Кабинет на Лубянке, в который ввели Глеба был невелик и скромен. Два конвоира в добротных пальто бесшумно исчезли, оставив задержанного наедине с господином в тщательно отутюженном сером костюме. Ростом этот господин явно удался, притом был тощ и прям, как трость. Заложив руки за спину, он расхаживал по кабинету с непроницаемым лицом.
– Садитесь, – коротко обронил он.
Глеб сбросил куртку на спинку стула и сел, положив нога на ногу. Хозяин кабинета, окинув его оценивающим взглядом, как бы с удивлением уточнил:
– Вы Глеб Михайлович Грин?
Глеб чуть наклонил голову.
– С вашего позволения.
Господин в сером костюме отвернулся вдруг к окну, выставив на обозрение отглаженную прямую спину. После продолжительного молчания он резко объявил:
– Ничего не понимаю.
– Я тоже, – поддакнул Глеб. Он готов был побиться об заклад, что хозяин кабинета изрядно пьян, хоть и держится молодцом.
На столе зазвонил внутренний телефон. Господин в сером снял трубку.
– Да, Владимир Григорьевич, – отозвался он бодро, – мы как раз беседуем… Разумеется, Владимир Григорьевич. Все что предусмотрено в подобных случаях… – он слегка отодвинул трубку от уха и, к изумлению Глеба, ему подмигнул. – Конечно, никакого миндальничания… Так точно, господин генерал-лейтенант! – положив трубку на рычаг, он уставился на Глеба красными отёчными глазами.
– Разве дела мои так плохи? – вежливо поинтересовался Глеб.
Присев наконец за стол, хозяин кабинета повторил.
– Ничего не понимаю.
Глебу это, мягко говоря, стало надоедать.
– Так может, я пойду? – предложил он. – Когда поймете, созвонимся.
Господин в сером усмехнулся лишь уголками губ. Его гладко выбритые щеки были болезненно бледны.
– Глеб Михайлович, – доверительно проговорил он, – кто-то очень сильно под вас копает. У вас нет идеи, кто бы это мог быть?
Глеб постарался не выдать своего удивления.
– Нельзя ли узнать, о чем вообще идет речь? – сухо проговорил он. – И с кем я имею дело в вашем лице?
– Полковник Рюмин, – запоздало представился хозяин кабинета, – Борис Викторович. Я отец Лёни Рюмина из 9-го «Б». Много про вас наслышан.
– А-а… – улыбнулся Глеб. – Бывают в жизни встречи.
– И не говорите. Так вот, Глеб Михайлович, на вас поступило заявление от французской подданной Эллен Вилье, проживающей в данное время в Москве. Она утверждает, что вчера вечером, в доме ее подруги Шлыковой Марии Павловны вы пытались ее изнасиловать. Спасло ее, якобы, лишь вмешательство этой самой подруги, которая под угрозой зажигалки в форме пистолета заставила вас ретироваться.
Глеб кисло усмехнулся.
– Интересная история.
– Весьма, – кивнул полковник Рюмин. – Но это лишь семечки. Главное в том, что мадам Вилье утверждает, будто вы некий лорд Майкл Грин, прибывший в Россию, по заданию британской разведки.
– Даже так? – улыбнулся Глеб.
Полковник тонко улыбнулся в ответ.
– Не больше, не меньше.
Глеб развел руками.
– Не знаю даже, что сказать. Вы можете меня проверить и…
– Уже проверили. Это было нетрудно. А учитывая то, что, по нашим оперативным данным, актриса Вилье… говоря деликатно, высокой нравственностью не блещет да к тому же еще ширяется, дело о попытке изнасилования также не стоит выеденного яйца. Мадам, вероятно, приняла желаемое за действительное. И по моему разумению, писульку ее следовало просто выбросить в клозет. Но, как ни странно, ей дали ход, и на меня сильно давят…
– Почему вы мне об этом говорите? – перебил Глеб, выразительно оглядев потолок и стены.
– Жучков нет, проверено, – отмахнулся полковник, вставая. – А говорю столь напрямик, потому что… – ребром ладони он провел себе по горлу. – Знаете, какая у меня в отделе кличка? За глаза коллеги зовут меня Оксфорд.
– Надеюсь, с уважением? – улыбнулся Глеб.
Прохаживаясь по кабинету, полковник покачал головой.
– Скорей, с презрением. Так что, Глеб Михайлович, хотел бы я вам помочь, однако, увы… Кто же все-таки под вас копает?
– Не представляю, – пожал плечами Глеб. – А скажите, Борис Викторович, если вдруг я это выясню и… допустим, возникнет криминальная ситуация, связанная с вашим ведомством – смогу я к вам тогда обратиться?
Полковник приостановил свое хождение и замер, прямой, как трость.
– Обратиться в расчете на что? – уточнил он.
– Лишь на то, что вы станете действовать по закону.
Борис Викторович не спешил с ответом.
– Силы мои не велики, – проговорил он наконец, – но, если вопрос будет поставлен именно так…
В этот момент дверь в кабинет распахнулась и в нее ввалился низкорослый кривоногий господин с отвислыми, как у бульдога, щеками. И вслед за ним, точно держа его на поводке, царственно явилась Даша.
– Ну?! Что тут за канитель?! – прорычал кривоногий, кося тревожным глазом на племянницу Лосева. – Сорвал, понимаешь, человека с уроков! Его дети ждут, а ты резину тянешь!
Произошло, казалось, невозможное: спина полковника Рюмина стала еще прямее.
– Господин генерал, – отчеканил он, – по личному вашему распоряжению, я прорабатываю заявление французской гражданки Элен Ви…
– Угомонись, Боря! – оборвал его генерал. – Эта чокнутая уже забрала свою кляузу обратно! А ты все куда-то скачешь да шашкой размахиваешь! Давно бы мог разобраться, что к чему!
На бледном лице полковника не дрогнул ни один мускул.
– Виноват, господин генерал. Переусердствовал.
Даша обратила к нему пылающее гневом лицо.
– Может, вам профессию сменить? – ехидно предложила она. – На такую, где усердие важнее мозгов.
Полковник умел держать удары.
– И что бы вы мне посоветовали? – осведомился он спокойно.
– Картонные коробки склеивать, – сверкнула глазами Даша. – Чем больше усердия, тем больше коробочек.
Глеб в досаде встал со стула и взял куртку.
– Я свободен? – спросил он, обращаясь исключительно к полковнику Рюмину.
Тот едва заметно кивнул.
Генерал махнул рукой, блеснув запонкой на белоснежном манжете сорочки.
– Да, можете идти, Борис Викторович подпишет вам пропуск, – и с елейной улыбочкой уставился на Дашу. – Напрасно Виталий Петрович волнуется, ей-Богу. Рано или поздно мы бы сами расставили все по местам.
– Простите, не поняла, – Даша выхватила у полковника Рюмина подписанный пропуск, – что значит, рано или поздно?
– Ну… э-э… я не совсем удачно выразился. Я имел в виду… Пойдемте, Дашенька, я вас провожу.
– Спасибо, Владимир Григорьевич, – Даша взяла Глеба под руку, и они вместе с генералом ФСБ вышли из кабинета.
Полковник Рюмин задумчиво смотрел на закрывшуюся за ними дверь. «Чем больше усердия, тем больше коробочек, – пробормотал он себе под нос. – Так только и работаем.» Затем он выдвинул ящик стола, достал початую бутылку дрянного коньяка и жадно хлебнул из горлышка. Если б за этим занятием его застал кто-нибудь из коллег, полковник Рюмин едва ли заслужил бы обидную кличку Оксфорд.
Даша везла Глеба в своей «хонде». Стрелки часов на панели показывали четверть третьего. Легкий морозец сгустил ненадолго мокрую снежную кашу, и неласковое солнце выглянуло будто лишь затем, чтобы продемонстрировать, что оно, в принципе, еще существует, однако в данный момент у него, у солнца, имеются дела более важные, чем обогрев московских улиц.
– В школу? – покосилась на Глеба Даша.
– Угу, – кивнул Глеб, – там мой «жигуль». И директор на ковер вызывает.
– Хочешь, схожу с тобой?
– В качестве телохранителя?
Щеки Даши вспыхнули.
– Да Бога ради! Выкручивайся сам!
– Думаешь, справлюсь?
– Думаю, ты мог бы сказать «спасибо»!
Глеб бросил на нее сердитый взгляд.
– Я очень тебе благодарен. Только, пожалуйста, впредь не лезь меня выручать. Со мной ничего не случится.
– Еще бы! – скривила губы Даша. – Тебя ведь тренировал Ли Бо!
Глеб нахмурился.
– Дашка, твое вмешательство испортило мне всю игру.
Даша нервно рассмеялась.
– Ах, простите, сэр Майкл! Я не предполагала, что заявление этой нимфоманки в ФСБ входит в ваши тонкие расчеты!
Глеб глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
– К нимфоманке этой привела меня ты, разве не так?.. Теперь подумай вот о чем. Почему она настрочила донос именно в ФСБ? Почему на эту бредятину не только отреагировали, но и раскрутили ее с такой скоростью? Почему звонок твоего дяди так легко все уладил?
Сунув в рот сигарету, Даша смяла пустую пачку.
– Информации маловато, – произнесла она, руля и прикуривая одновременно. – Кто наши противники, определить пока нереально.
– Да, – кивнул Глеб, – но полковник Рюмин, как я понял, не из их числа. А ты на него хамски наехала.
– Переживет как-нибудь, – Даша медленно выпустила дым. – Терпеть не могу эту публику.
Глеб раздраженно отмахнулся от дыма.
– Умница, так держать. Останови, дойду отсюда пешком.
– На здоровье! – Даша притормозила у тротуара. – Пойди проветрись!
Глеб приоткрыл дверцу.
– Если хочешь, чтоб мы нашли того, кто угробил твою подругу…
– Не хлопочи, – холодно перебила Даша. – Я работаю одна.
От гнева Глеб аж задохнулся.
– Больше ты вообще не работаешь! Ты на пенсии! – заорал он. – И сию же минуту бросаешь курить!
– Это кто сказал?! – мигом взвилась Даша.
Глеб выхватил у нее изо рта сигарету и швырнул под ноги.
– Я сказал! – захлопнув дверцу «хонды», он зашагал прочь.
Даша посмотрела ему вслед, перевела взгляд на пустую пачку и произнесла в тихом бешенстве:
– Пошел, знаешь, куда!.. На кухне у меня целый блок!
И она помчалась домой, горя желанием накуриться до одури. Лелея в себе это бешенство, она ворвалась в свою квартиру и вытащила из тумбочки блок «мальборо». Даже дубленку не сняла.
– Я тебе покомандую! – притопнула ногой Даша и, сжав сигарету губами, щелкнула зажигалкой.
Но прикурить не удалось: огонек погас. Даша вновь щелкнула зажигалкой, однако лишь поднесла ее к сигарете, огонек опять погас. После нескольких попыток Даша вполне убедилась, что в исправной зажигалке пламя гаснет исключительно возле ее сигареты. Тогда она попробовала прикурить от спички – та же история: спички гасли возле сигареты. «Вот же гадство!» – вконец разозлилась Даша и зажгла газовую конфорку. Но и конфорка погасла, стоило лишь поднести к ней сигарету. Запахло газом. Однако Даша попробовала еще дважды – результат был тот же: стоило поднести сигарету, конфорка гасла. Это было уже слишком. Тут, кстати, Даша вдруг вспомнила, что возле подъезда видела мужика в каске и с автогеном в руке. Она ринулась из квартиры.
Сварщик оказался на месте. Даша подбежала к нему и попросила прикурить от горелки.
– Зажигалка сломалась, а спичек нет, – объяснила она доверительно.
Сварщик расплылся в улыбке.
– Прикуривайте на здоровье. Только поаккуратней, – он услужливо направил пламя вбок, но стоило Даше приблизить сигарету, оно вмиг погасло. – Что за ерунда? – Сварщик изумленно уставился на горелку. – Газу еще, вроде, полбаллона.
Даша вздохнула.
– Сдаюсь. Бросаю курить.
– Вот так сразу? – глупо улыбался сварщик.
– Именно сразу, – ответила Даша. – Иначе не бросишь.
Уроки закончились, и в школе было непривычно пусто. Лишь завуч Зинаида Павловна, семеня по коридору, пришпиливала на ходу свою девичью косу к затылку.
– Глеб Михайлович, – ее лицо выразило сочувствие, – ну как там? Обошлось?
Глеб небрежено отмахнулся.
– Просто недоразумение.
– Ну слава Богу, – облегченно вздохнула Зинаида Павловна. – Иван Гаврилович вас ждет.
– К нему и направляюсь, – сухо ответил Глеб.
Лицо завуча порозовело.
– Глеб Михайлович, я полагаю, что одежда учителя должна быть более строгой, чем ваша. Возможно, взгляды мои устарели, но я никогда… – голос ее дрогнул, – поверьте, никогда и никому, кроме вас лично, этих взглядов не высказывала, – задрав подбородок, она устремилась прочь.
Глядя на ее удаляющуюся нескладную фигуру, Глеб озадаченно почесал переносицу.
– Разрази меня гром.
Секретарь директора, бойкая семнадцатилетняя девчушка, при виде Глеба плутовато усмехнулась и кивнула на обитую коленкором дверь.
– Ждет-с. Злой, как…
Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова директора.
– Был бы я злой, Милка, я б давно распилил тебя на части. Прошу вас, Глеб Михайлович.
Глеб вошел и присел на предложенный стул.
– Извините за опоздание, Иван Гаврилович. Задержали на Лубянке.
Директор был низеньким, морщинистым и седым как лунь старичком. Хромая на левую ногу, он обошел вокруг стола и сел напротив Глеба.
– Долго мурыжили? – спросил он участливо.
– Обошлось без пыток, – ответил Глеб и выжидательно замолчал.
С тем же участливым видом директор выдержал паузу.
– Вы у нас работаете… с декабря, кажется? – уточнил он как бы невзначай.
Глеб кивнул.
– Чуть больше двух месяцев. А что?
– Жаль, Глеб Михайлович, что за эти два месяца мы в вами толком и не познакомились. Всю нынешнюю зиму я хвораю, хвораю – прямо черная полоса. Но мне весьма любопытно: что вы за человек?
Глеб пожал плечами.
– Тут я вам не ответчик.
– Уж я понимаю, – улыбнулся директор, – уж придется мне самому вас разгадывать. Но ведь вы мне в этом поможете, правда?
– В меру сил, – улыбнулся в ответ Глеб.
– Вот и чудненько. Прямо сейчас и начнем. Зачем вы устроили драку с подростками возле школы?
Глеб нахмурился.
– Иван Гаврилович, я ничего не устраивал. Я был вынужден вмешаться, так как…
– Да знаю, знаю, – мягко перебил директор. – Я только спрашиваю: зачем возле школы? Отвели бы их куда-нибудь и накостыляли по первое число. А рядом со школой… такой звон может пойти – хлопот не оберешься.
Глеб рассмеялся.
– Если дело лишь за этим… Действительно жаль, Иван Гаврилович, что мы с вами раньше не познакомились.
Директор просиял. Каждая морщинка на его лице улыбалась.
– А я о чем толкую! Такие парни, как мы с вами, всегда найдут общий язык. Если вас, к примеру, интересует Фонд, с которым я сотрудничаю, вам вовсе не обязательно собирать всякие сплетни. Вы, молодой человек, можете смело обратиться за информацией ко мне.
В этот момент дверь отворилась и в кабинет вошел олигарх Лосев собственной персоной.
– Или к Виталию Петровичу, – продолжал улыбаться директор. – Ведь вас, насколько мне известно, представлять друг другу не надо.
Олигарх был в соболиной шубе. Его красновато-серые глаза буравили Глеба, как нефтяную скважину, а лысина Виталия Петровича блестела, как шлем хоккеиста.
– Ловко ты меня надул, Глеб Михайлович, – мрачно проговорил он. – Таким лохом прикинулся – хоть в музей выставляй.
Глеб развел руками.
– А как прикажете себя вести? Взяли бы вы к себе в охрану жалкого учителя французского?
Лосев усмехнулся.
– Я б тебя, скорей, в психушку сдал.
– Вот видите, – вздохнул Глеб. – А мне между тем деньги нужны. Много денег для нормальной жизни, – проговорил он с фанатичным блеском в глазах и, развалясь на спинке стула, обратился к директору: – По этой самой причине я и заинтересовался вашим Фондом. Там где большие деньги крутятся, всегда есть возможность малость отщипнуть.
Олигарх и директор школы обменялись быстрыми взглядами.
– Но почему именно к Виталию Петровичу? – ласково спросил директор.
– Потому что, – отрубил Глеб, – из того что мне известно, я сделал вывод: Виталий Лосев не болтает о высоких материях и о завоеваниях демократии, а просто живет и дает жить другим. Поправьте меня, если ошибаюсь.
– Хм! – приподнял бровь олигарх. – Откуда ты так здорово знаешь французский?
– Я окончил Сорбонну. Можете проверить в ФСБ.
И вновь олигарх переглянулся с директором школы. Морщинки на лице директора сложились в обиженную гримасу.
– Зачем вы так, Глеб Михайлович?
– Предвижу и другие ваши вопросы, – продолжал чеканить Глеб. – С Элен Вилье я действительно познакомился в Ницце, когда был в турпоездке. Нас представил друг другу барон Мак-Грегор, с которым я пьянствовал неделю. У нас там подобралась такая компания… сплошные снобы. И мне пришлось… В общем, я нахально разыграл роль английского лорда, путешествующего инкогнито. О том, что я обычный российский гражданин, можете, опять же навести справки в ФСБ: они уже прокачали меня через компьютер. А что касается этой чокнутой Элен, то у меня аллергия на нее с первой встречи. Можете вообразить мои ощущения, когда ваша племянница, Виталий Петрович, привела меня в некую квартиру, где я услыхал истерический вопль: «Ах, лорд Грин! Ах, какая встреча!»
Лосев хохотнул.
– Зачем Дашка к ней поперлась?
Глеб пожал плечами.
– В подробности мы не вдавались. Какое-то интервью для какой-то статьи о кино… Виталий Петрович, мое дело маленькое: обеспечить личную охрану и доложить вам об опасных знакомствах Дарьи Николаевны. Хоть от Элен меня и тошнит, однако опасности в ней я не вижу.
Олигарх и директор школы переглянулись в третий раз. Теперь пауза несколько затянулась.
– Глеб Михайлович, – произнес наконец директор, – для чего вы нам все это выложили?
– Чтоб вы не подумали, будто со мной не стоит связываться. Если я из легкомыслия кое в чем и соврал, это не означает, что мне вообще нельзя доверять.
Красновато-серые глаза олигарха загорелись, как аварийные огни.
– А где доказательства, что тебе доверять можно?
Колючий взгляд директора спрятался под морщинистые веки.
– Ах, Виталий Петрович, – сокрушенно покачал он седой головой, – какой же вы подозрительный мужик! Разве у нас с вами стратегический объект? Ведь мы всего лишь сотрудники фонда, поддерживающего таланты. Дело это благородное, но чертовски хлопотное. С чего бы вам проявлять столь болезненную бдительность? Разве Глеб Михайлович, несмотря на его… я бы сказал, неуместное мальчишество, разве он может что-то у нас украсть?
Олигарх упер взгляд в пол, как провинившийся школьник.
– Речь не идет о краже, – попытался возразить он. – Речь идет о безответственном поведении.
Директор хрипло рассмеялся.
– Бросьте, Виталий Петрович! Уморите старика!.. Бизнесмен-то, вроде, вы, а не я. Мой коллега хочет заработать – почему бы нет? Мы ж тут все понимаем, что крупный талант – редкость и огромная ценность для человечества, а наш фонд вовсе не беден. Что такое для него пять тысяч долларов за открытие серьезного дарования?.. Вперед, мой мальчик, дерзайте, – обратился директор к Глебу. – За каждый выявленный вами талант, причем в любой области, мы заплатим вам пять тысяч долларов. После того, разумеется, как эксперты подтвердят высокий потенциал вашей находки. Виталий Петрович, какие у вас доводы против?
Олигарх продолжал смотреть в пол.
– Никаких, – коротко обронил он.
– Вот это я понимаю! Это разговор! – обрадовался Глеб. – Иван Гаврилович, а если я кого-то вам открою… меня это… не пошлют куда подальше, не заплатив?
– Обижаете, – ответил директор. – Я там все же вице-президент. Можете проверить в ФСБ, вам подтвердят.
Глеб рассмеялся. Осклабился и олигарх.
Глеб встал со стула.
– В таком случае я приступаю к поискам.
– Вот и чудненько, – директор приподнялся тоже. – Не знаю, правда, как у вас теперь будет с охраной племянницы Виталия Петровича…
– Пускай все идет по-прежнему, – поспешно ввернул Лосев. – Я удваиваю плату.
– Прекрасно! – еще больше обрадовался Глеб. – Но хочется верить, что это не предел! Иван Гаврилович, а могу я как-то познакомиться с деятельностью фонда? В каких-нибудь мероприятиях, скажем, поучаствовать?
Олигарх и директор переглянулись в четвертый раз за недолгую встречу.
– Виталий Петрович, у вас остались еще приглашения на завтрашнюю презентацию? – осведомился директор.
Олигарх достал из кармана пиджака золоченый билет и молча протянул Глебу. На билете готическим шрифтом было напечатано: «Дамы и господа! Международный фонд поддержки талантов приглашает Вас на презентацию некоммерческого издательства «Жемчуг», которая состоится 27 февраля сего года в Центральном Доме Литераторов в 19.00». Далее следовал адрес и нечто вроде печати: ЗАО «Грачев и K°».
– Спасибо, приду обязательно, – с энтузиазмом проговорил Глеб. – А кто такой Грачев?
Директор кивнул на олигарха.
– Деловой партнер Виталия Петровича. Так сказать, из новых, но с кругозором. Вошел в наш проект двадцатью процентами капитала и согласился возглавить издательство, которое не принесет ему ничего, кроме головной боли.
– Что ж это за издательство такое? – заинтересовался Глеб, двигаясь бочком к двери.
– Наше издательство, – рекламным голосом произнес Виталий Лосев, – будет печатать не какую-нибудь там порнуху, а серьезную современную литературу. Деньги, парень, еще не самое главное.
Глеб едва не прыснул. Подметив его реакцию, директор свойски ему подмигнул.
– Конечно, Виталий Петрович, – с иронией подтвердил директор, – деньги – не самое главное. Когда их много. В общем, приходите, Глеб Михайлович, не пожалеете. Хоть господин Лосев доходчиво нам разъяснил, что не в деньгах счастье, однако будет икра с шампанским и американский боевик на десерт, – с этими словами он взял Глеба под руку и, хромая, проводил до двери.
– Форма одежды, между прочим, смокинг, – усмехнулся вдогонку олигарх. – Вам одолжить?
– Спасибо, возьму напрокат, – сказал Глеб.
– Кстати, о форме одежды, – придержал его в дверях директор. – Глеб Михайлович, если вы собираетесь давать уроки в джинсах…
– Собираюсь, Иван Гаврилович. Ох, собираюсь!
– Пожалуйста, не перебивайте старших. Фасон ваших штанов мне лично… извините за выражение, до фонаря. Но Зинаида Павловна прямо ест меня поедом. Сказать откровенно, – директор заглянул Глебу в глаза, – я немного ее побаиваюсь. Давайте договоримся так: время от времени я, под ее давлением, буду вам делать как бы нахлобучку, а вы будете как бы каяться и давать слёзные обещания. Согласны?
– А то! – улыбнулся до ушей Глеб. – Не сочтите меня льстецом, Иван Гаврилович, но работать с вами – одно удовольствие.
Простившись, он вышел.
Директор прикрыл за ним дверь, прохромал к своему креслу и сел. Олигарх тут же навис над ним своей соболиной шубой.
– Почему бы его просто не убрать? – предложил он, тяжело опираясь на стол.
Директор взглянул на него исподлобья. Глаза Ивана Гавриловича, словно увеличившись, сверкнули, как два кинжала.
– Заткнись, кретин, – будто выплюнул он в лицо олигарху. – Таких, как ты, на Востоке называют сыном ишака и гиены. Если сейчас напортачишь, за твою кабанью шкуру я не дам и деревянного рубля.
Олигарх втянул лысую голову в пушистый воротник. Однако рискнул возразить:
– Но ведь я могу его прихватить и выпытать, что у него на уме.
Директор поднялся с кресла, также опираясь на стол. То ли от гнева, то ли в силу иных причин, морщины его почти разгладились и лицо очень помолодело.
– И что тебе это даст, недоумок? Если он тот, кого мы ищем, на твои пытки ему насрать. Он лишь вернее возьмет след. А если он простой ловец удачи, его неплохо можно использовать. Единственная твоя дельная мысль, да и то случайная, это приставить его к племяннице и проследить, куда это нас приведет. Одобряю: пусть они, как две лягушки в молоке, взбивают для нас масло.
– Но если он – это он, какова опасность! – вскричал Лосев. – Мы не знаем даже, на что он способен!
Директор ухватил его за отворот шубы.
– Но ведь и он не знает, что мы знаем о его существовании! Ему не известно о нашем союзнике! Он понятия не имеет о размерах нашей власти! Только представь, какие сюрпризы его здесь ожидают!.. И прекрати истерику, ублюдок. Если даже он тот, кого мы ищем, все равно он не догадывается с кем имеет дело в твоем и моем лице. Так что вытри сопли! – старческие руки Ивана Гавриловича встряхнули олигарха и с такой легкостью швырнули на пол, будто весь олигарх состоял из одной только шубы.
Виталий Петрович встал на ноги почти успокоенным.
– И какова теперь у нас тактика? – спросил он.
– Дадим ему как бы зеленую улицу. Но будем придавливать. Глядишь, что-то и вылезет наружу.
Олигарх недоверчиво усмехнулся.
– И как вы определите переломный момент?
Директор расслабился в кресле.
– Мало ли… – проговорил он задумчиво. – Если, допустим, в голове твоей племянницы созреет простенький вопрос, из-за которого пришлось избавиться от шустрой журналистки, тогда… Хотел бы я знать, как в этом случает поведет себя наш учитель французского?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.