На этот раз Вася откопал в сумке пару китайских фонарей, чтобы не расходовать аккумуляторы смартфонов. Один оставил себе, а второй отдал Киру. Дверь запирать на ключ не стал.
По пути Вася всматривался в двери – а не блеснет ли полоска света? Что если там кто-нибудь остался? Ведь не бывает такого, что все люди куда-то исчезли. Но нет, казалось, что во всем мире остались лишь три человека. И где-то там, наверху, на кухне, играло радио.
Внизу Вася посветил фонарем, и Кирилл толкнул дверь. Она легко открылась, видимо, сломался домофон. Снаружи послышался тихий вьюжный свист. В подъезд сразу надуло снега.
Они вышли из подъезда и оказались в заснеженном поле. Никаких домов здесь не было и в помине, даже и намека на цивилизацию не было. Снега почти по колено, по полю мело поземку, снежные буруны взвихрялись и оседали. Небо утонуло во тьме.
Кирилл оглядел снежные дали.
– Кажется, Маша, ты была права насчет параллельного мира.
– Угу, – только и сказала Маша, осматривая пустошь.
Вася пнул сугроб, взметнув мириады снежинок.
– А мне кажется, что мы сошли с ума. Такого не бывает. Это все неправда! Мы набухались до чертиков!
– Да мы выпили всего лишь бутылку водки на двоих! – возразил Кирилл. – И по глотку коньяка. Ты чувствуешь себя пьяным? Я – нет! Это же детсадовская доза!
– Не знаю, в какой детсад ты ходил, а нас там поили киселем и молоком.
Вася оглянулся, намереваясь вернуться в подъезд, и обомлел. Двери, из которой они вышли, не было. Позади – лишь заснеженная равнина, сливавшаяся вдали с густой тьмой – невозможно отличить небо от земли.
– Смотрите!
– Ой! – воскликнула Маша. – Что это? Где твой дом?
Вытянув руку, она сделала пару шагов и коснулась твердой поверхности.
– Дверь! Я ее чувствую.
Нащупала ручку и потянула невидимую дверь на себя. Перед ними образовался прямоугольный темный провал. Вася посветил туда, и все увидели знакомый подъезд. Дом стоял на месте, но его невозможно было увидеть. Он был прозрачнее стекла.
– Невидимый дом. Мы точно не слетели с катушек?
– Мальчики, давайте вернемся, а? – попросила Маша. – Страшно же!
– Я за! – Вася поднял руку, как на партсобрании.
– Не сс… не бойтесь! Я бы осмотрел это место, – заметил Кирилл. – Даже если мы все сошли с ума, надо бы узнать, насколько мы чокнулись и что это за местность.
– Ну… если ты считаешь, что это может принести пользу, то я не против. Но далеко от нашего невидимого дома нам лучше не удаляться.
– Мальчики! – Маша негодующе сверкнула глазами.
– Мы далеко отходить не будем, – уверил ее Кирилл. – Но нужно будет чем-нибудь отметить дверь, чтобы не потерять.
Он нащупал ручку и повесил на нее хлястик фонаря. Включил его и закрыл дверь. Фонарь висел в воздухе, покачиваясь на ветру, и освещал небольшой пятачок. В белом свете плясали снежинки.
– Надолго батареек хватит?
Вася пожал плечами.
– Откуда ж я знаю. Я давно их не менял, старенькие. Полчаса или полминуты.
– Ну… скажем, минут десять-пятнадцать у нас есть. Прогуляемся по окрестностям?
– Не нравится мне это, – запричитала Маша. – Мальчики!
– Мне тоже не нравится! – Кирилл состряпал лицо страдателя. – Но раз уж мы сюда попали, то нужно осмотреться. Ведь если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?
– Дураки! – стала ругаться Маша. – Мало вам приключений на задницу?
– Да мы недолго, Машуля! Побудь здесь, а мы быстро!
– Как бы не так! Не отпущу я вас одних. Еще вляпаетесь во что-нибудь. И одной страшно оставаться.
– Ну тогда пошли!
Вася, как самый крепкий, пошел впереди, протаптывая дорожку в глубоком снегу, за его спиной двигался Кирилл. Маше доставалась удобная тропинка.
Время от времени оглядывались, и смотрели – горит ли фонарь, их маяк, единственная связь с невидимым подъездом. Белый свет диодных ламп почти не пробивался сквозь снежную круговерть. Казалось, еще шаг – и эта связь с домом оборвется, но фонарь продолжал бледно светить, соединяя два столь разных мира.
Минут через пять Маша сказала:
– Я замерзла! Идемте назад!
Вася остановился, вынул из кармана куртки бутылку коньяка.
– На, согрейся!
– Из горла? – возмущенно воскликнула Маша. – Без закуски?
– Извини… не взял ни стопок, ни закуси. Ну, потерпи, выпьешь, когда вернемся.
–Да ладно, могу и так. Маргарита спирт голый пила, а тут всего лишь коньяк.
Маша взяла бутылку, свинтила крышку, сделала небольшой глоток и закашлялась. Вдохнув поглубже, отпила еще немного.
– С вами и спирт пить научусь из горла, – ее голос осип.
– Ты делаешь успехи, мой юный падаван.
Кирилл тоже глотнул коньяка и вернул бутылку Васе. Тот тоже приложился. По жилам растеклось тепло.
Ветер неожиданно утих, снежный буран прекратился и оказалось, что туч на небе нет. Теперь светили звезды и яркой серебряной монетой сверкала Луна, освещая бескрайнее поле. Наступила тишина, в которой отчетливо слышалось поскрипывание снега под ногами. Мороз стоял сильный, далеко за двадцать.
После небольшой остановки двинулись дальше. Маша снова запричитала, что нужно возвращаться, а Кирилл ее успокоил и сказал, что вот еще немножечко пройдут и повернут назад. Но Вася понимал, что товарищ так не считал. Они были знакомы с первого класса – этот упертый тип предпочитал все доводить до конца, и если взялся за дело, то будет работать до упора, несмотря ни на что, даже если в финале огребет по полной. Причем часто вместе с ним получали по башке (а иногда и по почкам) и другие, порой совсем непричастные к его экспериментам.
Минут через десять откуда-то потянуло дымом.
– Пожар, что ли? – встревожилась Кирилл.
Вася за свою службу повидал много пожаров. Дым пожарищ нес в себе отвратительные запахи горелой мебели, бумаги, пластика, одежды, а часто и человеческого мяса. Сейчас тянуло уютным древесным дымком, такой приятный аромат может быть у затухающего костра или деревенской печи. Там, впереди, в этой снежной пустоши кто-то жил.
– Нет, – пораскинул мозгами Вася. – Это не пожар. Кто-то жжет дрова. Баньку растопили, наверное.
В Каменке вот так запросто жечь костер – это сто процентов нарваться на штраф, но они-то сейчас в каком-то другом месте, это совершенно не было похоже на окраину Зеленых Горок. Здесь чистое поле, жги дрова сколько душе угодно, никто не заявит в полицию – да здесь и заявлять-то некуда. Дикие места.
Кирилл всмотрелся в даль.
– То есть там кто-то есть?
– Там кто-то живет. Обжитый такой дымок, домашний.
– Значит, мы не одиноки во вселенной! – воскликнула Маша. – Проверим, кто там? Эй, братья по разуму! Ау!
Впервые с тех пор, как вышли из подъезда и оказались в безлюдном и заснеженном поле, Машу заинтересовало что-то, кроме возвращения домой. Глоток коньяка так на нее подействовал или она заразилась азартом Кира, – вместо того чтобы тянуть ребят назад, в уют квартиры, стала их подгонять.
– Не подойдя поближе, мы ничего не узнаем, – заметил Вася, вглядываясь в темень.
Не он горел желанием идти, но если даже Машу туда потянуло, то, конечно, придется проверить, что их там ждет.
– Тогда идите, – Маша почему-то перешла на шепот. – Чего же вы стали как вкопанные!
Вася тронулся вперед, затем потянулись ребята. Запах дыма становился все отчетливее. Теперь этот приятный деревенский аромат стал их путеводной звездой – где-то там, откуда он доносится, должны быть люди. Троица товарищей просто обязана найти этот остров, этот оазис в снежной пустоши.
Вскоре впереди показались еле заметные огни. Вася ускорил шаг. Спустя некоторое время они оказались у околицы небольшого села. На краю стояли два дома с заснеженными крышами, обнесенные хлипкими штакетными заборами. Лениво лаяла собака.
Кто-то играл на гармони и пел:
Эшелон за эшелоном,
Эшелон за эшелоном,
Путь-дорога широка…
Командарм велел – и точка!
Машет беленьким платочком
Дона синяя рука.
– Куда это мы пришли, мальчики?
– Деревня какая-то, – Кирилл подался вперед. – У нас тут под городом есть деревни?
– Мой район когда-то был деревней, – отозвался Вася. – Да ты и сам это знаешь. А других не припомню.
Ребята приблизились к крайнему двору, окруженному условным забором, который можно сбить ударом ноги. Собака, почуяв чужих, залаяла громче.
Заскрипел снег под тяжелыми шагами. Вася заглянул в щель между штакетинами и увидел человека, который приближался к шаткому забору. Он остановился напротив и чиркнул спичкой, на мгновение осветив густую бороду, и закурил. Судя по едкому дыму, доносившемуся до ребят, курил он убойную махорку-самосад – любого городского жителя от такого табачища скрутит в тугой жгут и вывернет наизнанку.
Мужчина был одет в тулуп и огромную меховую шапку. Варежки сунул за пояс и курил, пряча в кулак огонек самокрутки. Он кого-то ждал и то и дело озирался.
Когда человек в тулупе повернулся, Вася узнал его. Это был… Кир. Борода его сильно изменила, но глаза были теми же. В ярком свете Луны невозможно было обознаться. Это была повзрослевшая копия Кирилла.
Маша, прильнув ко второй щели, тоже уловила сходство. Вид ее был изумленным и напуганным. Лишь один Кирилл ничего не заметил. Человеку, ежедневно видящему себя в зеркале, сложно узнать своего двойника.
Вот теперь Вася был готов поверить в Машины слова о параллельном мире. Может быть, действительно попали в другую реальность – но это был не современный, а какой-то устаревший, крестьянский мир – долбаный колхозпанк. В голове закружились обрывки просмотренных фильмов и прочитанных книг. Во многих встречались двойники из параллельных миров. Но одно дело – кино, и совсем другое – реальность. И вот теперь нос к носу они столкнулись с копией Кира. А где-то, может быть, и вторая Маша существует, и еще один Вася. Хотя наверняка в этом мире у них другие имена и совершенно иные судьбы. Они живут в этой деревне, сеют-пашут-жнут, а по праздникам прыгают через костры и любят друг друга на сеновалах.
Вася встретился взглядом с Машей и прикинул, что у него, наверное, такие же глаза с кофейные блюдца, как у собаки из сказки про огниво.
От дома отделилась тень, вновь послышался скрип шагов. К околице приближался еще кто-то. Человек, очень похожий на Кира, резким движением отбросил окурок в снег, и тот сразу погас. Мужик вытащил из-за пазухи продолговатый предмет. Тихо клацнул курок, и Вася сообразил, что это обрез охотничьего двуствольного ружья.
С обрезом под полой не ходят без причины даже в неведомом параллельном мире. Стало ясно, что сейчас произойдет убийство.
Не бывает бывших ментов и силовиков – Вася вознамерился помешать убийце. Но едва собрался перемахнуть через забор, Кирилл дернул его за рукав.
– Твою ж мать! – прошептал он. – Да это же ты!
– Мальчики… – так же тихо сказала Маша. – Это вы оба!
Узнать себя со стороны, да еще в помятой и потертой шинели и несуразном треухе очень сложно, но Вася узнал. Это был он. Повзрослевший лет на десять, но он. И его, судя по всему, собирается убить похожий на Кира бородатый мужик.
Гармонь продолжала наигрывать:
За Царицын, за Царицын
Дни и ночи будем биться,
Пики с пиками скрестя,
И не смыть ее дождями,
На бугре и в волчьей яме —
Кровь рабочих и крестьян!
Вася не мог стоять и ждать, чем все закончится. Ломанулся вперед, забор под его весом затрещал и повалился. Вася успел схватить левой рукой за короткий ствол, когда некто, похожий на Кира уже поднял оружие. Грянул выстрел, перед глазами вспыхнул сноп пламени, пальцы обожгло и чуть не опалило лицо.
Не успел. Его двойник, коротко вскрикнув, сложился вдвое, схватился за живот и упал на колени. Гармонь протяжно прогудела, и песня оборвалась. Собака замолчала, а где-то вдалеке послышались возбужденные мужские голоса.
Вася с двойником Кира упали в снег. Разряженный обрез отлетел в сторону, меховой треух покатился по снегу. Вася был в спортивной шапке и потому головного убора не потерял.
– Падла! – выкрикнул соперник. – Мешать вздумал?
Вася был сноровистее, опыт боевой не прокуришь и не пропьешь. Ударил противника кулаком в лицо и добавил второй рукой в висок. Голова запрокинулась, но бородатый был крепким мужиком, такого двумя ударами в нокаут не отправишь.
Кирилл было бросился помочь, но Вася, сжав зубы, выкрикнул:
– Ему помогите!
И дернул головой в сторону корчившегося от боли своего двойника.
Кирилл побежал к раненому, и с ним – Маша.
Вася получил в ответ сильный удар в челюсть, едва не «поплыв» при этом, и снова ткнул кулаком в лицо убийцы.
– Я бы вас, сволочей, всех пристрелил бы! – зарычал тот. – Я бы вас… – увидев вблизи Васино лицо, осекся. – Ты? – глаза убийцы округлились. – Я же тебя… Я… убил!
– Рано хоронишь, – мрачно произнес Вася, сообразив, что тот признал в нем двойника своей жертвы.
Мужик перестал сопротивляться и лишь испуганными глазами смотрел на возвышающегося над ним Васю. Однако быстро взял себя в руки и, переборов страх, вцепился руками в горло противника и стал его душить.
Вася отработанным приемом избавился от захвата, впечатал врага в снег и ударил в висок. Тот наконец-то отключился. Проверил – притворяется или нет, но нет, бородач на самом деле был без сознания.
Поднялся и подбежал к Киру с Машей, которые сидели рядом с раненым. Но все, чему их научили на уроках ОБЖ – делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, а выхаркивающему кровь человеку это не поможет. При такой ране мало чем поможешь без профессиональной помощи.
– К-к-кузьма, – выдавил из себя раненый и впал в забытье.
– На спину положите, – приказал Вася. – И оставьте в покое. Хирург нужен.
Рядом вновь залаяла собака. С той стороны, откуда пришел Васин двойник, кто-то бежал.
– А ну стоять! – раздалось в темноте. – Всем стоять! Стрелять буду!
Раздались два выстрела.
– Здесь раненый, – закричал Вася. – Ему помощь нужна.
По снегу бежал человек в военной форме – гимнастерке, галифе и сапогах. В лунном свете был видно, что он обладает пышными буденовскими усами.
– Кто стрелял? – усатый размахивая револьвером. – В кого стреляли?
– Вон тот, – Вася указал на лежащего в снегу. – Я его в нокаут отправил.
– Куда отправил?
– Без сознания лежит.
– Сам вижу. А ты кто такой? Где Семен?
Вася указал на раненого в тени забора, рядом с которым сидели Кирилл с Машей.
Через заснеженные огороды бежали еще двое. Подбежавший первым скомандовал:
– Несите в дом. Доктора срочно разбудить. – Повернулся к Васе: – Помоги мне этого в себя привести.
– Это я мигом!
Таким же ударом, каким отправил убийцу в нокаут, Вася привел его в чувство. Подняли, поставили на ноги, заломив руки за спину. Нашли в снегу оружие убийства, нахлобучили на голову шапку и повели к избе, в которой зажегся свет. Двойник Кира выглядел ошалевшим – не ожидал он такого расклада. Наверняка рассчитывал убить человека и скрыться, для начала карманы проверив – ведь не ради удовольствия все это затеял.
– Не уходить никому, – приказал человек в армейской форме. – Все за мной.
– Ребят, нам назад пора! – Маша сделала фирменный девичий взгляд.
– За мной! – повторил стальным голосом военный. – А может, вы подельники?
В жарко натопленной избе тускло горела керосиновая лампа. Вася стянул с головы шерстяную шапку и сунул в карман. На бревенчатой стене висел пришпиленный иголками плакат, на котором была нарисована заснеженная деревня, а на переднем плане – женщина со стопкой книг и журналов в руках. Подпись гласила: «Крестьянка, укрепляй союз рабочих и крестьян – он сделает С.С.С.Р. непобедимым». Название страны – «СССР» – было написано с точками, прямо как название литературного проекта С.Т.А.Л.К.Е.Р, несколько книг которого Вася прочитал и забыл.
Доктор был уже не нужен. Семен, Васин двойник, умер. Его положили на единственную кровать со скрипучей металлической сеткой. Гладко бритое лицо было бледным, глаза приоткрытыми, и казалось, что он подсматривает за окружающими из потустороннего мира.
Рядом, на полу, лежала, вальяжно растянув меха, гармонь, под которую еще несколько минут назад кто-то пел залихватскую песню. Военный выругался и двумя пинками загнал инструмент под кровать. Гармонь извивалась, как червь, и издавала недовольные протяжные звуки.
Разглядев лицо Васи, незнакомец воскликнул:
– А ты кто такой? Брат Семена? Очень похож.
– Погостить приехали, – уклончиво сказал Вася первое, что пришло в голову. – Из Москвы.
– Разберемся, – пробурчал человек во френче. – Позже. А сейчас нужно с кулаком поговорить.
Он опрокинул на пол убийцу и принялся пинать по ребрам ногами, обутыми в тяжелые сапоги. Усы его яростно топорщились в разные стороны. Шапка Кузьмы закатилась под кровать.
– Я тебя сейчас, гада, кулацкую сволочь, убивать буду! – заорал он и вынул из кобуры револьвер.
И, надо полагать, убил бы, если бы два товарища не помешали, схватив под руки и оттащив от убийцы, скорчившегося на полу.
– Нельзя, Иван! Мы не кулаки, мы должны по закону. Пусть Кузьму советский закон судит! А мы грех на душу не возьмем.
– Какой такой грех? – сощурив глаза, спросил Иван и пригладил усы двумя движениями пальцев. – Ты что же, попам продался?
– Нет, вырвалось по старинке. Но убивать его мы не дадим. Неправильно это. Не по-нашему. Нужно по закону.
– По закону? А он по закону? – Иван указал стволом револьвера на убийцу. – Вернулся, чтобы мстить! Сволочь буржуйская! Мы не убивали никого, отправили в другое место, дом дали. Для их же блага! Здесь голытьба растерзала бы их, буржуев поганых! А он человека убил! Убил! Да какого человека! Целая деревня этих… таких, Семена не стоит… – он перевел дух. – Закон! Да зачем такой закон, если по нему нельзя землю от этой нечисти избавить?
Иван еще раз наподдал лежавшему на полу и убрал револьвер в кобуру.
Пришел черед Васи и его друзей. Иван заметил сходство Кира и убийцы и ему в голову пришло, что они братья.
– Кто вы вообще такие? – он бросил взгляд на Васю. – Семен никогда не говорил, что него есть брат. – Посмотрел на Кира. – А ты похож на этого… – еще раз пнул бездвижное на полу тело. – Только морда голая. Глаза такие же и хитрые. А ты кто, девушка? Деревенская? Я тебя не знаю. А одеты вы все не по-нашему.
– А я знаю ее! – воскликнул его товарищ. – Это же дочка агронома нашего! Учиться уезжала года три назад. – Ткнув пальцем в потолок, многозначительно добавил: – В Москву! Вернулась, что ли?
Маша молча кивнула.
– Агроном сейчас здесь? – Иван повернулся к товарищу.
– Уехал в город. Послезавтра вернется.
– Тогда подождем.
Пришел доктор, осмотрел тело и сообщил, что ничем помочь не может. Странным взглядом обвел ребят, дернул остренькой бородкой, и Вася сразу понял – он тоже узнал всех троих.
Когда доктор ушел, Кирилл осведомился:
– Мы можем идти? Мы больше не нужны?
– Вы мне вообще не нужны, – Иван недобро блеснул глазами. – Но останетесь здесь.
– Но нам очень надо, – Маша снова безуспешно попыталась строить глазки.
– Я не могу вас отпустить. Кто вы такие? Помогали убивать Семена? Или пытались помешать? Откуда вы взялись на ночь глядя? А ты брат его? – снова обратился он к Васе. – Не было у него никаких братьев.
– Мы из Москвы приехали, – ответил Вася. – Я его двоюродный брат. Приехал к ним, а тут такое.
Иван смерил его оценивающим взглядом.
– Сейчас они спят уже. Завтра утром выясним и отпустим. Или не отпустим. А сейчас – нет, даже и не просите. Здесь человека убили, понимаете? Человека! И не вшу вроде вон того кулака, а настоящего человека. С которым я был готов и в огонь и в воду идти и знал, что меня не подведет. Моего друга, в конце концов! Вот эта вот гнида убила моего лучшего друга.
– Я попытался помешать, но не успел, – произнес Вася.
– Завтра разберемся. – Иван повернулся к своему товарищу, стоявшему у двери: – Степан, с утра езжай в город, отвезешь убийцу. Надеюсь, в расход пустят, собаку. А если попытается сбежать по дороге – стреляй без сомнений. Боря, а ты утром собери людей, всю деревню приведи от мала до велика, пусть узнают, как кулаки с нашими дорогими товарищами поступают. А матери и сестрам Семена пока ничего не говори. Пусть ночь поспят спокойно. Их приведешь завтра раньше всех – скажут, знают они вот этого двоюродного брата Степана или нет.
Вася понимал, что здесь нельзя оставаться. Ведь родные Семена, конечно же, скажут, что нет у него никаких двоюродных братьев. А еще и агроном приедет, и заявит, что Маша ему не дочка, хоть и очень похожа. И тогда их точно не отпустят уже никогда.
– Давайте идите по домам, я тут один управлюсь, – сказал товарищам Иван.
– Не боишься с ними один оставаться?
– А чего бояться? Кулака вы сейчас свяжете, а за остальными я присмотрю. Не впервой.
Степан и Борис связали Кузьму, бросили в углу у печи и ушли. Убийца сидел со связанными руками и ногами и зло зыркал на всех глазами.
Иван сел на угол стола.
– Так кто вы такие? Откуда? Зачем пожаловали? Рассказывайте!
Ребята переглянулись.
– Мы сегодня прибыли, – Вася принялся врать: – Я двоюродный брат убитого, она – дочь агронома. Мы вместе учимся в Москве.
– А он, значит, двоюродный брат Кузьмы? Больно уж на него похож. Одно лицо. Эй ты! – Иван вытащил изо рта Кузьмы кляп. – Кто он тебе? Брат? Племянник? С тобой пришел?
– Впервые вижу. Никого из них не знаю. Чтоб они вместе с тобой сгорели.
– Врешь, поди! Выгораживаешь! Ничего, в город отвезут, там с тобой поговорят. Там с такими умеют говорить. Живо все расскажешь, все подпишешь. Хотя будь моя воля, я бы тебя, контру, сейчас же в расход пустил бы. – Иван похлопал ладонью по кобуре. – Цацкаются с вами, сволочами. Закон… вот где мне эти законы! – он приставил два пальца к горлу. – Вы нас исподтишка стреляете, суки, а мы по закону должны. Ничего, тебя и по закону шлепнут, но немного позже. Но мне важно самому, своими руками, за Семена отомстить. Но государство требует суда, а значит, так оно и будет.
Вася и не пытался понять, где они оказались. Попали в иное измерение, как предполагала Маша? Или оказались в прошлом? Какое это время? Все очень похоже на тридцатые года – раскулачивание, колхозы и все такое. Но даже если это и прошлое, то откуда здесь их двойники? Нет, скорее всего, Маша права, и это параллельный мир. Или они слишком много выпили (но ведь по факту пили немного). Или с ума сошли одновременно, но так не бывает.
– Что за одежда на вас? – Вася снова вернулся к реальности (или наоборот, к нереальности), услышав голос Ивана. – Никогда такой чудной не видел.
– Это… – Вася на мгновение запнулся. – Это в Москве такую шить стали. Скоро по всей стране обещают.
– А, так вы же из самой Москвы, – Иван оживился. – Никогда там не был. И как там?
– Красиво. Ленина видели.
– Эх… даже не знаю, когда там побываю. – Иван вспомнил слова товарища о Машиной учебе: – Так, значит, закончила учиться?
– Да.
– И на кого ж ты училась?
– На маркето…– Маша осеклась и быстро поправилась. – На агронома.
– Агрономы здесь пригодятся. Вот сойдет снег, займешься. А я надеялся, учителкой. Учителей здесь не хватает. Ни одного нет. А детишек много.
– Могу и учительницей, – осмелела Маша.
Иван расслабился было, но снова напрягся.
– А не врете? – подозрительно сощурив глаза, посмотрел на Кира. – Зубы мне заговариваете. Что ж ты так на эту кулацкую морду похож? Вы ведь вместе? Вы с ними заодно?
– Зачем же тогда он мешал ему стрелять?
– И верно! Но ребята вы все равно странные. Вот как разберемся, кто вы и откуда, так и решим, мешал он или помогал.
– А что сейчас мешает разобраться? Отпусти нас.
– Завтра мать Семена скажет, брат ты или нет ее сыну. А с тобой, – Иван повернулся к Киру, – поговорит мое начальство. Уж там такая глыбища, вмиг раскусит, если враг. А я человек маленький, как и Семен. Он тутошний, а я с Сергеем Сергеичем год назад приехал помогать наводить революционный порядок. – Он сунул руку в карман и вынул оттуда часы-луковицу с гравировкой на крышке, наверняка наградные. – Давайте спать ложитесь. Извиняйте, мягких перин, как вы там, в Москве, привыкли, у нас нет. Шубу вон, дайте ей. А сами уж как-нибудь.
Прикрутил огонек керосинки, и стало совсем тускло.
– И на всякий случай предупреждаю. Сплю я очень чутко. А стреляю метко. Сергей Сергеич меня Ворошиловским стрелком называет, хоть я нормативы и не сдавал пока.
Вася поверил его словам и не стал испытывать судьбу. По крайней мере не сразу, нужно выгадать удобный момент. Но и тянуть тоже нельзя. Совсем не светило Васе дожидаться появления начальства, которое может невесть чего придумать. А ну как прикажет расстрелять буржуев и иностранных шпионов?
Кирилл и Маша притихли, не зная, что делать. Однако Васин уверенный вид их успокоил. Оба знали, что друг и не из таких передряг выходил во время службы, и целиком и полностью положились на него. А сам он сейчас в своих силах был не очень уверен – с голыми руками против нагана не попрешь.
Когда Иван отвернулся, глядя в темное окно, Вася сделал товарищам знак – все под контролем, не паникуйте. Друзья стали ждать – верили в Васю. А он полагался лишь на удачу.
Все затихли. Некоторое время в доме стояла тишина, затем Кузьма из другого угла у большой русской печи недобро проворчал:
– Кто вы такие? Чего полезли?
– Тебе-то какое дело? – ответил вопросом Вася. – Я тебя не знаю и знать не хочу.
Иван, который, казалось бы, спал, приоткрыл один глаз.
– Ненавижу я вас, сволота красная, – продолжал Кузьма. – Всю жизнь испоганили. И мне судьбу сломали, и семью мою по миру пустили.
– Мы не кра… – начала было Маша, но под взглядом Васи осеклась и замолчала.
Иван с интересом посмотрел на нее, но промолчал.
– Ты сам себе все испоганил, – бросил Вася. – И нас из-за тебя задержали. Эх… я немножко не успел. Дал бы тебе в рыло чуточку раньше, и все было бы хорошо, и никто бы не умер.
– А мне уже хорошо! – Кузьма хрипло и зло рассмеялся. – Я своего обидчика на небушко отправил. И пусть меня за это в расход пустят. Мы теперь квиты. Отомстил я. Это он, гадина, все у нас отнял, всю семью мою разорил.
Иван повернулся к нему.
– Еще не квиты. Вот когда тебе приговор вынесут, тогда и будете. А еще и всю семейку твою гнилую проверят, авось, кого к тебе в гости и отправят.
– Семью? – завопил Кузьма. – Что еще хуже можно моей семье сделать? Нищета. А был богатый двор. Да вы нас по миру пустили!
– Не по миру, не ври. Жилье вам дали, работой наделили. Но коль ты честно работать не хочешь в пролетарском государстве, то разговор с тобой будет особым. Там и по миру можно пустить. Или в расход.
– Сволочи вы, – выдохнул Кузьма.
– С волками разговор волчий. А семью твою – так и знай, проверим. И братьев твоих вместе с тобой расстреляем, если потребуется. А детей в детдом отдадут. Там они хоть людьми станут.
– Людьми? – Кузьма шумно плюнул на пол. – В детдоме? Дурррак ты.
– Воспитают их там советские учителя, а не попы. Читал я книжку недавно про такой детдом, «Республика ШКИД» называется. Ежели меня когда убьют, я и сам рад был бы, если моих детей туда определят.
– Да у тебя и детей-то нет.
– Нет, так будут, – повеселел Иван. – Не все ж мне с контрой воевать, когда-нибудь всех перебьем, и придет мне время жениться.
– Не дай бог. Лучше бобылем помирай.
– Ты мне еще поговори. Кляп снова в пасть суну.
Кузьма замолчал и больше голоса не подавал. Подождав немного, Иван, сказал:
– Всем спать!
Он достал наган из кобуры и закрыл глаза.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.