Как в повести у Ф. Достоевского в случае с Зиной, так и в реальной жизни у Зинаиды Волконской была чистая и взаимная платоническая любовь к одному молодому поэту. Если внимательно присмотреться к её страстным поклонникам, образ «бедного Васи» легко угадывается и быстро просчитывается и совпадает по сюжету повести с одним реальным историческим лицом. И основной довод, подтверждающий мое предположение, это то, что, в жизни, как и в повести, была ранняя смерть незаурядного поэта подававшего большие надежды. Цитата из повести:
«– Я продолжаю, Зина: этот учитель уездного училища, почти еще мальчик, производит на тебя совершенно непонятное для меня впечатление. Я слишком надеялась на твое благоразумие, на твою благородную гордость и, главное, на его ничтожество (потому что надо же все говорить), чтобы хоть что-нибудь подозревать между вами. И вдруг ты приходишь ко мне и решительно объявляешь, что намерена выйти за него замуж! Зина! Это был кинжал в мое сердце! Я вскрикнула и лишилась чувств.»…
«Подумай: мальчик, сын дьячка, получающий двенадцать целковых в месяц жалованья, кропатель дрянных стишонков, которые, из жалости, печатают в „Библиотеке для чтения“, и умеющий только толковать об этом проклятом Шекспире, – этот мальчик – твой муж, муж Зинаиды Москалевой! Но это достойно Флориана и его пастушков!»
По моему мнению, под образом «бедного Васи» скрывается знаменитый поэт и критик пушкинской поры – Дмитрий Владимирович Веневитинов (14 (26) сентября 1805 – 15 (27) марта 1827). Его подробную биографию любознательный читатель найдет в Интернете. Об их отношениях с Зинаидой Волконской имеется достаточно много воспоминаний, что и позволило мне отождествить Д. Веневитинова с этим литературным героем. И еще одна «несущественная мелочь», которая подтверждает мою догадку, – это необычное кольцо, которое носила Зинаида. Цитата из повести:
«Она одета в простое белое кисейное платье. Белый цвет к ней чрезвычайно идет; впрочем, к ней все идет. На ее пальчике кольцо, сплетенное из чьих-то волос, судя по цвету, – не из маменькиных; Мозгляков никогда не смел спросить ее: чьи это волосы?»
Читая повесть, можно смело предположить, что это необычное кольцо было сплетено из пряди волос «бедного Васи». Но литературное произведение, как правило, отличается от реальности. На самом деле история с кольцом выглядела следующим образом. Веневитинов не был женат. Известна восторженная любовь поэта к княгине Зинаиде Александровне Волконской. С ней связана романтическая история перстня, который был найден на раскопках в Геркулануме и подарен Зинаидой Александровной Веневитинову. Он хранил его и собирался надеть на венчание или перед смертью.
Рис 7. Дмитрий Владимирович Веневитинов. (Предположительно «Бедный Вася»)
Друг Веневитинова Ф. С. Хомяков, видя, что тот умирает, надел ему на палец это кольцо. Веневитинов очнулся и увидев кольцо, спросил не венчается ли он. Услышав в ответ, что он умирает, зарыдал и через несколько часов его не стало.
Твой перстень старинный
Надели друзья.
Пред вечной разлукой
Пролягет стезя.
https://otzovik.com/review_515501.html
http://az.lib.ru/w/wenewitinow_d_w/text_0100.shtml
Скорее всего, эту историю с кольцом Ф. Достоевский представил в изменённом виде, но общую канву он всё-таки оставил в качестве подсказки для своих читателей. В театральных и телевизионных постановках сюжет с «бедным Васей» как правило, скомкан, сужен или вообще отсутствует. Он драматичен по своей сути и не вписывается в общую «комическую» фабулу современных театральных постановок. Из этой повести очень трудно сделать полноценную пьесу. Поэтому сценой с «бедным Васей», режиссеры и сценаристы, как правило, пренебрегают. Хотя, по сути, эта любовная интрига одна из главных стержневых сцен в повести. Она раскрывает возвышенный характер Зинаиды её женственность, её жертвенность к любимому мужчине, которого сломала неуёмная гордыня, презрение к толпе, жажда славы и величия. Цитата из повести:
«До последнего времени я не верил, что я умру; ведь меня не сейчас свалило, долго я ходил с больной грудью. И сколько смешных у меня было предположений! мечтал я, например, сделаться вдруг каким-нибудь величайшим поэтом, напечатать в «Отечественных записках» такую поэму, какой и не бывало еще на свете. Думал в ней излить все мои чувства, всю мою душу, так, что, где бы ты ни была, я все бы был с тобой, беспрерывно бы напоминал о себе моими стихами, и самая лучшая мечта моя была та, что ты задумаешься наконец и скажешь: «Нет! он не такой дурной человек, как я думала!»
В реальности у Дмитрия Веневитинова была одна муза, одна единственная женщина, которая его вдохновляла. Все его творчество служило ей одной – Зинаиде Волконской. Ей посвящены такие его стихи: «К моей богине», «Элегия», «К моему перстню». По этой ссылке вы найдете все стихи поэта на одной страничке.
https://rupoem.ru/venevitinov/all.aspx
Цитата из повести:
«– Что ты плачешь, мой ангел? – продолжал больной. – О том, что я умираю, об этом только? Но ведь все прочее давно уже умерло, давно схоронено! Ты умнее меня, ты чище сердцем и потому давно знаешь, что я дурной человек. Разве ты можешь еще любить меня? И чего мне стоило перенесть эту мысль, что ты знаешь, что я дурной и пустой человек! А самолюбия-то сколько тут было, может быть и благородного… не знаю! Ах, друг мой, вся моя жизнь была мечта. Я все мечтал, всегда мечтал, а не жил, гордился, толпу презирал, а чем я гордился перед людьми? и сам не знаю. Чистотой сердца, благородством чувств? Но ведь все это было в мечтах, Зина, когда мы читали Шекспира, а как дошло до дела, я и выказал мою чистоту и благородство чувств…»
В повести и мать Зинаиды, и «бедный Вася» в разных тонах поминают Шекспира. Марья Александровна оценивает его стихи в негативном свете, а Василий восхваляет его вечные творения. Какое же произведение Шекспира имеется в виду? Какой сюжет нам приходит на ум? Конечно же, это «Ромео и Джульетта». Эта печальная повесть служит двум влюбленным путеводной звездой, а прагматичную Москалеву такая лирика только раздражает. Ещё один аргумент в пользу моей версии. По сюжету повести «бедный Вася» умирает от чахотки, и в действительности Д. В. Веневитинов тоже скончался от последствий болезни легких. Скоропостижная смерть оборвала все надежды – 15 марта 1827 г. Совпадает болезнь, из-за которой он умер, и время года – конец зимы, что косвенно подтверждает, что образ литературного героя совпадает с его реальным прототипом. Приведу выдержку из одного его последнего стихотворения:
Завещание
Вот час последнего страданья!
Внимайте: воля мертвеца
Страшна, как голос прорицанья.
Внимайте: чтоб сего кольца
С руки холодной не снимали:
Пусть с ним умрут мои печали
И будут с ним схоронены.
Друзьям – привет и утешенье:
Восторгов лучшие мгновенья
Мной были им посвящены.
Внимай и ты, моя богиня:
Теперь души твоей святыня
Мне и доступней, и ясней;
Во мне умолкнул глас страстей,…
Из всего этого следует, что с девяностопроцентной вероятностью под литературным образом «бедного Васи» Ф. М. Достоевский описал нам молодого поэта, подававшего большие надежды, но рано ушедшего из жизни Дмитрия Владимировича Веневитинова. Почему автор дал ему такое литературное имя, я постараюсь объяснить во второй части своей исследовательской работы.
Литературная фамилия Заушин – говорящая. То есть это тот человек, который любит подслушивать – «греет уши». Цитата из повести:
«Вы за что-то ссоритесь; он оказывается самым недостойным тебя… мальчишкой (я никак не могу назвать его человеком!) и грозит тебе распространить по городу твои письма. При этой угрозе, полная негодования, ты выходишь из себя и даешь пощечину. Да, Зина, мне известно и это обстоятельство! Мне все, все известно! Несчастный, в тот же день, показывает одно из твоих писем негодяю Заушину, и через час это письмо уже находится у Натальи Дмитриевны, у смертельного врага моего. В тот же вечер этот сумасшедший, в раскаянии, делает нелепую попытку чем-то отравить себя».
Заушин – это, конечно же, второстепенный, проходной персонаж и, казалось бы, не стоит внимания, чтобы его персонифицировали. Сначала он даже выпал из моего поля зрения за ненадобностью, но Ф. Достоевский зачем-то упоминает его. В процессе поиска мне стали попадаться на глаза воспоминания одного известного мемуариста той поры, который собирал письменные свидетельства о знаменитых и влиятельных людях того времени. Это был Филип Филиппович Вигель. Косвенным аргументом в пользу того, что Вигель – это прообраз Заушина, послужило для меня то, что он являлся членом закрытого литературного общества «Арзамас» и был известен своими колкими высказываниями. Некоторые члены этого общества будут упомянуты во второй части данной работы, и это обстоятельство послужило для меня связующим звеном для того, чтобы прийти к такому неоднозначному выводу. Помимо писательской деятельности Ф. Ф. Вигель находясь на государственной службе, в свое время занимал должность вице – губернатора Бессарабии, а также был Керчь – Еникальским градоначальником.
Рис 8. Ф. Ф. Вигель. (предположительно Заушин)
Цитата из повести:
«– У вас, должно быть, чрезвычайно сильное воображение, дядюшка?
– Чрезвычайно сильное, мой милый. Я иногда такое воображу, что даже сам себе потом у-див-ляюсь. Когда я был в Кадуеве… A propos! [кстати! Фр.] ведь ты, кажется, кадуевским вице-губернатором был?
– Я, дядюшка? Помилуйте, что вы! – восклицает Павел Александрович.
– Представь себе, мой друг! а я тебя все принимал за вице-губернатора, да и думаю: что это у него как будто бы вдруг стало совсем другое ли-цо?.. У того, знаешь, было лицо такое о-са-нистое, умное. Не-о-бык-новенно умный был человек и все стихи со-чи-нял на разные случаи. Немного, этак сбоку, на бубнового короля был похож…»
Эти обстоятельства позволяют мне сделать предположение что под вымышленным литературным городом Кадуевым подразумевается город Керчь, а под вице – губернатором Кадуева, так же скрывается господин Ф. Ф. Вигель. То есть дядюшка, вероятно, сначала спутал Мозглякова с Заушиным. Кстати словесный портрет данный князем полностью подходит к Ф. Ф. Вигелю. Это был умный человек, который баловался стихами и, глядя на его портрет можно сказать, что он сбоку немного так на бубнового короля похож. Кто скажет, что это не так, пусть первый бросит в меня камень.
После того как мы определились с реальным историческим персонажем Зинаиды Афанасьевны, персонификация Афанасия Матвеевича не вызывает особых трудностей. С большой долей вероятности в этом образе действительно описан её родной отец – Александр Михайлович Белосельский-Белозерский (из рода Рюриковичей). Его образ Ф. М. Достоевский раскрыл вполне реалистично, показав, какой это был человек на самом деле, без прикрас, сохранив при этом его внешний антураж. Если в общепринятой трактовке считать Афанасия Матвеевича обычным сибирским провинциальным дворянином и дамским подкаблучником, его характеристика не вызывает особых эмоций, он подпадает под проходной персонаж. Но как только мы понимаем, что под его образом скрывается известный дипломат екатерининской эпохи, то это кардинально меняет сущность мизансцены, и его литературный образ смотрится и воспринимается совсем по-другому. А. М. Белосельский представлял Россию в Саксонии (в Дрездене), в Испании и в Сардинском королевстве (в Турине).
Рис. 9. Александр Михайлович Белосельский-Белозерский. (Предположительно Афанасий Матвеевич)
По свидетельству Ф. В. Ростопчина, князь А. М. Белозерский был отозван из Турина за «слишком идиллический характер» донесений о революционных событиях во Франции; сам же Александр Михайлович впоследствии объяснял «немилость» тем, что «предвидел события», на которые императрица пыталась «закрыть глаза». Цитата из повести:
«Все, например, помнят, как супруг ее, Афанасий Матвеич, лишился своего места за неспособностию и слабоумием, возбудив гнев приехавшего ревизора. Все думали, что Марья Александровна падет духом, унизится, будет просить, умолять, – одним словом, опустит свои крылышки. Ничуть не бывало:…»
Кто же мог быть этим «приехавшим ревизором»? Разобраться мне в этом не простом вопросе помог архивный раздел сайта Министерства иностранных дел.
После детального ознакомления с подробным историческим обзором в архивном разделе сайта, я пришел к выводу, что таким ревизором, который мог смещать дипломатических посланников такого ранга. Мог быть только гос. чиновник самого высокого чина. И с большой долей вероятности на тот момент это мог быть тайный советник, а впоследствии министр иностранных и государственный канцлер – Николай Петрович Румянцев. Известен также как меценат, коллекционер, основатель Румянцевского музея, покровитель первого русского кругосветного плавания. Продолжим изучать образ Афанасия Матвеевича. Цитата из повести:
«Во-первых, это весьма представительный человек по наружности и даже очень порядочных правил; но в критических случаях он как-то теряется и смотрит как баран, который увидал новые ворота. Он необыкновенно сановит, особенно на именинных обедах, в своем белом галстуке. Но вся эта сановитость и представительность – единственно до той минуты, когда он заговорит. Тут уж, извините, хоть уши заткнуть. Он решительно недостоин принадлежать Марье Александровне; это всеобщее мнение. Он и на месте сидел единственно только через гениальность своей супруги. По моему крайнему разумению, ему бы давно пора в огород пугать воробьев. Там, и единственно только там, он мог бы приносить настоящую, несомненную пользу своим соотечественникам. И потому Марья Александровна превосходно поступила, сослав Афанасия Матвеича в подгородную деревню, в трех верстах от Мордасова…».
Далее неплохо бы определиться с местом действия. Где находится эта «деревня»? В трех верстах от Мордасова. А если предполагать, что Мордасов – это Павловск, то круг поиска сильно сужается. Находим описание этой деревни в тексте. Цитата:
«Наконец, карета пролетела три версты, и кучер Сафрон осадил своих коней у подъезда длинного одноэтажного деревянного строения, довольно ветхого и почерневшего от времени, с длинным рядом окон и обставленного со всех сторон старыми липами. Это был деревенский дом и летняя резиденция Марьи Александровны. В доме уже горели огни».
А какая летняя «деревня» может находиться в трех верстах от Павловска? Надо понимать, что километраж тут относительный. И немаловажно то, что в описании присутствует громкое слово – «резиденция»! Скорее всего, это Гатчина. Вроде ничто нам в этой цитате не напоминает Гатчину, какое-то длинное (!) деревянное, ветхое строение, все невзрачное, но надо не забывать о царской цензуре и постоянно помнить о «мелочах». «Мелочью» в этой цитате является то, что это летняя резиденция и от Мордасова (Павловск) до «деревни» три версты. Но главной «мелочью», при помощи, которой я определил, что подгородная «деревня» – это Гатчина, а не какое-то другое поместье, является другая цитата из этой главы, где Мария Александровна, перед тем как уехать обратно в город дает своей прислуге важные указания. Цитата из повести:
«Здесь без меня все эти три комнаты прибрать; да зеленую, угловую комнату тоже прибрать. Мигом щетки в руки! С зеркал снять чехлы, с часов тоже, да чтоб через час все было готово».
Оцените мастерство Достоевского, как он завуалировал в этой фразе Гатчину, как он показал знающим людям того времени место действия. В летних пригородных императорских резиденциях Санкт – Петербурга много шикарных и знаменитых комнат с разными общеизвестными названиями. Но зеленая угловая комната есть только в гатчинском дворце, а в других пригородных резиденциях комнаты с таким названием нет. Значит, «подгородная деревня» – летняя резиденция Марьи Александровны Москалевой находилась в Гатчине. И еще аргумент в пользу Гатчины: царская семья Николая I часто приезжали в Гатчину как на каникулы. Одна из придворных дам (фрейлина М. П. Фредерикс) отмечала, что «образ жизни здесь совершенно особый, похожий на жизнь в деревне». В Гатчине все чувствовали себя свободней, чем в официальном, наполненном церемониями Петербурге.
Рис 10. Гатчина. Зеленая угловая комната.
После того как мы определились с местом действия, продолжим разбирать литературный образ блаженного Афанасия Матвеевича. Цитата из повести:
«– Где болван? – закричала Марья Александровна, как ураган врываясь в комнаты».
Этой короткой фразой сказано все, о главе семейства. Это емкое выражение просто шедевр лаконичности. Этот человек служит только для внешнего антуража, для торжественного выхода, для церемониальных действий, а в быту он никто, ноль без палочки, пустое место. И все родственники, и знакомые хорошо знали об этом, а родная жена узнала об этом раньше других. Поэтому в простой домашней обстановке к нему со стороны жены такое бездушное и пренебрежительное отношение, как к дорогой китайской вазе, которую разбить нельзя и выбросить жалко. Цитата из повести:
«– Да… да ведь ты, Марья Александровна, все же законная жена моя, так вот я и говорю… как супруг… – возразил было Афанасий Матвеич и в ту же минуту поднес обе руки свои к голове, чтоб защитить свои волосы.
– Ах ты, харя! ах ты, осиновый кол! Ну, слыхано ли что-нибудь глупее такого ответа? Законная жена! Да какие теперь законные жены?»…
Далее. Цитата из повести:
«Героиня наша уселась в кресла и инквизиторски наблюдала весь церемониал облачения Афанасия Матвеича. Между тем он успел несколько отдохнуть и собраться с духом, и когда дело дошло до повязки белого галстука, то даже осмелился изъявить какое-то собственное мнение насчет формы и красоты узла. Наконец, надевая фрак, почтенный муж совершенно ободрился и начал поглядывать на себя в зеркало с некоторым уважением.
– Куда ж это ты везешь меня, Марья Александровна? – проговорил он, охорашиваясь. Марья Александровна не поверила было ушам своим.
– Слышите! ах ты, чучело! Да как ты смеешь спрашивать меня, куда я везу тебя!
– Матушка, да ведь надо же знать…
– Молчать! Вот только назови еще раз меня матушкой, особенно там, куда теперь едем! Целый месяц просидишь без чаю. Испуганный супруг умолк.
– Ишь! ни одного креста ведь не выслужил, чумичка ты этакая, – продолжала она, с презрением смотря на черный фрак Афанасия Матвеича. Афанасий Матвеич наконец обиделся.
– Кресты, матушка, начальство дает, а я советник, а не чумичка, проговорил он в благородном негодовании».
Эту цитату я привел целиком для того чтобы читатель, кроме других моих доводов, убедился еще и в портретном сходстве литературного героя – Афанасия Матвеевича с его реальным прототипом А. М. Белосельским. На парадном портрете белый галстук у него повязан со знанием дела до самого подбородка и вполне соответствует книжному описанию. И черный фрак, о чем – так сокрушается его супруга, без медалей и крестов. Это важный портретный аргумент в подтверждении моей версии. Читая повесть, может показаться, что в этой главе описание Достоевским внутреннего мира Афанасий Матвеевича с его блестящим внешним атрибутом заканчивается, но мы не будем торопиться с таким мнением.
В повести говориться, что у князя в обслуге есть три лакея: Феофил, который вывалил его из кареты, Лаврентий, который остался в Духаново и Терентий. Князь в первом разговоре с дамами как бы к слову дает ироническую характеристику своему лакею. Цитата:
«Вот у меня Те-рен-тий есть. Ведь ты помнишь, мой друг, Те-рен-тия? Я, как взглянул на него, так и предрек ему с первого раза: быть тебе в швейцарах! Глуп фе-но-менально! смотрит, как баран на воду! Но какая са-но-витость, какая торжественность! Кадык такой, светло-розовый! Ну, а – ведь это в белом галстухе и во всем параде составляет эффект. Я душевно его полюбил. Иной раз смотрю на него и засматриваюсь: решительно диссертацию сочиняет, – такой важный вид! одним словом, настоящий немецкий философ Кант или, еще вернее, откормленный жирный индюк. Совершенный comme il faut для служащего человека!..»
Узнаете типаж Терентия? Нет!? Приглядитесь внимательно – «Смотрит как баран на воду, белый галстук. Глуп фе-но-менально!». Узнаете? Нет!? Тогда сфокусируем четкость изображения. Цитата из повести:
«—Ну да, ну да! Но, признаюсь вам, я даже люблю, когда лакей отчасти глуп, – замечает князь, который, как и все старички, рад, когда болтовню его слушают с подобострастием. – К лакею это как-то идет, – и даже составляет его достоин-ство, если он чистосердечен и глуп. Разумеется, в иных только слу-ча-ях. Са-но-ви-тости в нем оттого как-то больше, тор-жественность какая-то в лице у него является; одним словом, благовоспитанности больше, а я прежде всего требую от человека бла-го-воспитан-ности.»
Ключевое слово в этой фразе – са-но-ви-тость! Ба! Да это же описание все того же Афанасия Матвеича, только вид с другого боку, а на шее все тот же белый галстук. Как вам раскрытие Достоевским реального образа главного героя в дополнительном виде через образ второстепенного персонажа с такой же нелицеприятной характеристикой? Терентий – это не литературный двойник Афанасия Матвеевича, это его второе «я». Разве это не изумительно? В этом и заключается гениальность Достоевского, его художественный талант. Казалось бы, что речь идет всего лишь, о каком-то швейцаре, слуге – Терентии, но кто понимает «эзопов язык», кто умеет читать между строк и может сравнивать образы, тот поймет, о ком идет речь. Цитата из повести:
«В деревне Афанасий Матвеич живет припеваючи. Я заезжал к нему и провел у него целый час и довольно приятно. Он примеряет белые галстухи, собственноручно чистит сапоги, не из нужды, а единственно из любви к искусству, потому что любит, чтоб сапоги у него блестели; три раза в день пьет чай, чрезвычайно любит ходить в баню и – доволен».
Еще на одном важном доводе в пользу своей версии я хотел бы заострить внимание читателя. Как не странно «мелочь», о которой я хочу сказать это чай. В любом эпизоде, где фигурирует Афанасий Матвеичв той или иной форме поминается этот напиток. Вот несколько примеров из разных мест повести:
«…И вечно-то хлещет свой чай!…»;
Цитата из другой главы:
« – Молчать! Вот только назови еще раз меня матушкой, особенно там, куда теперь едем! Целый месяц просидишь без чаю.
Испуганный супруг умолк.…»;
Цитата из другой главы:
«…Не зная, что делать, желая как-нибудь поправиться и вновь заслужить уважение, он хлебнул было чаю; но чай был слишком горячий…»;
Но как этот чай связан с А. М. Белосельским? – спросите вы. Поясню. В царствование императора Александра I после того как он закончил дипломатическую службу он занимал придворную церемониальную должность обер-шенк (старший хранитель вин). Помимо виночерпиев (мундшенки) ему подчинялись ответственные за приготовление кофе и чая (кофишенки). То есть по сути три раза в день пить чай, т.е. дегустировать этот напиток, была его должностной обязанностью. И Ф. Достоевский, зная про это гастрономическое пристрастие своего героя, при его описании всячески старался подчеркнуть в нем этот момент. Далее.
Рис 11. Князь Александр Белосельский с первой женой и детьми, 1790 год.
На картине (рис. 11), где А. М. Белосельский изображен в семейном кругу, его внешность полностью совпадает с описанием Афанасия Матвеича, в частности и белый галстук на месте, и сапоги до блеска начищены. А на заднем плане мы видим деревенскую идиллию. Далее. При императоре Павле I он был пожалован родовым командором ордена святого Иоанна Иерусалимского, т. е. он вступил в масонское братство. Скорее всего, в этом ордене он был не простым членом, а имел высокий статус – символический градус – Мастер, т. к. писал специфические философские труды и переписывался с другими видными масонами, такими же Мастерами как он. В таких закрытых обществах только Мастерам позволен такой вид творчества. Дополнительным аргументом в пользу этой версии является то, что в реальной жизни А. М. Белосельский действительно был знаком с Иммануилом Кантом и вел с ним переписку. Кант высоко оценил его основное сочинение «Дианиология, или Философская картина интеллекта». В России его труд известности не получил, а заслужил только насмешки. Например, уже известный нам Ф. Ф. Вигель вспоминает о том, как «один знатный барин, чудак князь Белосельский, читал… обществу свои уродливо-смешные произведения на русском и французском языках».
Видимо Достоевский разделял взгляды Ф. Ф. Вигеля на литературное творчество Белосельского. Цитата из повести:
«По моему крайнему разумению, ему бы давно пора в огород пугать воробьёв. Там, и единственно только там, он мог бы приносить настоящую, несомненную пользу своим соотечественникам.»
Если под описанием глупого лакея Терентия скрывается образ отца семейства, то тут мы видим более расширенный его образ: «Са-но-ви-тости в нем оттого как-то больше, тор-жественность какая-то в лице у него является;» – Федор Михайлович вроде похвалил своего героя, внешний блеск и антураж как бы ослепляет, если видишь человека издалека и только на торжественных приемах. А если приблизить картинку и посмотреть повнимательней, то ваше мнение о человеке может кардинально поменяться. На всеобщей встрече, где должно быть объявлено о помолвке между князем К. и Зинаидой, образ Афанасия Матвеевича Ф. М. Достоевским окончательно отшлифовывается и полируется. Сначала его представляют князю К. Цитата:
«– Позвольте, князь, – начала она громко и с достоинством, – вам отрекомендовать моего мужа, Афанасия Матвеича. Он нарочно приехал из деревни, как только услышал, что вы остановились в моем доме. Афанасий Матвеич улыбнулся и приосанился. Ему показалось, что его похвалили»…
Далее идет знакомство с князем К. Цитата из повести:
«Афанасий Матвеич улыбался, кланялся и даже расшаркивался. Но при последнем замечании князя не утерпел и вдруг, ни с того ни с сего, самым глупейшим образом прыснул от смеха. Все захохотали. Дамы визжали от удовольствия. Зина вспыхнула и сверкающими глазами посмотрела на Марью Александровну, которая, в свою очередь, разрывалась от злости. Пора было переменить разговор»…
Приближалась развязка помолвки. Цитата:
«– Афанасий Матвеич! – взвизгнула Марья Александровна каким-то неестественным голосом. – Неужели вы не слышите, как нас срамят и бесчестят? Или вы уже совершенно избавили себя от всяких обязанностей? Или вы и в самом деле не отец семейства, а отвратительный деревянный столб? Что вы глазами-то хлопаете? Другой муж давно бы уже кровью смыл обиду своего семейства!
– Жена! – с важностью начал Афанасий Матвеич, гордясь тем, что и в нем настала нужда, – жена! Да уж не видала ль ты и в самом деле все это во сне, а потом, как проспалась, так и перепутала все, по-свойски…
Но Афанасию Матвеичу не суждено было докончить свою остроумную догадку. До сих пор еще гостьи удерживались и коварно принимали на себя вид какой-то чинной солидности. Но тут громкий залп самого неудержимого смеха огласил всю комнату. Марья Александровна, забыв все приличия, бросилась было на своего супруга, вероятно затем, чтоб немедленно выцарапать ему глаза. Но ее удержали силою».
В последней сцене помолвки финал для Афанасия Матвеевича суров, и в конце главы Федор Михайлович допишет о нем всего две строчки. Цитата из повести:
«Как верный историк, я должен упомянуть, что всех более в этом похмелье досталось Афанасию Матвеичу, который забился наконец куда-то в чулан и в нем промерз до утра».
И даже в конце книги автор не говорит нам о его дальнейшей судьбе. Цитата из повести:
«Мозгляков заикнулся было об Афанасье Матвеиче, но в „отдаленном краю“ об нем не имели никакого понятия».
В реальной жизни А. М. Белозерский – Белосельский тихо и незаметно для всех умер своей смертью.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.