишу еще одно стихотворение,
Вон голубь-почтальон дежурит за окном.
Холодная вода не принесла покой,
Не остудила жар, внутри меня и всё-же,
Твоя улыбка мне всего дороже,
Как дорог смех неповторимый твой.
Хочу запомнить жаркий наш июль,
Чтоб в сердце навсегда остался ярким следом,
И тысячи вопросов и ответов
Когда-нибудь накроет холод бурь.
Когда-нибудь… Не только не сейчас.
Жара ушла, оставив шлейф признаний,
Я не боюсь уже своих желаний,
Мне ярче звёзд любых свет твоих глаз.
В ночном океане звёзд диск луны плывет, как большая медуза,
А стайки метеоритов, словно рыбки в небесном аквариуме,
Там же где-то плыву и я, к тебе, руками рисую узоры вкусные,
И роняю вниз капли красные – отблески закатного зарева.
Ты только молчи и смотри, сердцем внимательно слушай,
И прошу, не отталкивай, просто прими как данность,
Вообще, по небу очень часто плавают такие же, как у меня души,
И ищут причал свободный, отдавая свой свет-благодарность.
Луна, посмотри, она уже на другой край неба подвинулась,
Это значит, что стрелки часов уже не один круг пробежали,
А я всё на небо смотрю – мне улыбка твоя там превиделась,
И рыбки-метеориты хвостами своими пишут отношений скрижали.
Вот так, до рассвета, каждую ночь лежу и фантазирую,
Глупо, конечно, но это лучше, чем просто быть в одиночестве,
Мне эти звездные отблески напоминают глаза твои милые,
Ведь, сердце не может без сказки, ему очень тепла твоего хочется.
А наше с тобой море сегодня холодно-солёно-спокойное.
Оно спит, отдыхает убаюканное всеми словами, уже сказанными,
А я новыми стихами встречаю последнеиюльское утро.
Кофе и пирожки с джемом из теста домашнего слоеного,
А хочешь, сделаю тосты, тонким слоем масла наназанные?
И будем встречать рассвет: ты – там, я – здесь, но всё-равно рядом, как-будто.
Позади осталась рабочая ночь, вперемешку с короткими письмами,
Ветер теплый, летний, принес от тебя запахи травы скошенной,
А я приготовила новый стих, чтобы отправить его с
первым лучиком..
Или же ветер подхватит его и принесет к тебе с сорванными листьями,
Не хочу, даже в стихах, оказаться гостьей твоей непрошенной,
Пусть каждая строчка будет в радость и не заставит мучиться.
Вечер за окнами полз на горячих лапах,
На раскаленный асфальт, попадая, шипел,
И от ожогов он дождиком мелким плакал,
Вечер в прохладную ночь превратиться хотел.
Сверху, как сыр, половинка луны свисала,
Ей было жалко, до слез, на страданья глядеть,
Звала темноту, даже тучи за ворот хватала…
А вечер повис на заборе, как старая плеть.
Услышало сонное небо мольбу о прохладе,
И севера ветер на помощь внезапно пришел,
Попрятались звезды, луна в антрацитовой вате,
И мягкий от зноя асфальт прошептал: «хорошооо»
Мне казалось всегда, что любовь – это в сердце взрыв,
Что эмоции на пределе и искры из глаз с каждым взглядом,
А сейчас мне спокойно очень и хочется по течению плыть,
И просто слышать дыхание твоё ровное, рядом.
Я считала… Вот дурочка! Что если сказать «люблю»,
То всё, вот она – любовь. Пришла и свершилась.
А сейчас я этого не говорю. Ну слово это не говорю.
А внутри-то прекрасно про себя понимаю – влюбилась.
И чудно как.. По наивности вечной своей и кричать, вроде, о чувствах хочется,
Но, как тайный свой талисман, чувства нежные берегу, храню,
Словно если произнести это вслух, то обязательно свершится пророчество.
И поэтому, даже мысли от себя, веником осиновым прочь гоню.
А еще… А еще понимаю, что мне уже не восемнадцать давно,
И даже не тридцать. Блин! Да даже уже не сорок!
И что любовь неземная, может и есть на свете, то только в кино.
Поэтому хорошо, что слезы скрывает звездно-ночной, угольный полог.
Шоколадом залипло, застыло небо перед грозой,
Пеной крепкого каппучино вздыбились нахальные тучи,
И воздух с пряным озоном – вкусный такой,
Что, кажется, нет ничего сейчас во всем мире лучше.
Два дерева рядом стоят, друг к другу прижались,
Ветками, как руками, сплелись – держатся.
Макушкам зелеными поддерживают провода из стали,
Гроза же пройдет, а они останутся и будут нежиться.
И вот рухнула, взорвалась плотина небесная,
Вниз, на землю потоки воды ледяной хлынули,
Белые гребни на волнах реки – как фата невесты,
Да всполохи молний с запахами горько-полынными.
Мать-природа бушует, остервенело, дико и грозно,
Словно всем вокруг доказать хочет, мол, я тут главная,
А гроза уже успокоилась и небо такое нежно-розовое,
И утро нового дня встречает жизнь распахнутыми ставнями.
Солнце скользит по березовым веткам-рукам,
Теплым дыханием листья зеленые гладит,
Луч по стволу опустился к корням-ногам,
Распустила красавица бело-зеленые пряди.
Ветер-проказник в траву на секунду прилег,
Затих и не дышит, но как же покой обманчив,
Тут же сорвался с места и как озорной щенок,
Вот уже в поле с ромашками прыгает, скачет.
Идиллия утра – хрусталь в каждой капле росы,
Столик уютный, из ротанга плетёное кресло,
Время застыло, не тикают больше часы,
С душицею чай, да шальной соловей-маэстро.
Вдохновляюсь тобой. Я с улыбкой смотрю на рассвет,
И мечтаю, что может, когда-нибудь, в следущей жизни,
Ты будешь рядом стоять и на плечи накинешь мне плед,
А я буду таять от губ твоих с привкусом вишни.
Вдохновляюсь тобой. И вдыхаю полуденный зной.
Раскаленное солнце без спроса срывает одежды,
Мы лежим на песке, серенады выводит прибой,
Он сегодня особенно теплый, пронзительно-нежный.
Вдохновляюсь тобой. Посмотри, как прекрасен закат.
Сколько красок, оттенков нам щедро дарует природа.
А мы держимся за руки и без оглядки назад,
Просто молча стоим – провожаем в закат теплоходы.
Вдохновляюсь тобой. Но про ночь ничего не скажу.
Пусть останутся тайной мечты все мои и надежды.
Улыбаюсь. Мечтаю. И молча на звезды гляжу.
А постель так и манит прохладным бельем белоснежным.
В маленьком городе с красивыми пейзажами как-то трудно,
Поэтому приходится домысливать, додумывать, фантазировать.
Знаете, как выглядит в провинциальном городе обычное утро?
Как платье старинное, дорогое лет двести назад, а теперь – с дырами.
В свете лучей оно выглядит еще вполне привлекательно,
И толстый слой пыли не виден, пока ты её не касаешься.
Но первый же ветра порыв разбудит сонный мир этот окончательно,
И пылинки взлетают алмазными блестками, а ты чихаешь и маешься.
Рядом с домами многоэтажными сектор частный живет со своими правилами,
Петухи-будильники поют по часам, заливаются, кукарекают,
Это где-то, в другом измерении, жизнь другая и происходит всё самое главное,
А в маленьких городах свой мир со своими жителями-человеками.
А вечер знаете как выглядит у нас, в городской провинции?
Да точно так же, как утро, выбрось часы и разницы не заметишь,
Здесь время остановилось, здесь собственный мир со своими границами,
Словно старый художник нанес и смыть забыл, так и засохла ретушь.
Я сегодня с утра обещала о чувствах своих не писать,
А не получается, ну хочешь, пальцы переломаю.
Для меня это равносильно запретить дышать,
И вот снова лежу и пальцы дробь по клавишам выбивают.
И молчать не могу. Помню. Обещала не говорить.
Но ты же сильней, научи меня быть сдержанной.
Я прикипела к тебе и тонкая, но крепкая нить,
Меня держит рядом с тобой и к черту чувств моих взвешенность.
Засыпаю и имя твоё шепчу, спокойной ночи желаю,
И во сне я бегу, плыву лечу словно птица вольная, но шальная.
Каждый новый рассвет я встречаю на губах с твоим именем,
Но тебя рядом нет, а черт мой разум на эмоции выменял.
Не гони.. Потерпи. Придет время и всё само собой устаканится.
Знаю, со мной тяжело, но я же не жду ничего, и в ответ не требую.
Женщина любимая и женщина влюбленная – две огромные разницы.
Я первая, увы, но дай бог, чтобы и не последняя.
Мне теперь каждый дерева лист и травинка любая в поле,
О тебе одном поет, песней грустной в ночи заливается.
Не любимая я, но позволь мне остаться влюбленной.
Лишь бы рядом с тобой, а как.. Да вообще без разницы.
Как хорошо писать стихи утром.. Солнце облизывает крыши и… Тишина.
Еще не очень жарко и пальцы автоматом текст неторопливо набирают.
Можно, конечно, добавить, что птицы поют.. Но я их не слышу. Я снова, в тысячный раз осталась одна.
Еще вчера были крылья и весь этот мир был за меня, а оказалось – ползаю, а не летаю.
И стихи мои не нужны никому, так и застыли они бесполезным хламом,
Сама себя утешаю – пиши для себя, тебе это больше, чем кому-либо, нужно,
Пиши для тех, кто читает, ведь, кому-то еще интересны они, и это главное,
Только вот, сердце глупое не понимает, стонет, мечется и рвется, наивное, наружу.
Сердце, да успокойся ты, чего разошлось? Никто не поймет и тем более – не оценит.
Стихи – это часть меня, из ста килограммов, практически, самая важная.
Есть миллионы людей, которые так же живут, дышат и в лучшее, несмотря ни на что верят.
А душа? Ну а что душа.. Душа, по большому счету, та же книга затёртая бумажная.
Я писала когда-то, что у боли цвет белоснежно-глазарежущий, вызывающий.
Ошибалась я, боль от цвета давно уже вообще абстрагировалась – бесцветная.
Да и не ходит она одна. Грусть, тоска, печаль и другие её сотоварищи.
А у меня стихи.. Я думала я поэт, а оказалось… Мышь, серая, блёклая неприметная.
И всё-же… Хорошо писать стихи утром.. Да еще в выходной. Не правда ли?
Завтрак уже приготовила, да лежи, отдыхай, никуда не нужно спешить, бежать немедленно.
Моё лето, такое жаркое, вновь приходило с острыми граблями.
А я, дурочка, встречала его со спичками, да в погоду ветреную.
У меня сейчас всё равно будет выходить нечто злое и некрасивое.
И стихи уже будут не для него, а скорее о себе и для самой себя.
Ну поплачу я, да пройдет всё. Ведь я же, черт возьми, баба сильная.
Я поправлюсь, переболею, отпустит еще до конца декабря.
А новый год начну с новых стихов, новой жизни и новой сказки,
Найду другой объект, кто бы рад был стихам моим, да и просто мне.
Я залью, прямо жирно-жирно замажу прошлое белой краской.
И когда настанет зима, я дыханием теплым напишу на своем окне:
Не виню. Не злюсь. Не ругаюсь. И больше уже не плачу.
Я судьбе благодарна, что несколько месяцев ты был чуть-чуть моим.
И, честно, я не хотела бы прожить это время как-то совсем иначе.
Столько стихов написала хороших и жила лишь тобой одним.
Нет, я правда не злюсь, ты же слов не бросал на ветер,
Ты не клялся в любви, ничего, ну от слова совсем мне не обещал
А стихи… А стихи, ну не смейся, это наши совместные дети,
Как кораблики, те что на свет маяка ищут в ночи причал.
Я постараюсь быть теперь спокойней,
Стихов о чувствах больше не писать,
В который раз в моей душе покойник,
Из гроба-сердца попытался встать.
Не получилось. И он снова умер.
Под музыку его похороню.
Включу на полную знакомый Бумер,
И напишу стихи лесному пню.
На завтрак съем своё же вдохновение,
На хлеб намажу, молоком запью.
Смешно, ей богу – я в стихотворения
Вложила душу глупую свою.
Да ладно бы, мне было восемнадцать.
Простительно, когда ты молода.
Но, ведь, позволила же над собой смеяться,
Выходит – мудрость – вовсе не года.
Выходит, мудрость, и не опыт даже,
А то, чему смог опыт научить.
Не выставляйте сердце на продажу,
Коль, без него не сможете прожить.
Ну ладно, опыт – сын ошибок трудных,
Сказал Сергеич много лет назад.
Чтоб снова не пришлось громить посуду,
На мир реальный открывай глаза.
Напою тебя новой дозой стихов, как водой родниковой, как соком березовым,
Приготовлю завтрак из сладких снов, васильками украшу, да клевером розовым.
Закажу мелодию песен птиц, шума ветра степого с весенними грозами,
Скромный взгляд за шторами пушистых ресниц – на десерт – вместо мороженого.
Расскажу тебе, как грустит закат без тебя в поле белом ромашковом,
И деревья каждым листочком глядят, дарят нежность цвета фисташкового.
Одуванчиков зонтики в небо летят, не успев сказать самого важного.
Травы в памяти долго еще сохранят каждый светлый миг дня вчерашнего.
Я стихами тебе постелю кровать, облака, как перина мягкая, брошены,
Чтобы ты мог тонуть, а не просто спать с ароматом травы свежескошенной,
Мать-и-мачехи лепестки возьму – для прохлады в день теплый, погожий,
Этот мир в стихах – лишь тебе одному, для тебя, о тебе, мой хороший.
Устал? Приляг, отдохни, я завтрак тебе в постель принесу.
Теплое молоко, творог с джемом и каша – совсем как в детстве.
Хочешь сок или чай? Котлету куриную? Без проблем. Не в этом же суть.
Я просто хочу, чтоб заботой моей, ты мог по настоящему греться.
Что? Мужчинам взрослым не носят завтрак в постель?
Да брось. Кто такое сказал, не любил никогда, ни о ком не заботился.
Что что? Так не бывает в реальной жизни? Так говорят? А ты не верь.
А я вот хочу быть песней твоей, очагом тепла и добра в нашей горнице.
Телефон отложи и телевизор, давай, не будем включать,
Я сама тебе расскажу все события, происшествия и новости.
Вон, слышишь, как коты во дворе зовуще-надрывно кричат?
Это к Мурке соседской женихи пришли – ну совсем нет кошачьей совести.
А другой сосед, через дорогу, что всё время безбожно пил,
Завязал, представляешь, говорит – насовсем, даже клянется,
Он всю жизнь гулял, да частенько жену свою, ой крепко, бил,
А теперь она для него самое яркое и единственное солнце.
Ты поел? Слава Богу. Что приготовить тебе на обед?
Ну лангустов, конечно, омаров, говядину мраморнаую – не обещаю,
Хочешь, плов приготовлю, настоящий, в казане, на открытом огне?
Вижу – хочешь. Ну спи пока, сладко-сладко спи. Свет выключаю.
Что-то нужно ещё? Что.. Мне рядом с тобою прилечь?
Ну ты же устал, а мне бы убраться, да обед приготовить нужно…
Ай, к черту обед! Отношения можно любые сохранить и сберечь,
Если есть в них взаимность, забота, тепло, уважение – в общем, дружба.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.