– И это тоже. Вот скажи, зачем они почти все трансцендентные ценности подменяют на всякое непотребство? Под предлогом толерантности всякие дерьмовые понятия в головы внедряют?
– Думаю, так стадом легче управлять. Пусть народ над этим головы ломает, спорит меж собой, только бы меньше на них внимания обращал.
– Именно, что стадом. Хотя, и мы не лучше. Нами тоже менты, прокуроры, да судьи вертят как хотят. Хоть бы кто-то поинтересовался, откуда у них дома за пять миллионов долларов. Иногда хочется взять и рвануть всю эту шоблу…
– Откуда? Такие, как я, и помогли заиметь. Вопросы же нужно решать… – рассмеялся Иван.
– А чего же ты хочешь?.. Вот и нашли виновного! С себя и начинай.
– Себя жалко, – шмыгнул носом Иван, явно дурачась, и смахнул воображаемую слезу.
– Ладно. Закончили! – отрезал Жора. – Давай сменим тему. Ты что, хочешь поменять род деятельности?
– Немного не так. Просто хочу параллельно вложиться в строительство.
– Что мешает?
– В нашем регионе не вариант. Там за этим столом все места заняты, не хочу локтями толкаться.
У стола материализовался официант с подносом. Он молча расставил заказ, наполнил рюмки и замер в ожидании.
– Свободен, – бросил ему Иван Алексеевич. – Потом позову.
Он поднял свою рюмку, потянулся к собеседнику, чокнулся и опрокинул её в рот. Жора повторил его манёвр, затем наколол на вилку маленький бутерброд с салом, отправил в рот и принялся медленно жевать.
– Мне Извеков идею толкнул – в Москву к вам податься.
– Работает Андрюха? Как он?
– Работает. Толковый парень. Моя правая рука. Вот он и предложил к Лагину подкатить. Он, слышал, обороты набрал. Может, пристроит мои капиталы?
– Так, а что ты меня спрашиваешь? У Дениса и поинтересуйся, – лениво растягивая слова, произнёс Жора и снова наполнил рюмки.
– Тебе что, напряг? Ты-то ближе стоишь. Можешь с ним по-родственному?
– Хватит пургу нести, как Песков у Путина. Он к тебе так же относится. И к тебе, и к Виталику, и к Андрею. Помнит, что ты помогал всем: мне на зоне, потом по УДО выйти помог, Лёне памятник достойный поставил, мать его не забывал, помогал. Мы все ему семья, а он нам. Конечно, вы редко общаетесь, но это не его вина, а твоя. Ведёшь себя, как бирюк.
– Так спросишь?
– А сам и спроси, – ответил Жора, кивнув в сторону входа.
Его собеседник обернулся и увидел возле стойки администратора подтянутого моложавого человека в строгом деловом костюме, но без галстука.
– Сюрприз, однако, – буркнул Иван, выбираясь из кресла. – Ты его позвал?
– Ну да!
Вошедший заметил поднявшегося на ноги Ивана Алексеевича, растянул губы в улыбке и быстрым шагом направился в его сторону.
– Проблемы, дядя Ваня? – бросил он вместо приветствия, указав кивком на инвалидное кресло.
– Привет, Денис. Что вы все заладили: проблемы, проблемы… Просто ноги устали.
Иван оттолкнул кресло в сторону, обнял Лагина, затем, придвинув обычный стул, уселся на него. Тут же возник охранник и укатил кресло к выходу.
– Видишь, Денис, – хитро прищурился Жора, – проблем нет. Просто дядя Ваня, как всегда, из себя жалочку строит. Артист! Думаешь, он по нам соскучился? Ничего подобного. Он с деловым предложением прикатил.
– Ну ты и гад, Томилин, – злобно процедил Иван, наливаясь бордовым.
– Это тебе за мой костюмчик аглицкий, – парировал Жора.
– Дядь Вань, не напрягайся. Мы и по поводу, и без повода рады тебя видеть.
Маврин махнул рукой, официант тут же поставил рюмку для вновь прибывшего. Иван разлил водку и выдохнул короткий тост:
– За встречу!
Маврин с Жорой выпили до дна, а Лагин только слегка пригубил спиртное.
– Чего так? – удивлённо спросил Иван.
– Извините, но у меня сегодня ещё одна встреча. Я на минуту заскочил. Но завтра жду вас обоих у себя дома, там и отметим встречу. Так что за предложение, дядь Вань?
Иван Алексеевич вновь злобно зыркнул на Жору, откинулся на спинку стула и после паузы выдал:
– Хочу в твой проект вложиться.
Лагин внимательно посмотрел на него, словно сомневаясь, пожевал губами, но после короткого раздумья утвердительно качнул головой.
– Можно. Только сразу хочу предупредить – прямые инвестиции мне не нужны. Тем более прибыль уровня простого банковского кредита тебя, скорее всего, не устроит. Есть простое предложение: выкупить метры на стадии фундамента. Могу предложить цену на десять процентов ниже, чем для чужих. Через год-полтора, после сдачи объекта, цена, по мнению моих аналитиков, прилично вырастет. Так что прибыль в размере до пятидесяти процентов годовых, думаю, тебя устроит.
– А продать точно получится?
– А зачем я, по-твоему, строю? Думаешь, мои кредиты сами собой погасятся? Всё постепенно продаётся. Это же столица, жилья всегда не хватает.
– Ну хорошо, – неуверенно протянул Маврин.
Денис заметил сомнение в его глазах, собрался было развить тему рынка жилья, но передумал. Он по себе знал, что чем больше начинаешь уговаривать человека, тем больше возникает сомнений в правдивости твоих слов. Здесь главное – не перегнуть палку. С минуту за столом царило полное молчание, затем Иван Алексеевич, словно выйдя из ступора, решительно заявил:
– Пусть так. Меня устраивает. Как всё оформить?
– Я дам тебе контакт нашего отдела продаж, и ты с ними обсудишь процедуру.
– Понятно.
Маврин хотел было ещё что-то уточнить, но подошедший охранник наклонился к нему, неслышно пошевелил губами и передал мобильник. Иван Алексеевич прижал трубку к уху. По мере поступающей информации его лицо стало наливаться гневом и беспокойством.
– Что предпринимаешь? МЧС подняли?
Выслушав ответ, он громко выругался так, что сидящие неподалёку гости ресторана удивлённо замолкли и осуждающе уставились на них.
– Я сегодня вылетаю! – бросил Маврин в трубку и отключился.
– Что произошло? – встревоженно поинтересовался Томилин.
– Андрей пропал. Сегодня в обед на вертолёте вылетел на прииск и не выходит связь.
На некоторое время, понадобившееся остальным, чтобы переварить полученную информацию, за столом повисло напряжённое молчание.
– Он один вылетел? – наконец уточнил Томилин.
– Идиотский вопрос, Жора! С пилотом, конечно! – раздражённо ответил Маврин.
– Ищут?
– Ни хрена! Они только час назад опомнились! Там уже темень, да и вертолётов на ходу нет. Завтра к обеду обещают борт пригнать из Екатеринбурга. Представляешь, Жора, сутки теряем!
– Какой выход?
– Сегодня никакой! Ночь на носу! Сейчас рвану в аэропорт, попробую взять частный самолёт. К утру нужно организовать людей и пешком отправить на поиски. Когда прибудет вертолёт, начнём искать по маршруту с воздуха. Короче, мне нужно лететь домой. Без меня там дел не будет!
– Я лечу с тобой! – решительно заявил Томилин.
Маврин открыл было рот, собираясь возразить, но передумал и согласно кивнул. Пока они переговаривались, Лагин набрал номер на мобильном.
– Через три часа будет готов бизнес-джет. Вылет из Домодедово, – объявил он, закончив разговор. – Успеете собраться. Иваныч, людей Игоря с собой возьми, там есть ребята, знакомые с тайгой.
– Игорь – это кто? – поинтересовался Маврин.
– Игорь Тулов. Руководитель службы безопасности компании, – пояснил Жора. – Встречаемся в аэропорту. Я на связи!
Жора быстро встал и, не прощаясь, двинул из ресторана. Маврин приказал охраннику рассчитаться за ужин, тяжело поднялся на ноги и покачнулся. Денис тут же подхватил его под локоть.
– Оставь, я в порядке – прохрипел Иван. – Спасибо, Денис. Я за джет деньги верну.
– С ума сошёл, Иван Алексеевич?! Забудь! Главное, чтобы с Андреем обошлось. Всё, приеду проводить, встретимся у самолёта.
Спустя два с половиной часа Лагин, периодически поглядывая на часы, стоял у трапа десятиместного бизнес-джета. Жора сообщил, что они с группой уже в аэропорту, оформляют оружие и вот-вот прибудут на место. Наконец со стороны хвостовой части самолёта появился чёрный микроавтобус, притормозил и остановился. Из салона вышли четыре человека, включая самого Томилина, все экипированные словно для проведения боевой операции: камуфляж, огромные рюкзаки, зачехлённое оружие. Трое быстро взбежали наверх и нырнули в открытый люк, Жора задержался внизу.
– Иван в самолёте? – уточнил он у Дениса.
Лагин молча кивнул, хлопнул ладонью Томилина по плечу, тот хлопнул его в ответ и ступил на трап.
– Удачи. Держи меня в курсе, – бросил Денис ему в спину.
– К чёрту! – донеслось сверху.
В какой-то момент за стеклом иллюминатора уже не стало ни земли в огнях, ни облаков – только кромешная тьма и подсвеченное крыло самолета. Впереди их ждали два с половиной часа ночного полёта, ощущение затерянности во времени и пространстве. Бойцы Томилина, развалившись на удобном диване, что-то смотрели в телефонах, охранник Маврина дремал, как и его хозяин, а Жора тупо смотрел в окно, вперившись в черноту за бортом.
Гнетущее чувство беспокойства не давало Томилину покоя, плотно сидело внутри, разъедая душу. Как сказать родителям? Пусть Андрей и не родной сын Виталику, но они же семья, и другой у него нет. А мать парня – как ей пережить всё это? У него самого никогда не было семьи: ни родителей, ни братьев, ни сестёр – вообще никаких родственников. Только детдом и друзья, которых он встретил там. С шести лет четверо пацанов были неразлучны, вместе днём и ночью. Вместе жили, вместе учились, вместе увлеклись спортом, вместе решили поступать в военное училище после получения аттестатов. Их разделил случай, едва не сломавший жизнь двоим из этой четвёрки. За пару дней до выпускного вечера, когда мечтами они уже были далеко от родного города, произошла драка. Виталик Кудрявцев и Ваня Маврин неожиданно оказались за решёткой. Для милиции и следствия было без разницы, кто начал драку, кто на кого напал. Детдомовцы, значит гопота, потенциальные уголовники – так заявил им следователь. Тем более, что двое из пятерых студентов, напавших на парней, оказались на больничных койках. Не важно, что студенты-первокурсники были пьяны, что свидетели рассказывали об их хулиганском поведении в парке – детдомовцев некому было защищать, а у студентов оказались уважаемые родители. На суде адвокат потерпевших в красках расписывал, как самбисты-разрядники просто садистски покалечили добропорядочных мальчиков. Хотя использование навыков боевых единоборств при совершении преступления не являлось отягчающим обстоятельством, но, похоже, это произвело дополнительное впечатление на суд. В итоге обоим парням вкатили по четыре года общего режима и об офицерской карьере пришлось забыть. Колония не сломала ребят, они не примкнули к уголовному миру и со временем устроили свою жизнь: Кудрявцев стал спортивным тренером, Маврин крупным бизнесменом. А Георгий Томилин и Леонид Лагин осуществили их общую мечту и стали офицерами спецподразделения ГРУ. Служили Союзу, а когда тот приказал долго жить – новой России. Мотались по миру, рискуя жизнью, поучаствовали практически во всех войнах новейшей истории. Группа спецназа, которой командовал Лагин, погибла в полном составе во вторую чеченскую. Томилин остался жив лишь потому, что незадолго до рейда попал в госпиталь с пустяковым ранением. Он был уверен, что его товарищей предали, и попытался разобраться, однако не сдержал эмоций, жестоко избил вышестоящего офицера и в итоге оказался за решёткой. Спустя годы Томилин выяснил, что был абсолютно прав – группа погибла в результате предательства. Он отомстил, убил подонка, сотрудничавшего с боевиками, только это ничего не могло изменить – жизни его друзей не вернуть.
Вспоминая эти события пятилетней давности и лицо предателя, Георгий Иванович Томилин до сих пор испытывал неприятное чувство брезгливости. Тогда Денис Лагин, сын его погибшего на Кавказе друга, попал в сложную ситуацию: на него объявил охоту человек по кличке Полковник – руководитель криминальной структуры, занимавшейся рэкетом и рэйдерскими захватами чужого бизнеса. Полковнику удалось отправить Лагина в СИЗО по сфабрикованному обвинению в преднамеренном убийстве. По прикидкам Томилина, с которыми были согласны все друзья Дениса, до суда он мог и не дожить. Решение виделось только одно – побег. Томилину удалось вытащить Дениса на свободу, но опасность не миновала; после побега за парнем, оказавшимся вне закона, начали охотиться не только люди Полковника, но и полиция. Помощь пришла, откуда её никто не ждал. Бывший сослуживец Дениса из полиции включил свои связи в ФСБ, и невиновность Лагина была наконец доказана. Казалось, его мытарства подошли к логическому завершению, но неожиданное покушение привело Дениса на больничную койку. Полковника, этого доморощенного мафиози, нужно было как-то остановить, но прямых улик и доказательств его преступной деятельности не имелось, связать его с покушением на Дениса тоже не удалось. У Томилина буквально руки чесались от непреодолимого желания решить этот вопрос кардинально – грохнуть Полковника и покончить со всем разом. Пока Жора пытался свыкнуться с этой мыслью, обмозговывал различные варианты, решение за всех приняла Мирослава, первая любовь Дениса, с которой у парня вновь начались отношения. Придуманный ею план ещё тогда казался Томилину авантюрным, а сейчас, по прошествии лет, вообще идиотским, но он сработал. Жора исполнил его в лучших традициях шпионского детектива, и всё прошло без сучка и задоринки – у полиции не было и не могло быть к ним претензий. Но вот то, что он совершил после, до сих пор отзывалось в душе Томилина гадливым чувством стыда. Стыда перед матерью Дениса, которую он любил всю жизнь, которая поверила ему и пустила в свою жизнь. Он не смог удержаться, убил предателя, виновника гибели своих друзей. Отомстил, рискуя попасть за решётку и разрушить их благополучие. Всё обошлось, но беспокойные воспоминания иногда всплывали, заставляя переживать неприятные ощущения. Денис и Мирослава давно вместе, воспитывают двух мальчиков, и по факту они являются внуками Жоре, женатому на матери Лагина. Доставшаяся Мирославе в наследство от прежнего мужа компания остается одним из крупнейших застройщиков на строительном рынке столицы, и руководит ею Денис.
Сверля взглядом пустоту ночного пространства, Жора продолжал предаваться воспоминаниям. Училище, затем бесконечная война – командировки, адреналин, воинское братство… С собственной семьёй не складывалось. Женщины приходили в его жизнь и уходили, устав от его постоянного отсутствия, да и сам он ни к одной из них не смог прикипеть сердцем. Морально Томилин всегда был готов к печальному исходу, и не задумывался, что кому-то может быть больно после его гибели. Тогда по нему некому было плакать и скорбеть. Сейчас же у него была семья, женщина, которая смогла зацепить, привязать к себе. Он на секунду представил, как Маше сообщают, что он лежит на металлическом столе морга, и его передёрнуло, словно от удара током.
Самолет приземлился в Екатеринбурге глубокой ночью. Жора включил свой телефон, и он тут же отозвался пиликаньем смс. Короткое сообщение от Дениса: «Вас будут встречать у трапа военные».
– Ты что-нибудь об этом знаешь? – показал он экран Маврину. – Денис что-то говорил перед вылетом?
Иван подслеповато всмотрелся в его телефон, прочитал сообщение и отрицательно покачал головой. Томилин дождался остановки лайнера, выбрался из кресла, подхватил свой рюкзак, чехол с автоматом и торопливо прошёл к выходу. У трапа их встречал невысокий и усталый на вид майор в форме ВВС.
– Здравствуйте, – совсем не по-военному поприветствовал он прибывших. – Кто из вас Томилин?
Жора подвинул в сторону стоявшего перед ним бойца и выступил вперёд, одновременно протягивая руку для приветствия.
– Томилин Георгий Иванович, – представился он майору.
– Майор Колышкин. Геннадий Петрович. Вас ожидает вертолёт. Приказано сопроводить.
– Вертолёт?! Откуда?! – высунулся из-за спины Томилина Маврин.
– Пришёл приказ из Москвы предоставить машину для поисковой операции. Нас всех просто на уши поставили. Вы что, генерала потеряли?
– Почти, – не стал вдаваться в подробности Жора.
Майор сел в армейский УАЗ, все остальные погрузились в микроавтобус, и машины тронулись в путь.
Через полчаса транспортно-боевой Ми-8 с группой на борту летел в сторону Загорска. Внизу проплывали предместья Екатеринбурга: почерневшие от непогоды и времени русские избы с чёрными окнами, затем богатые особняки, прятавшиеся за высокими заборами, а когда пригороды закончились – серо-бетонные кварталы многоэтажек. Томилин с напряжённым выражением лица смотрел в иллюминатор на город, откуда выполз разваливший великую страну пьяница-самодур, и нервно морщился, словно эти мысли давили на него невидимым грузом.
– Жора, ты чего? – поинтересовался Маврин, стараясь перекричать гул вертолёта.
– Всё нормально, – отмахнулся тот.
Совещание проходило в небольшом зале диспетчерской службы Загорского аэроклуба ДОСААФ, откуда и вылетел вертолёт с Извековым на борту. Впрочем, совещанием это можно было назвать с большой натяжкой. Томилин, занявший кресло диспетчера, просто задавал вопросы, на которые собравшиеся безропотно отвечали, приняв его непререкаемое лидерство.
– Люди для наземного поиска готовы?
– Шестаков? – повернулся Маврин к заместителю Извекова, сидящему по правую руку от него.
С места поднялся худощавый, спортивного вида мужчина едва за тридцать, в чёрной униформе охранника, с короткой армейской стрижкой и правильными, слегка грубоватыми чертами лица.
– Готовы. Сформированы две группы из наших сотрудников и местных охотников. Они уже в Никольском, ждут рассвета. Только, учитывая радиус поисков, надежды на вертолёт больше, – доложил он и сел на место.
Томилин согласно кивнул и обратился к пилоту вертолёта:
– На каком расстоянии мы сможем засечь сигнал радиомаяка?
– А я не знаю, стоял ли у них на борту радиомаяк и была ли радиостанция. У гражданской авиации и военных это всё есть, а вот у частников – не знаю. Если нет, то сообщить о себе просто невозможно, – высказал своё мнение пилот.
– Что скажете? – Жора перевёл взгляд на старшего техника Загорского вертодрома.
– Маяка не было. Аппаратура вышла из строя. В ремонт отправили.
– Даже рации не было?! Так как же вы его выпустили?! – взорвался Томилин.
– Почему? Была рация. Маяк в ремонте, а рация была. Только сообщений об аварийной обстановке никаких не поступало. И вообще – это же частный вертолёт. Принадлежит «Интерпрому», и они сами решают – выпускать в полёт машину в таком состоянии или нет.
– Твою мать! Почему такой бардак?! – рявкнул Жора, злобно уставившись на Маврина.
– Андрей что – школьник?! Я его должен за руку водить?! Кстати, следить за этими вещами его же служба и должна! – резко ответил тот на претензии друга.
– Разбираться между собой потом будете, – осадил их пилот вертолёта. – Через час рассветёт. Вы готовы? С районом поисков определились?
– Примерный маршрут согласовали, – твёрдым голосом объявил штурман.
– Тогда пора выдвигаться, – вновь поднялся с места Шестаков. – Нам ещё в Никольском нужно будет местного охотника на борт взять. Он тайгу хорошо знает.
– Тогда вперёд, – скомандовал Жора.
Грохот винтов давил на уши, плотно забивая их. Вертолёт шёл ровно, словно на автопилоте, в строго назначенном районе поиска, держа постоянную высоту, обеспечивающую нужный обзор местности, когда большая часть земли закрыта кронами деревьев. Пилот и штурман поисково-спасательного отряда Центрального военного округа уже десять лет занимались поиском космонавтов и отлично знали своё дело. Все находящиеся на борту тоже внимательно осматривали землю. Внизу расстилался зелёный ковёр тайги с редкими вкраплениями озёр, отливающих серебром, словно зеркала. Иногда машина делала петлю и повторно проходила над подозрительным участком местности.
«Чёрта лысого тут что-нибудь разглядишь», – досадливо подумал Томилин, поднимая глаза к горизонту, за который медленно уползал солнечный диск. Несмотря на наличие дополнительных топливных баков, они уже второй раз за день произвели дозаправку и вновь вернулись на маршрут. Теперь, чтобы расширить полосу поиска, винтокрылая машина двигалась галсами – проще говоря, зигзагами, словно парусник при встречном ветре. Солнце почти скрылось за сопками, опускались осенние сумерки. Наземные группы уже доложили о безрезультатных поисках и стали разбивать лагерь для ночлега. Наконец пилот вертолёта подал знак Томилину, сидевшему у выхода, что пора возвращаться, и Жора с горечью осознал – сутки прошли впустую. Он молча кивнул и отвернулся, вновь вперившись глазами в зелёную муть внизу. Неожиданно на его плечо легла тяжёлая ладонь. Повернув голову, он хмурым взглядом уставился на охотника, которого они взяли на борт в Никольском. Местного аборигена звали Бояров Борис Емельянович. Высокого роста, в камуфляже и ботинках на толстой рифленой подошве, с морщинистым от постоянного нахождения на воздухе тёмным обветренным лицом – на вид Боярову было лет шестьдесят с гаком, но походку он имел твердую и двигался уверенно, словно молодой человек. За всё время полёта он не проронил ни слова, а сейчас стоял, широко расставив косолапые ноги и молча качал ладонью с отставленным вниз большим пальцем, явно предлагая идти посадку. Машина как раз совершала широкий разворот, Жора на секунду прильнул к иллюминатору, но тут же отпрянул и торопливо похлопал по плечу пилота, жестом приказав зависнуть на месте. Тот выполнил команду, затем повернул голову, всматриваясь в боковое окно кабины. Вскоре его ладонь качнула ручку управления, вертолёт развернулся, двинулся вперёд, снизился и завис над поляной, практически касаясь колёсами земли. Томилин забросил за плечи рюкзак, подхватил автомат и рванул боковую дверь. Через секунду, инстинктивно пригибаясь, он уже бежал в сторону от машины, боковым зрением отмечая, что его парни и Шестаков прыгнули следом. Осматриваясь, они разбегались по периметру поляны. Через десяток метров Жора остановился и всмотрелся в чёрно-бурую мохнатую тушу, возвышавшуюся над травой. Похоже, это был мёртвый медведь. Томилин попытался двинуться дальше, но Бояров, оказавшийся позади, остановил его.
– Тормозни, командир, – глухо пробасил он. – Мишка хитрый зверь, нужно быть осторожным.
Охотник выступил вперёд и, взяв свой карабин наизготовку, медленным шагом направился к лежащему без движения зверю. Он остановился примерно в двух метрах от него, затем, выдержав небольшую паузу, махнул рукой Жоре.
– Дохлый, – мрачно бросил он через плечо. – Кто-то ему башку разнёс.
– Браконьеры? – поинтересовался Томилин, вставая рядом. – Почему мясо не забрали?
– Больной зверь, – пояснил охотник. – Худой, шерсть клоками. Трихинеллёзный наверняка. Ни на мясо не годится, ни на шкуру. Закопать его нужно. Другое зверьё жрать начнёт – заразится.
– Георгий Иванович, нашли! – выдохнул один из бойцов, подбегая к ним и указывая в просвет между деревьями, где в сгустившемся сумраке просматривалось что-то массивное. – Там вертолёт.
– Уверен?!
– Я сбегал посмотрел!
Томилин перехватил автомат и аллюром рванул через поляну. Бойцы бросились за ним следом и только охотник задержался подле мёртвого зверя, внимательно осматривая землю вокруг.
Вертолёт лежал косо, плотно уткнувшись носом кабины в землю – изуродованная куча железа со скрюченными винтами, но без следов пожара. Это вселяло некоторую надежду. Хвостовой винт отсутствовал, боковая дверь валялась неподалёку. Томилин осторожно пролез внутрь и осмотрелся – никого. Кресло пилота залито огромным количеством крови. «Этот человек не мог выжить! – констатировал про себя Жора. —Тогда где тело?»
– Георгий Иванович! – позвал его один из бойцов.
Томилин выбрался наружу, пошел на голос и в ужасе замер перед могильным холмом.
– Здесь, видимо, кто-то похоронил пилота, – сказал боец, протягивая ему кусок обшивки вертолёта с написанными на нём фамилией и инициалами.
– Второй могилы нет?! – нервно спросил Томилин.
– И не должно быть, – послышался позади глухой бас охотника. – Второй, похоже, выжил. Он на поляне был, возле медведя. Его унесли отсюда.
– Почему ты так решил?! Кто?! Кто его мог унести?! – взорвался нетерпением Томилин.
– Там следы. Гуськом шли, тяжёлое несли.
– И кто это мог быть? Можешь предположить? – уже намного спокойнее уточнил Жора.
– А тут и гадать нечего. Брат мой. У нас здесь заимка в двух километрах. Он как раз на ней и кукует. Речка разлилась, вот он и застрял здесь.
– Где?! Как добраться?! Показывай!
– Ну пошли.
Всё это время вертолёт висел над ними, освещая место аварии прожектором. Томилин жестами приказал пилоту возвращаться. Прожектор тут же погас. Машина, слегка завалившись на бок, развернулась и взяла курс на базу. Окружающий мир мгновенно погрузился в непроглядную тьму. Борис Емельянович достал из рюкзака фонарь и бодро зашагал в чащу, подсвечивая дорогу. Несмотря на преклонный возраст, двигался он уверенно и довольно быстро. Энергично преодолевал поваленные деревья, взбирался по косогорам так, что молодые могли позавидовать. Шедшая цепочкой группа во главе с Томилиным едва поспевала за ним. Жора мысленно поблагодарил предусмотрительного Шестакова за то, что они заполучили такого проводника.
***
Андрей никак не мог прийти в себя от неожиданного наплыва людей. Он был оторван от мира всего ничего, чуть более суток, но по внутренним ощущениям это длилось намного дольше. Прибывшие казались ему несколько чужеродными, лишними, нарушившими идеальную гармонию замкнутого мира заимки, и вместе с тем он испытывал облегчение оттого, что все разрешилось так быстро и удачно. Группа разместилась под навесом, все сбросили рюкзаки и стали доставать оттуда упакованные в плёнку съестные припасы. Вскоре стол просто ломился от еды, и ее принялись поглощать с неистовой жадностью, словно не ели несколько дней. Появились поясные фляги, то ли со спиртом, то ли с водкой. Наполнив походные металлические стаканчики, Шестаков поднял один из них и торжественно произнёс короткий тост за удачный исход операции. Андрей, сидевший рядом с Жорой, поднял свой стаканчик, собираясь выпить вместе со всеми, однако в этот момент из-за его спины вынырнули тонкие пальцы, ухватили запястье, ловко повернули руку, и водка выплеснулась на стол. Томилин даже охнул от неожиданности, обернулся, собираясь выругаться, но напоролся на злобный взгляд миловидной девушки. Он выпучил глаза и проглотил ругательства, готовые было сорваться с языка.
– Андрей! – недовольно окликнула Извекова девушка. – Ты же знаешь, что тебе нельзя!
Андрей отреагировал на её слова нарочито виноватым выражением лица, затем уныло опустил голову, пытаясь спрятать озорную улыбку, кривившую его губы.
– А вы?! – обратилась Инга к Томилину. – Пожилой человек, а не соображаете?
Она набрала в лёгкие воздух, собираясь продолжить, но Жора поспешил воспользоваться паузой и быстро произнёс:
– Не согласен. Я хотел бы заметить…
– Чего-о-о? – презрительно перебила его девушка. – Дядя Боря, ты кого сюда привёл? Кто это такой умный?
– Я, вообще-то… – привстал Томилин, но девушка строго зыркнула на него и не дала закончить:
– Я не собираюсь устраивать диспут. Андрей, тебе необходимо вернуться в постель.
И, явно не сомневаясь, что всё будет так, как она сказала, Инга повернулась и зашагала в направлении дома. Извеков, продолжая кривить губы в хитрой усмешке, безропотно выбрался из-за стола, махнул всем на прощание, но Жора перехватил его.
– Она тебе кто? – удивлённо поинтересовался он.
– Доктор, – коротко пояснил Андрей.
– Доктор? Откуда здесь доктор?
– Долгая история, – отмахнулся Извеков и поспешил в дом.
– Кто-нибудь может мне всё объяснить! Кто эта девушка? – нахмурился Жора, недовольно уставившись на братьев Бояровых.
– Это внучка Трохина. Моя племяша внучатая, значит. Она и вправду доктор, – пробасил Борис.
– А она всегда всех так строит? – рассмеялся Жора.
– Когда лечит – всегда, – вздохнул Трофим. – Андрюха здорово башкой приложился. Она его сутки отхаживала, а мы с выпивкой. А ему, получается, нельзя. Вот и выхватили.
– Понятно. А что она здесь делает? В отпуске?
– Ну вроде как, – пожал плечами Трофим.
Томилин понял – большего от братьев добиться не получится, и решил прекратить расспросы, здраво рассудив, что все подробности выяснит завтра у главного виновника торжества. Он отдал команду сворачивать ужин и устраиваться на ночлег, а сам достал спутниковый телефон и отошёл в сторону.
– Не спишь, Ваня?.. Ну что, джипиэс засекли?.. Отлично! Мы тут встряли неудачно. Речка полная после дождей, на машине не вариант переехать. Нужно что-то придумать. Вездеход какой-нибудь.
Томилин надолго замолчал, внимательно слушая абонента, затем удовлетворённо хмыкнул.
– Военные? Отлично! БТР пройдёт.
Жора отключился и вернулся под навес, где уже был убран в сторону стол и разложены спальные мешки.
– Завтра можно к старой переправе двинуться, – предложил Шестаков.
– Нет. Маврин БТР подгонит. Говорит, что военные по щелчку пальцев на помощь бросаются. Борис сказал, что вода уже прилично спала. Речку форсируем, а там на нормальные машины пересядем.
– Похоже, шеф неплохо башляет воякам, раз они и вертолёт, и технику подогнали.
– Это Лагин через Москву решил. У него с Генштабом завязки.
– Круто!
– Денис везде вхож. Квартиры всем нужны.
– Что с пилотом? Его тело в город бы перевезти…
– Ничего трогать не будем. Пусть этим полиция и прокуратура занимается. Им всё равно дело возбуждать по факту аварии.
– Странно как-то.
– Что ты имеешь ввиду?
– Аварию. Машина сто процентов исправная была, пилот опытный, погода отличная. Не нравится мне всё это.
– Ну, знаешь! Ты прямо так уверен, что машина не подкачала? Вон маяк оказался неисправен. Почему же другие агрегаты не могли отказать?
– Не могли. Я пилота лично знал. Он у нас пять лет работал. А до этого служил в отряде спасателей. Он сам всегда следил за ремонтом и механиками. Если бы не был уверен в машине, не полетел бы.
– Ладно, там видно будет. Вот когда получим акт технической экспертизы, тогда и поговорим. Пошли спать.
После утреннего моциона Андрей, слегка припадая на больную ногу, прошествовал под навес. Все прибывшие вчера, кроме Томилина и хозяев, устроились за столом, собираясь завтракать. Жора в дальнем углу двора совершал ритуал утренней разминки, которому не изменял уже не один десяток лет. Андрей никогда не видел его обнажённым до пояса и ощутил острый приступ зависти. На влажном от лёгкой испарины теле не было ни единой складки жира. Стройный, поджарый и подтянутый, Томилин двигался легко, словно ему лет тридцать, а не за шестьдесят. Его мускулатура выглядела не объёмной, но резко выраженной, с проступающими мощными связками. Андрей и сам смотрелся вполне достойно, но до атлетически сложенного товарища отчима ему было далеко.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.