– Да эта Ан…. Вот же была недотепа. Сообщила, якобы ей сказали, что там открыли дискотеку! И ведь мы с Вел-то знали, что там, за «Дискотека 70-х»! Ну, по крайне мере, развлеклись, получив каплю адреналина.
– Адреналина… – задумчиво повторил он. – Столько лет нас не замечать, а мы-то были всегда под рукой.
– Конечно, только костюмчики невидимок снимать забывали.
– А потом, – Дэн просто с упованием вспоминал последние месяцы холостяцкой жизни, – наша, непоколебимая Вел, грохнулась, на ровном месте, Эду в руки и все! Ты бы видела ее глаза. Ев, это было неописуемо! Размером в железный рубль, не моргая, смотрит на него. А я, и так ее ногу кручу, и эдак. Страшного-то ничего, слегка подвернула. Но главное, что она меня, по – моему, и не заметила.
– Ой, ой! И все вам плохо. Не заметила! А что замечать было? «Девушка! Эту воду лучше не брать!» – пародировала она их первую встречу с ним.
– Помнишь! – улыбаясь, прошептал Дэн.
– Ха! Вы же всегда маячили, то на лестнице, а тогда, на день рождение Ирен…, наблюдать со входа!
– Ах ты, бусурманка! Значит, видели нас, а делали вид?! Ну, ничего, я тебе это припомню! – он снова залился смехом. – Но стриптиз, стриптиз!
– Это какой? На ваш мальчишник?
– Стоп! – Дэн насторожился и вдруг до него дошло, через столько-то лет: – Так это ваших рук дело?!
– Нет! – улыбалась Ев и крутила головой. – Не поверишь…. Это подарочек всевидящей «О»!
– Да брось! – махнул рукой Дэн, правда, ей не веря.
– Пойди, спроси. Она же здесь, вот и задай, вопрос десятилетия… – замолчала, взяла его голову двумя руками и прижалась лбом к его лбу: – Дэн…. Я так люблю тебя! – Ее глаза блестели от слез. Дэн, прижал ее еще крепче, но не смог оставаться холодным, припал к губам в страстном поцелуе…
– И все-таки я не понимаю! – Вел уселась на кровать и, будучи обиженной, не смотрела на мужа: – Почему вы нас остановили?! Мы же все можем исправить, всего за пять минут! Ев только чуть-чуть подкорректирует мысли Карла.
– Не сможет! Войти в его голову, не значит подчинить себе.
– НО!
– Нет никакого но. Гелио! Наивная моя. Они пришли толпой, пусть и ведомые одним человеком. И кто сказал, что это Карл их привел? Ну, подумай хорошенько.
– Я не наивная! Я боюсь за детей. А ЭТИ, могут и к ним добраться.
– Это не фильм. – не уступал Эдгар.
– Ага! Ты мне так всегда говоришь, а в итоге… – Вел не договорила, отвернулась и уставилась в окно. Муж сразу оказался рядом и его горячие руки немедленно закрыли ее от всего, а дыхание успокаивало. Голос, который она обожала уже много лет, опять начал брать верх над ее эмоциями.
– Тебя расстроил и взбудоражил приезд Ольги. – тихо говорил он. – Ты жаждешь сделать все что угодно, чтобы скорее остаться без ее контроля.
– Это ее дом! И он всегда будет ее домом. И приехала она его защищать, ну и вас, конечно.
– Я понимаю. Нанесенные ею раны всегда будут кровоточить. Только, мне кажется, что она примчалась защитить семью, а ты, как и Ев, и наши девчушки – часть этой семьи. Перестань плакать.
– Я не плачу!
– Солнце мое ясное! «Бывает, что глаза не плачут, но море слез кипит в груди»!
– У!
– Вот именно, тебе и ответить на это нечем. – Эд нежно целовал ее, не отпуская из объятий. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы это был страшный сон. Вот сейчас он раскроит глаза и все будет по-прежнему. Еще секунду…. И дети заверещат в холле, споря над чем-нибудь. А руки жены обнимут его и губы ответят на поцелуй. НО, этого не случилось, ни через секунду, ни через минуту, которую они промолчали. – Как же я вас безумно люблю. Как же я не могу без тебя дышать. Как же мне трудно думать о серьезных вещах, когда ты рядом.
– Так отпусти меня.
– Никогда, ни за что, ни за какие сокровища мира! Я уже дважды чуть не потерял тебя, больше этого не случится!
– Купишь наручники?
– Булавки!
– Ага! Занимаешься плагиатом! Это Дэн обещал и не сделал.
– Помнишь? – он получил крупицу счастья и от этого улыбался.
– Не забыла. – вздохнула Вел.
– И как с обрыва чуть не навернулась? – Эд продолжал возвращать дорогие ему мгновения прошлого.
– И фонарный столб! – буркнула Вел и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Как же комично выглядела она тогда, сердясь на него за проявленную заботу.
– А вот тогда, я был совсем не виновен, за что же ты меня так чихвостила?
– На будущее!
– А стоило ли? Ты надела на меня строгий ошейник, еще даже не зная меня. Заметь, я и не сопротивлялся и не сопротивляюсь.
– Мазохист!
– Не по адресу. Признавать верность жене, не значит быть подкаблучником. Хотя я и этого бы не стеснялся. Если только так можно выказать свою любовь.
– Слова, слова!
– Солнышко! Ну, ты же знаешь, что я говорю правду. Столько лет я доказываю тебе собственное обожание. Хоть раз, признай, что я хороший.
– Ты очень хороший. Ты лучше всех!
– И даже Ларсана? – его губы растянулись в улыбке, а ее зубки впились в его кожу. – Прекрати эти подражания сестре! Тебе не идет! – он уложил ее и навис над нею сверкая глазами и беззвучно смеясь.
– А ты чудище! Причем тут щенок – подросток? И к чему это ты его помянул? Боишься не справиться…, без оборотня?
– Красавица! – парировал Эд. – Ну, как мне кажется, с самым главным я прекрасно справлялся все эти годы. – он хитро улыбался. – К чему вспомнил? Да просто так, ради прикола. Да и пробудить в тебе новые чувства. – Вел опять сжала его плечи, вонзая ногтики еще больше. А Эд, словно не заметив, продолжал: – Видно ты запамятовала, кто его приручил…. Причем, решив найти разницу в мужчинах.
– Ну, это уж слишком! За такие слова можно и сдачи получить! – но она не спешила реагировать на его глупую шутку, прекрасно понимая, что совсем маленькая, толика правды есть в его словах.
– Молчишь?
– Молчу!
– Мне всех вспомнить, кем ты лечила мою ревность?
– Эд!
– Умолкаю! Я прекрасно знаю, кто я для тебя. Поцелуй меня, пожалуйста. – он опустил лицо ниже и ее губы потянулись к нему. Поцелуй был страстным, хотя и коротким.
– Эд! Все наладится?
– Не может быть другого. Потому, что в тот день, когда ты вошла в воду, ты загадала Любовь. А она у нас, в самом начале, нашей жизни, наших чувств.
– Правда?
– Истинная! Хочешь, я поклянусь на книге.– Вел замотала головой. Эд лег рядом и повернулся набок: – Милая, родная, самая дорогая моему сердцу. Ты еще и не поняла всю силу моей любви к тебе и Славочкам.
– И какая она?
– Как весна!
– Конечно, как же я не догадалась. С грозами, ливнями…
– С капелями, подснежниками, прилетом птиц и цветущими садами! Люблю тебя! И не устану повторять об этом!
– Кажется, ты это подслушал у Шекспира.
– Это он писал о нас.
– Какой же ты… замечательный!
– Спасибо, золото мое.
– Значит я уже не знак: «Стоп, а то убьет»?
– Нет! Теперь ты лозунг: «Люби меня крепче»!
– А я, когда-нибудь, доживу до любимой женщины?
– Ты ею родилась. – Он опять поцеловал ее пылко и очень долго. Затем спросил: – А что ты больше помнишь из нашей жизни?
– Все!
– И как встретились?
– Как встретились, не помню, помню твои глаза, как в них я окунулась и теперь, вот уже столько лет, пытаюсь вынырнуть.
– Я тогда закрою их, чтобы ты не выбиралась.
– Знаешь. – Вел замерла на очередной, глубокий вздох: – Жизнь наша, разнообразная. Но каждый раз, каждый эпизод начинался с твоих глаз. Когда я ногу подвернула, когда вы с домом знакомили. Потом, когда я проснулась…. И когда вы, первый раз вернулись со своей охоты. Да и тот момент, когда я столкнулась с копией Ев. Вот, как-то так получается, что сначала ты выхватываешь меня из жизни, ну или наоборот, втягиваешь в жизнь, цепляя взглядом, а уж затем окутываешь голосом, согреваешь телом.
– Потому что, лишь единственная моя жена, не любит ушами, как…
– Я просто люблю тебя. – она обняла его крепче, всунув носик в ворот его рубашки. – Дорогой, скажи, только честно, неужели это шлейф от кончины Татти?
– Дорогая, вот что ты такое говоришь?!
– Не спеши противоречить, просто подумай, она не смерится с тем, что мы вместе. Ее ненависть ко мне и любовь к тебе настолько была сильна, что хватит не на одно столетие! Помолчи, пожалуйста, минуту, дай договорить. Вспомни, с чего все началось? Ну, я же вижу по твоим глазам, что ты это признаешь, только сказать вслух не можешь. Мне надо простить ее…. Только я не знаю, как это сделать, ибо я ни Господь. Да и простить, значит надо обвинить. А за что? Я запуталась.
– Вот и не думай об этом.
– Не могу. Все-таки в этом есть связь. Ох! Тяжело.
– Неужели я это от тебя услышал? Мне больно слышать такое, но и радостно в то же время. Потому, что я чувствую себя мужчиной, который может подставить свое плечо.
– Я хочу быть просто женщиной, маленькой, хрупкой и любимой!
– Вел. Ты не забывай об этом никогда. И о том, что ты – это все в моей жизни.
– Мы прощаемся?
– Нет! Мне очень важно сказать тебе об этом.
– И говори, и молчи, а еще и пой мне, чаще.
– Обещаю! Только у меня есть маленькая просьба. – Вел прикрыла глаза, показывая, что слушает. – Я прошу лишь об одном, не высовывайся, побереги себя, это может быть опасно.
– У меня тоже условие. Ты должен беречь себя для меня и девочек.
– Это моя обязанность. – Эд поцеловал ее в висок и принялся цитировать ее любимую, некогда, а может и до сих пор, книгу. Только сейчас осознав, что и он, не только ассоциировал жену с главной героиней, со Скарлетт, а так же уважал это произведение, ибо всегда, как в трудные моменты, так и в минуты полного счастья, в его голове всплывали строки именно из «Унесенных ветром»:
«… Да, Боже Иисусе! Я хочу тебя. И мне плохо без тебя. Ты, как наркотик для меня. Я видел людей, которые не могли достать опиум и мучились. Это почти, то же самое. Я знаю, что случается с наркоманом. Он становится рабом, затем гибнет. Это практически случилось со мной. Но я избежал. И не хочу рисковать опять»…
– My beloved, you are my river of life, my sun, my music*. – ответила она ему, отбрасывая любые эмоции, да и все не нужные чувства, кроме любви к нему…
****
Ольга, молча, курила у окна одну сигарету за другой. Дух матери настойчиво пытался потушить огонек ее сигаретки, взъерошить ей волосы и прочее, чтобы начать разговор. Однако Ольга была нема, ровно до тех пор, пока мать не хлопнула дверью. Ее пугали изменения, но и радовали одновременно. Эти девчонки, шутя – играясь, взяли верх над всем. Причем ясно было видно, что, не ущемив самолюбия мужчин. И Жан с мальчиками поднялись морально, стали сильней духом, ответственней.
«Грустно. – думала она. – Меня никто не любят, но в этом только моя вина. Хотя я старалась, как могла, для семьи, для их общего блага. Да, что сетовать! Я здесь на короткое время, только до разрешения проблем»…
– Ник! – произнесла она, не отворачиваясь от окна. – Как вы здесь жили, все эти годы?
– Мирно. Работали, растили детей. Было не скучно. – ответил он твердым голосом и Ольга прикрыла глаза, говоря:
– А ты изменился.
– Возможно. – Николя отложил в сторону все, чем занимался и подошел к ней. – Ольга! Я хочу тебе сказать…. Спасибо тебе, родная. Я сейчас понимаю, какое это счастье иметь такую семью, таких детей, внуков! Я знаю, как ты меня любила и чувствую вину, за холодность души. Но, но я по – своему тебя любил и люблю. Прости, если сможешь.
– Любит! – повторила она с вызовом. – Я вижу, как ты любишь…, с томиком вздохов Анны! – Железная Ольга смотрела на него и впервые, со дня смерти ее родителей, по щеке прокатилась слеза. Николя заметил блеск, но боялся спугнуть, оттепели ее сердца. А еще ему показалось, что кто-то, за его спиной, вздохнул. А Ольга махнула рукой и отвернулась.
– Оль! Оленька! Олюшка! Я верен тебе. Люблю тебя, но по – своему. А Анна…, это же первая, юношеская любовь… Оля, Оленька! Вот тебе легко, твоя первая любовь стоит перед тобою и конючит.
– Да, ну тебя! – вздохнула она и улыбнулась. Но тут же надела маску безразличия. И опять пронесся прохладный ветерок, скрипнула створка окна, подскочила штора и чуть приоткрытая дверь, отъехала сильнее. – Николя, Николя! – качала она головой. – Всю жизнь ты доводишь меня до…
****
Виен прилегла и прикрыла глаза. Ей, наверное, впервые в жизни, ничего и никого не хотелось, кроме маленькой детальки: чтобы в семье было спокойствие. Шквал голосов, которые она не отпускала, держа все под контролем, очень выматывал. Жан видел ее усталость и не доставал разговорами, хотя так хотелось сказать ей ласковые слова.
– Я все слышу! – произнесла она тихо. Жан улыбнулся и принес в спальню комп, поставил на прикроватную тумбочку, присел на краешек кровати, просматривал камеры и поглаживал ее руку. – Вот никогда не скажет вслух! – не сдержалась Виен. – Ты что, стесняешься сказать мне о своей любви?
– Привереда! Я кричу о ней, постоянно. Поспи, сокровище мое, кто его знает, что ждет нас впереди?
– Успокоил, спасибо!
– Виен, ну прости! Ты же знаешь, о чем я говорю.
– Я-то, знаю! Но знаю не от тебя. А хочу слышать, ушами! И пусть слова вылетят птицей и никогда не вернутся, но! Их скажешь ты. Ты! Мне.
– Милая моя! Вот ты-то и слышишь первоисточник, раньше, чем воспроизводитель. Мои мысли проходят через тебя, а уж что выходит на свет Божий – это другое дело.
– И почему это?
– Потому, что ты мой цензор… Эх! – поднялся и обошел кровать: – Пять минут я имею права посвятить своей жене! – спустился на одно колено и взял ее руку. – Мы так с тобою мало прожили, еще меньше я приносил тебе счастливые, спокойные дни. Как же я благодарен, что ты выше упреков и жалоб. Спасибо милая. Я очень люблю тебя, и также сильно буду любить, даже…
– Ты решил проститься? – Виен села. – Жан, прекращай эту сырость. Я не знала, на что иду, принимая твое предложение стать женой. Но кому легко? Нет! Ну что ты за человек! Постоянно просишь прощение, словно повинен, во всех грехах мира! Работай, а то пропустишь гостей незванных, и я буду виновной.
– Вредина! – Он нежно поцеловал ее и, усмехнувшись, взялся за комп.
– Вот так-то лучше. И ты прав, первоисточник говорит красивее и правильней. – Ее руки легли на его плечи, а голова на плечо, но тут же Виен выпрямилась и насторожилась. – Жан! У нас гости. Да, да! К нам идут, вернее крадутся.
– Где? Я не вижу…. Вот я тугодум…. Надо было по периметру камеры ставить!
– Смотри, со стороны набережной. Да, я слышу море…, технику. Стой! Охотничий домик. Ой! Я не могу определить точно, как раздваивается.
– Проверяют. – догадался Жан.
– Поднимай мальчишек, они скоро будут здесь, я послежу за камерами. Наушник! – крикнула она ему вдогонку и положила рядом телефон.
– Эд! У нас гости, встречаемся в фойе! – Оглянувшись, Жан попробовал вселить в нее надежду взглядом, но понял, что как ей не страшно, а она будет делать вид безразличия. Не закрывая двери, помчался вниз.
Виен просмотрела все до одной картинки, выведенные на монитор, и, развернув экран к гардеробной. Подобрав соответствующий наряд, занялась макияжем.
– Что, началось? – влетели к ней дочери.
– Спокойно! Чего так кричать. Началось и что? Разведывают, пытаются найти лазейку, но ведь мы здесь! Правда, девочки? Идите, надо встретить их, царственно!
– Мама, мы быстро.
– Нет уж, на этот раз торопиться не стоит. Мужчины на страже. Нас не приняли, так дадим им усомниться в собственном мнении. – проговорила Виен, намеком, но дочери все поняли.
Большой экран в аппаратной был более точен в мелочах, чем экраны компьютера. Тени двигались, практически прижавшись к земле.
– Трое! – насчитал Жан. – Если Ви не перезванивает, значит я не ошибся.
– Ошибся. Я вижу четвертого. – Показал Эд рукой на новую точку.
– Проглотим их разведку? – Не теряя из вида гостей, спросил Жан.
– Я бы взял их. – Сказал ИВ.
– Согласен. – Дэн рвался в бой. – Прижать, как следует. Узнаем, что да как, а не будем гадать.
– Кто еще «за»? – Жан повернулся лицом ко всем. Руки всех до одного поползли вверх. – Так чего стоим? ИВ, подежурь у камер.
– Жан!
– ИВ! Тебе пока, как и Нику, там делать нечего. Их всего четверо.
– Мы возьмем их «без шуму и пыли»! – Поддержал отца Эд. – Мы справимся с Дэном сами, ну хорошо! Михаила возьмем, пусть развеется. Так что, отец, держи руку на пульсе.
– Да я как-то не успел застояться, с дороги. Но пройдусь. – хмыкнул Михаил: – Жан, Эд прав, побудь здесь, мало ли что. – И троица ушла, улыбаясь, принимая все за развлечение.
– Иди с Михаилом. – Кивнул Юрию Жан и уставился в камеры.
Мужчины разбились на пары и выскользнули из дому, сразу же сработали замки дверей.
Дом проснулся. Их дом стал их оплотом, их броней, их частью.
Первой спустилась Ольга и принялась мерить шагами холл первого этажа, поглядывая на дверь, за которой только что скрылись внуки. К ней присоединилась Жаннетт:
– Началось?
– Пока не пойму. Стефан и Мария… – услышала она шаги и не ошиблась. – Вы мне нужны! – уверенным шагом подошла к ним и достала серебряный флакон. – Вот! Вы должны восстановить силы для борьбы. Это не просьба, а приказ!
– Ольга! – начал Стефан.
– Знаю я, чего вы хотели, только сейчас не время! Поймите, Род в опасности! Мы обязаны выжить и исправить ошибки. Идите к себе, я дам знать, когда вы мне понадобитесь. – Стефан кивнул, принимая ее приказ и, соглашаясь с доводами. Они сразу удалились, а им на смену пришла вторая семья. Пшешики очень нервничали, от чего не могли находиться на одном месте, ходили вдоль окон и поглядывали в темноту сада. Ольга глянула на лестницу – ни Ви, ни девочек не было. Прищурила глаз, соображая, что они могли задумать, но ни одной подсказки не нашла. Тогда она направилась к полякам:
– Думаю, вам не стоит тут топтаться. Идите в свои комнаты, тут не происходит ничего опасного. Вам предстоит завтра встретиться с Карлом и его сторонниками, прошу об одном – уверенность на лицах.
– Не сомневайся в нас, мы сделаем все как надо.
– Я не сомневаюсь. Прошу. До рассвета тут ничего не произойдет. Идите. – проводив их взглядом и оставшись только с Жаннетт, Ольга повернулась туда, где чувствовала мать. – Я знаю, что ты здесь. Не будешь ли добра, помочь мальчикам? – Ветер прогулялся вокруг нее и Ольга догадалась, по еле заметной волне штор, что мать удалилась. – Жаннетт! Мне нужен твой дар. Иди, надень свое лучшее платье, нам спать не придется, я присоединюсь к тебе минут, через десять.
– Хорошо, я буду готова. – Не успела Жаннетт скрыться, как Юрий привел мужчину. Ольга сорвала маску – молодое лицо, с выражением «запрограммированной» ограниченности.
– Ты обыскал его?
– Чист! – коротко ответил парень.
– В подвал его, утром решим, что делать! – отдала приказ и снова уставилась на дверь.
Следом один за другим появились остальные. Эд своего, нечаянно вырубил, вот же принес на плече и сбросил на пол. Еще двое пытались вырваться из рук Михаила.
– Кто главный? – Жан взял их под прицел своих глаз.
– Ну, я! – скривившись, ответил один.
– Задание!
– Ага, сейчас! Только разбегусь и все выложу.
– Задание. – повторил Жан, не отводя глаз, у мужчины расширились глаза, затем и зрачки увеличились до максимума. Однако он держался.
– Может нам Ев позвать? – прошептал на ухо брату Дэн.
– Справимся! – бросил Жан и подался вперед. Он не моргал, проникая в сознание все глубже. Мужчина попытался отвести взгляд, напрягался из последних сил, но пошевелиться не мог, а язык, словно гулял сам по себе:
– Нас послали на разведку. Найти и подготовить место для прибытия остальных.
– Сколько вас?
– Мне не ведомо!
– Как держите связь?
– Мне звонят! – протянул рацию и телефон.
– Когда следующий сеанс связи?
– Каждые полчаса.
– Условные слова?
– Нет. Связной только я.
– В подвал их! – отвернулся от него Жан и обратился к сыновьям: – Ребята, мы же можем поселить всех отдельно?
– Да нет проблемы. – пленных повели, Жан повернулся к Ольге:
– Что скажешь…, мама? – произнес и понял, что легко далось ему это слово, не произносимое много лет, а вот ей оно стало, пощечиной.
– Я ограничена в видениях, растеряла дар. Однако похоже на отвлечение нашего внимания. Нет, этот сказал правду, Карл прислал их нарочно, проверить нашу бдительность.
– Мне тоже так показалось. Без оружия, одна рация… – размышлял Жан. – Да, им нужно было убедиться, что мы ничего не заметим. Ну, так мы и ответим им.
– Прости, у меня есть важные дела. – заявила Ольга. – Ты дорос до того, чтобы решать дела самостоятельно. Увидимся позже. И, пожалуйста, сообщи, если будут новости.
Жан, в согласии, наклонил голову, Ольга ушла, а он смотрел ей вслед и думал, неужели меняется, не уж то девушки и ее норов пошатнули. Он даже и не сразу заметил, что дребезжит отобранный телефон.
– Слушаю! – прошептал Жан в трубочку.
«Чего бормочешь?»
– Так на позиции.
«Где?»
– На месте!
«И как там?»
– Тихо. Похоже, спят.
«Ты уверен, что в доме вообще есть люди?»
– Да, мы прибыли, они еще сновали из комнаты в комнату, свет везде горел.
«Ага…. Сколько их там не заметил?»
– Особого движения не было. Несколько дамочек и приблизительно столько же мужчин.
«Значит на месте…»
– Чего?
«Ждите, говорю, сигнала. До этого в дом не соваться».
– Есть. – Ответил Жан, Карл отключился сам.
– Они? – Ольга услышала его разговор и вернулась.
– Лично!
– Значит, до утра не сунется. Но не теряй бдительность.
– Не в первый раз… – раздумывая, ответил он и, не дожидаясь от нее ответа, медленно пошел наверх. Рядом с ним, нога в ногу, двигался ветерок, Жан уже понимал присутствие Веры. – Ты рядом, жаль, что не могу тебя увидеть, или хотя бы слышать. Мне бы хотелось тебя узнать, твою жизнь, понять вас с дедом. – ветерок обласкал его и взъерошил голову. – Тебе хочется нас покинуть, а мне, как не покажется странным, тебя удержать. – и опять холодок коснулся его щеки. – Смешно выгляжу. Разговариваю сам с собой… Пообещай, когда все закончится, сразу не улетать. – Ему показалось, что он услышал тихий, добрый смех. Массивная портьера на окне коридора приняла очертание миниатюрной женщины – поднявшей и опустившей руку, привлекая его внимание, и тут же силуэт головы кивнул в знак согласия. Штора осиротела, и Жан услышал легкие шаги побежавшие вверх. Вздохнув, зашел к себе.
– Ты не спишь? – он увидел жену при полном «параде» и усмехнулся.
– Не хочется. Как все прошло?
– Ну, ты же знаешь.
– Прости, не следила за тобой, было нечто интересней.
– У нас все успешно, их было четверо. Поделись новостями. – присел на диван, выглядел немного уставшим, но Ви не стала донимать его вопросами, налила выпить и сообщила:
– Как тебе сказать-то? Их совет длился не долго. Разошлись. Филипп не изменяет себе, наслаждается вином. Пауло мысленно рисовал картину победы над Дэном. Почему – то думает, что Лера именно его внебрачная дочь и на этом строит свои обвинения. Жан, скажи, а с чего у них начались эти соревнования?
– Виен, мы до сих пор даже не предполагали, что они есть. Дэн с ним-то и общался всего пару месяцев, а потом как-то забыли о его существовании. Он у нас ни разу не появлялся.
– А за эликсиром?
– Тут все просто. Он в содружестве с одной семьей, те и приезжают. Пока нам не сообщают, что ушел кто-то, мы выдаем определенное количество флакончиков.
– Постой! Что значит – не сообщают? А если кого-то давно нет, а на его имя берут, то…, что же это получается?
– Не понял?
– Жан! Ты действительно не понимаешь? – Его глаза говорили красочней слов. – Господи! Все настолько просто! Взяв один лишний флакон, можно годами проводить исследования и создавать свой эликсир. Зачем тогда вы им, если столько химиков голодных на этой земле?! Как же вы не задумались! Уж если вы их держите каплями, так защитите себя! Ладно, проехали.
– Нет уж, не проехали! Признаюсь, ты полностью права. Но у Ольги был свой контроль, я не вникал. Но теперь, задумаюсь над этим, серьезно. Спасибо! А что там с остальными?
– Карл меня удивил! Он решил взять детей в заложники.
– Ты так говоришь спокойно.
– А чего бояться? Они уверены, что дети здесь. Кстати, этих именно для этого и послали. Им указано, Фил постарался, где детские комнаты. С них они и должны были начать.
– Вот оно что! А я и не подумал. Единственное что смутило, так это их занятые позиции. Все думал, ну почему не разбились на два входа? Вот значит как? Заманчиво. Так и быть, мы уж их порадуем. Собственно я волновался, что они начнут искать детей, не смотря на то, что машину вывели по подземке. Признаюсь – тревога была. Теперь могу часик расслабиться. Прослушку они не установили, сторожей мы определили. – Он говорил, а Виен как бы отсутствовала. И Жан замолчал, ожидая ее «возвращения».
– Жан! Они собрались у Анатолия. Собираются нагрянуть на рассвете, взять нас врасплох.
– Интересно, как это?! Предупредили и думают, что мы будем сидеть и ждать, бездействуя? Неужели так примитивно мыслят? Мы что – лохи?
– Жан! Ты где нахватался таких слов? Это самоуверенные снобы, что ты от них хочешь! Порадуйся, что среди них нет ни одного стратега.
– Неужели элементарная жадность?
– Увы! Им хочется все и сразу. А где это можно взять – правильно, у Гаев! Дома, бизнес и ЖИЗНЬ! Сон твой отменяется. Будут здесь в течении часа. Плюс – минус, как они двигаются и на чем.
– В пять… Хорошо рассчитали. Самое время крепкого, утреннего сна. За несколько минут можно все изменить. Значит, у нас есть тридцать минут спокойствия.
– Жан! Мы не знаем где они…
– Я хорошо знаю Розу и Анатолия – им машины не нужны. – Он обзвонил всех мужчин в доме, не забыл и матери дать сигнал. Потом лег на диван и попросил. – Родная, дай мне забыться на десять минут. – ее улыбка была ответом.
Вилена же подошла к окну, приоткрыла его и мысленно унеслась туда, в «осиное гнездо».
4:20 утра. Звонок на отобранный телефон:
«Все тихо?»
– Да! – коротко ответил Жан, сел и прислушался к происходящему на том конце. Виен повернулась к нему.
«Будьте готовы, мы на подъезде. К пяти должны быть на месте. Остальные подтянулись и ждут твоего сигнала, за стенами. И смотрите мне, чтобы ни один камушек от моего поместья не сдвинулся!»
– Уяснил! – Не успел Жан отодвинуть руку от уха, как заработала рация. – Слушаю!
«Мы на месте».
– На месте – это где?
«У ворот, начальник!» – раздался саркастический смешок.
– Не высовывайтесь, у них полно сигнализации и камеры. Ждите, я пришлю человека, он проведет. Отбой! – Жан поднял голову к жене. – Началось!… Боишься?
– Соврать?
– Не надо! – Жан подошел к ней, обнял. – Спасибо, мои ушки! И не бойся. Я вниз!
– Спущусь, как только услышу главарей!
– Ох, как ты их! – поцеловал и скрылся за дверью.
_____________________________________________
*My beloved, you are my river of life, my sun, my music. (нем.) – Мой возлюбленный, ты моя река жизни, мое солнце, моя музыка.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.